Текст книги "Тигры в красном"

Автор книги: Лайза Клаусманн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

1959: август
I

В день праздника мать генеральшей в зеленом шелковом халате явилась в комнату Дейзи ранним утром и приказала вставать.

– Просто невероятно, что ты еще валяешься в постели, – сказала она, стягивая с нее влажную простыню. – Ранняя птичка носок прочищает. А девочка должна прибраться в комнате. Ради всего святого! Ты же это знаешь. Я что, должна все делать сама?

Дейзи хотела возразить, что если девочка прибирается в комнате, значит, мать вовсе не делает все сама, но та уже промаршировала к двери.

Дейзи побрела вниз, в кухню, где обнаружила отца и тетку, сонно сидевших за кухонным столом. Отец пил кофе, на его щеках тенью лежала щетина. Тетка, завернутая в нечто необъятно-желтое, мрачно смотрела в свою чашку.

При упоминании о завтраке она застонала и уронила голову на стол.

Отец улыбнулся и встал, затянув пояс фланелевого халата.

– Ах, Дейзи, моя милая, одна ты услада для страдающих глаз. Иди сюда, поцелуй своего старика.

Дейзи покорно подошла к отцу, он обнял ее и поцеловал в макушку От него пахло сном и чем-то кислым. Дейзи вывернулась и искоса посмотрела на отца.

– Все немного не в духе. За исключением твоей матери, разумеется. Теперь ее уже не остановит ничто, кроме стихийного бедствия, – рассмеялся он. – Как насчет яичницы-болтуньи для самой лучшей девочки? Не уверен, что смогу приготовить так же хорошо, как мамочка, но я постараюсь.

– Ладно. – Дейзи села. – А можно мне тоже кофе?

– Кофе? – Отец остановился и повернулся к ней со сковородкой в руке. – Когда ты начала пить кофе?

– Мама разрешает мне немножко кофе, только нужно добавить много-много молока.

– У мамочки подчас занятные идеи. – В отцовском голосе звучало сомнение. – Что ж, полагаю, можно и так. Плесну тебе капельку в кружку, а ты сама добавь молока. Договорились?

– Договорились.

Дейзи подошла к холодильнику и вынула бутылку холодного молока.

– Дейзи, дорогая, – услышала она приглушенный голос тети, – не нальешь и мне стаканчик этого прекрасного напитка? А лучше давай сюда всю бутылку.

Дейзи оглянулась на отца.

– Боже мой, Хелена, – со смехом сказал отец.

– Это твоя вина, Хьюз. Твоя и твоих «виски-сауэров».

– Ну тебя никто не заставлял выпивать их десять подряд, – ответил он.

– А ты не должен был подливать. Ты ведь знаешь, как я люблю «виски-сауэр». [17]17
  Коктейль на основе виски и лимонного сока.


[Закрыть]

– Думаю, секрет раскрыт.

– А теперь я за это расплачиваюсь. Нехорошо, Хьюз.

Тон был раздраженный, но Дейзи видела, что тетя сдерживает улыбку.

Она принесла тете стакан и бутылку с молоком. Тетка прижала бутылку ко лбу. Дейзи подумала о том, какое странное воздействие оказывают вечеринки на взрослых, точно это Рождество, когда не соблюдаются никакие правила. Отец и тетя в пижамах – в такое-то время, и ведут себя как ненормальные. Это напомнило ей о тех взрослых фильмах, на которые иногда брала ее мать, там герои говорят что-то друг другу, и все в зале смеются, все, за исключением Дейзи, которая не понимает, что тут смешного.

Как бы то ни было, вечеринка завладела Тайгер-хаусом, и Дейзи ощутила, как предвкушение накатывает на нее волной. Она слышала, как мать открывает окна в гостиных, чтобы проветрилось. За этим последовало громыхание сервировочных блюд, перемежаемое восклицаниями «Черт!».

В кухню спустился Эд, свежий и умытый, в аккуратном, отутюженном комбинезоне. Тетя Хелена попыталась выпрямиться, когда он вошел, но Дейзи заметила неодобрительный взгляд Эда в сторону матери. Внезапно она почувствовала раздражение.

– Мы все завтракаем в пижамах, – высокомерно заявила она.

– А индейцы встают с рассветом, чтобы добыть себе завтрак, – холодно ответил Эд.

– Ну так и завтракай со своими индейцами, – отрезала Дейзи.

– Эд, – вмешался отец, – яичницу?

– Нет, спасибо. – Эд глянул на него и тут же отвернулся. – Я хочу проверить мышеловки.

Кузен покинул кухню, но его неодобрение осталось, отравляя атмосферу утреннего братства.

– Что ж, – тетя Хелена со вздохом поднялась, – мне лучше одеться. Ник, наверное, нужна помощь.

– Готово. – Отец поставил тарелку перед Дейзи.

Она успела запихнуть в рот кусок слегка подгоревшей яичницы, когда в кухню вошла мать.

– Дейзи Дерринджер, – резко сказала она, – убери ногу со стула. И что делает на столе бутылка молока? Оно же прокиснет. – Мать взяла бутылку и огляделась. – Что за грязь? Все эти сковородки, тарелки и стаканы.

– Люди должны есть, – ответил отец, ставя сковороду в раковину. Он подошел к матери. – Даже рядовые получают завтрак, прежде чем их пошлют на смерть.

– Люди должны есть, – она пыталась выскользнуть из его объятий, – но люди не должны столько пить, а затем бездельничать все утро, когда через двенадцать часов должны приехать сто и один гость.

– Бездельничать, ну конечно. Бога ради, сейчас начало седьмого. Порядочные люди еще спят.

Дейзи смотрела на родителей поверх тарелки. Отец улыбался матери, а та была само нетерпение, совсем как Дейзи, когда кто-то пытался намазать ее лосьоном для загара.

– Какой смысл нанимать девушек, если ты не позволяешь им выполнять работу за тебя?

– Просто вымой эти чертовы тарелки, Хьюз! – распорядилась мать и удалилась, оставив на попечение Дейзи и ее отца залитый солнцем кухонный хаос и тарелку с остывающей яичницей.

К середине дня дом охватило безумие. От жары поникли срезанные цветы, несмотря на то что их поминутно поливала одна из приглашенных девушек, стоявшая на страже с кувшином ледяной воды. Рэг-тайм-бэнд «Топ Лайнерс», который мать наняла на большой земле, на жаре тоже завял. Музыканты прибыли взъерошенные и теперь прятались на заднем дворе за ледником. Насколько Дейзи смогла понять, на парней кто-то напал по дороге, и мать велела им спрятаться.

– Они же совсем в хлам! – воскликнула мать, когда отец доставил музыкантов.

– Я бы тоже не отказался сейчас быть в хлам, – сказал отец.

– Ты всегда можешь стащить бутылку джина и уговорить ее, если тебе так хочется, – едко ответила мать. – Хотя, думаю, Хелену тебе уже не нагнать.

На лужайке по ту сторону Северной Водной улицы люди в комбинезонах и рубахах устанавливали эстраду, развешивали флажки и фонарики, втыкали в землю шесты с тиграми. Судя по всему, у них возникла проблема с монтажем сцены под нужным углом, поскольку лужайка сбегала в сторону гавани.

– Они каждый год это говорят, но каждый год как-то справляются, – обронила мать, глядя на Дейзи, но словно обращаясь в никуда.

Эд куда-то исчез, и Дейзи, несмотря на всеобщее возбуждение, изнывала от скуки. Ей было велено подмести дорожку, что она проигнорировала. Вместо этого, стащив на кухне один из маленьких сэндвичей к чаю, ушла к себе в комнату, где и заснула в полуденной жаре.

Проснулась она несколько часов спустя от встревоженного голоса отца.

– Дейзи, – осторожно тряс он ее, – родная, ты не видела маму?

Дейзи непонимающе покачала головой.

– Уже четыре часа. А я не могу ее найти. – Отец оглядел ее комнату, будто ожидал, что мать сейчас выпрыгнет из шкафа. – Ладно. Если увидишь, скажи, что уже четыре. Может, она просто забыла про время.

Отец похлопал ее по ноге и вышел.

Дейзи медленно поднялась и побрела вниз. Дом преобразился. Бабушкина скатерть, гладкая и накрахмаленная, покрывала обеденный стол, посреди которого поблескивали прохладой серебряные вазы, наполненные бодрыми гортензиями и душистым горошком. Снаружи бармен – жесткий воротничок его рубашки промок от пота – расставлял посуду, полировал ведерко для льда мягкой замшевой тряпочкой. Жара все еще была невыносимой; человек, нанятый вскрывать устрицы, бранился на ящики со льдом, зеленый козырек отбрасывал тень на его встревоженное лицо.

Дейзи заглянула в голубую гостиную – недопитый стакан со скотчем потел на маленьком столике. В зеленой гостиной матери тоже не было, как и в кухне, где царила суета. Приглашенная прислуга пыталась остудить консоме.

– Вы не видели мою маму? – спросила Дейзи.

Не получив ни ответа, ни даже намека на то, что ее услышали, Дейзи повысила голос:

– Вы не видели мою маму? Папа ее везде ищет.

Голос прозвучал немного громче, чем она рассчитывала, и женщины разом умолкли, но ни одна даже головы не повернула в ее сторону.

– Возможно, она забыла про время, – смущенно добавила Дейзи, сбавив тон.

Одна из девушек, с темными волосами, прилипшими к лицу, вытерла руки о передник и сказала:

– Там она, – взмах руки в сторону задней лужайки, – с музыкантами.

Остальные посмотрели на нее и снова захлопотали над большой кастрюлей с консоме.

Дейзи вышла через заднюю дверь, аккуратно опустив за собой москитную сетку.

Она обнаружила мать за старым ледником в обществе «Топ Лайнерс». Музыканты пили пиво из бутылок и настраивали инструменты. Мать лежала на спине в траве, уставившись в небо, туфли ее валялись рядом.

– Мама?

Мать повернула голову и, не поднимаясь, посмотрела на нее.

– Дорогая, – сказала она сонно, хотя глаза у нее были открыты, – привет.

– Папа тебя ищет. Уже четыре часа.

– Четыре? Боже мой, мне пора одеваться. – Но даже не пошевелилась. – Здесь так мило и спокойно.

Дейзи огляделась, но ничего милого не увидела, лишь подъездную дорожку да серый от времени сарай-ледник.

– Ну… – она переминалась с ноги на ногу, – сказать папе, что я тебя нашла?

– Нет, нет. Все в порядке, родная. Помоги подняться. – Мать протянула руки к небу.

Дейзи схватила мать за ладони и дернула на себя, но та не сдвинулась с места.

– Ты такая тяжелая, – сказала Дейзи.

Мать хихикнула. Дейзи оглянулась на музыкантов, но те не обращали на них никакого внимания, перебирали себе струны да продували мундштуки.

– Хорошо, хорошо, еще разок. Обещаю, я буду помогать, – сказала мать.

Дейзи потянула еще раз. Мать поднялась и отряхнула юбку.

– Думаю, нам надо поторапливаться, – сказала она, подталкивая Дейзи перед собой в сторону дома. – Беги прими ванну. Я зайду проверю, до того как соберутся гости.

– Я же не маленькая, – скривилась Дейзи. – Не нужно меня проверять.

– Конечно, ты не маленькая, – рассеянно сказала мать. – Идем же.

Дейзи смотрела, как мать, напевая какую-то незнакомую мелодию, поднимается по лестнице, как колышется ее юбка.

Дейзи сидела на кровати и нюхала свои влажные волосы. Ей нравился запах ее особого шампуня, похожий на жимолость и жасмин, с легким привкусом соли, не покидавшим ее все лето.

С лестничной площадки на третьем этаже донеслись шаги матери.

– Дейзи! О, чудесно, ты искупалась. – Мать вошла в комнату. Она еще была в халате, но волосы уже уложены блестящими волнами. – Гости скоро приедут, так что тебе нужно чем-то заняться до конца ужина. И я прошу, если ты собираешься пойти поиграть, не надевай платье, приготовленное для вечера. Девушки сделают тебе сэндвичи, поешь на кухне.

– А где Эд?

– Не знаю, милая. Но я хочу попросить тебя об одолжении. Не могла бы ты помочь одеться тете Хелене? Мне поможет папа, но тете нужна помощь с украшениями, прической и со всем прочим. Хорошо?

– Хорошо.

Мечтательное настроение, казалось, рассеялось, и мать снова сделалась энергичной и деловитой, как обычно.

– А где папа?

– Одевается. А теперь живо, помоги тетке.

Дейзи влезла в халат и спустилась на второй этаж.

– Тетя Хелена, – позвала Дейзи, постучав.

Не получив ответа, она повернула ручку и открыла дверь.

Это была одна из больших, светлых комнат в передней части дома, оклеенная обоями с птицами в золотых клетках, висящих на увитых цветами лозах. Полосатую обивку мебели почти скрыли горы одежды, разбросанной как попало. На полу валялись платья, сдернутые с вешалок, – словно увядшие цветы, выросшие из узора на ковре. Окна выходили на тихую синюю гавань.

Тетя Хелена сидела у туалетного столика, ее руки замерли на стеклянной поверхности, заставленной баночками с косметикой и тюбиками помады.

– Тетя Хелена?

Дейзи осторожно двинулась вперед, стараясь не наступить на разбросанную одежду.

– О, Дейзи, солнышко, – произнесла тетка, даже не повернувшись. – Никак не получается нанести румяна.

В зеркале Дейзи увидела теткино лицо, полоски румян двумя свежими рубцами алели на скулах. Капельки пота поблескивали на светлых волосках над верхней губой.

– Давайте помогу, – предложила Дейзи. – Мама подумала, что вам нужна помощь.

– Не сомневаюсь. – Что-то жесткое проскользнуло в мягком голосе Хелены.

– Я могу вас накрасить. Я тысячу раз видела, как мама это делает.

– О, это будет очень мило, – сказала тетя со вздохом. – Спасибо, дорогая. Ты настоящее чудо.

Дейзи отыскала носовой платок среди косметики и, найдя на нем чистый участок, обмакнула ткань в баночку с кольдкремом. Затем осторожно стерла румяна с лица тетки и промокнула остатки кольдкрема.

– Так, теперь вы должны втянуть щеки, – велела она.

Тетя посмотрела на Дейзи в зеркале и подчинилась. Выпятив губы, она принялась беззвучно шлепать ими, точно золотая рыбка.

Дейзи рассмеялась:

– Не как рыба, тетя Хелена.

– В самом деле? – шутливо изумилась тетя.

– Перестаньте, – захихикала Дейзи.

– Да нет же, я уверена, что именно так они и делают в «Дамском журнале».

– Нет, не так! – в голос расхохоталась Дейзи. – Вы просто дурачитесь.

– Я дурачусь? Нет, нет, милая Дейзи, это такая мода. Шик золотой рыбки. Уверяю тебя, это последний писк.

– Тетя Хелена, ну хватит уже.

– Ладно, ладно, буду паинькой.

Тетя сделала нормальное лицо, и Дейзи взялась за румяна. Мазнула пальцами по восковой поверхности и тщательно растерла румяна на теткиных щеках.

– Милая, я ведь знаю, как обращаться с косметикой.

Дейзи осторожно втирала краску.

– Просто иногда все кажется таким ненужным и невозможным.

В зеркале она увидела, как глаза тети наполняются слезами.

– Таким… я не знаю… бессмысленным.

Дейзи ужасно хотелось убежать из комнаты, подальше от жирных слез, собиравшихся в стеклянных глазах тети. Но она знала, что это рассердит мать, и уж если выбирать между этими двоими, то уж лучше тетя Хелена.

– Вот.

Дейзи отступила, притворившись, будто изучает свою работу:

– По-моему, очень хорошо.

– Так, и какую помаду? – Тетя сгребла золотые тюбики. – «Полночный сад», «Стыдливый румянец», «Атомный красный», «Досада лобстера»? Теперь понимаешь, о чем я? Это так утомительно.

– «Досада лобстера», определенно, – заявила Дейзи и вытерла верхушку помады платком. Она принялась накладывать помаду на губы тети, но промахнулась, и «Лобстер» выплеснулся за пределы губ.

– Я сама, – сказала тетя Хелена. – Думаю, что самым сложным делом был выбор.

Закончив, тетя аккуратно закрутила помаду, умудрившись смахнуть со стола миниатюрную серебряную коробочку, и на ее колени посыпались крошечные белые горошины, похожие на конфетки «Смартис». Она быстро собрала их и сунула в карман.

– А какое платье вы собираетесь надеть? – спросила Дейзи, оглядывая комнату.

Голос Вика Дамоне, [18]18
  Вик Дамоне (р. 1928) – популярный в 1950-е гг. певец итальянского происхождения, закончил свою карьеру в 2002 г.


[Закрыть]которого Дейзи любила, донесся из проигрывателя снизу.

Ооооо, это чувство, что ты рядом.

– А ты что посоветуешь?

– Я думаю – вот это. – Дейзи показала на платье, лежащее на кровати. Темно-синее, с узором, сплетенным из маленьких рачков, по подолу. – Подходит к «Досаде лобстера».

– Согласна, – сказала тетя Хелена неожиданно бодрым и ясным голосом. – Думаю, это наш выигрышный билет.

– Вам помочь его надеть? – Дейзи разгладила юбку, все еще думая, кто же опаснее – мать или тетка.

– Нет, ягненочек, не нужно.

Дейзи подождала, пока тетка втиснулась в корсет, ее пышный зад вздымался гребнем, пока его не утянуло тугое белье. Платье сопротивлялось уже не так сильно, и Дейзи помогла справиться с застежкой наверху.

Я часто здесь гулял и прежде, но прежде земля не уходила из-под ног.

Тетя повернулась к ней и со смехом покружилась, лобстеры поплыли среди птичек в клетках.

Дейзи тоже засмеялась и подумала, что никогда прежде не замечала, до чего же тетя Хелена хорошенькая, прямо белокурая Оливия де Хэвилленд [19]19
  Оливия де Хэвилленд (р. 1916) – знаменитая голливудская актриса, обладательница двух «Оскаров», наиболее известна по роли Мелани Уилкс в «Унесенных ветром».


[Закрыть]с ее пухлыми щечками.

Люди стоят и смотрят, но мне все равно, ведь только здесь мне так хорошо.

Музыка внезапно смолкла, и печальный, знойный голос Джули Лондон [20]20
  Джули Лондон (1926–2000) – американская джазовая певица и актриса, одна из лучших вокалисток 1950-х гг.


[Закрыть]сменил Вика Дамоне. Джули снова выплакивала реку, что случалось всякий раз, когда на мать Дейзи накатывало особое настроение.

Дейзи услышала ее шаги на лестнице, ее цок-цок с четким, тихим ритмом, нарушаемым лишь легким сомнением перед каждым шагом. Мать постучалась, прежде чем повернуть ручку. Дейзи поняла, что тетя Хелена не слышала шагов, – она быстро повернулась на звук.

Ты говоришь теперь, что одинок…

Дверь открылась, вошла мать Дейзи в пышном платье из ярко-синего, цвета барвинка, муслина, расшитого золотыми тиграми. Темные волосы были зачесаны назад, открывая бледно-голубые круглые сапфиры в ушах. Дейзи с удивлением отметила, что сапфиры почти такого же оттенка, как подол платья.

– Мамочка, – сказала Дейзи. – Ты красавица.

Мать рассмеялась, красный-красный рот растянулся в довольной улыбке.

– Хелена, ты его помнишь? – Она расправила юбку и покрутилась, как тетя Хелена минуту назад. – Я сшила его из куска ткани, который дедушка привез из Индии. Подумала, будет забавно.

Тетя изумленно смотрела на нее.

– Ты вроде бы собиралась сшить из него подушки. Для Тайгер-хауса, ты ведь говорила. Ты сказала, что на два платья его не хватит.

– Ну да, – кивнула мать Дейзи, теребя пальцами муслин. – Но подушки – это скучно. Так что теперь это платье. – Она подмигнула Дейзи: – И только посмотрите на нее, разве она не очаровательна?

Губы матери раздвигались, обнажая белые зубы, ее рука описывала идеальную дугу, чтобы поправить пояс, и Дейзи показалось, что она наблюдает за пантерой или еще каким-то диким животным, которое только что пообедало и теперь довольно облизывается. Может, подумала Дейзи, это то самое нечто, о котором говорила мать. Дикое и прекрасное и в то же время – страшное.

Она не могла заставить себя взглянуть на тетю в ее мятом платье, с лобстерной досадой на губах.

– А тетя Хелена? Она сегодня прекрасна, правда, милая?

– Да, – ответила Дейзи, вдруг разозлившись на мать. – Я переоденусь, – пробормотала она и выбежала из комнаты.

В своей комнате она сняла халат и осмотрела себя в зеркале. Погадала, какими же будут ее груди, когда наконец появятся. Пока это был лишь намек, а не грудь, – незавершенные наброски вроде тех, что она видела в музее, куда ее водила мать. Вспомнила горничную Уилкокса, ее искусанные груди. И отвела взгляд. Порывшись в шкафу, вытащила свое праздничное платье. Это был белый льняной сарафан с большими жесткими оборками и красным шелковым кушаком. Мать сдалась и выпустила подол, так что пышная юбка теперь была на два дюйма ниже колена, благодаря этому Дейзи чувствовала себя более взрослой. Положив платье на кровать, Дейзи увидела возле подушки записку, написанную твердым почерком матери, поверх записки лежала маленькая круглая брошка с жемчужинами.

Для моей милой Дейзи.

Я уверена, ты будешь самой красивой девочкой на празднике.

Приколи ее к своему кушаку.

С любовью, мама.

Дейзи захлестнула волна любви к матери, и вся злость на эти ярко-красные губы, растянутые в тигриной улыбке, испарилась.

Справившись с платьем, она оглядела себя в зеркале и вздохнула. По-прежнему выглядит как младенец. Достав из тайника помаду, она накрасила губы холодным розовым тоном. Пока она морщила лицо и чмокала губами, за ее спиной вдруг возник Эд.

– Твоей матери это не понравится, – сказал он.

– Подумаешь, – ответила Дейзи, но все же стерла помаду тыльной стороной руки. – Сколько раз тебе говорить, Эд Льюис, нечего за мной шпионить.

– Я не шпионил за тобой, – возразил он. – Ты могла видеть меня в зеркале. Выглядишь привлекательно.

– Адовы колокольчики, кто так говорит – привлекательно?

– А кто говорит – адовы колокольчики?

– Не задавай глупых вопросов. Сколько сейчас времени?

Эд глянул на свои швейцарские армейские часы, тетя Хелена подарила их ему после того, как увидела, как он бережно относится к своему ножу.

– Шесть тридцать. Тайлер придет в восемь.

Дейзи дернула плечом:

– Я знаю. Тебя не спрашивали.

– Нет, но ты об этом думала, – сухо сказал он.

– И почему ты вечно воображаешь, будто знаешь, о чем я думаю? Ты такой всезнайка.

Он промолчал, и Дейзи захотелось ударить его по лицу. Потому что так оно и было – Эд знал, о чем она думала.

– И к тому же, – продолжала она, – это наводит жуть. Вот почему у тебя и нет подружки. Ну и что с того, что мне нравится Тайлер? По крайней мере, мне кто-то нравится.

– Да, – задумчиво согласился Эд.

Дейзи повернулась к зеркалу и принялась прилаживать брошку к кушаку.

Самая красивая девочка на празднике.

Она видела, что Эд смотрит на нее, в этой своей манере, точно она бабочка на булавке.

– Почему он тебе нравится?

– Что значит – почему он мне нравится? – удивилась Дейзи. – Он всем девочкам нравится. Даже мама считает его красивым.

– Потому что он красивый, – сказал Эд, скорее себе. – Вот почему он тебе нравится.

– Не только поэтому, он еще и в теннис хорошо играет. – Дейзи замолчала. Она почувствовала себя глупо. – Не знаю. Почему ты такой странный?

– Значит, потому что он красивый и хорошо играет в теннис.

– Послушай, Эд, ты не поймешь. Вот когда тебе понравится девочка, ты узнаешь, о чем я говорю. – Это, подумала Дейзи, поставит его на место. Она ощутила себя очень взрослой.

– А как я пойму, если ты мне не скажешь?

Дейзи смотрела, как сосредоточенно шевелятся его губы, и снова вспомнила хищную улыбку матери.

– Это просто чувство, – сказала Дейзи, желая закончить этот разговор. – Вот как тебе нравятся сэндвичи с ветчиной больше, чем сэндвичи с арахисовым маслом, только это сильнее.

– Как сэндвичи.

– Боже мой, не как сэндвичи, но вроде того.

Дейзи стало жалко Эда, он вел себя так глупо, и его, похоже, и впрямь это интересовало, хоть она и не могла отделаться от ощущения, что над ней смеются.

– Когда я его вижу, это все равно что играть в теннис. Вроде как охватывает дрожь и все остальное исчезает.

– О, – произнес Эд, на сей раз первым отведя глаза. И положил руку на сердце, точно почувствовал его биение.

– Да что с тобой не так?

– Ничего, я просто думаю.

– А мне скучно. – Дейзи плюхнулась на кровать, расправив платье. – Чем займемся?

– Можем проверить мышеловки, – предложил Эд. – Утром я нашел дохлую мышь. У нее была открыта пасть, точно она кричала.

– Это отвратительно. Меня сейчас стошнит, Эд Льюис.

– Можем пошпионить за взрослыми. Они, наверное, уже принялись за ужин.

– Они скучные. – Дейзи болтала ногами, задевая пятками латунную решетку кровати. – Ладно, – наконец согласилась она. – Похоже, больше все равно нечем заняться.

Она начала спускаться по лестнице первой, но Эд остановил ее, мягко положив руку на плечо, и прижал палец к губам.

– На цыпочках, – прошептал он. – Так индейцы выслеживают зверей, когда охотятся.

Он обогнул ее и беззвучно спустился на площадку второго этажа.

Дейзи копировала его весь остаток пути, пока они не подошли к двойным дверям, соединявшим столовую с голубой гостиной. И замерли, прислушиваясь к звяканью стекла и стуку серебра по фарфору, неотделимым от разговора.

От близости застолья Дейзи боялась даже вздохнуть, чтобы не выдать себя. Она посмотрела на Эда. Тот прижался к стене сбоку от дверей.

– …Выглядит мило. Где вы сумели раздобыть эти прелестные маленькие флажки? – услыхала Дейзи высокий голос миссис Смит-Томпсон.

– О, они у нас уже много лет, – ответила мать.

– …Вы же знаете Ник, – вступил глубокий голос отца.

– Разумеется, – сказал мистер Притчард и рассмеялся.

– Их сделала одна из португальских девушек, что работали у моей матери, – продолжала мать.

– Кстати, о португалках. – Это вступила миссис Притчард.

– И что вы думаете об этой истории с горничной Уилкоксов?

– О, Долли, – пробрюзжала миссис Смит-Томпсон, – право же… это не тема для застольной беседы.

– Мне и дела нет до застольных бесед, – заявила миссис Притчард. – Я сгораю от желания поговорить с Ник об этом, я и так слишком долго сдерживалась.

– А мы все знаем, что это кое-что да значит, – сказал отец Дейзи.

Смех за столом на минуту заглушил разговор.

– Ужасно, – услышала Дейзи тетку.

– Бедные дети…

– А если серьезно, – голос миссис Притчард перекрыл шум, – десять к одному, Фрэнк забрался под юбку этой девчонки.

– Долли! – прошипела миссис Смит-Томпсон.

– О, ради бога, Каро, не будь ты такой дурочкой. Мы все знаем, он любитель позабавиться.

– Это правда, – подтвердил мистер Притчард. – Долли права. Фрэнк этого особо и не скрывал.

– Охотно верю, – сказал мистер Смит-Томпсон. – И характер у него дурной. Я думал, он даст мне в нос, когда я прошлым летом обыграл его в «рамми».

– Я могу дать тебе по носу, если ты чувствуешь себя обделенным, – рассмеялся отец Дейзи.

– По-моему, вы все несправедливы, – сказала миссис Смит-Томпсон. – Фрэнк всегда вел себя со мной как джентльмен.

Миссис Притчард фыркнула.

– А ты что думаешь, Хьюз? – спросил мистер Притчард.

Отец ответил не сразу. Помолчав, он тихо, но твердо произнес:

– Думаю, у них с этой девушкой что-то было.

– Ага! – воскликнула миссис Притчард. – Я так и знала.

– Откуда такая уверенность? – спросила мать.

– Помнишь, я приезжал в июне, чтобы подготовить лодку?

– Да…

– Так вот, после я пошел выпить в «Читальню»…

– Да, такая работа вызывает жажду, – рассмеялся мистер Притчард.

– Дай ему договорить, Рори, – велела миссис Притчард.

– Я возвращался домой, было около десяти вечера, я шел мимо «Приюта».

– Никогда не поверю, что ты завсегдатай «Приюта», – встряла миссис Смит-Томпсон.

– Не говори ерунды, Каро, – осадил ее мистер Смит-Томпсон. – Никто из наших знакомых не ходит в «Приют».

– Можешь не беспокоиться, Каро, я ни разу не заходил внутрь этого заведения, – сказал отец. – Просто шел домой, спускался по Симпсон-лейн и увидел, как оттуда выходят Фрэнк с девушкой. Я не хотел, чтобы Фрэнк понял, что я его заметил, так что замедлил шаг и держался на расстоянии.

Дейзи почувствовала, как от рассказа отца волоски у нее на руках встали дыбом. Вспомнила спички Эда из «Приюта». Перепачканный клетчатый плед, женщина, пурпурное желе, вытекающее из ее головы, промелькнули перед ее глазами, ей пришлось зажать рот рукой, чтобы заглушить свое дыхание. Она посмотрела на Эда, лицо у него было бледное, взгляд прикован к двери.

– Но почему ты мне об этом не рассказывал?! – Мать явно была шокирована.

– Боже помоги Бетси, – сказала миссис Смит-Томпсон. – Мы больше никогда не пригласим этого человека к обеду.

– Готов биться об заклад, больше никогда, – отозвался мистер Смит-Томпсон.

– И все же, – сказала миссис Смит-Томпсон, – уверена, Фрэнк был не единственный. Вы же знаете, каковы эти девушки. Пыталась поймать большую рыбу. Но, скорее всего, там и мелкой рыбешки было без счета.

– Ты говоришь ужасные вещи. – Голос матери звучал раздраженно. – Бедная дурочка, возможно, влюбилась в него.

Повисла тишина.

– В любом случае, дело же не во Фрэнке Уилкоксе, так ведь? – Голос матери прозвучал как-то странно, словно из него вынули стержень.

– Ник права, – сказала миссис Притчард. – Среди нас бродит убийца.

– Ужас. Это просто ужас, – заявила миссис Смит-Томпсон. – Но…

– Я выросла на этом острове, – оборвала ее мать. – И Хелена. Здесь я вышла за тебя, Хьюз. Здесь случалось все хорошее… Не так все должно быть. – Мать помолчала. – Что с нами стряслось?

– О, Ник, дорогая, – сказала миссис Притчард, – я уверена, они найдут того, кто это сделал.

– Долли права, – поддержала миссис Смит-Томпсон. – И все же я думаю, что нам не следует об этом говорить. Только не в такой чудный вечер.

– Нет, мы должны об этом говорить. – Голос матери прозвучал слишком громко. – Потому что тогда мы наконец задумаемся об этом. Задумаемся о том, с кем мы живем…

– Кому еще вина? – оживленно спросил отец. – Каро, твой бокал, кажется, почти опустел? Рори?

Дейзи услышала легкий скрип, обернулась и увидела, что Эда рядом больше нет. Она попыталась догнать его, но не решилась кинуться со всех ног, чтобы не наделать шуму. Когда она выскочила в холл, его там уже не было. Нужно спросить его о спичках. Дейзи была напугана. Она поискала кузена наверху, затем во дворе, но Эд исчез.

Дейзи ела устриц, когда появилась Анита. Она подождала на террасе, пока родители и гости переместятся на лужайку, затем устроилась возле устричного бара и заставила мужчину с козырьком открывать для нее одну устрицу за другой, игнорируя недовольных гостей, ждущих своей очереди.

– Привет, сладкая, – сказала Анита. – А мне можно?

Дейзи повернулась, и глаза чуть не выскочили у нее из орбит, потому что Анита была вся в черном. Мать скорее убила бы ее, чем позволила надеть черное. Дейзи кольнула зависть.

– Где ты взяла это платье?

– О, мама купила, когда была на гастролях в Нью-Йорке. Мне твое тоже нравится. Черное и белое. «Не будет свеч, раз мрак, как полдень, ясен». [21]21
  У Шекспир. «Бесплодные усилия любви», акт 4. Перевод Ю. Корнеева.


[Закрыть]– Последнюю фразу Анита произнесла, взмахнув правой рукой и на миг застыв в картинной позе. Затем повернулась к Дейзи: – Мы – пара.

Дейзи почему-то стало немного жаль Аниту.

– Я тут пыталась найти Эда, но он исчез.

– Правда? Думаешь, его похитили? – Анита потянулась за одной из устриц Дейзи.

– Да никто его не похищал.

Анита хлюпнула соком из раковины и осмотрелась по сторонам:

– Вечеринка что надо.

«Топ Лайнерс» свинговали вовсю, и музыка, казалось, заставила низко висящую луну сиять еще ярче на черном небе. Белые смокинги плыли в море платьев нежных оттенков розового и лилового, бежевого шелка и голубого льна. Белокурые головы клонились к темноволосым партнерам. Звяканье льда в стаканах и смех слышались сквозь музыку. Японские фонарики покачивались на невидимой металлической проволоке, а за ними все растворялось в ночи.

– Как думаешь, мы сможем стащить по бокалу шампанского?

– Ни за что, – сказала Дейзи. – Мама убьет нас.

– Жаль.

– Привет, девочки. – Это был отец Дейзи. – Веселитесь?

– Привет, пап. – Дейзи подумала, что отец в белом смокинге похож на Уильяма Холдена. [22]22
  Уильям Холден (1918–1981) – американский актер, лауреат премии «Оскар», один из самых популярных актеров 1950–1960 гг.


[Закрыть]– Это Анита.

– Рад познакомиться. – Отец пожал Аните руку. – Как вам вечеринка?

– Просто потрясающе, мистер Дерринджер. Шикарно.

– Отлично, – рассмеялся отец Дейзи. – Что будете пить? Уверен, бармен сможет приготовить для вас парочку «ширли темпл». [23]23
  Безалкогольный коктейль из имбирного пива с сиропом гренадин.


[Закрыть]

– Это было бы замечательно, – сказала Анита.

– Ладно, – вздохнула Дейзи.

Они последовали за отцом к бару.

– А если подумать, – он повернулся к ним, – как насчет капельки вина с водой? Нe будет ли это немного поинтересней?

– О да, пожалуйста!

У Аниты, казалось, перехватило дух от этого предложения.

Отец Дейзи поднял руку:

– Две капельки вина в два стакана воды для этих юных леди. (Дейзи заметила, как он подмигнул бармену.) Вот так, но не больше, хорошо? Почему бы вам не пойти послушать оркестр?

Дейзи и Анита, осторожно держа стаканы, спустились к эстраде. Они стояли в сторонке и слушали музыкантов, а пары танцевали на деревянном помосте. Одна женщина сбросила туфли и танцевала на мягкой траве со своим мужем, который то и дело оскальзывался на вечерней росе в своих туфлях. Они смеялись и крепко держали друг друга за плечи, чтобы сохранить равновесие. Это зрелище заставило и Дейзи рассмеяться, забыв о том, что произошло в доме. Она заметила, что музыкант с банджо смотрит прямо на нее. Она уставилась на него в ответ, он улыбнулся, и ее прошила дрожь волнения. На секунду Дейзи почудилось, что сейчас она раздуется до размеров этой желтой луны и лопнет. Но тут раздался голос матери, возвращающий ее на землю.