Текст книги "Бомж городской обыкновенный"

Автор книги: Леонид Рудницкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

20

Арматурная сталь пилилась плохо, а ножовка, украденная у зазевавшегося сантехника, оказалась тупой. Витьку и Толяну пришлось изрядно помучиться с подпиливанием ступеньки.

– Значит, так, – сказал Витек, отложив ножовку, – он встанет сюда, ступенька обломится, он упадет, мы набросимся и свяжем. Все понял?

Толян кивнул:

– Понял. Только боюсь я.

– Чего?

– Что не справимся. Уж больно он большой, прямо, как шкаф.

– Не бойся, – подбодрил его Витек, хотя и самому было тревожно. – Нас двое и за нами внезапность. А значит, мы сильнее. Это всегда так – кто нападает, тот сильнее своей жертвы, если она о нападении не знает.

Толян согласился, но было видно, что Витек его до конца не убедил.

– А потом что будем делать? – спросил Толян.

– Я же тебе уже говорил, – рассердился Витек, – придет доктор и станет его лечить.

– И он не будет больше требовать с меня деньги?

– Нет.

– И перестанет за тобой гоняться?

– Да.

Но Толян все не хотел успокаиваться:

– Так-то оно так, – произнес он. – А что если вылечить не получится? У меня, знаешь, здесь не больница – оборудования маловато и со стерильностью проблема. Да и он не похож на легкого пациента.

– А мы попробуем! – отрезал Витек, которому надоело уже Толяново нытье.

Толян замолчал, но ненадолго. Они разговаривали при свете большого переносного фонаря, который Витек украл вместе с ножовкой. Фонарь бросал на старые кирпичные стены их искаженные и увеличенные тени, и было видно, как у тени Толяна дрожат руки. «Нервный он какой-то, – подумал Витек. – Как он бизнесом-то занимался? Похоже, не слишком надежный из него помощник. А с другой стороны, не был бы нервным, не стал бы прятаться от кредиторов под землей. Или давно уже вышел бы отсюда».

– А может, мы его – того? – вдруг предложил Толян, затушив свой бычок.

– Чего «того»? – не понял Витек.

– По башке – и утопим, – пояснил свою мысль То-лян. – Прах – к праху, – как говорится, – говно – к говну.

«Вот тебе и нервный», – удивился Витек.

– Все мы – и прах, и говно, – сказал Витек. – Но топить никого не будем – мы не мокрушники.

– Тогда он нас убьет, – начал все заново Толян. – Сказал же он мне вчера: «Ищи деньги, а то убью!»

На Витька эти слова не произвели большого впечатления.

– От сказанного до сделанного – большое расстояние, – заметил он.

– У него – нет. Сумасшедший же.

Витьку надоела бесплодная дискуссия. Он затушил свой бычок, подошел вплотную к Толяну и сказал, глядя ему в глаза и раздельно произнося каждое слово:

– Слушай меня! Все будет, как мы задумали! И кончай дрожать! Мужик ты или кто?

Тот замолчал и больше уже не делал попыток заговорить.

Так они просидели около часа, слушая плеск воды и возню крыс. Витька стало клонить в сон.

Вдруг наверху заскрежетало металлом о металл.

– Готовься, – шепнул Витек и выключил фонарь.

Они не видели, как сдвигается люк, потому что находились не прямо под ним, а немного в стороне, в начале ответвляющегося хода. Было слышно только, как люк откатили в сторону и уронили, а он заплясал на асфальте, словно брошенная на стол монета.

– Эй, урод! – крикнул сверху Иван. – Ты здесь? Я спускаюсь!

Ступени загудели под его тяжестью. «Ловись, рыбка, большая и маленькая», – подумал Витек. Почему-то в этот момент ему не пришло на ум ничего лучше, чем слова из сказки. Кровь прилила к лицу, в висках застучало.

Третья снизу ступенька, подпиленная с обеих сторон, обломилась со звуком лопнувшей струны.

– Еб, бля, нах! – заорал Иван, полетел вниз и тяжело шлепнулся на спину. В кромешной темноте бомжи дружно накинулись на него и принялись опутывать веревками, натыкаясь друг на друга, но все же споро делая свое дело.

Такого приема Иван не ожидал. Он размахивал кулаками, пытаясь угодить в невидимых врагов, но по большей части промахивался. Толян быстро накрутил петель вокруг ног Ивана и связал несколькими узлами. У Витька дело шло похуже – он никак не мог опоясать могучий торс своего врага. Иван ухватился рукой за нижнюю ступеньку, подтянулся и поднялся, но ноги были уже связаны, он потерял равновесие и опять упал. Тут подоспел освободившийся Толян. Вдвоем они обкрутили его веревкой и навязали кучу беспорядочных узлов.

Вскоре Иван смирно лежал на полу, связанный по рукам и ногам. Витек включил свет, и бомжи принялись осматривать синяки и ссадины, которые он им оставил. Тяжелых повреждений, впрочем, не было. Иван изумленно смотрел на них, переживая свое позорное поражение, и наконец произнес:

– Так вы, суки лагерные, объединились, значит, да? Двое на одного – это западло.

– На такого одного, как ты, – нормально, – ответил Витек.

– А ты, урод, вообще молчи, – потребовал Иван. – Как только я выберусь – тебе конец! Понял?

– Это почему же? – не утерпел осмелевший Витек.

– А потому, что с тебя все и началось, морда козлиная! Все мои беды пошли с тебя, тварь! Я был человеком, меня уважали сослуживцы, меня ценило начальство. А теперь я кто? Никто! Я даже не помню, из какого города приехал, после того как ты огрел меня дубиной.

– Я тебя не бил, – возразил Витек, – это твой дружок приложился. Он целил в меня, а попал по тебе. Несчастный случай произошел.

Иван не хотел слушать никаких оправданий.

– С тобой тоже произойдет несчастный случай, как только я выберусь, – пообещал он, – только он будет еще несчастнее.

– Лежи смирно – и скоро вернешься к своим ненаглядным сослуживцам, – пообещал Витек. – И память у тебя восстановится.

Но Иван распалялся все сильнее:

– Ты мне, падла, зубья не заговаривай! Ты хоть понимаешь, что поднял руку на представителя закона? За это тебе срок припаяют в два счета. Ну-ка, развяжи меня быстро!

– А тебе срок полагается за вымогательство денег с бедного бомжа, – парировал Витек. – Ты посмотри на него, – он посветил фонариком на Толяна, от чего тот зажмурился. – Да он от страха перед кредиторами под землю забился и сидит здесь уже много лет. Какие у него могут быть деньги? Только такой дебил, как ты, мог поверить, что у него что-то есть.

Но Иван не унимался и продолжал поливать обоих руганью и оскорблениями.

– Заткни его, – велел Витек Толяну.

Тот сделал из старой тряпки кляп и засунул Ивану в рот. Некоторое время Иван пытался кричать через кляп, а потом замолчал и только свирепо водил глазами.

Витек посмотрел на Ивана с сомнением. «Может, и прав был Толян? – подумал он. – Подлежит ли такой урод лечению? Не лучше ли его утопить?» Но тут же рассудил, что если один раз он не смог его убить без свидетелей, то не сможет и второй со свидетелем. И решил, что пусть все идет, как задумано.

– Жди меня здесь, – велел он Толяну. – В разговоры с ним, – он кивнул на Ивана, – не вступай, просьб не выполняй, на провокации не поддавайся. Будет бузить – выруби. Я скоро вернусь.

И он полез вверх по скобам.

21

Профессор ожидал Витька в условленном месте на пустыре за гаражами. Вместе с ним пришел изможденный пьянством тип примерно его лет.

– Это Владислав, – представил его Профессор, – невропатолог. Работали когда-то вместе в одной клинике.

Витек изобразил на лице почтение и сердечно пожал Владиславу руку. Судя по дрожанию пальцев, тот уже давно нигде не работал. Во всяком случае – невропатологом.

– Пойдемте, – сказал Витек, – здесь недалеко.

Владислав замялся, а Профессор отвел Витька на шаг в сторону и сказал на ухо:

– Владислав – практикующий врач, и его консультация стоит...

– Две бутылки водки, – закончил Витек громко. Профессор вопросительно посмотрел на Владислава. Тот согласно кивнул.

Они тронулись в путь. Профессор тащил за собой чемодан.

– А это обязательно? – показал Витек на чемодан. – Он будет только мешать.

– Он мне нужен, – решительно заявил тот, и Витек не стал с ним спорить.

Он привел их к канализационному люку.

– Здесь, – сказал он.

Оба удивленно уставились на дырку в асфальте.

– Что, надо лезть вниз? – недовольно спросил Владислав.

– Всего несколько ступеней, – ответил Витек.

Владислав повернулся к Профессору:

– Ты ничего про это не говорил.

Тот развел руками:

– Я и сам не знал.

– Это существенно меняет дело, – сказал Владислав.

– Насколько существенно? – спросил Витек.

– Оплата должна быть двойной.

Витек прикинул в уме свои финансовые возможности и решил, что столько не потянет.

– Еще одна бутылка, – сказал он. – Больше не смогу.

Владислав секунду колебался.

– Ладно. Только из уважения к коллеге, – он посмотрел на Профессора: – Не сочтите меня рвачом, но я боюсь замкнутого пространства.

– Я тоже, – соврал Витек, – однако случай уж больно интересный. Пойдемте, там нас ждут.

Он сопроводил вниз Владислава, а потом вернулся за Профессором. Чемодан опустили на веревке, приготовленной для Ивана, но не понадобившейся.

Когда Профессор и Владислав привыкли к месту и к запаху, Витек подвел их к пленнику. Владислав посветил ему маленьким фонариком в каждый глаз, закатил веки и хмыкнул. При этом Иван замычал и попытался лягнуть его головой.

– А нельзя ли развязать пациента? – спросил Владислав. – Мне надо проверить рефлексы.

– Это исключено, – возразил Витек, – он буйный.

– А вынуть кляп?

– Можно, но ненадолго.

Как только Витек выдернул тряпку, Иван заорал:

– Вы, отбросы! Немедленно освободите меня и тогда я, может быть, вам ничего не сделаю! Ане то – вам не жить.

– Лежите тихо, больной, – сказал Владислав. – Мы пытаемся вам помочь.

– Это ты кого больным назвал, тварь гнусная? Сам ты больной. Помочь он мне хочет! Ха! Себе сначала помоги! Зеленки выпей – она помогает, у кого болячка в голове!

– Вот видите, – сказал Витек. – Беспокойный очень. Может, заткнуть его?

– Погодите, мне еще нужно посмотреть язык.

Владислав сунул Ивану в рот пластмассовую палочку, но тот тут же схватил ее зубами и с громким щелчком перекусил.

– Палец в рот не клади! – пошутил Профессор.

Все засмеялись. Витек опять сунул Ивану кляп. Все вопросительно посмотрели на врача.

– Ну что? – спросил Витек.

– Ушиб головного мозга, – сказал тот, – затылочной части. Маниакальный бред. Навязчиво-депрессивное состояние. Гипертрофированная агрессивность. Частичная потеря памяти. Еще кое-что по мелочам.

«Правильно говорят, что мастерство не пропьешь», – подумал Витек и преисполнился чувством гордости за бомжей.

– А лечить как?

– Постельный режим, – забубнил скучным голосом доктор, – полный покой, инъекции, капельницы, физпроцедуры, беседы с психологом.

– Это не пойдет, – разочарованно сказал Витек. – Нужно что-то радикально быстрое.

Владислав задумался.

– Есть один способ, – сказал он, – совместная разработка с уважаемым коллегой, – он посмотрел на Профессора, и тот важно кивнул. – Но он не прошел клинических испытаний и возможны негативные последствия.

– Какие? – спросил Витек.

Он вдруг почувствовал, что стал здесь главным и ему предстоит принимать решение.

– Трудно сказать. Мы еще многого не знаем.

– Ему может стать хуже?

– Хуже? – переспросил Владислав. – Нет, хуже не станет. Может измениться общая клиническая картина, но тяжесть не усугубится. Симптомы станут другими, – пояснил он, увидев непонимающие взгляды присутствующих, – одни появятся, другие исчезнут. Или наступит обострение, но за ним последует улучшение. Впрочем, может и ничего не произойти.

– Какова вероятность неудачи?

– Ну, процентов десять-пятнадцать.

Витек колебался. То, что они сейчас делали, было нелегальным принудительным лечением, да еще и по неотработанной методике. Вправе ли он принимать решение? Но если оставить все как есть, Иван так и будет за ним гоняться, и когда-нибудь поймает. А поймав, поквитается сполна.

– Давайте попробуем, – решился он. Владислав повернулся к Профессору:

– Ваша очередь, коллега.

Профессор молча открыл чемодан, достал потрепанный ноутбук и некое подобие велосипедного шлема со шлейфами проводов. Он напялил шлем на Ивана и подсоединил провода к ноутбуку. Иван промычал что-то сквозь кляп, но на него никто не обратил внимания.

– А куда мы его подключим? – поинтересовался Витек, кивая на ноутбук. – Розеток здесь нет.

– У него аккумулятор, – ответил Профессор.

Он достал из чемодана предмет, похожий на кофемолку, и подсоединил другим шлейфом к шлему. «Мельница для мозгов», – подумал Витек. Он представил себя на месте Ивана и поежился. Все, что касалось лечения головы, вызывало у него суеверный страх.

Профессор включил ноутбук. На экране появились четыре картинки. На трех были какие-то графики, а на четвертой – мозг Ивана. Мозг был разделен на части с неровными краями. Каждая была закрашена разным цветом, от серо-голубого до розового, а затылочные доли, куда пришелся удар дубинкой, были почти черными.

Профессор взялся за ручку прибора и медленно сделал один оборот. Иван вздрогнул. Затылочные доли на экране стали чуть-чуть светлее. Профессор сделал два оборота подряд. Черное еще посветлело, но улучшение было едва заметно. Тогда профессор выдохнул и стал быстро вращать ручку. Процесс ускорился, но до нормального серо-голубого цвета было еще далеко.

Профессор все прибавлял оборотов. Ивана стала бить крупная дрожь. Профессор нажал кнопку на корпусе прибора. Теперь он вращался сам и скорость его постепенно увеличивалась. Глаза Ивана закатились и он стал издавать гудящий звук. Постепенно звук становился сильнее, усилилась и дрожь. Зато черная область в мозге на мониторе неуклонно серела.

– Сделай перерыв! – крикнул Владислав на ухо Профессору.

Тот отрицательно покачал головой.

– Еще немного! – крикнул он в ответ. – Хорошо идет! Теперь тело Ивана подпрыгивало, и это было похоже на эпилептический припадок. Витьку стало его жалко.

Вдруг что-то пошло не так. Иван, не вернув глаза в нормальное положение и не переставая гудеть, подпрыгнул и встал на ноги. Затем он напряг мышцы и веревки на нем лопнули. Все происходило очень быстро. Он сорвал с себя шлем и кинулся бежать в темноту, не разбирая дороги. Но на пути его был широкий поток сточных вод. Витек схватил фонарь и направил луч вслед Ивану. Ему показалось, что Иван сделал несколько шагов по поверхности воды. Но затем законы физики пришли в действие, и он пошел ко дну. Волосы его слегка светились голубым светом, и первое время было видно, как поток нечистот быстро уносит его вниз по течению. Потом он скрылся из виду.

Воцарилось подавленное молчание.

Первым его нарушил Профессор:

– Он был уже почти в норме! – сказал он.

Ему никто не ответил.

– Он утонул? – почему-то почти шепотом спросил Владислав.

– Скорее всего, да, – сказал Толян. – Здесь глубоко и течение быстрое.

– В этом виноваты мы, – заключил Витек.

– Но этого никто не хотел, – возразил Профессор.

Опять молчание. Только шумела великая река московского говна.

– Это был несчастный случай, – сказал Профессор. – В науке такое бывает. И вообще – чего все приуныли? Так или иначе – проблема разрешилась. Разве не этого все хотели?

– Однако силища-то у него какая, – заметил Толян, словно не слыша Профессора, – столько веревок разом порвать.

– Какая силища? – насмешливо парировал Профессор. – Это была гнилая бельевая веревка, – он поднял обрывок и подергал его. – Удивительно, как она вообще его держала.

– А что там ниже по течению? – спросил Витек.

– Очистные сооружения, – ответил Толян, – но до них далеко.

– У него есть шансы выбраться? Толян покачал головой:

– Если не умеет плавать, – никаких.

– А если умеет?

– Небольшие.

– Ладно, – сказал Профессор, сворачивая свою аппаратуру, – давайте выпьем. Заодно и помянем его.

«Это уже второй на моем счету», – подумал Витек.

– Толян, – попросил он, – ты скажи своим, пусть поищут тело. Надо поднять его наверх, пусть похоронят по-человечески.

– Смотри, как бы он еще сам тебя не похоронил, – засмеялся Профессор.

22

Сон уносил Витька все дальше от дома, как волны широкой реки уносят лодку без весел с одиноким пассажиром внутри – медленно, но неуклонно.

В том городе у него остались друзья, он точно это помнил. Он знал, что они и сейчас там, – не уехали, как он, в поисках лучшей доли, а спокойно живут в родных местах в полном соответствии с поговоркой «Где родился – там и сгодился». Счастливы ли они? И был бы счастлив он, если бы остался? Он не знал. Но в одном был уверен – бомжом он не стал бы никогда.

Однажды, в который уже раз обходя свой квартал в тщетных попытках выйти к дому, он их встретил. Был теплый летний вечер. Они прошли мимо, негромко о чем-то разговаривая. Он не смог разобрать слов. Их было человек пять или шесть. Они его не заметили. Наверное, были увлечены беседой.

Он пошел следом и окликнул их. Никто не обернулся. Могли ли они его не услышать? Между ними было всего лишь метров десять, может, пятнадцать. Он почему-то никак не мог преодолеть это расстояние и приблизиться к ним вплотную.

– Ребята! – окликнул он еще раз. – Постойте, это же я! Сто лет не выделись, а завтра мне уезжать, когда еще встретимся?

Никакого ответа. Они дошли до перекрестка и разошлись, даже не взглянув на него.

Витек остался один. Он был ошеломлен. Не увидели или не захотели увидеть? Он не знал. Он никогда их не предавал и никогда не забывал о них. Если не захотели увидеть, то за что? За то, что он уехал? Не был ли его отъезд много лет назад предательством города, а значит, и их тоже?

Он в растерянности стоял на перекрестке. Здесь все было таким знакомым и таким далеким, что хотелось заплакать. Он понял, что потерял это все окончательно, а теперь уже ничего не вернуть и не исправить.

Он повернул обратно, и в этот раз дом перед ним открылся. Он зашел со двора. У пустой беседки сидел большой кот серо-белой раскраски. Витек узнал его и обрадовался.

– Марсик, – позвал он.

Кот безбоязненно подошел. Казалось, он тоже его узнал. Витек взял кота на руки, чувствуя приятную тяжесть мускулистого тела, покрытого густой короткой шерстью, и вошел в беседку. Он сел на лавочку и почесал кота за ушами. Тот замурлыкал. Витек не очень удивился, что кот до сих пор еще жив. По всем расчетам, он должен был давно издохнуть. Но он сидел на руках и мурлыкал.

– Привет, старик, – сказал Витек.

Кот ткнулся мордой ему в ладонь, прижал уши и затих. Он был соседским и жил этажом ниже. В квартиру Витька он приходил в гости. Кошки чувствуют, кто их любит, и время от времени заходят навестить. Витек кормил его, немного с ним играл, а когда тот просился уйти – выпускал в подъезд.

– Плохо мне, Марсик, – то ли сказал, то ли подумал Витек. – Тошно мне и хочется умереть.

– Как умереть? – спросил кот, не переставая мурлыкать.

Витек не знал, прозвучали ли эти слова в реальности или только в его мозгу. Но опять не удивился.

– Как камикадзе, – объяснил он. – Упасть с самолетом, полным взрывчатки, на какой-нибудь авианосец и потопить его к херам.

– Крепко же тебе досталось, – заметил кот.

Витек не ответил. Он так много мог бы сказать, что говорить было нечего.

Стемнело.

– Жизнь – подлая штука, – наконец произнес Витек.

Они еще немного посидели, а потом Марсик спрыгнул на землю.

– Ну, я пойду, – сказал он, – сейчас хозяева хватятся.

– Давай.

– Ты заходи, если что, – сказал кот. – Я бы и сам зашел, да не знаю, где тебя теперь искать.

Он потрусил к своему окну на первом этаже, забрался на дерево, перепрыгнул на подоконник и исчез в форточке.

Витек посмотрел на свои окна этажом выше. Они были темными. Он пошел к подъезду, но почему-то опять промахнулся и оказался у Дома культуры. В пустом сквере на столбе горела одинокая лампочка. Ветер раскачивал абажур над ней, и кружок света, который она бросала на землю, испуганно шарахался в разные стороны.

Витька вдруг охватила ярость. Ничего больше не осталось в этом городе из его прежней жизни, кроме кота Марсика. Да и его, по правде, тоже не было.

Он стал бить ногами по трухлявому столбу, пока тот не закачался и не упал на землю. Лампочка рассыпалась, провода заискрили и оборвались, стало совсем темно. В кронах деревьев шумел ветер.

Он проснулся и позвонил Нине. Она не удивилась его звонку.

– Нина, – сказал он, – я никак не могу найти свой почтовый ящик. Я ищу везде, но его нет. Только чужие.

– А что в нем? – спросила она.

– Почта. Газеты, журналы, письма. Открытки. Помнишь, были такие заснеженные елки со звездами или цветущие яблони на Первое мая.

Она все поняла.

– Нет больше того ящика, Витя, – сказала она мягко, как больному ребенку, стараясь не огорчить его печальным известием.

– И больше не будет? – спросил он в отчаянии.

Ему показалось, что ее слова оборвали веревочный мостик, на котором он раскачивался над пропастью, и он летит в бездну:

– Нет.

– Но он мне нужен. Ты даже не представляешь как.

– Мне очень жаль.

– У меня больше ничего нет.

– Возможно, тебе это только кажется. Витек помолчал.

– А у тебя был такой?

– Конечно.

– Ты часто вспоминаешь детство?

– Очень.

– И я. А еще я боялся в детстве умереть.

– Я и сейчас боюсь.

– А я уже нет. Я, может, и умру скоро, – вдруг выпалил Витек неожиданно для себя.

– Не говори так, – встревожилась она. – Ты не болен?

– Нет. Но умирают не только от болезней.

– А от чего еще?

– От одиночества.

– Ты не один, Витя. Звони мне, когда тебе плохо.

– Спасибо. А когда не очень плохо?

– Звони, когда захочешь.

– Хорошо. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи!