Текст книги "Банальная история со вкусом мандаринов (СИ)"

Автор книги: Леока Хабарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 4

Александра

Ну вот. Он меня клеит. Знаю я эту схему! Сейчас предложит выпить, потанцевать, а потом – снять номер и провести вместе остаток ночи. Банально до зубовного скрежета! А виновата во всём Анька. Правду говорят: что у трезвого на уме, у пьяного на языке! Из-за неё я сейчас выгляжу, как типичная охотница на богатых папиков!

Ну, уж нет! Не бывать этому!

– Спасибо, но мне уже пора, – заявила я и вознамерилась встать.

Альберт помрачнел.

– Так скоро? Ещё ведь даже двенадцати нет!

– В тот-то всё и дело, – я скривила губы. – Опасаюсь, как бы принц не превратился в тыкву.

Он медленно моргнул. Похоже, скрытый смысл шутки до него так и не дошёл.

– Может, просто поболтаем? – изрёк рыжий девушкосшибатель. – Расскажите о себе.

О себе? Что вот мне ему, успешному бизнесмену о себе рассказывать? Как утки выношу да капельницы ставлю? Как дрыхну на лекциях, не чуя ног от усталости? Или что временами питаюсь исключительно дошираком? Зачем ему это знать? Он совершенно из другого мира, а проблемы плебса ребятам такого пошиба совершенно неинтересны. Так что…

– Нечего рассказывать, – улыбнулась я. – Давайте уж лучше вы.

– Э-э-э… Ну… я это… в бизнесе. Партнёр. Продолжаю, типа, дело отца. Всё такое…

– Он, наверное, очень гордится вами.

– Наверное… – взгляд моего собеседника потух, и парень тряхнул головой, будто отгоняя неприятные мысли. – А вы… Вы чем занимаетесь?

«А я – утконос», – подумала я.

– Изучаю… психологию, – бодро соврала и тут же зачем-то добавила: – Клиническую.

– Круто!

– Ну да… – мне вдруг мучительно захотелось расставить точки над «i». – Вы уж извините Анжелу. Она наболтала тут всякого… Я на самом деле не из таких.

– Из каких «таких»? – парень нахмурился, а я втянула в себя воздух и выпалила:

– Не из тех, кто ищет богатого покровителя!

– Вот как? – спросил он как-то отвлечённо и снова бросил взгляд через моё плечо.

Дался ему этот Марат!

– Да, так, – твёрдо заявила я. – Я порядочная девушка из хорошей семьи. Мой папа… Мой папа…

Ох, что же мне такое выдумать? Не говорить же, что мой папа однажды чуть квартиру не про́пил!

– Мой папа – депутат!

– Везёт вам.

Я напряглась.

– А вам разве нет? У вас же папа – олигарх.

– У меня? – растеряно спросил Альберт. – Ах, да. Точно. А давайте перейдём на «ты»?

Мы болтали. Болтали и болтали, о всякой ерунде. Смеялись. Альберт рассказывал какие-то несусветные байки про друга, который учился в институте МВД, а я изобретала новые подробности своей биографии. Придумывать фальшивое прошлое оказалось делом весьма затейным. Альберт тоже не пил ничего алкогольного: с утра у него намечалась важная встреча. Ну а я сочинила себе ранний рейс до Нью-Йорка. Бред бредовый, но зато как эффектно звучит!

– … тогда-то и выяснилось, что это был хомяк, а вовсе не полярная крыса! – завершил он очередную байку, и я прыснула со смеху. Даже слёзы на глазах выступили.

Надо же! Нормальный парень. Даже и не скажешь, что бизнесмен!

Альберт вдруг напрягся. Помрачнел. Я оглянулась, машинально проследив за его взглядом, но так и не поняла, куда именно он смотрел. Странный он всё-таки!

Парень вдруг схватил меня за руку.

– Слушай, Виолетта, – прошептал он тревожной скороговоркой. – Мне сейчас позарез уйти надо. Дело возникло… неотложное. Не обидишься?

Я впала в ступор, и всё, на что меня хватило – невнятно мотнуть головой.

Альберт вскочил, но тут же спохватился.

– А у тебя какие на Новый год планы? – спросил так, будто мы знакомы миллион лет. – Занята?

– Я… э-э-э… – промямлила я, наскоро сочиняя убедительную отмазку. – У нас в семье традиция особая: мы Новый год всегда на Мальдивах встречаем. Так что…

– Понятно… – обречённо выдохнул он. – Ну… может, хоть номерок оставишь? Созвонимся. Поболтаем. Я тебе историю про выхухоль расскажу.

– Не думаю, что это хорошая идея… – сказала я и опустила глаза. Ну не могу я обманывать такого открытого парня! Вряд ли его папа-олигарх одобрит понаехавшую невесту-нищебродку!

Я протянула руку.

– Всего хорошего, Альберт Анатольевич! Рада была познакомиться.

* * *

Александр

Ближе к часу с неба повалили снежные хлопья, и Борис Геннадьевич напоминал сердитого снеговика. Он долго и матерно раздавал указания по телефону, а нам с Зотовым велел ждать и не отсвечивать, пока взрослые работу работают. Ну, мы и ждали. Правда, чуть не вымерзли, как мамонты. Чтобы хоть как-то согреться, я принялся нарезать круги, и во время очередного манёвра – как раз когда порыв ветра швырнул в морду колючую позёмку – налетел на хрупкую фигурку.

– Ай! – вскрикнула фигурка знакомым голосом и, не удержавшись на ногах, плюхнулась на пятую точку.

– Простите! – я наклонился и подал руку. – Не хотел. Случайно вышло.

– Ты? – девушка поправила съехавшую на глаза шапку. – Опять ты? Сшибаешь меня второй раз за день! И как это назвать?

– Тенденция! – я помог ей подняться. – А с третьего раза будет закономерность, так мой шеф говорит.

– Шеф? – Виолетта принялась отряхиваться. – Думала, у партнёров нет начальников.

– Начальники есть у всех, – весомо заявил я и огляделся. – А что ты здесь делаешь, вся такая укутанная?

Она явно смутилась и, кажется, даже покраснела. Хотя, может, просто от мороза разрумянилась?

– Я… эээ… – она отвела глаза. – Жду… водителя.

– Водителя? – я с недоумением окинул взглядом пустынный проулок, что находился кварталах в четырёх от оживленного проспекта. А от клуба, где случилось наше первое столкновение, и того дальше. – Здесь?

– Да, довольно глупо… – пробормотала она, глядя куда-то в сторону. – Представляешь, он всё напутал, а у меня телефон как назло разрядился. Так что… Пойду дальше. Наверняка машина уже ждёт за углом.

– Проводить?

– Нет! – выкрикнула Виолетта, так поспешно и резко, будто я предложил ей что-то совершенно неприличное.

– Ладно… Хотя, постой! – я не дал ей уйти и протянул мобильник. – Держи. Позвони с моего. Пусть уж лучше сюда подъезжает, а то за углом остановка – штрафанут ещё.

Она внимательно посмотрела на меня, схватила сотовый и, стянув варежки, принялась что-то набирать озябшими пальцами.

– Вот! – возвестила, возвращая дорогую игрушку. – Спасибо. До свидания. Всех благ.

– Ты что… смску водителю писала?

Виолетта мотнула головой и хмыкнула.

– Думаешь, я знаю на память номер шофёра? Серьёзно?

Я нахмурился. Да уж, действительно. Глупое предположение.

Виолетта, похоже, подметила мою растерянность и улыбнулась.

– Я написала сообщение самой себе, – она нацепила поверх шапки капюшон. Странно, что она в пуховичке, а не в норковой шубке, как остальные модницы её полёта. Хотя… сейчас в тренде за природу топить. Защита животных, все дела…

– Самой себе? Зачем? Ты же здесь.

Любительница томатного сока зависла на секунду, а потом прыснула со смеху. Я поддержал её инициативу. Причём с таким энтузиазмом, что аж живот заболел.

– Ну, я и дебил! – резюмировал, отхохотавшись.

– Есть немного, – кивнула Виолетта и дружески толкнула меня в грудь. Для депутатской дочки она на редкость нормальная девчонка. – Звони, как будет время. Я всё-таки хочу послушать ту историю про выхухоль.

Она приподнялась на цыпочки и чмокнула меня в щёку, а спустя полминуты уже скрылась за поворотом…

– Эй, Борзов! Ты чего там застрял? – высунувшись из-за угла, проорал Зотов и махнул рукой. – Иди скорее! Шеф зовёт!

Глава 5

Александра

– Синичкина! – голос старшей сестры отразился эхом от облупившихся стен. – Трофимцеву из шестой опять стошнило. Разберись!

– Бегу, Валентинсергевна! – я рванула в нужном направлении, на ходу утирая пот со лба. Ну и ночка выдалась! В приёмной завал, а тут ещё пришлось Маринку из гинекологии подстраховать. На разрыв!

– Павлу Ивановичу истории занеси! – крикнула вдогонку старшая.

– Занесу!

– И бабе Гале гирлянду на окно повесить помоги, пока она себе шею не свернула!

– Хорошо!

– И про капельницы не забудь!

– Не забуду! – я уже летела по лестнице вверх.

Ступени, ступени, ступени… Поручения, склянки, утки, катетеры, капельницы, перевязки и снова утки. И ещё гирлянды с мишурой!

Угораздило же нашу горячо любимую техничку бабу Галю затеяться с праздничными украшениями именно сегодня! Чтобы помочь старушке, пришлось разжиться стремянкой и, пока я занималась прикладной эквилибристикой, баба Галя душевно руководила процессом.

– Левее! – командовала она. – Правее! Выше! Ещё выше! А тут ещё шарик пришпандорь. Вот этот. Синенький. Красота!

Когда мы закончили, обнаружилось, что до ближайшей розетки – километр, и мне пришлось искать удлинитель по всей больнице. В процессе я получила звонких люлей за то, что так и не занесла Павлу Ивановичу проклятущие истории. А Трофимцеву из шестой стошнило ещё дважды. Один раз прямо на меня…

Я гонялась, точно взбесившийся электровеник. Ставила уколы, меняла повязки, заполняла бланки… Обычная, казалось бы, рабочая суета, но мерцание гирлянд придавало ей какую-то особую торжественность.

А за окном валил снег. Пушистые хлопья медленно сыпались с бархатистого тёмного неба и блестели в жёлтом свете уличных фонарей. На припаркованных машинах и лавочках выросли белые шапки, деревья укутались в снежные саваны, и весь мир застыл в безмолвном ожидании чуда. Близился праздник…

Когда завибрировал телефон, я как раз торжественно тащила праздничные утки в праздничный сортир.

– Да! – прижала трубку плечом, едва не выронив зловонную ношу. – Слушаю!

– Виолетта?

Голос показался смутно знакомым… Так-так-так… Чёрт! Да это же тот самый парень из клуба! Альберт! Вот же… Не думала, что он всё-таки позвонит. И уж тем более не в четыре утра!

– Отвлекаю?

– Нет, что ты. Мы как раз… – Я принялась судорожно считать: сколько там времени сейчас в Нью-Йорке? – Как раз ужинать садимся.

В кабинке кто-то громко спустил воду, и я закусила губу.

– А у тебя как дела? – я наскоро избавилась от своей поклажи и спешно укрылась в нише, где баба Галя хранила всякие швабры и прочий инвентарь. – Разве в Москве сейчас не ночь?

– Ночь, наверное, – последовал ответ. – Просто я сам сейчас в отъезде. Пришлось сорваться в… эээ… Сингапур. По срочному делу. Командировка, все дела… Я ж это… партнёр.

– Понимаю, – кивнула я. – А почему шепчешь?

– Так это… совещание у нас. Важное. Вот, урвал пару минут, пока коллеги предложения обмозговывают. Решил тебя набрать. Расскажи, как там, в Нью-Йорке?

Я окинула взглядом унылый больничный санузел, вздохнула, наполнив лёгкие пропахшим хлоркой воздухом, и выдала:

– Тут красота! Все к рождеству готовятся. Кругом гирлянды, музыка. Люди счастливые ходят. Песни поют.

– Круто!

– А в Сингапуре как?

– Да тоже так… по-новогоднему. Снежок идёт…

Я нахмурилась.

– Погоди, Альберт. Сингапур же на экваторе. Откуда там снежок?

Молодой бизнесмен ответил не сразу: наверное, связь подвела. В трубке раздался шорох, треск и какие-то странные шёпоты.

– Да тут это… барыга один московский затеялся. Говорит, какой Новый год и без снега! Вот ему и организовали искусственный снегопад за кучу бабок.

– А-а-а… – протянула я. Вот ведь людям деньги девать некуда! Снегопады устраивают! На экваторе!

Дверь хлопнула, и в туалет ввалилась тучная пациентка в цветастом халате. Она шаркала тапками, с трудом переставляя ноги, и напевала себе под нос. Я вжалась в стену, но это не спасло…

– А, вот ты где, радость наша! – зычно пробасила женщина. – А мы тебя уже заждались! Сделай милость, помоги Антонине Петровне – вынеси утку!

– Да-да, конечно, – кивнула я и выпорхнула в коридор.

– У вас утка на ужин? – сказал Альберт, который по-прежнему оставался на связи.

– Ага. В яблоках. И мне выпала честь вынести её к столу.

– Здорово, наверное, ужинать в семейном кругу, – вздохнул молодой бизнесмен. – У меня вот сплошные бизнес-ланчи. Сейчас опять придётся карбонарой давиться… Слушай, а давай вместе сходим куда-нибудь, когда вернёшься?

– Куда-нибудь, это куда?

– Ну… в ресторан например.

Я усмехнулась.

– Идея хорошая, но мой папа вряд ли одобрит. Депутаты, знаешь ли, народ весьма консервативный. Особенно, когда дело касается дочерей.

– Главное, чтобы ты была не против, – заявил Альберт. – А папу-депутата я возьму на себя.

* * *

Александр

Во всём виноват был, конечно же, Зотов. А точнее – аляповатый календарь над его койкой. Пальмы, девочки в бикини, ананасы всякие и подпись: СИНГАПУР. Кто ж знал, что там снега нет? Хорошо хоть быстро сообразил, как выкрутиться, а то совсем бы идиотом выглядел.

Я залил «карбонару» со вкусом курицы кипятком, плотно закрыл крышечкой с иероглифами и вернулся к делу: английский сам себя не выучит. А жаль.

– Май нэйм из Саша, – пробубнил я, обхватив голову руками. – Айм фром Раша.

Интересно, узнай депутатская дочка, что я – будущий опер, а вовсе не олигарх, стала бы со мной общаться?

– Ай эм твенти ван ярз олд.

Вряд ли. Зачем такой красотке простой мент, когда вокруг куча богатеев отирается? Папаня наверняка её замуж куда-нибудь в Нью-Йорк пристроить планирует, вот и не разрешает ни с кем встречаться. Стопудов.

– Май нейм из Саша. Айм фром Раша. Айм твенти ван ярз олд. Ай эм стьюдент эт зе полис юнивёрсити имени Кикотя.

А встретиться хочется. Прикольная она. Без короны и звезды. А вот подруга её блондинистая – та, которая как раз с короной – шуры-муры с нашим объектом водит. Хотя сама, скорее всего, даже не подозревает, что он за фрукт. Наплёл теперь девчонке про богатства несметные, она уши и развесила.

– Май нейм из Саша. Айм фром Раша. Айм твенти ван ярз олд. Ай эм стьюдент эт зе полис юнивёрсити имени Кикотя. Ай олвейс вонтит ту би полис офицер. Ай ду спортс… энд…энд… Ай! Мля!

В затылок прилетела методичка по криминалистике.

– Когда ты заткнёшься уже? Дай поспать!

– Айм смарт энд респонсобл, понял? – рявкнул я в ответ и швырнул в Зотова подушкой.

– Дурак ты, а не респоносбл! Построение в семь тридцать!

Я глянул на часы и потух: до семи осталось меньше часа. Прихватив лоток с лапшой, я уселся на подоконник. Не знаю, как там, в Сингапуре, и уж тем более в Нью-Йорке, но у нас – красотища! Ветра нет совсем, и снежинки падают медленно-медленно. Все дороги у общаги всклянь занесло, а плац в сугробах: не иначе, придётся завтра чистить от забора и до обеда. И всё равно – здорово! Сказочно даже. Давным-давно такой снежной зимы не было – то морозы, то ростепель…

Я намотал ролтон на пластиковую вилку и нахмурился.

– Колян, спишь?

– Сплю. Отвали.

– Слушай, Колян. А чем дочки богатеев питаются?

– Мозгами мужей. Дай поспать.

– Я серьёзно, вообще-то. Мне скоро одну такую в ресторан вести.

– Ну, так веди! – Зотов перевернулся на бок. – Закажет она какого-нибудь лобстера в чёрной икре, а ты расплатиться не сможешь – эпичный провал получится.

– Провала мы не допустим, – серьёзно сказал я и принялся жевать неудобоваримую лапшу.

Карбонара, блин.

– Что, почку продашь?

– Не в этот раз, – я вытер губы тыльной стороной ладони и крякнул. – Для начала попробую просто занять денег.

– У кого? – насторожился Зотов.

Я хищно улыбнулся, глянув на него.

– У тебя, Колян. В первую очередь у тебя.

Занял я, понятное дело, не только у Коли: основательно помогли ребята с курса. Молодцы они, никто не отказал. Сумма набралась приличная, даже пугающая, но Зотов твёрдо стоял на своём: для московских ресторанов это чисто на разок.

– Да я на эти деньги полгода жить смогу! – возмутился я.

– В этом весь и фокус, – Колян фыркнул, продолжая работать совковой лопатой: нас всё-таки отправили чистить снег. – У вас разные социальные статусы, понимаешь? То, что для тебя – богатство. Для неё – пустяк. Поэтому если всерьёз решил депутатскую дочь заарканить – надо марку держать ого-го!

– Ого-го разное бывает, – сказал я, расстёгивая бушлат. Рисковая тема – пропотеть на морозе! – Обязательно, что ли, деньгами сорить?

– Сорить не обязательно, – глубокомысленно изрёк Зотов. – Главное, чтобы она не поняла, что эти деньги у тебя единственные и последние. Вникаешь?

– Не очень, – мощным движением я откинул снег и загрёб новую порцию.

– Ну, смотри. Можно в дорогущем ресторане сидеть, а можно на каток сходить. Романтично и дёшево. Или, например…

– На лыжах в лес! – предположил я.

Колян озадаченно смухордился и хотел, видимо, что-то возразить, но к нам, чеканя шаг, приблизился румяный Геннадьевич, и мы резко взяли под козырёк.

– Вольно! – пробасил подполковник и кивнул мне. – Кто это у тебя там, Борзов, на лыжах влез?

Я растерялся, а шеф продолжил:

– Пусть вылезает! У нас дел невпроворот.

– Так точно, товарищ подполковник!

– На послезавтра ничего не планируйте, – Геннадьевич смерил нас суровым взглядом. – Блондинку навестим, которая с нашим объектом дружбу водит. Возьму вас в команду… строго в рамках производственной практики.

Глава 6

Александра

– Звонил? – строго спросила Аня-Анжела.

– Звонил, – вздохнула я.

– Сколько раз?

Я сморщила лоб, припоминая. Раз, два, три…

– Раз шесть, наверное.

– А ты?

– Что, я?

– Ты ему звонила? Сама? Первой?

– Вроде нет пока. А что?

– Не вздумай звонить ему первой! – менторским тоном изрекла Анжела. – Никогда! Будь недоступной! Вечно занятой! Неуловимой! У мужчин очень развит инстинкт охотника, на том и стоим.

Она плюхнулась на диван рядом со мной и закинула ногу на ногу.

– Ах, Сашка! Как же тебе повезло! – протянула мечтательно. – Молодой, богатый и при этом – не урод! Ты обратила внимания на его плечи? Наверняка качается!

Она схватила меня за руку и выпалила:

– Надо его проверить!

– На что? – нахмурилась я и почему-то представила, как беру у Альберта венозную кровь для анализа на реактивный белок.

– На платёжеспособность, глупышка! – рассмеялась блондинка.

Мы сидели у неё на кухне. Крошечной, но невероятно уютной, продуманной и на редкость функциональной. Квартиру Ане-Анжеле купил любящий отец и, к чести рыбинской принцессы мяса, скажу: она поддерживала в своём микро-жилище идеальный порядок. Но больше всего мне нравились у Аньки окна. Огромные, не обремененные тяжёлыми гардинами, они открывали головокружительный вид на столицу с высоты двенадцатого этажа. Сегодня мы планировали развесить на них гирлянды – Ксанка уже позвонила и сказала, что купила всё необходимое: пару бутылок шампанского и тонну мандаринов.

– Та-ак… – Анжела притащила ноут и мы уткнулись носами в экран. – Посмотрим, что скажет Гугл!

Гугл послал нас лесом. Аня искала так и эдак, через сайты и какие-то неведомые мне запросы, но всё одно. Никаких Альбертов Анатольевичей не обнаружилось от слова совсем. Хотя… на самом деле один таки нашёлся – шестидесятисемилетний замглавы администрации далёкого сибирского города Рубцовска.

– Понятно, – серьёзно заявила Аня-Анжела. – Получается что он…

Она выдержала драматическую паузу и многозначительно посмотрела на меня.

– … говорил правду!

«Интересно, из чего именно это получается?» – озадачилась я.

– Он сказал, что его работа с оборонной промышленностью связана! – просияла блондинка, отвечая на незаданный вопрос. – И что он не имеет права разглашать подробности, помнишь?

– Помню.

Аня понизила голос до шпионского шёпота.

– Поэтому мы его и не нашли, понимаешь? Информация скрыта! А значит, он действительно связан с какими-то серьёзными делами.

Она поджала под себя ногу, захлопнула крышку бука и вперилась в меня взглядом.

– Ну-ка, расскажи поподробнее, о чём вы с ним беседовали, когда он звонил?

– Ну… – я зажмурилась, припоминая. – Мы говорили о погоде, про то, что снега уже несколько зим подряд толком не было. Потом о фильмах болтали, о музыке. А ещё обсуждали породы собак.

– Собак? – Анжела скрестила руки на груди, а пшеничные брови грозно сошлись над переносицей. – Вы обсуждали породы собак???

– Ну да.

– Саня! Ну, сколько можно тебя учить?

Я пожала плечами.

– Пять лет специалитет плюс два года ординатура.

– Не передёргивай! – рассвирепела блондинка. – Ты ему кем представилась? Депутатской дочкой! А они, к твоему сведению, породы собак не обсуждают!

– А что же они обсуждают?

– Модные курорты, клубы, яхты… Но никак не породы собак! Если только это не вельш-корги, разумеется. Ещё путешествия отличная тема для разговора, кстати.

– О! Про путешествия мы говорили! – радостно возвестила я.

– Это утешает.

– Я рассказывала, как ходила по грибы и заблудилась.

– Саня!

– Да, ладно! – я рассмеялась и обняла блондинку. – Шучу. Мне пришлось наплести какую-то несусветную ерунду про поездку в Нью-Йорк.

– Он поверил?

– Вроде бы поверил… – я вздохнула. – Слушай, Ань… Может рассказать ему всё? Ну… в смысле того, кто я на самом деле.

– Исключено! – ультимативно отрезала подруга и вскинула руки, удерживая ладошки горизонтально. При этом одну пятерню она подняла, а другую опустила. – Медсестра и бизнесмен это разные уровни. Совершенно разные! Лучше уж придерживайся выбранного амплуа.

– Но… когда-нибудь Альберт наверняка узнает правду!

Аня-Анжела закатила глаза и фыркнула.

– Боже, Саня! К моменту, когда он узнает правду, у тебя должно быть кольцо на пальце и ребёнок в животе!

– Фу, как цинично! – сморщилась я.

– Не цинично, а прагматично! – парировала подруга. – Я с Зауром как раз по такой схеме работать планирую. Помнишь Заура?

– Кажется, да, – кивнула я, припоминая смуглолицего кавказца, чьё имя вылетело из головы. Оказывается, он и не Марат, и не Саид, а Заур. Ну, надо же!

– Так вот, наплела, что воспитываюсь в строгости и до свадьбы – ни-ни. Восточные мужчины это очень ценят. Так что наш с ним путь в постель лежит строго через ЗАГС.

– Не боишься, что он на тебя хиджаб наденет?

Она пожала плечами.

– Если под хиджабом я буду осыпана бриллиантами – почему нет?

Мы рассмеялись, а в дверь позвонили.

– Оксана приехала! – радостно выпалила Аня и вскочила.

Но, прежде, чем она рванула в коридор, звонок раздался снова, и хриплый бас заставил нас похолодеть.

– Откройте! Полиция!

* * *

Александр

Штирлиц никогда не был так близок к провалу! Если блондинка увидит меня, сразу узнает! А уж когда узнает, незамедлительно доложит депутатской дочке, что никакой я не партнёр бизнесменский! Засада!

– Борис Геннадьевич? – я догнал шефа, когда он семимильным шагом пёр к подъезду новёхонькой высотки. – Можно я на улице постою? Подежурю, там… ситуацию проконтролирую, все дела…

– Отставить, Борзов! – рявкнул подполковник, выпуская изо рта облако пара. – Постоять на улице любой дурак сможет. А ты – особенный. У тебя – практика. Производственная. Так что хорош скромничать – пора профессию осваивать.

– Слушаюсь, – буркнул я и, понурив голову, поплёлся следом. Что ж делать-то?

И тут мне пришла в голову идея. Почти гениальная. Я на полшага поотстал и метнулся к шкафоподобному парню, которого Геннадьевич определил дежурить у входа.

– Слушай, дружище, у тебя балаклава есть?

Шкаф кивнул.

– Выручи по-братски. За мной не заржавеет!

Блондинка выглядела встревоженной. Она растерянно моргнула, взмахнув длиннющими ресницами, и, отступив чуть в сторону, выцедила:

– Заходите.

Шеф втиснулся в узкую прихожку. Следом – ребята из отдела. За ними лохматый, как пьяная выдра, Зотов. Я проскользнул последним: незаметным хотел остаться. Как же! Именно на меня блондинистая красотка и вылупилась прежде всего!

Благо, шеф пришёл на помощь.

– Не волнуйтесь, милая барышня. Этот парень совершенно безобидный. Просто… немного стесняется. Но мы это скоро исправим, – фразу Геннадьевич сопроводил зверской рожей, адресованной, естественно, мне. Ох, похоже, влетит мне за эту выходку с балаклавой!

– Анна Павловна, всё верно? – продолжил шеф, и девушка кивнула. – Нам надо задать вам пару вопросов. Сможете уделить нам несколько минут вашего драгоценного времени?

– Д-да… – голосок блондиночки дрогнул, и мне стало её жаль. Вот ведь влипла девчонка!

И тут из кухни появилась она. Моя Виолетта. Наверное, только-только из Нью-Йорка вернулась. Такая уютная в красно-белом свитере с оленятами… Бледная, перепуганная. Глазищи огромные. Блестят. Обнять бы её!

– Что случилось? – строго спросила она и встала с подружкой плечом к плечу. – Покажите документы!

Надо же! Мелкая, а смелая! Уважаю!

– Ничего страшного не произошло! Совершенно! – Геннадьевич улыбнулся обаятельно, как крокодил, и продемонстрировал красную корку. Его примеру последовали остальные. – Просто хотим переговорить немного с вашей подругой. Не возражаете?

Девчата как-то странно переглянулись.

– Оксана звонила. Подъезжает. Просила встретить, – проговорила «моя» быстрым шёпотом. – Но если надо – я останусь.

– Нет, всё в порядке, – блондинка мотнула головой. – Иди. Я справлюсь.

Виолетта окинула нас суровым взором и, схватив курточку, громко изрекла:

– Я скоро вернусь. И не одна!

– Разумеется, – пропел шеф и повернулся ко мне: – Борзов! Проводи даму!

Вот незадача…

Я кивнул и подчинился. А что ещё делать? В итоге мы с Виолеттой остались один на один в лифте. Хуже не придумаешь! Хотя, с другой стороны, я получил отличную возможность рассмотреть девушку, с которой так приятно болтать обо всём на свете.

Миленькая такая. Большеглазая. Личико сердечком, подбородок остренький. Родинка под губами…

– Почему вы на меня так смотрите, – спросила она, пока лифт, урча, ехал вниз. – Думаете, сбегу?

Какое, однако, странное предположение!

Ничего такого я не думал. Поэтому помотал головой. Говорить не решился: мало ли, вдруг она голос угадает? После стольких-то бесед! Виделись мы всего раз, но созванивались почти каждый день.

– Что за манера, людей пугать, – проворчала она, выходя из подъезда. – Да ещё под новый год!

Я воздержался от комментариев.

– Аня в жизни даже мухи не обидела! – выпалила Виолетта и вдруг поскользнулась на ступеньках. – Ах, мамочки!

Кульбит вышел неожиданным и эффектным – ещё миг, и депутатская дочь расшибла бы затылок.

Я схватил её в самый последний момент. Удержал. Поставил на ноги. Поднял и протянул выпавшую из рук сумочку.

– Спасибо… – пробормотала она и внимательно посмотрела мне в глаза. – Мы раньше не встречались?

Я спешно замотал головой. Виолетта вздохнула и двинулась в сторону арки по натоптанной тропинке: двор за ночь знатно занесло – сугробы по колено!

– А почему вы всё время молчите? – поинтересовалась она, когда мы выбрались к парковке. – Вы что, немой?

Я кивнул. И именно в этот роковой момент мне помахал рукой знакомый опер. Он флегматично курил у служебной тачки, но, узрев меня, заметно оживился.

– Эй, Санёк! – проорал он, сложив ладони рупором. – Шеф на каком?

И вот что ему на это ответить? Кивнуть? Или всё-таки помотать? Я хотел было на пальцах показать, но вовремя спохватился…

«Эх…» – грустно подумал я и громко крикнул:

– На двенадцатом!

Депутатская дочь посмотрела на меня, как на идиота, и заторопилась к подъехавшему белому логану с жёлтой магнитной шашкой на крыше.