Текст книги "Банальная история со вкусом мандаринов (СИ)"
Автор книги: Леока Хабарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Глава 10
Александра
Когда Альберт нажал кнопку звонка, я была спокойна, как удав. Ксанка – надёжная, точно гранитная глыба – не подвёдет. В этом я не сомневалась ни секунды. Отправила подруге на редкость сумбурное сообщение, когда мы отъехали от ресторана, а в ответ получила короткое, но ёмкое смс в виде плюсика.
Ксанка всё поняла и подыграет мне!
Лифт опять не работал, и подниматься на седьмой этаж пришлось своим ходом. Рыжего бизнесмена, однако, это ничуть не смутило. Он не морщился от вони и оставлял без комментариев пикантные послания на обшарпанных стенах. Остановился Альберт лишь единожды, когда заметил на площадке четвёртого этажа использованный шприц.
– Непорядок, – пробубнил он и нахмурил брови. – Надо меры принимать.
– Кому? – удивилась я.
– Жильцам, – серьёзно ответил мой спутник. – Сосед-наркоман – опасность для всего подъезда.
Я промолчала, а он продолжил.
– На залётных гастролёров мало похоже: здесь домофон – так просто не войдёшь. Пароль надо знать. К тому же, видишь, как чисто? На улице метёт, а тут чисто. Подозрительно! Особенно, учитывая, что уборка проводится раз в две недели по вторникам.
– Откуда знаешь?
Бизнесмен глянул на меня и усмехнулся.
– Дедукция! – когда я впала в ступор, он махнул рукой. – Да ладно! Шучу. График внизу висит. У лифта. Прочитал случайно, пока вызвать пытался.
– Ничего себе! – изумилась я. – Ну, прямо глаз-алмаз.
– Есть такое, – просиял парень. – В моём деле внимание к деталям – основа основ. Хотя… шеф говорит, что порой я за деревьями леса не вижу.
Мне пришло в голову, что его начальник во многом прав.
– А может, это не наркоман вовсе? – лукаво спросила я, поднимаясь выше.
– А кто же тогда? – Альберт удивился так искренне, что я чуть не рассмеялась.
– Ну… может, тут живёт одинокая бабуля, которая ухитрилась разболеться в канун праздников и попросила соседку-медсестру поставить ей укол. Соседка сделала инъекцию, забрала свои причиндалы и ушла, а шприц у неё случайно по дороге выпал. По недосмотру.
– Интересная версия, – кивнул Альберт, притормаживая. – Но слишком уж зыбкая. Шансы на подобный расклад ничтожно малы.
На последних словах замок одной из дверей площадки щёлкнул, и из квартиры высунулась старушка божий одуванчик. Та самая, которой пришлось колоть антибиотик за пять минут до отправления на свидание мечты. До Анжелы предстояло ехать через весь город, и каждая секунда была на счету. Неудивительно, что я торопилась! Узрев нас, бабуля вознамерилась разразиться приветствием, однако зашлась кашлем, а я оперативно ухватила ошалевшего Альберта за край куртки и потащила наверх…
– Здравствуй, моя подруга Виолетта, дочь депутата! – продекламировала Ксанка кодовую фразу, растягивая губы в синтетической улыбке и изображая удивление. – Кто это с тобой?
– Это мой друг Альберт Анатольевич, – не менее фальшиво ответствовала я. – Он подождёт меня пару минут, пока я переоденусь.
– Приятно познакомиться, – сказала Оксана и посторонилась. – Проходите.
Мы прошли. Альберт принялся сматывать с себя шарф, я повесила пуховик на крючок, а Ксанка вжилась в роль гостеприимной хозяюшки.
– Хотите кофе? – сказала она. – Правда, кофе у нас нет. Есть только кефир и мандарины.
– Спасибо, мы уже поужинали, – спешно сказала я и насторожилась. – Оксана… А что там у нас… у тебя на кухне так странно булькает?
– А это у нас сток забился. Вот и булькает.
– Забился? – нахмурилась я.
– Ага.
– Сток?
– Угу.
– Опять?
– Опять. И… ещё теперь воняет так, будто там сдох кто-то.
Проклятье!
– Соль с кипятком пробовала? – спросила я, стягивая сапоги. – Лимонную кислоту? «Крота» 1?
– Пробовала. Бесполезно всё. Только хуже становится.
– Ну, ничего, – я прошмыгнула в туалет, – сейчас я его вантузом!
Наверное, в вечернем платье и с вантузом я смотрелась довольно эпично, поскольку на лице Альберта отразилась какая-то невероятно сложная смесь эмоций. Преградив путь на кухню, он деликатно, но твёрдо изъял у меня грозу засоров.
– Давай-ка лучше я, – сказал он тоном, не допускающим возражений. – А ты пока переоденься. Хорошо?
– Х-хорошо, – кивнула я, медленно превращаясь в соляной столп, ибо рыжий бизнесмен скинул пиджак и принялся расстёгивать рубашку. Ух, ты! Не зря он в тренажёрку ходит. Не зря…
Мы с Ксанкой многозначительно переглянулись, и подруга, плотоядно улыбнувшись, украдкой показала «класс».
– Кстати, – Альберт повернулся, и мы мгновенно приняли вид херувимчиков, – гаечный ключ есть?
Возможно, если б я так на него не засмотрелась, сообразила бы, что Альберт обращается к Оксане, а вовсе не ко мне.
– Двенадцать на четырнадцать, – сказала я, продолжая пялиться на его рельефный пресс. – Принести?
1. «Крот» – недорогое средство для прочистки труб (это не реклама).
* * *
Александр
Удивительный народ – женщины! Как вот их понять?
Сводил её в элитный ресторан, вино купил дорогущее… а ей – хоть бы хны! Даже не впечатлилась особо. Зато сейчас, когда полуголый лежу под раковиной – глаз не сводит. И смотрит так, что аж до мурашек пробирает.
– Ну, вот, – сказал я, затягивая последнюю гайку. Ключ их, кстати, не подошёл нифига. Пришлось к соседу за разводным сгонять. – Теперь нормально будет. Тут просто трубы старые совсем. Чугунные ещё. Проржавели вот и забиваются.
Я вылез из-под мойки, и как-то так вышло, что мы с Виолеттой оказались лицом к лицу. Близко-близко. Она молчала, но её пристальный взгляд окончательно меня смутил. Вдруг стало невероятно стыдно, что я такой перепачканный и вспотевший.
– Можно сполоснусь? – голос прозвучал хрипло, а щёки обдало жаром. Как ни крути, а стоять полуголым рядом с девушкой мечты – непростое испытание!
– Д-да… – он отвела взгляд и заторопилась в комнату. – Сейчас принесу полотенце.
Я обмылся и вытерся, а когда вернулся на кухню, меня ждал чай с печенюшками и абрикосовый джем. Приятно, что и говорить. Нашли ради меня что-то кроме мандаринов и кефира! Я с удовольствием слопал скромное угощение под щебетание девчонок. Хотя щебетала в основном рыженькая. Кажется, Оксана. А Виолетта больше помалкивала и посматривала на меня. Внимательно так. Цепко. Глянет, и тут же глаза отводит.
Чего это она?
– А вы бизнесмен, да? – Оксана подлила мне кипятка.
– Типа того, – я задумчиво уставился на чашку. Надоело врать! Не по мне всё это дерьмо…
– Ух, ты! Здорово как! – она уселась рядом с Виолеттой и уставилась на меня, подперев подбородок кулачками. – А скажите что-нибудь по-бизнесменски! О-ой!
Показалось, или моя депутатская дочь гневно ткнула подругу в бок локтем?
Так или иначе, я сконцентрировался, вспоминая всё, что видел в фильмах или слышал в разговорах. Тётя Лена – закадычная мамина подруга – бухгалтер. И когда они сцеплялись языками, могли сутками болтать о каких-то… Каких-то… Моржах, что ли?
– Моржи! – торжественно возвестил я и по тому, какие лица стали у девчонок, понял: сморозил явную глупость. Небрежно махнул рукой, чтоб скрыть косяк под видом юмора. – Ладно-ладно, шучу. Вот моё самое любимое бизнесменское: «Всех уволю!».
Для пущей убедительности треснул кулаком по́столу и сделал страшные глаза. Девчонки залились искристым смехом, и на душе стало как-то невероятно светло, тепло и уютно. Гораздо уютнее, чем было в ресторане…
– Ты готова? – спросил я, когда Виолетта допила чай.
– Давно, – улыбнулась она и схватила меня за руку. – Пойдём? Пока, Оксана! Спасибо за чай!
Мы спустились и попали в сказку: во дворе унылой, выстроенной буквой «П» облупленной панельной многоэтажки творилось самое настоящее волшебство. Безветрие, пушистый снег, мерцание гирлянд на окнах, смех детворы… В центре детской площадки установили ёлку, и жители дома с энтузиазмом развешивали шары и мишуру. Пацанята устроили снеговой батл, а девчонки с визгом убегали от снежных снарядов. Малышня лепила снеговиков, украшая нелепые круглые головы носами из моркови и глазами-пуговицами. То и дело взрывались и рассыпались тысячами сияющих звёзд новогодние салюты. Кто-то с хлопком открыл шампанское, и по двору прокатилось многоголосое нестройное «Ура».
Вот же чудеса! Шли к машине, а оказались в эпицентре праздника. Совершенно незнакомые люди вручили нам пластиковые стаканчики с шампанским. На депутатскую дочь намотали мишуру, а меня схватили за локоть.
– Молодой человек! – пухлая румяная женщина улыбнулась мне, как старому знакомцу. – Помоги ёлочку украсить! Осталась только звезда, а мы до макушки не дотягиваемся!
Я растерянно глянул на Виолетту. Депутатская дочь забрала у меня шампанское и кивнула: надо, мол, помочь.
Ну, помочь, конечно, надо, ясное дело… Однако даже я при своих ста восьмидесяти шести не дотягивался до макушки лесной красавицы. Слишком уж она у них высоченная оказалась! Но, как говаривал Геннадьевич, русский солдат смекалкой богат. Мимо пробегал пацанёнок лет десяти – он и выручил. Я всучил ему в лапы звезду, усадил на шею и он, худо-бедно, нацепил пятиконечную на колючую ветку. Криво, но крепко.
– Ура! – захлопали все, кто наблюдал за действом. – Получилось!
– Вы – наш герой! – пухлая дамочка подлетела и, едва я ссадил пацана на землю, чмокнула в щёку.
Я просиял… но тут же в морду прилетел снежок.
– Это чтобы слишком не загордился! – крикнула Виолетта и рассмеялась. Ну, коза! Сейчас я ей устрою!
С рыком бросился за ней, а депутатская дочь, визжа, понеслась от меня по двору. Ах, так? Врёшь! Не уйдёшь! Я запустил в неё пару снежков, а коварная девчонка влезла на горку. Кто-то из малышей поделился с ней обрывком картонной коробки, и Виолетта уверенно разорвала дистанцию, съехав вниз. Но… от меня ещё никто не уходил! Я съехал следом. Правда, не так удачно: начал на ногах, закончил на заднице. Рванулся вперёд, настиг и повалил хохочущую жертву прямиком в сугроб.
Щёки её раскраснелись, глаза блестели, а из-под шапки выбились и разметались по снегу каштановые пряди.
Какая красивая…
– Поймал… – прохрипел я, нависая над ней.
И мир вдруг взорвался искрами: фейерверк лопался, трещал и рассыпался в тёмном небе. Снова, и снова, и снова… Красавица-ёлка вспыхнула разноцветными огнями, а обитатели многоэтажки кричали, обнимались, хлопали и жгли бенгальские свечи.
– С новым счастьем, – собственный голос показался чужим и каким-то далёким.
– Рано же ещё, – отозвалась Виолетта, и губы её дрогнули.
– Да нет, в самый раз, – я склонился и поцеловал эти зовущие губы так нежно, как только мог. А волнующе робкий ответ срикошетил мне в самое сердце…
Глава 11
Александра
– Ну, а потом? – Ксанка подалась вперёд. Её светло-карие глаза горели любопытством.
– Потом он уехал, – всхлипнула я, крепче прижимая к груди потрёпанного плюшевого зайца. – Прыгнул в машину и укатил, будто за ним черти гнались.
– Может, ты случайно сказала что-нибудь такое… обидное? – предположила подруга. – Или сделала?
– Ничего я не сказала! – предательская слезинка скатилась по щеке, и я шмыгнула носом. – И не сделала! Мы целовались… Потом смотрели дворовый салют. Потом снова целовались…
– Хорошо он целуется?
– Да, – буркнула я и, кажется, покраснела. – Очень даже. Но дело-то не в этом!
– А в чём? Вспоминай уже. Все подробности вспоминай! Если имелись у него резоны от тебя сбежать, мы их выявим! Непременно! Так что хватит сопли распускать. Думай!
– Помню, когда сказала, что ночевать останусь здесь, он, наконец, расслабился и перестал смотреть время каждые пять минут.
– Так, а дальше?
– Сказал, что мечтает увидеть меня завтра.
– Та-а-ак, а ты? – Ксанка напоминала пойнтера, учуявшего лисицу.
– Ответила, что завтра уже наступило. Как раз, мол, полночь. И у него вдруг лицо такое сделалось… странное. Будто он призрака увидел. Бросил коротко: «Прости» и рванул к тачке своей. Перчатку вот только забыл… – я продемонстрировала Оксане трофей. – Она у него случайно из кармана выпала.
– Хм-м-м-м… – протянула подруга, рассматривая перчатку-потеряшку. – Хм-м-м-м…
– Что «Хм-м-м»?
– Да так, – она пожала плечами. – Удивляюсь, что она не из хрусталя.
– Чего?
– Синичкина! Ты философию во втором семестре всю проспала или выборочно? Что такое аналогия, помнишь? Не отвечай, ради Бога. Вопрос чисто риторический. Кончай страдать, горемычная. Торопился твой Альберт куда-то. Только и всего.
– Думаешь?
– Уверена! – Ксанка обняла меня. – Увидишь, и часа не пройдёт, как он тебе…
Мобильник зажужжал виброзвонком, а на экране высветилось: «Альберт».
– Брать? – спросила я, глядя на телефон, как на бомбу.
– Брать, – ультимативно заявила подруга и сунула сотовый мне в руку.
– Прости, что так сорвался, – выпалил Альберт, и я поняла, что он до сих пор не добрался до дома: на заднем плане отчётливо слышался уличный шум. – Дело возникло неотложное. Пришлось уехать.
Я промолчала, прислушиваясь к его голосу. Судя по дыханию, парень шёл пешком. Странно.
– Обиделась?
Отвечать не имело смысла.
– Обиделась… – Альберт вздохнул. – Понимаешь, я не мог сказать, куда мне нужно. Это…
– Секретная информация? – предположила я.
– Да, – в голосе парня прозвучала какая-то… обречённость, что ли.
Похоже, он сам не рад своим секретам.
– Ты потерял перчатку.
– Это здорово.
– Здорово? – удивилась я.
– Конечно! Как ни крути, а придётся нам ещё разок увидеться. Что скажешь?
Я рассмеялась. Вот ведь!
– Ты что, нарочно её обронил?
– Вероятность этого крайне высока!
– Коварство, достойное Борджиа, – усмехнулась я.
– Кого? – переспросил он, и я повторила нараспев. – А-а-а… Видать, умный был парень.
– Не исключено.
– Что сейчас делаешь?
– Спать укладываюсь, – сказала я и зевнула. – А ты?
– Иду.
– Идёшь?
– Ну, да. Совещание как-то не задалось. Вот решил немного пройтись, мозги проветрить.
Я бросила взгляд на электронные часы. Цифры светились в темноте зелёным и показывали…
– Сейчас почти два. Не самое удачное время для прогулок.
– Ты что, волнуешься за меня?
– Если только самую малость, – сказала я и тут же добавила: – Напиши, как доберёшься до дома. Хорошо?
– Обязательно напишу, – отозвался Альберт. – А ты ложись и не переживай: я ж не один, а с охраной.
– Честно?
– Разумеется. Какой смысл мне врать?
Действительно…
– Спокойной ночи, Альберт. И… спасибо за чудесный вечер.
Едва он дал отбой, я уютно свернулась клубочком и улыбнулась.
– Кажется, я влюбилась, – поведала я зайцу и зарылась пылающим лицом в плюшевую макушку.
* * *
Александр
Колян протянул лоток с замороженной куриной грудкой, которая валялась в общем холодильнике с тех незапамятных времён, когда по земле ещё ходили мамонты.
– Вот, держи.
– Спасибо, – сказал я и приложил лоток к здоровущему синяку над бровью. Мда… такой фонарь будет светить как минимум неделю. Хорошо, что Виолетта на Новый год уезжает, а то пришлось бы сочинять всякую ересь.
– Что не поделили-то? – вопросил Зотов, усаживаясь на стол.
– Да, так… – отмахнулся я. – Закурить спросили.
– Так ты ж не куришь.
В том-то всё и дело, – хмыкнул я и тут же скривился: с разбитыми губами особо не поулыбаешься.
– Крепко они тебя?
– Жить буду. Им самим тоже нехило досталось, поверь, – я сжал кулак, демонстрируя сбитые в кровь костяшки.
– Верю, – усмехнулся Колян. – Главное, Геннадьевичу твою расписную рожу как-то повнятней объяснить. Ну, а свидание? Как всё прошло?
Я вздохнул.
– Лучше даже, чем рассчитывал.
– Вы что… – Зотов вскинул брови. – Это самое? Уже?
– Нет, ты что! Она не из таких. Просто… Понимаешь, легко с ней. Без напряга. И на душе как-то теплеет. И хочется… Ну, не знаю… Горы свернуть, что ли.
Колян сощурился и вперился в меня взглядом.
– Ты что это, Борзов? Никак втрескался? В депутатскую дочку? Вот ржака!
– Ничего смешного! – осадил я его. – На Новый год она с родителями на моря уезжает. А когда вернётся, признаюсь во всём: осточертело врать.
– Не боишься, что любовь сразу закончится?
Я нахмурился.
– Есть такая опасность. Но… разве отсутствие миллионов делает меня человеком второго сорта?
– Э-э-э… – протянул Зотов. – Я вообще-то не об этом.
– А о чём?
– О том, что всё это время ты её обманывал. Мозги пудрил. А это, мягко говоря, обидно.
– Ну, да… – согласился я. – Обидно, наверное. Мне бы точно неприятно было. Вот, блин! И что теперь делать?
– Решать проблемы по мере поступления, – изрёк Зотов и отобрал у меня лоток. – Ты смотри, ещё немного и разморозится! Может, сварим?
Глава 12
Александра
– Это. Абсолютно. Исключено! – отрезала Аня-Анжела, сверля меня взглядом. Разговор у нас вышел на редкость тяжёлым и длился целую вечность. А ведь я всего лишь заехала вернуть платье!
– Всё равно, – мотнула я головой. – Всё равно мне, понимаешь? Я должна сказать ему правду! Должна! И всё равно, что пото́м будет!
– А потом, дорогая, ничего и не будет! – блондинка сказала это каким-то невероятно мерзким тоном, меня аж передёрнуло. – Для девушек, которые врут, чтобы заполучить в цепкие лапки богатея, есть вполне определённое, хотя и очень обидное название.
Она выдержала театральную паузу и, прищурив глаза, выпалила:
– Шкура! Вот кем ты для него станешь, Саша!
«Ну и пусть!» – хотела крикнуть я, но… так и не крикнула. Потому что превращаться в ушлую, жадную до денег «шкуру» в глазах Альберта не хотелось вовсе.
– И… что же мне теперь делать? – растерялась я.
– Продолжать в том же духе, – пожала плечами Аня. – До сих пор выходило вполне убедительно. Разве нет?
– Да, но… – я облизнула пересохшие губы. – Альберт этого не заслуживает, понимаешь? Он достоин правды. Не могу я больше его обманывать!
– Твоя правда станет финальной точкой в ваших отношениях, – Аня скрестила руки на груди и нахмурилась. – Медсестра прикинулась дочкой депутата, чтобы захомутать богатенького жениха – вот, как это будет выглядеть со стороны. Но это сейчас. А если ты не станешь торопить события, твой Альберт основательно влюбится, и тогда…
– Нет! – я решительно мотнула головой. – Прости, Аня. Ты мне подруга, но… я так не могу. Это твои методы. Не мои. Я и так уже порядком начудила, когда последовала твоему совету и назвалась не тем, кем являюсь!
– То есть, по-твоему, выходит, во всём виновата я?
Я взглянула на неё.
– Нет, Аня. Я тебя ни в чём не виню. Я сама заварила эту кашу. Мне и расхлёбывать.
– Сказав правду, ты выставишь себя полной дурой! – выпалила «Анжела», но я её уже не слушала. Схватила телефон и заперлась в ванной комнате. Картина складывалась нелицеприятная, и ком то и дело подкатывал к горлу. Как ни крути, а Анины рассуждения не лишены здравого смысла. Если скажу правду – Альберт больше никогда не захочет меня видеть. Я паду в его глазах так низко, что он не простит. Ни за что не простит. Никогда. Поэтому. Поэтому…
Пора прекратить весь этот балаган! И точку поставит дочь депутата. Альберт не разобьёт мне сердце, уличив во лжи, если с ним расстанусь не я, а моё приблатнённое альтер эго. А сделать лучше это сейчас… пока ещё не полюбила слишком сильно.
Слишком. Сильно. Полюбила…
Трясущимися пальцами я набирала сообщение и давилась слезами.
«Ты подарил мне волшебный вечер. Пожалуй, лучший в моей жизни. Но больше нам нельзя встречаться. Мне очень жаль. Прости, если сможешь. Я тебя никогда не забуду. С бесконечной нежностью, твоя Виолетта».
Я нажала отправить и, обхватив колени, разрыдалась в голос.
* * *
Александр
Уж не знаю, какой такой магией обладал Геннадьевич, но он убедил англичанку принять меня в самый канун Нового года. Вечером тридцать первого.
Но меня это не особо заботило. Да и вообще, мир как-то потускнел после той злосчастной смски. Помню, как обрадовался, получив сообщение. А уж когда прочитал…
– What’s wrong with your face? – спросила Ольга Дмитриевна, когда я уселся напротив.
– Да так, – я махнул рукой. – Упал. Ударился.
Она как-то странно посмотрела на меня. Ну и пусть себе глядит. Всё уже не имеет никакого значения. К чёрту всё…
Я понурил голову.
– Did something happen to you?
– Ну, такое… – вздохнул я. – Но это типа… личное очень.
– What exactly?
Руки сами собой сжались в кулаки. Сердце в груди щемило и жгло, словно его окунули в щёлочь.
– Девушка меня бросила.
– Оо!
– Ага, – я снова тяжело вздохнул. – По смс.
– This is terrible!
– Ну, да. Есть немного.
– And now your heart is broken?
– Ещё как. Я думал, у нас всё серьёзно. А оно вон как вышло.
– And what are you going to do now?
– Понятия не имею, – честно признался я и вскинул голову. – Сначала позвонить хотел. Прям вот руки чесались. А потом подумал – зачем? Она меня видеть не хочет, а я названивать буду. К тому же, она уже из Москвы улетела. На Мальдивы. У неё папа – депутат Государственной Думы, понимаете? А я – нищеброд из Энгельса!
Ольга Дмитриевна замолчала на целую вечность. А я шумно сопел и не знал, куда деть глаза. Ну, я и лох! Болтун, как говорил шеф, находка для шпиона! Сейчас она меня обстебёт по полной и будет права!
Проклятье!
– Борзов, – сказала она тихо-тихо, и я встретился с ней взглядом. – Давайте зачётку.
– Ч-чего?
– Давайте зачётку, Борзов, – повторила англичанка, поправляя очки. – Вы всё успешно сдали. Вы свободны. Ступайте к друзьям и отпразднуйте, как следует.
Я не видел, что именно она рисовала в зачётке. Заглянул лишь, когда вышел из кабинета.
Поперёк всех правил и установок Ольга Дмитриевна поставила мне «Отлично».
Около восьми, когда пацаны суетились по поводу бухла, салатов и прочего оливье, я лежал на койке и задумчиво рассматривал эту пятёрку. С чего это Ольга Дмитриевна сменила гнев на милость? Пожалела? В положение вошла? Или, может…
Телефон разразился звонком и сбил с мысли.
– Да? – равнодушно бросил я в трубку.
– Во лбу звезда! – хрипло пробасил Геннадьевич.
Геннадьевич? Серьёзно? Что ему понадобилось от меня вечером тридцать первого? Уж точно не ёлку нарядить! Вывод напрашивался сам собой…
«Наверное, хочет проверить, сдал ли я английский!» – решил я и выпалил:
– Отлично!
– Рад, что ты согласен, – отозвался шеф. – Я, конечно, знал, что ты не откажешь. Но чтобы вот так сразу, без разговоров… Уважаю! Далеко пойдёшь. В общем, собирайся, Борзов. Ждём внизу через десять минут.
– Что? – я сел на постели. – Кого? Куда? Зачем?
Однако подполковник уже дал отбой.
– Вот же блин! – я отшвырнул зачётку и принялся одеваться. Судя по всему, отмечать мне сегодня не придётся.
Почти во всех окнах высотки горел свет. Уютный, жёлтенький такой. Наверное, люди нарезают салаты, смотрят Иронию Судьбы, столы накрывают. Девчата марафетятся, пацаны откупоривают шампанское…
И только мы, как лупни, трёмся тут на морозе! А всё потому, что скользкому, как угорь, наркодилеру приспичило закрыть важную сделку именно сегодня! Вот и устроил отдел засаду. Везде, где можно и нельзя…
– Всё чисто, – прошипела рация в руках шефа.
– Принято, – отчеканил Геннадьевич. – Возьми под контроль выход через арку. В усиление шлю стажёра.
– Принято, – отозвалась рация, и шеф оглядел свою команду.
– Так, – сказал он. – Панфилов! Вы с Зотовым ступайте к пустырю. Андрей – останешься на парковке.
– Слушаюсь.
– А ты… бэтмен хренов… – Подполковник смерил меня суровым взглядом. – Ты чего опять в балаклаву нарядился? Тут тебе не маскарад, Борзов.
– Так это… – я перемялся с ноги на ногу. Дубак страшенный! Ещё и ветер поднялся… – Аллергия у меня.
– Аллергия? – шеф сморщил лоб.
– Ну, да, – кивнул я, продолжая приплясывать. – На холод. Сразу это… Синяками покрываюсь. И ссадинами. Показать?
– Не надо, – шеф остановил мой порыв и обратился к остальным. – Не щёлкайте, парни. Сигнал поступил чёткий – кренделя нашего здесь засекли. И подельников его тоже. Не исключено, что засранцы вооружены. Так что будьте начеку. Уяснили?
– Так точно, – нестройным хором отозвалась команда, и я в том числе.
– Тогда по позициям, мужики.
Позиции-хренозикции… Чокнуться можно с такой холодрыги!
Я танцевал на месте, пряча ладони под мышками. Прыгал. Крутился. Напарник мой – коренастый плечистый сержант – курил уже пятую сигарету. Рация молчала, и только снег хрустел под ногами, да сквозняк завывал в безлюдном проходе.
Супер! Идеальный Новый год, ничего не скажешь! Кто-то распивает шампанское, а я мечтаю о глотке горячего чая… Эх!
Остаётся надеяться, что Виолетта встречает праздник с семьёй, в уюте и тепле, под нежным Мальдивским солнцем…
– Эй, стажёр, – окликнул напарник. – Я отолью, ты будь на стрёме.
– Умгу, – промычал я и переместился так, чтобы лучше видеть выход из арки.
Минуты тянулись медленно, как жвачка, прилипшая к подошве. Я попрыгал и зевнул. Совсем рядом громко жахнула хлопушка. Потом ещё раз… А потом…
– Стажё-ё-ёр! – орал напарник. – Сюда! Быстрее!
Я рванул на голос. Прочь из двора, к гаражам. Сержант лежал в снегу, держался за ногу и орал что-то в рацию. Дожидаться распоряжений я не стал: помчался за тёмной фигурой. Беглец обернулся, и наши взгляды встретились. Всего на миг, но… Чёрт! Знакомая рожа! В памяти мгновенно всплыл вечер в клубе, знакомство с Виолеттой, томатный сок, мандарины…
Тот самый крендель! Наш объект!
Крендель ускорился. Я не отставал. Он свернул к замороженной стройке и ловко перемахнул через ограждение. Я за ним. Гад нырнул в гулкие лабиринты недостроя и… исчез.
Проклятье!
Я замер. Всего на секунду замер, так, чисто сориентироваться. Но треклятому наркоторговцу хватило и этого. Выстрел шарахнул, и пуля свистнула в опасной близости: со стены посыпалось кирпичное крошево. Ещё чуток, и я заполучил бы дыру в башке.
Отличный новогодний сувенир!
Второй залп заставил метнуться в сторону. Я укрылся за бетонной плитой и нахмурился, прикидывая траекторию. Так-так-так… Если он стреляет слева, то…
Тихо, как кот, я начал подбираться к заветной точке, прислушиваясь к каждому шороху. Барыга больше не пытался меня пристрелить, а это могло значить только одно…
Он. Меня. Не видит!
А вот я его засёк. Вон он. Затаился. На корточки присел. Выглядывает осторожно, пистолет в руке сжимает. Ну-ка, что там у него? Двенадцатизарядный Макаров? Недурно!
Я обрушился на кренделя сзади. Вцепился мёртвой хваткой. Парень оказался крепче, чем я рассчитывал. Дёрнулся, пытаясь высвободиться, но… тунец там плавал! Я перехватил руку с пистолетом, и разоружил стервеца. Правда, в процессе он успел дважды нажать спусковой крючок. Но это детали. Макаров с глухим стуком отлетел в сторону, а наркодилер бросился на меня, сбивая с ног. Мы повалились на бетон, рыча, и яростно молотя друг друга. Я от души вдарил гаду по печени, а сам чуть не ослеп от острой боли: бок словно обожгло.
– Лежать! – гаркнул кто-то. – А ну, лежать, гнида!
Барыгу стащили с меня, и я выдохнул: ребята. Ребята подоспели! Как раз вовремя. Ещё бы чуть, и…
– Лежать, сука! Уймись! – слова звучали как-то глухо. Наверное, у меня просто уши заложило. Я попытался встать и не смог: ноги подкашивались. Голова плыла. Я коснулся горящей бочины и озадаченно уставился на красные пальцы.
Чёрт!
– Эй, Санёк, ты как? – беспокойно пролопотал Зотов и склонился надо мной.
– Чёрт… Колян, – прохрипел я. – Походу, меня зарезали.
