Текст книги "Я вижу тебя насквозь! Искусство разбираться в людях. Самые эффективные техники секретных агентов"

Автор книги: Лео Мартин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Из справочника для агентов спецслужб

Распознавание лжи в криминалистике

Как и прежде, вещественные доказательства играют в криминалистике весьма значительную роль. К «железным» доказательствам относятся также зафиксированные следы, оставленные на месте преступления, отпечатки пальцев, ДНК или такое знание, которым мог обладать только преступник. Вокруг этих незыблемых и неоспоримых фактов выстраивается всесторонне продуманная тактика допросов, ориентированная на поиск взаимосвязей и противоречий, чтобы в итоге побудить предполагаемого преступника, который в целях самозащиты либо молчит, либо лжет, к признанию. Или же, в крайнем случае, полностью изобличить его и без признания. Если он избегает давать показания, к чему его обычно склоняют и адвокаты, то это верный знак, что расследование сто́ит продолжать, что время, энергия и работа мысли, вложенные в него, в конце концов полностью окупятся. Человек, которому нечего скрывать, не молчит!

Но что делать, когда нет ни однозначных фактов, ни явных следов, ни весомых улик? Что делать, если супруг/ супруга утверждает, что не знает, чей номер записан у него/у нее на мобильнике, несмотря на то что этот номер то и дело возникает в списке исходящих звонков? Что делать, если маленький Петер упрямо стоит на своем: «Это не я!» – и ничего другого от него не добьешься? В таких случаях только стратегией поиска и тактикой допроса не обойтись.

Как и в случае «Сарая». Здесь у нас было сильное подозрение, основанное на нескольких донесениях информантов, однако из-за своего сотрудничества со спецслужбой эти люди ни при каких обстоятельствах не могут фигурировать в качестве свидетелей. Для тайного осведомителя это плюс, так как он не подвергается опасности быть разоблаченным, а для спецслужбы, полиции и прокуратуры – минус, поскольку они не могут использовать сообщения информантов для обоснования таких мер, как обыски, аресты, прослушивание телефонных переговоров подозреваемых и т. п. Кажется, что подобная система сама себя доводит до абсурда. Но без этой конструкции, пусть небезупречной и противоречивой, органы госбезопасности получали бы гораздо меньше информации. Государство стало бы незрячим. Поэтому в таких ситуациях приходится выбирать другие пути. Оставлять в стороне жесткие факты и думать о мягких, вкрадчивых действиях.

Когда Тихов по просьбе Бюлента вез двоих парней из Мюнхена в Детмольд, он заподозрил – главным образом по их поведению и физическим реакциям, – что здесь что-то неладно. По его словам, он почувствовал запах страха. Хорошей зацепкой для начала криминалистического расследования это не назовешь, но общая картина была схвачена точно. Я не верил в теоретические познания Тихова – едва ли он штудировал специальную литературу, посвященную методам выявления лжи. Но я верил в его инстинкт, в его знание людей и необычайную наблюдательность.

Справедливо ли мнение, что в принципе при достаточном внимании не так уж и трудно распознать, когда другие люди лгут? Возможно, оно было бы справедливо, если бы наш конкретный опыт не утверждал обратное. Нет, это не так. Хотя и мы вполне способны на то, на что способен пресловутый детектор лжи. Мы способны понять, что человек, находящийся перед нами, испытывает стресс. Тот, кто лжет, всегда переживает стресс. В ходе опроса испытуемого детектор лжи непрерывно регистрирует изменения различных физических параметров: дыхания, артериального давления, пульса, электропроводности кожи. Человеческий детектор лжи работает по-другому.

Ложь – один из самых сложных процессов, известных нашему мозгу. Ложь всегда связана с необходимостью вести в уме двойную бухгалтерию.

Если кто-нибудь уже пробовал скрыть от партнера некую сделку, то он знает, о чем я говорю. Тот, кто лжет, всегда испытывает повышенную нагрузку, моральную и физическую. И, исключая профессиональных обманщиков, ведет себя не так, как обычно. Хочет он этого или не хочет. Тот, кто лжет, должен стопроцентно сконцентрироваться на своих измышлениях. А значит, уже не может сосредоточиться на других вещах. Он не может контролировать все, что нуждается в контроле, и поэтому производит несколько неестественное впечатление. В первую очередь это касается языка жестов. А звучание голоса, интонация? Как правило, они тоже изменяются.

Вымышленная история хорошо усваивается и легко прокручивается в памяти: вперед или назад, но общая хронология хромает. Лжец, прежде чем что-нибудь сказать, всегда должен сначала подумать о том, как все было на самом деле. Лишь после этого он будет в состоянии конструировать события. Кроме того, он должен постоянно держать в уме все взаимосвязи, зависимости, противоречия и предполагаемую степень информированности своих собеседников. А времени у него мало. Скорее его вообще нет. Это и вызывает стресс. Нужно соображать с бешеной скоростью. И самое главное: нужно, чтобы ложь осталась незамеченной. В результате – сильнейшее давление на психику, которому не видно конца.

Чтобы обнаружить признаки этого давления, необходимо знать две вещи:

1. Как данный человек ведет себя в обычной обстановке?

2. С какого момента нужно начинать отслеживать мельчайшие отклонения от нормального поведения – так называемые типичные симптомы стресса?

Такого признака лжи, который можно было бы специально искать, найти и затем полностью на него положиться, не существует.

Даже взгляд, направленный вверх и вправо, который принято считать бесспорным свидетельством лжи, в действительности таковым не является. Все искусство состоит в том, чтобы зафиксировать отклонение от нормального поведения. И лучше всего в ту самую секунду, когда только что отзвучал сформулированный вами вопрос. Потому что, прежде чем солгать, человек должен сначала представить себе реальное положение дел. Для мозга это экстремальная перегрузка. Все остальное просто выходит из-под его контроля.

Отклонения в поведении могут проявляться по-разному. Как в таких случаях выглядите вы сами? Насколько хорошо вы знаете себя? Может быть, вы ведете себя спокойнее или активнее, чем всегда, реагируете на вопросы медленнее или поспешнее, отвечаете более небрежно или более продуманно, избегаете смотреть собеседнику в глаза или же задерживаете свой взгляд на секунду дольше, чем нужно. Может быть, вы криво улыбаетесь или смеетесь, может быть, ваше сердце начинает биться сильнее, а дыхание учащается, может быть, ваше лицо краснеет или на лбу выступают капельки пота – может быть. Конкретные проявления носят индивидуальный характер. Но одно несомненно: с человеком что-то обязательно происходит! Именно на такие предательские изменения в поведении, а также на физические признаки стресса и обращают внимание агенты.

Если, перед тем как начать допрос, я выясняю у арестованного, как прошла ночь в камере, удалось ли ему поговорить с женой, нормально ли с ним обращались, то это далеко не всегда означает просто беседу о том о сем. Это может быть и проявлением искреннего интереса к человеку, и коммуникативной стратегией, позволяющей выйти на личностный уровень общения. Но в любом случае за этим кроется прежде всего желание узнать, каково обычное поведение человека, как он отвечает на безобидные вопросы, ничего общего не имеющие с опасными для него темами. А затем последуют и главные вопросы – вопросы, которые затрагивают самую сущность дела: «Где вы находились, когда раздался выстрел? Где вы были в момент совершения преступления? Каким образом труп оказался в вашем подвале?»

Однако здесь есть маленькая закавыка, чреватая большими проблемами. Разве самого факта допроса агентом спецслужбы или следователем не достаточно, чтобы вызвать у человека стресс? Достаточно! Это и осложняет все дело. Вероятно, вам знакома такая ситуация: вы сидите в своей машине, пристегнуты, по телефону не разговариваете, не выпили ни капли алкоголя, машина в наилучшем состоянии – вы просто безупречны. У красного светофора рядом с вами останавливается патрульный автомобиль, оба полицейских смотрят в вашу сторону. Сразу со дна души поднимается беспокойство: надеюсь, все в порядке, я ничего не нарушил, права и техпаспорт при мне? Только бы теперь где-нибудь не оплошать. И почему-то мы начинаем вести себя несколько странно. Стараемся быть как можно более незаметными, но получается наоборот, начинаем контролировать свое поведение, но выглядим при этом деревянными, неестественными и подозрительными!

Если бы кто-нибудь вознамерился установить истину, наблюдая вас со стороны, он бы сделал вывод, что вам есть что скрывать. Полиция это знает, и мы, агенты, тоже знаем. Тем не менее нередко людей задерживают только потому, что они, не сделав ничего предосудительного, ведут себя так, словно на их совести не одно преступление. Для полиции это сплошная досада, так как поспешный арест ошибочно подозреваемого приводит на начальном этапе дознания к большой потере времени. И конечно, это крайне неприятно для несправедливо заподозренного. Ведь для многих людей, в том числе и тех, кто ведет дознание, нелегко бывает отказаться от своего первоначального мнения. Вместо того чтобы своевременно развернуться на 180 градусов, они только наращивают обороты и на всех парах заруливают в тупик. Поэтому корректировка оценок чрезвычайно важна. Я уже несколько раз слышал от Сабины: «Лео, тебя заносит». И правильно делал, что слушался ее советов и успевал развернуться.

Агенты постоянно решают уравнения со многими неизвестными. Они знают, что не могут распознать ложь. Зато могут увидеть отклонения в поведении человека. Да и вы сами, без сомнения, уже сотни раз делали подобный анализ, особенно если у вас есть дети. Когда маленький Хендрик, который обычно радостно распахивает двери, тихо прокрадывается в комнату и выглядит подавленно… более красноречивое поведение трудно себе представить. Некоторым людям достаточно утром взглянуть на физиономию шефа, и они уже знают, что принесет им предстоящий день.

Предположим, что в автобусе фирмы «Сарай» сидит аналитик самой высокой пробы, который в нормальной обстановке всегда держит эмоции под строгим контролем. Но если он прячет на своем теле героин стоимостью 500 000 евро, его нервозность так или иначе выйдет наружу, а уж при виде полицейской униформы это просто гарантируется. При проверке документов его волнение не останется без внимания: «Попрошу вас выйти из автобуса». «Если человек так потеет, если у него так дрожат руки, наверняка он что-то скрывает», – думает полицейский служащий. В этот раз он оказался прав. А в другой раз может и ошибиться. Во время проверки некоторые люди дрожат и потеют безо всякой причины. Для них достаточно проверки самой по себе.

Таким образом, задача любого сыщика заключается в том, чтобы понять, когда стресс обусловлен данной конкретной ситуацией, а когда к его возникновению приводят другие, пока неизвестные факторы. Неизвестным фактором может оказаться, например, стремление человека поскорее попасть домой и сесть за компьютер, потому что истекает срок действия заинтересовавшего его предложения на eBay.

Как разоблачить большую и маленькую ложь

ПРЕЖДЕ ВСЕГО ВЫ ДОЛЖНЫ ХОРОШЕНЬКО ЗАПЕЧАТЛЕТЬ В ПАМЯТИ НОРМАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ВАШЕГО ВИЗАВИ:

• наблюдайте за ним во время непринужденной беседы, когда он абсолютно искренен;

• запомните выражение его лица и его манеру держаться.

Когда же дело дойдет до сути…

СЛЕДИТЕ ЗА ПРОИСХОДЯЩИМИ ИЗМЕНЕНИЯМИ:

• какие-то формы поведения добавились, а какие-то – исчезли или изменились;

• появилась несогласованность между выражением лица, языком жестов и поведением обманщика;

• выражение лица стало искусственным (натянутая улыбка);

• нарушена нормальная последовательность мимики/жестикуляции и речи (обычно мы сначала невербально демонстрируем свои эмоции, а затем уже произносим первое слово);

• на лице слишком долго сохраняется определенное выражение, например, застывшее выражение удивления.

ОТСЛЕЖИВАЙТЕ ТИПИЧНЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ СТРЕССА:

• тон голоса повышается;

• в речи появляются задержки: паузы, повторения, раздумье, заикание;

• ответы слишком поспешные (человек начинает отвечать, хотя вопрос еще не сформулирован до конца);

• физические симптомы, частое моргание, другие характерные признаки стресса.

ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА ТО, ЧТО ЧЕЛОВЕК ЯВНО КОНТРОЛИРУЕТ СВОЕ ПОВЕДЕНИЕ. ОБ ЭТОМ ГОВОРЯТ:

• деревянная, негнущаяся поза;

• короткие, не доведенные до завершения жесты;

• появляющееся на секунду непроизвольное выражение лица (свидетельствующее о подлинных чувствах).

УЧТИТЕ, ЧТО ТРИ ОСНОВНЫЕ ЭМОЦИИ ОБМАНЩИКА ТОЖЕ МОГУТ ПРОЯВЛЯТЬСЯ ТИПИЧНЫМ ОБРАЗОМ:

• страх перед разоблачением (признаки стресса);

• чувство вины (печальное выражение лица, деперсонализация: формулировки с местоимениями «я» или «мой» почти не встречаются), человек чуть наклоняется назад, как бы отстраняясь от собеседника;

• радость по поводу удавшегося обмана (особенно у искусных лжецов и мошенников, часто кажется неуместной

СЛЕДИТЕ ЗА СОДЕРЖАНИЕМ РАССКАЗА. ЭТО СКОРЕЕ ВСЕГО ЛОЖЬ, ЕСЛИ В РЕЧИ ЯВНО ОТСУТСТВУЮТ СЛЕДУЮЩИЕ ХАРАКТЕРНЫЕ МОМЕНТЫ:

• многочисленные детали;

• необычные детали;

• непонятные детали;

• детали, касающиеся мышления и чувственного восприятия;

• детали, касающиеся пространства и времени;

• детали, касающиеся споров или пререканий;

• описание осложнений и проблем;

• согласованность деталей между собой;

• оправданность пробелов в памяти;

• неприглаженный, неструктурированный рассказ.

Чем больше признаков вы зафиксируете, тем бо́льшую уверенность обретете. Но внимание: все другие возможные причины изменения поведения должны быть исключены!

Лучше всего это достигается путем максимального сокращения промежутка между предварительной беседой, во время которой вы наблюдаете за нормальным поведением, и основной частью разговора, когда вы приступаете к фиксированию изменений. Постарайтесь свести его к минимуму – начните неожиданно задавать соответствующие вопросы.

СТРЕСС ОБМАНЩИКА МОЖНО ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО УСИЛИТЬ. ДЛЯ ЭТОГО:

• спрашивайте и переспрашивайте снова и снова, перебивайте, перескакивайте с одного момента описываемого события на другой;

• не задавайте вопросов, которые требуют однозначно утвердительного или однозначно отрицательного ответа;

• погружайтесь в молчание, делайте длинные паузы;

• используйте провокационные вопросы, намекните, что вам все известно.

ПРИЕМЫ АГЕНТОВ 007:

• задавайте такие вопросы, в которых только лжец мог бы почувствовать обвинительный уклон;

• чтобы усилить страх и чувство вины у предполагаемого обманщика, упомяните, что ложь обременяет совесть и усложняет жизнь;

• старайтесь показать, будто у вас за спиной уже не одно успешное разоблачение – лжеца это еще больше напугает, а честного человека, наоборот, успокоит;

• подчеркивайте свое доброе отношение к человеку, которого подозреваете во лжи, – от этого он еще острее почувствует свою вину.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ПРИЕМЫ, ЧТОБЫ ДОБИТЬСЯ СКОРЕЙШЕГО ПРИЗНАНИЯ:

• изобразите признание как выход из положения, освобождение от стресса;

• укажите на возможность выбора из двух вариантов: недостойная ложь или чистосердечное признание;

• намекните, что лжец получит от вас моральную амнистию: демонстрируйте понимание, делайте различия между личностью человека и его поведением, не давайте личности уничижительных оценок.

Проверка агентов на профпригодность

Ну, а теперь испытайте это на себе: начинайте лгать, врите так, чтоб небесам тошно стало!

И наблюдайте, что с вами при этом происходит, как изменяется ваше самочувствие… Что? Не получается, потому что вы должны концентрироваться на своем вранье? Вот именно! Да, ложь – тяжелая вещь, сплошной стресс. А для мозга это нечто вроде спорта высоких достижений!

Тайный посредник для плана В

Штаб-квартира, четверг, 16 сентября, 09.00

Мы с Сабиной решили вести наше скрытое расследование более интенсивно. Через Филиппа мы еще раз подробно расспросили наш источник в Турции. Он клялся, что все было в точности так, как он сказал: четыре мужчины с большим количеством багажа перед посадкой в автобус получили паспорта, сразу же их спрятали, а позже долго рассматривали, как чудесный и долгожданный подарок.

– Но паспорта были настоящие, – голос Сабины звучал резко.

– Может быть, эти четверо вышли где-нибудь по дороге? – Я пытался найти разгадку.

– И при отправке, и по прибытии в автобусе находились пятьдесят шесть пассажиров и два водителя.

– Тогда четверо вышли, и четверо других вошли.

– Имеют ли смысл такие рассуждения? – спросила Сабина.

Я покачал головой.

– Мы должны посмотреть на дело с более близкого расстояния.

Вместе с Филиппом, нашим экспертом по Балканам, мы разработали план. Один из его осведомителей будет сидеть в автобусе среди других пассажиров. Подойти еще ближе было просто невозможно.

– Теперь-то мы их заполучим, – уверенно изрекла Сабина.

Следующего рейса пришлось ждать целую неделю. На этот раз речь шла уже о девяти нелегальных пассажирах. Выбор Филиппа пал на двадцативосьмилетнего турка, имевшего в Стамбуле родственников и поэтому постоянно курсировавшего между Германией и Турцией. Он должен был стать нашими глазами и ушами.

Тайные осведомители – среди них, между прочим, встречаются и женщины – не являются государственными служащими или сотрудниками органов госбезопасности. Это просто люди, живущие в той обстановке или связанные с теми личностями, которые нам интересны. Часто это маргинальные типы или «попутчики», имеющие, однако, хороший доступ к информации и могущие рассказать о том, что говорится, планируется и предпринимается в строгом секрете.

Сабина и я интересовались в первую очередь преступными группировками. Это прибежище для многих мошенников некрупного калибра. Они снуют в криминальной среде туда-сюда, словно мелкие рыбешки в аквариуме. Все знать, всегда быть в курсе событий, держать нос по ветру – залог их благополучного существования. С ними-то мы и стыкуемся чаще всего. Из-за их хорошей информированности. Правда, чтобы быть хорошим осведомителем, недостаточно просто занимать удобную позицию. Нужно еще обладать и тонким чутьем на людей и обстоятельства.

Для спецслужб тайные осведомители необходимы. Получаемые от них сведения нередко имеют бо́льшую ценность, чем результаты наблюдения с применением новейших технических средств. Они дают нам возможность заглянуть в хорошо изолированную от нормальной жизни преступную среду, где все сознательно лгут, маскируются и стараются запутать следы, поскольку, естественно, совсем не заинтересованы в том, чтобы их цели, методы и принципы организации стали кому-нибудь известны. Чтобы по достоинству оценить такой взгляд за кулисы, не хватит никаких денег на свете.

Но деньги не являются основанием для сотрудничества осведомителя со спецслужбой. Деньги вообще плохой мотиватор, по крайней мере в долгосрочной перспективе. А в нашей сфере существуют и другие причины не ставить деньги во главу угла. Как только осведомитель заметит, что передаваемая им информация оценивается в денежном эквиваленте, можно гарантировать одно: при каждой новой встрече он будет нас потчевать все более невероятными и захватывающими историями, но при этом сдобренными такими деталями, проверить которые для нас не составит труда. Каждое имя, каждый номерной знак автомобиля, каждый адрес или телефонный номер, сообщенный им, будут существовать в реальности. Но взаимосвязи между ними, идеи конкретных людей, их отношения друг с другом, замыслы и цели заставят нас сильно сомневаться, поскольку с действительностью у них будет мало общего. Не говоря уже о неприятном осадке, который может остаться у человека, когда он осознает, что ему заплатили за предательство. Открытый текущий счет со временем превращается в проблему.

Длительное сотрудничество – а оно и является нашей целью – не может произрастать на такой почве. И в этом одно из отличий спецслужбы от полиции. По сравнению с нами полиция всегда работает в рамках определенного проекта. Есть конкретное преступление, по нему ведется расследование, применяются открытые и скрытые методы: обыски, проверки, меры по установлению личности, аресты. И вот – все, баста, дело закрыто.

Задача секретной службы – выявлять основные тенденции. Всегда знать: кто, когда, с кем, что проворачивает. Мы преуспеем в этом, только если разместим нужных людей в нужных местах на длительное время. Отношения с осведомителями и осведомительницами рассчитаны на долгосрочную перспективу, пять-восемь лет совсем не редкость. Одними деньгами этого не достичь. Для сотрудничества с нами у наших тайных посредников должна быть иная мотивация. Давление, шантаж или рациональные аргументы тоже никого не воодушевят. Если мелкого мошенника прижать к стенке и запугивать до тех пор, пока он не расскажет, кто отдает распоряжения, принимает решения и к кому стекаются криминальные доходы, то это ничего не даст. Подобные приемы не срабатывают ни в отношениях с осведомителями, ни в обычной жизни. Неужели вы пойдете навстречу человеку, который будет действовать такими методами? Вряд ли. При малейшей попытке с моей стороны применить давление мой визави отреагирует точно так же, как и любой из нас в подобной ситуации: сразу окажется, что он ничего не знает и ничего не может вспомнить, что у него внезапный приступ амнезии и он способен подтвердить лишь те факты, которые уже известны мне и без него.

В итоге у нас, агентов, остается единственный шанс – личные отношения. Вы должны добиться, чтобы потенциальному осведомителю захотелось что-нибудь сделать для вас. Именно для вас лично. Организация, секретная служба, фирма или деловая сеть за вашей спиной будут играть второстепенную роль. Фактически все сводится к одному:

Вы должны так мотивировать своего визави, чтобы он захотел тратить для вас свое время и силы. Если вы хорошо разбираетесь в людях, то это у вас получится.

Тихов не сразу согласился на мое предложение о сотрудничестве. Хотя к тому времени он уже успел понять, что поддерживать связь со мной ему выгодно. Связь на уровне, который он раньше никогда не посчитал бы возможным для себя, – на уровне личных отношений. Но он, конечно, никогда бы в этом не признался. Он здорово рисковал. И риск мог возрасти еще больше. В группировке, на которую он работал в качестве курьера, образовался вакуум (так мы называем подобные ситуации): во время полицейской проверки на удочку попался один из ведущих функционеров. Организация оказалась в трудном положении. Требовалось срочно найти ему замену, чтобы не поставить текущие дела под угрозу срыва. Мы видели реальный шанс задвинуть на это место Тихова. Стратегически все было подготовлено, решающее информационное преимущество позволило нам осуществить этот план и получить таким образом возможность заглядывать еще глубже в пропасти и еще выше на вершины иерархии.

Не каждый тайный посредник сделан из того же теста, что Тихов. Мы с Сабиной вспомнили об этом, когда до нас дошла весть, что человек Филиппа не сел, как планировалось, в автобус, направлявшийся в Стамбул.

– Наверное, передумал, – Филипп пожал плечами.

Сабина вертела в руках одну из своих кнопок-гвоздиков. И это выглядело даже немножко опасно. Она молчала.

В отличие от Филиппа, который продолжал:

– Это как в прошлый раз, когда мы дали ему поручение, а он вдруг увидел шанс выловить крупную рыбку.

– Только в другом пруду, – напомнил я.

– Почему мы опять сделали ставку на этого лузера? – спросила Сабина и сверкнула на Филиппа глазами.

– Шесть месяцев назад один из ваших людей исчез из виду, и с тех пор мы не слышали от него больше ни звука. – Филипп сделал слабую попытку защититься.

– Здесь даже сравнивать нельзя, – холодно заявила Сабина. – Во-первых, я не вижу тут никакой связи. А во-вторых, наш посредник не пускал согласованную операцию под откос за пять минут до ее начала.

Бросив на Сабину быстрый взгляд, я сформулировал краткое резюме:

– План B.