Текст книги "Самая младшая"

Автор книги: Лариса Романовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Данетка

Если снег тает, а потом снова замораживается, у него сверху получается лакированная корочка. Как на пирожных «безе», только не сладкая и гораздо крепче. По ней Бес может бежать и не проваливаться. А когда Полина наступает, снежная глазурь ломается на ледяные неровности. Но все равно блестит – белым от снега, рыжим от фонаря и розовым от заката, который за школой спрятался.

Над крыльцом школы, на козырьке, стоит большой снеговик. Мотается влево-вправо, потому что он надувной. Такой точно не растает. А вот снежный заяц, которого Полина лепила в последний день перед каникулами, давно превратился в кучу некрасивых комочков. Но заяц не таял, его просто разломали, сразу, как Полина домой ушла. И она даже знает, кто именно, ей Стаськина Жирафа рассказала, и она сама тоже догадалась. Пока Полина зайца лепила, а Стас с Жирафой на стадионе сидели, на горке катались Полинины одноклассники. Там Максим-дурак был, и обе Настьки, и Вазгенчик. Они Полину прогоняли, а Жирафа сказала «с идиотами не связывайся» и предложила снеговика лепить. Сама один ком сделала, а потом к Стасу ушла.

Полина решила, что раз она одна лепит (ну не совсем одна, но это тайна), то можно сделать не просто снеговика. Бывает же снежный барс? А у нее снежный заяц будет, большой и немного хищный, чтобы он Полину защитил. Но, оказывается, зайца самого надо было защищать. Но она нового сделает, только не сейчас, а в следующем году. Это совсем скоро. Уже послезавтра Новый год, и у Нели свадьба. (Если Масик-Лысик все-таки найдется.)

– Ну что, догадалась? – кричит в Полинину спину папа.

Они с Нелей сидят на скамеечке у детской площадки, а Полина с Бесом по двору бегают, от стадиона до школьных ворот. Кроме них, во дворе больше никого нет: поэтому папин голос немного гудит, как ветер.

– Ее убило стеклом?

– Нет!

– Ее не убивали, она сама умерла? – Очень сложно кричать такую длинную фразу на бегу.

– Да!

– Это был несчастный случай?

– Да!

– А важно, что перед этим была гроза? – Полина тянет Беса за поводок. Бес вырывается и скулит, к папе хочет.

– Да!

– А важно, что Билл был именно в кафе? – Полина разжимает ладонь. Бес пищит от радости и несется к папе, а поводок скользит по заледенелому снегу.

– Нет!

– Тогда я еще подумаю…

Полина лезет на горку. Тут нет одноклассников, можно кататься и вдвоем думать про ответ к папиной данетке. Правда, папа не знал, что Полина сейчас не одна, и загадал данетку только ей. И Нелю попросил, чтобы не подсказывала.

Данетка у папы хитрая: «Жил-был Билл. У него была Мэри, которую Билл любил. Однажды в четверг Билл пошел в кафе. Началась гроза, он остался в кафе ее пережидать. А когда Билл пришел домой, то увидел, что окно разбито, а на полу в луже воды лежит мертвая Мэри. Внимание, вопрос: от чего Мэри умерла?»

Вообще, Полина не любит думать и говорить про смерть, но в данетках эти трупы и убийцы совсем не страшные, они как в мультиках и компьютерных играх, не взаправду. Их не жалко. А вот они с мамой вчера смотрели про новую серию маминого детектива, и там одна женщина умерла во время родов, и Полине было ее так жалко и так страшно, что пришлось лицом в подушку прятаться.

– Додумалась? – снова кричит папа через двор.

– Еще нет… – Полина топчется наверху горки.

Тут есть ничейная льдянка, треснувшая, на ней можно кому угодно кататься, главное – домой не уносить. Полина устраивается так, чтобы за спиной место осталось.

Окна школы делаются вдруг ближе, а ветер – сильнее. Горка очень быстро заканчивается. А впереди просто лед, и непонятно, куда сейчас их занесет: влево, вправо или вперед, к старому дереву. Главное – ноги поднять и вытянуть, чтобы льдянка ехала дальше, хоть немножечко! Полина падает щекой в снег. Вставать не хочется: с земли лучше видно, как много в домах зажженных окон, и как много елок и праздничных гирлянд разных…

– Пап, а Мэри быстро умерла?

– Неважно!

– Ее задушили?

– Нет!

– Зарезали?

– Нет!

– Нель, подскажи? Ну пожалуйста! – Полина подходит к детской площадке, Бес летит ей навстречу, скачет по ледяным обломкам, и уши у него подпрыгивают.

– Ее не задушили, она задохнулась, – отзывается Неля со спинки скамейки.

Вот Полине так не разрешают сидеть, а Неле сколько угодно! Потому что она взрослая и потому что у нее жених пропал! Поэтому папа ее даже на их с Полиной прогулку взял.

– Сама задохнулась? Оттого, что на эту Мэри окно упало? То есть стекло?

– Не совсем, – папа мотает головой.

Вообще, это не по правилам. Папа должен отвечать только «да» или «нет». В этом весь смысл данетки. И когда папа с Нелей или Стасом в такое играет, то все серьезно, а когда с Полиной – то может подсказать! И иногда это здорово, а иногда обидно!

– Все, пап, я сдаюсь. Я не знаю, чего там с этой Мэри было.

– А зря. Ты почти угадала… – Папа спрыгивает со спинки скамейки. Так легко, будто он – Стас или какой-нибудь Полинин одноклассник. Это, наверное, потому, что папа такой высокий и худой. – Ответ совсем рядом, на поверхности…

– Я три вопроса задам, если догадаюсь – значит, я победила. А если нет, ты мне отгадку скажешь… – Полина отпихивает Беса, чтобы он не мешал думать. – Мэри умерла, потому что открылось окно!

– Да! – Папа притоптывает на твердом снегу, Беса к себе заманивает. Он хочет научить Беса ходить рядом, как сторожевую собаку. Но Бес уже старый, и ему учиться лень.

– Я все поняла! – Полина тоже подпрыгивает. – Окно разбилось, дождь полил в комнату, на полу накапалась лужа! Мэри поскользнулась, ударилась головой и умерла! И никакой третий вопрос мне не нужен, я все правильно догадалась. Да?

– Нет! – отвечает вдруг Неля. И папе руку протягивает, чтобы он ей помог слезть со скамейки. Она теперь все время упасть боится, потому что у нее ребеночек в животе, а ему больно будет, если Неля упадет.

– Нель, а тебе чего страшнее: что ты упасть можешь или что твой Масик не найдется?

Неля держится за папину руку двумя своими. А он ее подхватывает и ставит на снег, как маленькую. Хотя Неля высоченная, а сейчас еще и огромная – на ней мамина старая дубленка с мохнатым капюшоном.

– Пап, ну я не знаю, что тогда там было! Ну ты мне можешь подсказать?

Папа и Неля молча выходят с детской площадки. Бес плетется сбоку, на поводке. Как будто никакой Полины тут вообще рядом нет. Как будто она такая же невидимая, как тот, кто теперь все время рядом… Ну, тот, с кем она дружит.

– Папа! – Полина бежит за ними, наступая на заледенелый снег так быстро, что почти не проваливается сквозь него. Сбоку мелькают окна школы, закат кажется оранжевым и горьким, как чайная заварка. И ветер совсем сильный, от него просто слезы на глазах!

– Папа!

– Не о том ты спрашиваешь… – Неля ушла вперед, а папа стоит на краю двора, возле мусорных контейнеров: – Ты про саму Мэри спроси, и все тогда станет понятно.

– А чего про Мэри спрашивать? Она женщина или девочка?

Папа мотает головой. Ведь в данетке нельзя спрашивать про «или». Но у Полины всего один вопрос остался. Как бы его истратить, чтобы не проиграть?

– Пап, а Мэри – человек?

В свете фонаря видно, как у папы на шарфе иней налип, у того места, где рот и нос.

– Мэри – рыба! Она глупая рыба! – кричит от самого подъезда Неля. – Она в аквариуме жила, на подоконнике. Его во время грозы раскрытым окном сбило. Аквариум разбился, и Мэри умерла!

– Я бы и сама догадалась! – Полина сжимает своей варежкой папину перчатку.

Неля не отвечает. Она снова лезет в карман за мобильным телефоном. Ждет, что Масик-Лысик ей напишет.

Полина входит в дом последней. Прежде чем закрыть за собой тяжеленную холодную дверь, она задерживается.

– Я сейчас! Я солнце провожаю! Тут закат красивый!

Никакого заката уже нет, небо темное – как сухая синяя гуашь. Просто Полине надо, чтобы вместе с ней в дом вошел еще кое-кто. Он хороший, но невидимый. А невидимым сложно входить в закрытые двери.

Закрыто на обет

– Нель, ну а сейчас он уже нашелся?

– Ты дура, что ли? Я же сказала, что нет, – Неля вынимает из шкафа еще один свитер и кладет его в контейнер для игрушек.

Неля к Лысику вещи перевозит не в сумках, а в пластмассовых коробках. Потому что у Лысика в комнате вообще никакого шкафа нет. Она купила два больших контейнера: с оранжевой крышкой и с голубой. Который с оранжевой, Неля уже увезла, а второй пока дома остался…

Но теперь непонятно, увезет его Неля или нет, потому что Лысик пропал: он вчера поехал работать барменом на новогоднем празднике для взрослых. Сказал, что вернется поздно и позвонит. И не позвонил. У него телефон не отвечает. Масик-Лысик потерялся, а ему послезавтра на Неле жениться!

– А сейчас нашелся? – спрашивает Полина с верхней полки кровати.

– Ты надо мной нарочно издеваешься? Я тебя сейчас убью! – и кидает в Полину тем самым свитером, который складывала.

– А если ты замуж не выйдешь, можно я твой контейнер заберу? Он мне для игры очень нужен, – Полина на всякий случай закрывает голову подушкой. Хотя, когда в тебя свитером кидают, это не так больно, как учебником. И вообще Неля промахнулась.

– Да подавись ты им совсем! Чтоб ты лопнула! И он лопнул! Ненавижу!..

Неля опрокидывает контейнер и очень сильно бьет его ногой – так, что из него все вещи вылетают в разные стороны. И одежда, и учебники, и подставка для карандашей – она из банки сделана и раскрашена акриловыми красками. Там с одной стороны домик с окошком нарисован, а с другой – комната. И если в нарисованное окошко посмотришь, то будто комнатку в домике видишь… Правда, сейчас уже ничего не увидишь: банка раскололась на мелкие части.

Неля вдруг начала вещи со стола хватать и кидать на пол – и свои, и Полинины: учебник по окружающему, папку с технологией, тетрадки… И еще коробку, где лежат фигурки из шоколадных яиц. И листочки с наклейками, и…

– Не-на-ви-жу! Не-на…

Теперь Полина прячется за подушкой по-настоящему. Старается дышать потише, чтобы Неля не заметила, что она тут есть. Может, если не шевелиться, ее не заметят?

– Гадость! Гадость! – Неля кричит это слово, будто заклинание. Может, она сейчас пробует наколдовать, чтобы ее Масик-Лысик нашелся? Просто она не знает, как правильно?

Полина сильнее прижимается лицом в подушку, так, что уже дышать тяжело. Хорошо, что у нее верхняя полка: если бы Полина внизу была, то на нее бы целая куча книг и тетрадей упала. А так Неля их просто кидает и все! Это уже не очень страшно. Может, так нужно для счастливого колдовства? Жалко, что Полина не знает, как помочь. Ну она же в тот раз пожелала, чтобы Стас с Дашей помирились, и они взаправду помирились, хотя Стас и с Дашей дружит, и с Жирафой. (Но Полина больше Жирафу не ненавидит. Может, кроме Стаса, с ней никто больше дружить не хочет? Тогда тем более нельзя ее обижать!)

– Не-на-ви-жу! Вот только попробуй… попробуй… Миленький, ты только найдись живой! Скажи, что ты живой и все в порядке, пожалуйста? Алло?

Теперь Неля ничем не швыряется… Она плачет. Она Максиму по телефону звонит, а там автоответчик говорит игрушечным голосом.

А вдруг Полина все-таки на самом деле волшебница? Надо сейчас снова захотеть, и Нелин Масик найдется. Только надо по-настоящему хотеть, изо всех сил, даже если тебе самой не очень-то хочется.

– Мась, ты только найдись…

«Пусть он найдется, пожа…» «Пусть он найде…»

Неля вдруг подходит к окну, открывает форточку и кричит в нее:

– Максим! Домой!

– Ребенок Неля, ты чего шумишь и дебоширишь? – Это папа в комнату зашел.

Неля кидается к нему так сильно, будто ее тоже кто-то бросил с размаха. И бормочет быстро, будто все еще колдует. А папа только кивает и гладит ее по спине. И ничего не говорит. Может, он не знает, что сейчас делать надо? Вот Полина знает:

– А давайте в полицию позвоним? И скажем, что Лыс… что Масика похитили? Они сразу начнут его искать.

– Отстань! – рычит Неля в папино плечо.

– Тихо… – Папа смотрит на разбросанные вещи. – Ты помнишь, что там за контора, чей это банкет? – и разворачивает Нелю, пятится вместе с ней в коридор.

Как бы они не начали в полицию звонить без Полины! Ведь она уже придумала, что надо в телефон сказать. Сперва поздороваться, а потом попросить: «Уважаемый гражданин начальник!» Так в телевизоре всегда к следователю обращаются! «У нас пропал Масик. Это не собачка и не кошка, его на самом деле зовут Максим…»

– …какая кафедра, какой курс, какая группа? Давай вспоминай, позвоним в деканат и спросим, был ли он сегодня на лекциях.

– У него сессия! Какие на фиг лекции, – возмущается Неля уже из кухни.

Там чайник шумит и микроволновка гудит. Это они без Полины пиццу греют!

– Подожди меня здесь, я скоро приду, – шепчет Полина. Она вдруг вспомнила, что сейчас не одна. Пока Неля кричала и вещами швырялась, Полина даже забыла, что у нее теперь есть Толик.

– Вспоминай: как родителей зовут, какой адрес.

– Пап, ну чего ты мелешь! Я в несчастный случай уже звонила!

– Ребенок Неля, давай смотреть правде в глаза…

– А его инопланетяне похитить не могли?

Полине кажется, что они снова играют в данетку. «Человек Максим хотел жениться на Неле. Он уехал работать барменом за город и не вернулся. Внимание, вопрос: где Максим, и что с ним случилось?»

– Запросто могли, – отвечает Неля. – Только не инопланетяне, а кидалы. Он с деньгами был, с ним сразу расплатиться обещали. Могли срисовать и отжать…

– Тебе с грибами или без грибов? – Папа режет пиццу на три огромные части. Тарелки не раздает, надо прямо с блюда брать. И держать свой кусок двумя руками, потому что он большой и тяжелый. Горячий сыр течет по пальцам, а вытереть нечем – вторая рука тоже пиццей занята.

– При чем тут грибы? Пап, ты с дуба рухнул? Мне лучше без грибов.

– А может, он за городом грибы собирал? Он же в лесу был? – Полине некогда жевать. Ей сейчас вкусно и интересно. Настоящая данетка, взаправду!

– Какие грибы? – снова спрашивает Неля. – Сейчас зима, снег…

– А зимой в лесу собирают подснежники! И еще елки рубят, на праздник! – Полине очень нравится ее версия. Надо поскорее все рассказать: а то вдруг Масик-Лысик вернется раньше, чем Полина догадается, что с ним случилось?

– Ты у нас дура или издеваешься? Правильно тебя бабушка «блаженной» называет! Ты вообще даун! – У Нели голос звенит и тарелка звенит, она ее об пол швырнула. Жалко, что Бес в нижней квартире остался, а то у них на полу столько кусков вкусных валяется.

– Нель, ты бы извинилась… – говорит папа. – Гормон гормоном, а совесть надо иметь. Таким как ты в стационаре знаешь что выписывают?

У Нели на щеках пятна включили, а глаза блестят. Полине опять хочется залезть под стол. Чтобы не видеть, как папа смотрит, и не слышать, каким тоном он говорит. Она глядит на осколок тарелки: он похож на месяц, только не очень ровный и с золотой каемкой.

– Полинка, извини меня, пожалуйста, – Неля говорит так сухо, словно на клавиатуре печатает. – Ты еще маленькая, и для тебя весь мир как игра. А у меня жизнь… рушится…

– И тарелки… бьются, – с той же заминкой говорит папа.

Кажется, Неле совсем неважно, простит ее Полина или нет. Но сейчас можно сказать красивую фразу: «Ну ладно, так уж и быть, прощаю». Но Полина вместо этого говорит словно не своим голосом:

– Я тоже больше не буду. А все-таки куда твой Лысик делся?

Папа начинает собирать с пола остатки тарелки и пиццы. Неля берет голубую тряпочку, которой надо со стола протирать, и елозит ею вдоль раковины. Губы у нее шевелятся, и пятнистая щека дергается.

– Пап, но я же ему не кукла! Он же обещал!

– Давал обет верности, – Полине кажется, что папа сейчас улыбается краем губы и усами. А глаза у него до сих пор строгие, хотя он все осколки собрал и даже пол подмел. – Ребенок Неля, вспоминай: приятели, однокурсники… Где ты с ним познакомилась, в конце концов?

– На собеседовании. Нас обоих в итальянский ресторан не взяли.

– Пап, а чего это за обед такой? Лысик нашу Нелю в ресторане бесплатным обедом кормил? И его отругали? – спрашивает Полина, когда папа садится обратно за стол.

– Там на конце не «Д», а «Т», – отвечает вместо папы Неля. Она сейчас посуду моет, вода льется, а ей все слышно: – Обет – это такое обещание, клятва. Его дают в важных случаях.

– Вы в школе античные мифы уже проходили? – спрашивает папа обычным голосом. – Греческие герои давали разные обеты богам, чтобы войну выиграть!

– Мы про святых такое проходили, – вспоминает Полина. – Там один князь дал обет жениться на крестьянке, если она его вылечит, но потом ее обманул.

– Пап, ну вот она опять?! Ты думаешь, она не нарочно? – Неля хлопает дверцей холодильника. Он пищит. И Неля сразу хватается за телефон.

– А потом князь чуть не умер, но он все-таки на ней женился, и у него сразу все прошло.

– Видишь, Полин, ты уже сама знаешь. Обет – это когда тебе очень надо что-то получить, и ты ради этого готов что-то важное принести в жертву… Нелька, думай, кому можно звонить?

– Давай еще раз к нему домой съездим, пап? – Оказывается, ключ от комнаты Лысика Неля тоже все время носит с собой. Колечко у ключа проволочное, и она его надела на тот палец, который все называют безымянным, хотя он, на самом деле, свадебный.

– Полин, мы уходим! Хочешь, я тебе фруктового льда куплю?

– Ребенок Полина, послушай меня внимательно: позвони бабушке Тоне, она скоро придет. Сама дверь никому не открывай!

– А если Максим придет – то впусти! И сразу мне позвони! Сразу же!

Неля стучит каблуками, а папа жужжит молнией, и лифт звенит, что он приехал, а Полина все думает, думает…

Может, если она даст обет, Лысик найдется? Вдруг все-таки этот мир специально для Полины придумали, просто она об этом до сих пор не знает, и поэтому у нее не получается им управлять? Или колдовству надо учиться, долго и сложно, как немецкому языку? Но Полина в тот раз Стаса с Дашей захотела помирить – и помирила. И еще она хомяка Ваську спасла! (Там теперь хомки родились, и Даша обещала подарить Полине любого на выбор, но бабушка против.) Что бы такое принести в жертву? Или кого?

Говорят, что самое дорогое – это родители. Но мама с папой… Они ведь не только Полинины. И вообще, они сами по себе люди. Как их можно жертвовать? Они обидятся…

Что у нее самое дорогое? Сказка про зайцев? Если бы у нее мобильный телефон был, она бы его могла в жертву отдать. Раз телефона нету, то непонятно, какие в нем игры, и поэтому его не жалко.

Еще у Полины есть сто рублей бумажкой (дед Толя дал) и двадцать семь монетками. Если обет – это монетки, то их надо бросать в фонтан и все время загадывать одно и то же желание. Но Полина не знает, где есть фонтаны. И вообще сейчас зима. И ей из квартиры нельзя выходить. А если бросить монетку не в фонтан, а в унитаз, то судьба может обидеться.

В зеркале видно, как за Полининой спиной закрывается дверь в ванную. Как она плывет, приближается, а потом щелкает. Внутри Полины тоже что-то щелкает. Наверное, с этим звуком в голову приходят важные идеи. Это они так подают сигнал о себе. Ну как смс-ку!

Полина идет в свою и Нелину комнату. Ведь Толик остался там. Она же ему сказала, что вернется. И совсем забыла! А ведь он – Полинин друг. А друг – это тоже самое важное.

Толик

Выдуманные друзья, наверное, не считаются, но Толик на самом деле был. Просто давно. И сейчас он есть: на старой фотографии, которую Полина в коллаж наклеила, чтобы дедушке подарить. Но дедушка пока еще видит плохо. Поэтому лист золотого картона теперь висит у Полины в комнате, над ее верхней полкой. Там много разных фотоснимков. Но главное – это Толик. Когда Полина картонку к обоям клеила, она с ним разговаривала немного. Рассказывала, что потом с ним станет, про себя и даже про страну зайцев. Ей показалось, что он на фотографии улыбаться стал, а до этого сидел хмурый. Ну так и получилось, что Полина с ним стала дружить.

Правда, не очень понятно, как сказать: «Толик, можно ты станешь обетом?» Но тогда получится, что это игра. Как на продленке, «чур ты во́да!».

Может, попросить Толика, чтобы он… Он же не обычный мальчик, а с фотографии. И из другого времени. Вдруг он тоже знает, что этот мир для него придумали? А еще он умеет исчезать (когда Полина спит или о нем не думает). Может, Толик и появляться умеет? Там, где его ждут?

Это все по-честному получится. Надо придумать, чтобы Толик отправился на поиски Лысика. И пока Лысик не вернется, Полина про своего тайного друга думать не должна. И звать его к себе тоже! Чтобы не отвлекать от поисков!

А в том, что он Лысика найдет, Полина не сомневается! Потому что Толик умеет то, что умеет настоящий дедушка Толя. А он и на байдарках плавал, и в походы ходил, и с парашютом прыгал. А еще он умел ловить голубей, когда жил в эвакуации. И даже умел их есть, хотя голуби, наверное, невкусные. Такой опытный человек обязательно разыщет Нелькиного жениха!

Полина идет в прихожую и, зажмуриваясь, открывает дверь. Совсем ненадолго и на щелочку: этого достаточно, чтобы Толик смог проскользнуть. Из подъезда он сам выйдет, у них все время кто-нибудь входную дверь открывает…

– До свидания, – тихо говорит она.

На лестничной площадке тихо и холодно. Значит, Толик уже ушел.

Полина всхлипывает. Бежит к себе в комнату. Находит на полу фломастер и стопочку липких бумажек-стикеров. Отрывает одну и лезет с ней и с фломастером на верхнюю полку. Быстро наклеивает стикер поверх фотографии Толика, пишет большими буквами «ОБЕТ», исправляет «Т» на «Д». А потом еще раз исправляет.

Фломастер старый, высохший, он противно скрипит и вместо черного пишет серым. Но такой грустный цвет – сейчас Полине впору. Ей грустно и даже страшно. Кажется, что на лестнице ходит кто-то тяжелый и очень мохнатый, скребет когтями по полу, рычит и…

И звонит в дверь! Долгим резким звонком, от которого хочется закрыть уши руками, сунуть голову под подушку и сделать вид, что тебя здесь нет.

Может, это Толик вернулся? Вдруг Полина в него так поверила, что он стал настоящим! Может, это ее обед-обет так подействовал?

Когда она добегает до двери, сердце у нее колотится, наверное, прямо в ушах. Поэтому спросить «кто?» Полина не может. Она даже не может вспомнить, в какую сторону стрелка на часах ходит, чтобы ключ в замке повернуть!

– Сейчас! Подожди! Толик? Я уже открываю! Ты только не убегай! Ой…

– Полька, а Нелюха дома? Я позвонить не мог, мобила разрядилась… Посторонись, я ящик занесу. Знаешь чего там? Настоящие подснежники, реально!

Под фонарем снег оранжевый, а в глубине двора – темно-синий. Он совсем замерз. Полина по нему один шаг идет, а два едет. И крышкой от голубого контейнера размахивает. Неля эту крышку разрешила вместо льдянки взять, потому что контейнер теперь треснутый.

– Вишня, аккуратнее! – кричит Неля от подъезда.

Она со своим Лысиком стоит у подъезда и следит, чтобы Полине в темноте не было страшно с горки кататься. Она ведь понятия не имеет, что Полина снова вдвоем. Понятное дело, к Неле Масик-Лысик вернулся, а к Полине – ее Толик. Полина решила, что никому про свой обет не расскажет, она даже Лысика попросила отвернуться и не смотреть, как она стикер на мелкие кусочки рвет.

Лысик как раз до Нели дозвонился. И она ему в трубку кричала на всю квартиру, какой он идиот, и как она рада, что он нашелся. А в квартире пахло цветами, елкой и волшебством.

– Польк! Мы сейчас! – У Лысика такой голос, что даже сигнализация на машине стала ярче мигать. А в одном окне в ту же самую секунду гирлянда загорелась!

Но, может, это Полина уже немножко придумала?

Новая льдянка-крышка такая огромная, на ней взаправду можно вдвоем уместиться. И скользит очень здорово – у Полины под спиной вся горка промелькнула, а потом ее вынесло прямо до того места, где комочки от снежного зайца. Полина опять лежит на снегу и смотрит на окна их верхней квартиры. Там скоро появится огромная тень новогодней елки – Масик-Лысик всем в подарок такую принес.

Оказывается, он на своем банкете узнал, что рядом есть лесничество и всякие теплицы. И там можно почти бесплатно большую елку купить и всяких цветов, которые в оранжереях выращивают. Лысик не стал с остальными официантами в Москву возвращаться, а поехал за елкой и цветами. Только он потом сперва заблудился, а потом на автобус опоздал.

– Польк, дай прокатиться? Я аккуратно. Ну не жмись… – Нелькин жених уже доскользил до того места, куда Полина съехала.

Лысик говорит такие же слова, как мальчишки из Полининого класса, но у него это не обидно звучит, а почти смешно: он такой большой, а на самом деле добрый. Как сказочный медведь. И подарки у него тоже лесные и сказочные: елка и подснежники. (Хотя Неля говорит, что это фиалки.)

– Полина, ну не жадничай… – кричит от самого подъезда Неля.

– А я не жадничаю, – Полина пожимает плечами и оборачивается. Толик кивнул, разрешил отдать крышку-льдянку.

– Спасибо, Польк. С детства с горки не съезжал. – Лысик берет льдянку, а потом быстро смотрит на Нелю. Может, боится, что она его дразнить станет.

– А вот это раньше наш снежный заяц был, – Полина показывает на угловатый снежный ком. – Мы его лепили, а потом они его сломали.

«Мы» – это она и Толик. Но ведь это ее тайна! Снова!

– Знаешь чего… – выдыхает Лысик: – Если снеговика холодной водой полить, чтобы застыл, его никто не сломает, он крепко держаться будет.

– Как заколдованный? – шепотом спрашивает Полина и моргает, чтобы на ресницах иней не намерз.

– Ну конечно! – обещает Нелькин жених и бежит на горку.