Текст книги "В чужом городе"

Автор книги: Леонид Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Я сел и задумался. Гнев мой на директора был велик. Но он попал теперь еще в более сложную ситуацию. Подождем, что будет. Я просмотрел почту. Переговорил с представителями, которые приехали еще вчера, надо было согласовать договоры. Утром я пришел, как обычно, рано на работу. Не заходя в отдел, отправился в цеха посмотреть, как идет монтаж новых станков. Где-то в одиннадцать часов я был у себя в кабинете, ко мне зашел директор. Вид у него был расстроенный.

– Я собрался пойти посмотреть, как ремонтируется ваша квартира, не составите компанию? – предложил он.

– С удовольствием.

Там был его зам по капстроительству, начальник ЖКХ, рабочие стояли на улице. Назвать это ремонтом язык не поворачивался. Начальник ЖКХ протянул директору бумагу:

– Вот, полюбуйтесь, затраты на ремонт квартиры.

У директора расширились глаза:

– Ты ничего здесь не напутал?

– Если б напутал! Эти же данные все в моих докладных, которые я вам писал.

Я попросил список и увидел, что, оказывается, мне установлены восемь ванн, двенадцать газовых колонок, девять газовых плит, пять кондиционеров и еще что-то и еще. А если собрать материал, который ушел в виде плитки, цемента, краски и прочее, то в эту квартиру все не поместится. Директор обратился к заместителю:

– Владимир, сделайте все как надо.

– Хорошо.

– Возьмите людей с цеха и сделайте.

– Хорошо. Сделаем.

– А вы, Виктор, подготовьте бумаги в ОБХС. Пусть они разбираются с этими вещами.

Когда мы шли к заводу, директор начал разговор:

– Партком сегодня будет.

– Что?

– Коровин подал заявление в партком, что я избил его в рабочее время. Вы знаете, как это может обернуться, если учесть, что секретарь парткома – зять Коровина, зам – один из братьев, и члены парткома – все как-то связаны.

– А вы не имеете здесь близких родственников? – спросил я его.

– Нет. Я был прислан сюда, как и вы сейчас, партией. Поэтому здесь родственниками не обзавелся. Посмотрим, как партком решит.

Я ничего не стал ему говорить, пришел к себе в кабинет, секретарь мне подала записку, что в семнадцать часов просят прийти на заседание парткома. Когда я пришел, в приемной сидел Коровин с перевязанным лицом, заклеенным глазом. Подошел директор, и секретарь предложила пройти. Там уже сидели члены парткома, и секретарь парткома начал говорить:

– У нас произошел из ряда вон выходящий случай. Коммунист, руководитель предприятия избил подчиненного. Избил зверски, вплоть до того, что тот стал инвалидом. Достоин ли этот человек звания коммуниста? Мы должны это обсудить. Я вот пригласил Васильева Василия Васильевича, который стал свидетелем этого избиения. Прошу вас, расскажите, как все было.

Директор опустил глаза, потом посмотрел на меня, вновь опустил… Я поднялся и начал свой рассказ:

– Да, я был в тот момент, когда директор вызвал Коровина. Он закрыл одну дверь и пьяной походкой стал приближаться к директору. Причем, он был настолько пьян, что шатался и очень плохо соображал, куда идет.

Директор поднял глаза и стал внимательно меня слушать.

– Коровин начал говорить: «Ты что меня звал, что тебе надо?»

Знаете, мне, как человеку новому на заводе, неприятно было слышать такое обращение к директору Богдан Александрович ответил: «Да, вы мне были нужны, поскольку приезжает делегация из ФРГ, как сообщил Василий Васильевич, но, поскольку вы не в состоянии решать вопросы, идите, проспитесь». И вот он пьяной походкой попятился назад, не заметил, что вторая дверь открыта, ударился лицом и свалился там же. Я хотел подойти помочь ему, но он сам поднялся и вышел. Вот все, что было при мне. – У директора расширились глаза, а я продолжал, – это все, что я могу сказать. А чтобы директор бил… Не думаю, чтобы он позволил себе такую вольность. Человек, обличенный государственными полномочиями быть руководителем такого большого предприятия, и рукоприкладствовать – я даже представить не могу.

Все уставились на меня. А Коровин заорал:

– Эй, да ты что? Да ты что, не видел? Он меня в рожу калькулятором, по морде! Он меня по морде калькулятором бил.

– Я такого не видел.

– Что, в самом деле, так было? – спросил секретарь парткома.

– То, что на моих глазах было, так. Спросите Богдана Александровича, поднимал ли он руку на Коровина.

– Богдан Александрович, расскажите, как вы изуродовали человека.

– Во-первых, его никто не уродовал, он сам себя изуродовал. Я его вызвал, чтобы согласовать мероприятия по приему специалистов из ФРГ в части бытовых условий. Он не мог даже нормально стоять на ногах, результаты чего мы сейчас видим на его лице. Я издал приказ об освобождении Коровина от должности. Кроме того, в его поведении есть много вещей, которые направлены на срыв приказа министра, а также постановления ЦК Компартии и Совета министров. Я ставлю вопрос об исключении его из партии.

Директор обратился к секретарю парткома:

– Да, Владимир Алексеевич, поставьте сейчас же вопрос об исключении этого человека из партии. В том числе и за клевету. Он клевещет, что я его побил.

И каково же было мое удивление, когда все поддержали: «Да-да-да, не место таким людям в партии. Ставь на голосование». Все члены парткома, кроме секретаря и его зама, подняли руки за исключение Коровина из партии. Вот таким образом закончился партком.

Я зашел к себе и только попросил чаю, как появился директор, он прикрыл дверь.

– Спасибо тебе!

– Да не за что. Я приехал сюда работать, а не заниматься разборками!

– Спасибо! Значит, будем работать нормально.

– Да, будем работать.

Он еще раз сказал «спасибо» и ушел.

Макар

1

Макар вышел из деканата. На руках у него документы – академическая справка об окончании третьего курса Ленинградского политехнического института. В ней – довольно приличные оценки.

Беседа с деканом оставила у него смешанные чувства. Он сказал, что ему искренне жаль расставаться с Макаром, потому что тот был примерным студентом, да еще и комсомольским лидером, «с большим будущим молодой человек» – как он выразился… Но… Семейные обстоятельства заставляли его уйти с дневного отделения и перейти на вечернее. Он даже решил уже, что это будет вечернее отделение не в Политехе…

Он шел по коридору мимо аудитории, которая много для него значила – именно там он впервые увидел ее. Ее – ту, рядом с которой теперь сосредоточилась вся его жизнь. На втором курсе он даже чуть не завалил летнюю сессию – так он был влюблен…

Он уходил с дневного отделения для того, чтобы хоть как-то обеспечить существование себе и своей любимой. Конечно, здесь, в Политехе, было вечернее отделение, но чтобы в Ленинграде устроиться на работу, нужно иметь прописку, а прописка дается не всем. Студентам дневного отделения тогда предоставляли временную прописку. А если студент каким-либо образом перестает быть учащимся дневного, то он автоматически теряет право вообще находиться в Ленинграде, не то что работать. Это считалось административным правонарушением.

Макар решил, что лучше всего ему будет продолжить обучение во Втузе. Втуз – это Высшее техническое учебное заведение при Ленинградском металлическом заводе. Учебное заведение это открылось не так давно, но преподают там преподаватели, большая часть из которых работает и в Политехе. А некоторые и вовсе перешли во Втуз на постоянную работу. Но самым важным было то, что часть предметов, особенно спецпредметы, читали конструкторы и технологи с этого же металлического завода, в частности главный конструктор гидротурбин и главный технолог. Завкафедрой гидротурбин – это бывший заместитель главного конструктора. Макар считал, что это вполне приемлемый вариант для того, чтобы продолжить образование с производственным уклоном. Тем более специальность такая же, как и в Политехнике: гидромашины и средства автоматики.

Попал на это направление он, можно сказать, случайным образом. Только поступая в Политех, он хотел быть в группе ДВС – двигатели внутреннего сгорания, но почему-то в последний момент для него не хватило места. Ему было тогда как-то безразлично, а сейчас он решил продолжать изучать гидротурбины.

Он вышел из Политеха и сразу поехал во Втуз. Он практически рядом с заводом находится. «Тоже хорошо, – решил Макар, – с работы можно сразу идти на лекции». Наверное, так и было запланировано, когда Втуз только открывали. Он зашел в деканат. Секретарь сказала, что для обучения на старших курсах необходима виза у проректора по учебной части – Игоря Юрьевича Иванова.

– А как его найти? – спросил Макар.

– Он сейчас на кафедре и в лаборатории – 308 комната.

Макар нашел эту аудиторию, постучал. В помещении было четыре человека. Одним из них был высокий мужчина в строгом костюме и галстуке. Повернувшись к Макару, он спросил:

– Вы ко мне?

– Я к Игорю Юрьевичу.

– Подождите…

Макар встал возле входа и принялся ждать. На столе увидел осциллограф без крышки. Вокруг него стояли двое молодых людей – явно не студенты – либо аспиранты, либо молодые преподаватели – тоже в костюмах и галстуках, Игорь Юрьевич и четвертый – в ситцевом халате с паяльником в руках. Они что-то обсуждают, советуются с Игорем Юрьевичем. Он дает указания, как Макар понял, лаборанту. Тот что-то впаивает, они крутят ручки, но было видно, что у них что-то не выходит.

Макару стало интересно, и он начал прислушиваться к тому, что говорят люди вокруг осциллографа. Ему стало ясно, что они не могут найти дефект. Проследив за их действиями, у Макара возникла своя версия поломки. Дело было в потенциометре и постоянных сопротивлениях.

– Все, хватит возиться, подсунули нам какой-то хлам неисправный: «Нате вам, шо нам негоже». Как будто мы свалка тут! – услышал Макар от одного из аспирантов.

– Раз не получается, составляйте акт о списании. Может, на запчасти пригодится, – ответил ему Иванов и уже начал направляться в другую сторону, но Макар, которому стало жаль этот осциллограф, попросил разрешения взглянуть.

– Пожалуйста, посмотрите, – сказал Иванов без особого участия.

– Что тут смотреть? Барахло – оно и есть барахло, – вновь возмутился аспирант.

Макар взглянул на лаборанта и заметил, что тот ему подмигнул. Макар попросил его дать сопротивление, назвал необходимые номиналы конденсаторов. Лаборант с удовольствием начал подбирать детали, за это время Макар паяльником выпаял конденсатор, сопротивление, а также потенциометр. Когда лаборант принес детали, он стал впаивать и попросил лаборанта принести ему лампы. Ему показалось, что лаборант как-то странно ему помогает, будто бы с большим удовольствием. Макар впаял потенциометр, сопротивление, поставил лампы, включил, дал прогреться – и осциллограф заработал. Лаборант аккуратно, чтобы не видели остальные, показал Макару большой палец.

– Вы это хотели получить? – спросил Макар.

Иванов подошел, покрутил ручки, посмотрел разверстку, посмотрел на Макара, поблагодарил его и пригласил к себе в кабинет.

В кабинете он предложил ему сесть, указав на стул возле стола. Макар сел. Иванов достал какой-то документ и сказал:

– Вот, у меня сейчас две вакантные должности: старший научный сотрудник и преподаватель. Вы на работу устраиваетесь? Что оканчивали? Защитились?

– Извините, пожалуйста, я хотел… – Макару стало неудобно. – Понимаете, я три курса Политеха окончил, мне бы хотелось продолжить учиться уже у вас, а в деканате сказали, что на четвертый курс… Нужна ваша подпись…

Иванов посмотрел на него с нескрываемым удивлением.

– Так ты студент, что ли?

– Да.

И тут он рассмеялся.

– Вот это студент мне попался! Это же надо, трем кандидатам наук нос утер! Хорош студентик у меня будет. Ну, завтра я буду анекдот этот рассказывать, как студент утер нос трем кандидатам наук. Откуда знаете?

– Перед институтом, по современным правилам, которые были введены, надо два года отработать. Я имел дело с осциллографом, приходилось его разбирать и работать с ним, так что освоил.

– А на какой факультет хотите?

– Энергомаш, как и в Политехнике. Специальность – гидромашины и средства автоматики.

Иванов задумался.

– Это у вас что, призвание или семейное? У вас в семье есть гидравлики?

– Нет, никого нет, я в Политехе учился по этой специальности. Здесь хочу продолжить.

– Мне показалось, что вы с электроникой больше связаны, чем с гидравликой. Мне показалось, что электроника и автоматика вам больше нравятся.

– Да, я как радиолюбитель в то время занимался, и… Конечно нравится.

– А почему вы хотите на вечернее?

– По семейным обстоятельствам. Женился, а стипендия… Вы сами отлично знаете какая. Особенно для нас, иногородних. В общежитии, конечно, нельзя. Приходится снимать комнату. А комната стоит одной стипендии. А чтобы жену и себя прокормить, то надо работать, а не только учиться. Я надеюсь, что на металлический завод примут, тем более что Втуз дает справку для прописки.

– Да, да… Понимаете, наш институт сейчас в министерство подал заявку, чтобы открыть у нас еще одну специальность – «Автоматика – телемеханика». Не желаете ли вы туда?

– Да я как-то не думал об этом… В принципе, и можно было бы…

– Вы согласны учиться в этой группе на четвертом курсе?

– А почему нет? Можно, мне тоже это интересно.

– Хорошо, тогда я буду иметь вас в виду… Только одно небольшое «но». Приказ об открытии из министерства еще не пришел. Как только придет, так я вас сразу запишу. Очевидно, не в этом месяце, а наверное, с октября… – сказал Игорь Юрьевич, а потом многозначительно посмотрел на Макара и добавил, – а вы не смогли бы пока поработать в лаборатории, зачем вам на завод? Давайте лаборантом.

– Игорь Юрьевич, понимаете, зарплата лаборанта – она не даст того, что можно на заводе заработать. Мне же семью содержать.

– Да, да… Тогда давайте я вас хотя бы оформлю, пока учеба не началась. Нам всего-то нужно, чтобы кто-нибудь приходил вечерком подправить оборудование, которое к нам приходит. Оно не новое – на новое у нас нет средств, потому частенько необходимо это оборудование налаживать.

– Хорошо, я с удовольствием.

– А на завод куда вы хотите?

– Куда примут…

– Тогда я сейчас позвоню Владимиру Андреевичу Пивоварову. Он в бюро гидротурбин. Лаборатория регулирования называется. Я вас порекомендую ему, – сказал Иванов и тут же набрал номер. – Владимир Андреевич, я пришлю одного человека. Я вам рекомендую взять. Да, да, он студент… Еще студент. Не пожалеете, если возьмете.

У Макара уши покраснели от того, что проректор института уже рекомендацию ему дает.

Перед уходом он от души поблагодарил Игоря Юрьевича, а тот, в свою очередь, прямо на месте дал указание о зачислении Макара.

С этими бумагами и направлениями он пришел на завод. На втором этаже он нашел конструкторское бюро. Оно располагалось в просторной комнате, где его встретил Владимир Андреевич Пивоваров. Было видно, что на работе он всегда серьезен, поэтому сразу начал с Макаром разговор по делу.

– Турбины знаете? – спросил он.

– Не знаю, – честно ответил Макар.

– Регулированием занимались?

– Нет.

– Представление имеете?

– Никакого.

– Значит, будете учиться. Будете работать в группе… Сергей Ильич! – крикнул он.

К ним подошел еще один мужчина лет сорока.

– Сережа, вот тебе еще один. Бери его в группу, – сказал Владимир Андреевич, а затем обратился к Макару, – работайте, обучайтесь.

Пока составлялись соответствующие бумаги, Сергей Ильич немного поговорил с Макаром. Сергей Ильич вообще отличался своим спокойствием. Всегда рассудительный – никогда не даст волю эмоциям.

– Вам надо сейчас, чтобы времени не терять и чтобы зарплата шла, в отдел кадров зайти, оформить трудовую, ясно? А затем приходите, приступим к работе.

Вот так Макар стал работать на Ленинградском металлическом заводе в бюро водяных турбин.

2

Макар начал работать: днем на заводе, а вечером в институте. В лаборатории численность была небольшая. На заводе он попал в дружный творческий коллектив. Сергей Ильич был начальником его группы. Как потом узнал Макар, в сорок втором Сергей Ильич пошел добровольцем во флот. Ему тогда было пятнадцать. Его взяли юнгой. Он воевал здесь, на Северном флоте, имел боевые награды. После войны, отслужив, он устроился на завод электриком и закончил институт, обучаясь на вечернем. И сейчас работал в лаборатории начальником группы. Всегда спокойный, вдумчивый, пожалуй, немного медлительный.

Он рассказал Макару, чем сейчас занимается лаборатория, над чем идет работа. В данный момент группа разрабатывала регулятор на полупроводниках. Сергей Ильич был твердо убежден, что за полупроводниками будущее, что скоро именно они займут основное место в электронике.

Была также параллельная группа, которая разрабатывала регулятор, но уже на магнитном усилителе. На магнитных усилителях, по словам Сергея Ильича, было несколько проще разрабатывать регулятор, поскольку у полупроводников разброс параметров был тогда еще большой, поэтому приходилось подбирать чуть ли не индивидуально каждый. Но будущее он все равно видел за полупроводниками. В обязанности группы входила также наладка регуляторов на заводском стенде для гидростанций.

Электрическая часть регуляторов изготовлялась на заводе «Электропульт», а на нашем заводе, совместно с гидравликой, проходило испытание. Сергей Ильич сказал, что сегодня предстоит наладка двух регуляторов. Позвонили из цеха, сказали, что регуляторы готовы к испытанию. Макар с Сергеем Ильичом отправились проводить наладку. Первый регулятор проверил сам Сергей Ильич, попутно объясняя Макару, что он делает. Макару было немного неудобно – большую часть из того, что сказал Сергей Ильич, он знал, но, тем не менее, он внимательно его выслушал и со вторым регулятором справился сам. Так Макар стал и в лаборатории работать. Руководителем там был Владимир Андреевич. Макару навсегда запомнились его методы руководства. Он никогда и ничего никому не указывал, не говорил, что делать. Он лишь просил. Любые указы он давал в виде просьбы. Сам он был чистый теоретик и механик. К электрике он относился с подозрением. То ли в институте плохо учил, то ли это было за пределами его сфер интересов. Бывало так, что он подойдет и спросит: можно ли на вашей электрике получить такую-то характеристику. Это он таким образом дал задание. Владимир Андреевич никогда не подойдет, не спросит, не подгонит, он считал, что человек, а тем более Макар, который был на инженерной ставке, должен самостоятельно отвечать за работу сначала перед самим собой, а потом уже перед ним. Поэтому и сложилась в лаборатории такая благоприятная обстановка.

В институте у Макара тоже все складывалось: преподаватели, которым он, якобы, «утер нос», на него не сердились. Единственное, не был утвержден новый факультет, на котором Макар должен был обучаться. Поэтому он продолжал приходить в институт только за тем, чтобы настраивать оборудование в лаборатории, работая по совместительству.

Буквально через неделю после начала занятий к Макару подошел один из преподавателей и попросил провести его лабораторную работу для студентов младших курсов – по электронной лампе. Макар был готов помочь.

Он подготовил стенды, чтобы студенты работали по двое. К началу занятия пришла группа. Она была небольшой – всего десять человек. Макар объявил, что лабораторную сегодня проведет для них он, а также добавил, что их группа, возможно, последняя, которая будет проходить лабораторную на электронной лампе. В это время зашел Игорь Юрьевич, двумя руками показал, чтобы Макар не прерывал своей речи.

– Потому что сегодня, – продолжал Макар, – уже стоит вопрос о том, что электронные лампы отжили свой век, точно так же, как и лампы накаливания, которых вы не видите в нашей лаборатории. В приемниках и телевизорах идет массовая замена электронных ламп на полупроводники. Полупроводники – это будущее. Поэтому вы будете последними, следующие начнут снимать характеристики с полупроводника.

– Если это уже все отжившее, зачем вы нас заставляете старье учить? – спросил один из студентов.

Макар нашел глазами студента, который задал этот вопрос, и спросил его имя.

– Николай.

– Ты помнишь, в каком году Архимед открыл свой закон?

– Нет.

– И я нет. А ты помнишь, когда Вольт открывал? Нет? Я тоже даты не помню, но законы я, например, знаю. Очевидно, и вы тоже проходили и знаете. Паровоз тоже старье, но он отслужил свое время, и служил очень хорошо. Точно так же и лампы. Конечно, полупроводники сейчас полностью не могут заменить их, но это ближайшее будущее… Не будем отвлекаться, разбейтесь на пары, по совместимости, кто более симпатичен друг другу. Схемы на каждом столе есть, возникнут вопросы – задавайте. Я с удовольствием отвечу и помогу.

– Вы женаты? – неожиданно спросила какая-то студентка.

– Вопрос не по теме.

– Мне не хватило пары, а третьей не хочу быть, – подошла девушка к Макару.

– Вика, перестань дурачиться, – сказал подошедший парень и увел девушку.

Когда все разбились на пары, и началась работа, один из студентов поднял руку и попросил помочь ему в одном деле.

– А что случилось? – спросил Макар.

– Я упустил тут один транзистор, вы не могли бы посмотреть?

– Оставьте, я в перерыве посмотрю, насколько это сложно.

Все приступили к работе. Макар подошел к Игорю Юрьевичу:

– Что-нибудь случилось?

– О, нет, я просто зашел посмотреть, не нужна ли вам моя помощь. Но я вижу, что совершенно не нужна. Мне очень понравилось ваше вступительное слово, – он улыбнулся и вышел.

Пока все снимали показатели, Макар взял приемник, который дал ему студент, раскрыл и сразу понял, в чем дело. Вероятно, приемник упал, и на печатной плате появилась трещина – нарушился контакт. Он проверил, очень быстро нашел повреждение, припаял, закрыл, но не стал включать. Он был уверен в том, что других повреждений нет. Спустя час все сдали работы. Макар передал владельцу его приемник, но предупредил, что он его не проверил.

Тот включил – приемник заработал.

На этом первая студенческая работа была закончена. В дальнейшем этим стали пользоваться некоторые молодые преподаватели – поручали Макару проводить лабораторные занятия, что Макар и делал, потому что вся аппаратура им уже была отремонтирована.

В декабре, на одной из лабораторных, зашел Игорь Юрьевич, сказал, что, очевидно, в этом году уже не разрешат открыть новую кафедру.

– Но зачетная неделя скоро начнется, поэтому, чтобы время не терять, я тебе буду выдавать разрешение на экзамены, чтобы этот семестр не прошел впустую.

На время сессии Макар получил справку с работы. Он умудрялся сдавать по два экзамена в день. Они ему не казались сложными, потому что практических знаний у него хватало. Вопрос шел только о формальной сдаче. К тому же, отношения у него с преподавателями складывались как нельзя лучше. Так, например, после случая, когда Макар починил студенту приемник, к нему стали приходить другие люди за помощью. И однажды пришел даже профессор Абрам Юрьевич Колтон.

– Слышал, что вы приемники ремонтируете, – обратился он к Макару, – понимаете, какая беда, у меня комбайн «Белорус»: телевизор, приемник, проигрыватель. Вызываю мастера, тот сделает, подправит, а буквально на следующий день опять не работает. Вызываю другого – то же самое – сделает, а через день, через два опять не работает. Мне сказали, что вы специалист, посмотрите? Вам не сложно?

– Нет, не сложно, я в воскресенье смогу подойти посмотреть. Если вы принесете схему, я смогу заранее подготовиться, и по схеме захватить детали, которые мне будут необходимы.

На следующий день Абрам Юрьевич принес схему, и Макару стало понятно, что в каких-то лампах эмиссия заканчивается, и, очевидно, к ним неидеально подобраны параметры.

В воскресенье он приехал по назначенному адресу. Его встретил Абрам Юрьевич. Макар включил, проверил – все его предположения оказались правильными. Он заменил сопротивление, заменил три лампы, включил – приемник заработал. Абрам Юрьевич пригласил попить чайку, пока прибор будет прогреваться. За чаепитием Макар объяснил, что он поставил три лампы, но взял их из лаборатории – с возратом, поэтому в ближайшее время нужно будет докупить и вернуть в лабораторию другие лампы. Абрам Юрьевич пообещал завтра же занести их на кафедру.

Экзамен по гидравлике принимал Абрам Юрьевич. Когда перед ним сел Макар, Абрам Юрьевич сильно удивился.

– Извините, а вы что?

– Экзамен хочу сдать.

– А вы что, разве еще студент? А мне сказали, что вы преподаете…

– Нет, не преподаю, просто проводил лабораторные работы.

– Странно… Ну, берите билет.

Абрам Юрьевич принимал экзамен таким образом: он разрешал студентам пользоваться любыми источниками прямо на экзамене. Для него важным было понимание материала студентом, которое он оценивал, задавая вопросы. Макар попросил у студентов конспекты лекций, те ему с удовольствием дали. Подготовившись, Макар сел отвечать.

Абрам Юрьевич задал несколько вопросов, на которые Макар сумел ответить. А потом сказал:

– Понимаете, пятерку я вам не могу поставить, ваши знания ниже пятерки.

– Если поставите тройку, то очень буду доволен, – сказал Макар.

– Как так?

– Я не посещал ваши лекции, лабораторные не проходил, поэтому мои знания слабоваты. Я думаю, что буду пополнять их уже тогда, когда буду работать.

– А где вы работаете?

– Я сейчас работаю на заводе в лаборатории регулирования.

Макар за тот экзамен получил четверку. Он умудрился сдать за эту сессию шестнадцать экзаменов. Таким образом, вышло так, что тех, кто поступал с ним еще в Политех на первый курс, он уже обогнал почти на целый год.

После сессии на каникулах Макар работал в лаборатории: испытывал схему, о которой попросил его Владимир Андреевич. Он был один, когда к нему зашли Владимир Андреевич и Виктор Маркович. Виктор Маркович когда-то был заместителем главного конструктора. А сейчас он был завкафедрой гидротурбин в институте. Был участником войны, у него одна нога на протезе. Когда они зашли, Владимир Андреевич представил Макара Виктору Марковичу, сразу после этого в лабораторию зашла секретарь главного конструктора и сказала, что Владимира Андреевича срочно вызывают. Он извинился и вышел.

Макар пододвинул стул Виктору Марковичу и спросил, чем может быть полезен.

– Ну, рассказывайте, чем вы тут занимаетесь, над чем работаете? Что это за коробочки перед вами стоят с этими побрякушками?

Макар сказал, что разрабатывается регулятор на полупроводниках, что электронные сейчас уже начинает уходить в прошлое. Виктору Марковичу было интересно, тем более что он теоретик гидротурбин. Он много задавал вопросов, на что Макар отвечал уже со знанием дела. Через какое-то время подошел слесарь и сообщил, что регуляторы готовы к проверке.

Макар извинился, сказал, что сейчас будут испытывать регулятор для Китайской Народной Республики. Он позвонил в отдел переводчикам. Сказал, что регуляторы готовы к испытанию, попросил подойти представителей Китайской Народной Республики. В то время только произошли события на Даманском острове, поэтому китайцы вели себя очень осторожно.

Виктор Маркович решил пойти вместе с Макаром и пронаблюдать, как тот будет настраивать регулятор.

Они спустились в цех. Пока китайцы не подошли, Макар быстренько вогнал в режим параметры и проверил состояние регулятора. Все параметры соответствовали. Когда пришли китайцы, Макар предъявил им работу регулятора. Они молча, без единого слова, сняли параметры, записали их в журнал и ушли.

Вот таким образом протекала жизнь Макара в институте и на работе. Со второго семестра Макар приступил к обучению на своей новой кафедре. Ему оставалось сдать только один предмет. И каково было удивление Виктора Марковича, когда на его лекции он увидел Макара.

– А ты чего здесь делаешь? – спросил он у Макара в перерыве.

– Я же студент.

– Ты у Пивоварова работаешь?

– Да.

– А ты что еще не окончил институт?

Макар покачал головой.

– Ну, хорошо-хорошо, а я уже хотел дать заявочку на тебя, чтобы ты прочитал тут лекции… Я видел, что ты все время у Игоря Юрьевича подрабатываешь, думал, что у тебя уже окончен институт. Ну ладно, тогда давай так – то, что ты мне рассказывал в лаборатории, дай мне номера чертежей этих регуляторов: и механического и вашего полупроводникового. А я закажу эти чертежи через институт.

Макар на следующий день принес на кафедру и передал номера чертежей Виктору Марковичу.

Спустя неделю Виктор Маркович читал лишь первый час свою лекцию. А на втором часу он объявил аудитории, что об устройстве регуляторов будет рассказывать Макар. Таким образом, Макар еще студентом на одной кафедре лабораторные работы проводил, а на своей кафедре он уже рассказывал о тех работах, которые проводятся в лаборатории. В институте он продолжал учиться по своей специальности.