Текст книги "Дом непредсказуемого счастья"

Автор книги: Лариса Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Михаил отстранил ее и попробовал открыть сам – не вышло! Они заперты, запер их, конечно, позорно бежавший злоумышленник.

– С той стороны в замочной скважине торчит ключ, – сообщил он Юле. – Вор намеренно его оставил, чтобы мы попались.

– А его никак нельзя пропихнуть туда?

– Никак. Только с той стороны можно вынуть или открыть.

Он сел у стены на пол – это означало, что ситуация безнадежная. Можно было бы подождать и выйти через главный ход днем, но не выйти. Народу в здание придет мало – праздник, черт его бери, поэтому каждый человек запоминается помимо воли. Охрана сразу подскочит к ним, мол, кто такие, откуда взялись, если вы не заходили, и когда вошли?

10

Переночевав в лучшей гостинице города и, само собой, в лучшем номере, Урбас с утра отправился в ближайшее отделение полиции. Надо ли говорить, что в правоохранительных органах далеко не все воспитаны и вежливы, первый же лопоухий пацан (если сравнивать возраст), сидевший в дежурной части, нахамил ни за что ни про что. Не лексикой, а тоном жлоба, разгружающего мешки на базаре, которому помешали:

– Вам что?

Павел Давыдович давно уяснил: нервная система дороже амбиций, поэтому спокойно сказал:

– Мне нужен начальник этого отдела.

– Нет его, – рявкнул дежурный.

Урбас улыбнулся, ведь подобное существо, достойное клетки в зоопарке, все же не так часто встречается:

– Ну, тогда любое старшее и ответственное лицо, находящееся в этом здании на данный момент. Я могу с ним поговорить? Дело государственной важности.

С демонстрационной неохотой дежурный переговорил по внутреннему телефону и невежливо бросил:

– Второй этаж, пятнадцатый кабинет.

– А… простите, в какую сторону идти?

Действительно, от дежурной части было два пути – вправо и влево. Не поднимая головы, дежурный указал направление авторучкой и беззвучно зашевелил губами, то ли давая понять, как страшно он занят, то ли выговаривая непечатные слова. Место у стеклянной стойки занял Тамтам, уложил локти и улыбнулся, якобы любуясь красной рожицей сытенького дежурного, который вспылил:

– Тебе че надо?

– Да я смотрю и думаю: смелый ты пацан.

– Ну, смелый, и что?

– Смелость – дорогое удовольствие, тебе предстоит это узнать.

Тем временем Урбас вошел в кабинет под номером пятнадцать. За столом сидел невысокий, плотный и круглолицый мужчина лет сорока в штатской одежде, так что понять, в каком он звании, было невозможно. Этот оказался вежлив:

– Вы ко мне? Присаживайтесь… Слушаю вас.

– Мне нужно найти одного человека, – сказал Урбас.

– Кого именно?

– Сестру. Она уехала в ваш город и пропала. Не звонит… э… недоступна… похоже, телефон выключен. Но не может же он быть постоянно выключенным.

– Значит, пропала… Сколько времени прошло?

– Рита уехала двадцать третьего декабря, двадцать четвертого должна была прибыть сюда – поезд идет меньше суток. Последний раз она звонила мне утром еще из поезда. И все.

– Угу, – закивал полицейский. – Идите в дежурную часть, напишите заявление в свободной форме…

– Не пойду.

Полицейский в неизвестном звании поднял черные брови (он жгучий брюнет, кстати), выпятил губу, через короткую паузу произнес:

– То есть?

– Я хочу, чтобы вы занялись ее поисками. Лично вы. И немедленно.

Не дожидаясь, когда полицмейстер его пошлет, а дело шло к тому (если судить по изменившемуся выражению), Павел Давыдович положил на середину стола симпатичную тоненькую стопочку пятитысячных купюр и продолжил:

– Как вас величать?

– Меня? – О, полицмейстер растерян, уже хорошо, значит, согласится. – Андрей… Романович Пашков. Капитан.

– Очень приятно, капитан. А меня – Урбас Павел Давыдович. (И придвинул стопочку купюр к нему.) Я остановился в гостинице «Рассвет»… вот все мои координаты. (Он положил рядом с купюрами визитку и листок бумаги, вырванный из блокнота.) Начните с гостиниц. Мне никто не даст информации, а представителю полиции – обязаны. Только не по телефону, а лично. Вам предстоит проехать по всем гостиницам.

– Ее фамилия?

– Урбас. Отчество, как у меня. Ей тридцать лет… Я захватил с собой фотографии… вот, возьмите. Трех, полагаю, хватит?

– А зачем она приехала сюда?

– Давайте так сделаем: если вы ее не найдете в гостиницах, тогда более подробно поговорим. Мне бы очень хотелось, чтобы вы нашли мою сестру.

Павел Давыдович встал, но у двери задержался, вдруг вспомнив, достал еще пять тысяч, положил на стол:

– Объясните парню из дежурной части, что нужно быть вежливым с людьми, которые приходят сюда по необходимости – как к врачу за скорой помощью. Это вам за урок и на поездки по городу. Жду от вас сведений. До встречи.

Пашков прочитал визитку, после пересчитал купюры – в стопке их было десять штук. Пятьдесят пять тысяч кинуть за ерунду – как тут не вытаращить глаза?! Даже в жар бросило. Собственно, почему он должен был отказать этому приятному во всех отношениях господину? Пятьдесят пять штук… После такого допинга он легко вдохновился не только на поиски сестры Урбаса, но и на воспитательный процесс. За считаные секунды сбежал на первый этаж и влетел в дежурную часть.

– Ты, козел… – начал Пашков урок вежливости. – Ты че сидишь здесь? Ты кому хамишь, говнюк? Охренел или просто тупой?

– Я… я… – залепетал парень. – Я занят был…

– Закрой пасть и слушай меня. Неужели не видно, что к тебе обращается крутой мэн? Да кто б ни пришел, фильтруй базар! Нет, ты не понял? Или отправишься в деревню участковым, я тебе запросто устрою эту радость.

– Больше не буду… – надулся парень.

– Слышь, ты не в средней школе. – И передразнил: – Больше не буду! Не будешь, конечно, я прослежу.

Отчитав парня, Пашков рванул назад в кабинет, сел за стол, закурил – начальства нет, гонять курильщиков некому, выходить в коридор неохота, а с сигаретой думается вроде как быстрей. Взял фотографии. Итак, Рита… Так себе, не впечатлила. Темная шатенка, лицо слегка вытянуто, подбородок остренький, он-то и придавал лицу не только утонченность, но и некую беззащитность. А вот цвет глаз редкий: настолько светлые, что кажутся бесцветными, губы тонкие, с брезгливо опущенными уголками. Пашкову не нравились подобные женщины с обманчивой внешней беззащитностью, они высокомерные и с претензиями ко всему миру, возможно, ему не повезло – встречались только стервы (включая бывшую жену). Рита явно из богатых дамочек, одна из фоток запечатлела ее за рулем дорогущего автомобиля, в дорогущей шубе.

– Гостиницы, говоришь? – произнес он, гася сигарету в пепельнице. – Начнем с самых крутых отелей.

* * *

Очутившись в мышеловке (слава богу, хоть не смертельной), Юля ни на минуту не прекращала поиск выхода. Ситуация дурацкая: сама себя ограбила. Как это объяснить охране, если идти мимо нее? Скандал выйдет на весь город: ей не поверят, вызовут полицию, приедет следователь Костя и… ой, что будет! Выход один: ускользнуть незаметно, но как?

– А через крышу? – пришла ей идея.

Михаил молча последовал за ней, не спеша, предчувствуя бесполезность данного предприятия. И точно! Люк оказался надежно заперт. Теперь Михаил уселся под люком и вздохнул:

– Нас посадят. Сначала в СИЗО, а потом… Зинуля родит раньше времени.

– Упрекаешь? – ходила от стены к стене Юля.

– Констатирую.

– Лучше бы думал, как выбраться.

– Думаю, миледи, думаю. Но у меня нет воровского опыта, я не умею пролезать в форточку или в дымоход. К тому же генератор идей у нас – ты, тебе и флаг в руки. С барабаном.

– А через туалет? Туалеты, я полагаю, на ночь не закрывают. Откроем окно и выпрыгнем. Вставай!

Михаил не пришел в восторг от новой идеи, но повиновался. Спустились на второй этаж, умудрились разом выглянуть в коридор, дабы изучить обстановку. Длинный тоннель с дверьми по бокам… середина темная… в конце горит дежурная лампочка… никакой угрозы… Но двое узников этого здания не решались выйти. Поскольку голова Юли находилась ниже головы Михаила, она и подняла вверх лицо, спросив:

– Чего мы тут стоим? Уже светает.

– Потому что идти надо в противоположный конец по дли-инному коридору. Если охранники не спят…

– Спят, спят, – заверила Юля.

– Завидная уверенность. Но если не спят, а по закону подлости так и есть, они прибегут до того, как мы откроем окно. С пистолетами. И – пах, пах… по нам.

– А мы быстро. Надевай нахлобучку…

Оба помчались по коридору, будто за ними гнались индейцы с томагавками, чтобы снять скальпы. Причем старались не топать, бежали на цыпочках, высоко поднимая ноги, видимо, таким образом ступать на паркет – меньше шума.

Туалет был, конечно, незапертым. И окно открыли без проблем, но рано обрадовались: до земли высоковато, просто так не выпрыгнешь. Старые здания отличаются монументальностью, простором, здесь потолки высоченные, а не нависают над головой давящей на мозг плитой, как в современной архитектуре. Посему второй этаж равен нынешнему третьему. Юля легла на подоконник и смотрела вниз, придумывая способ спуститься.

– Эх, веревку бы…

– В нашем арсенале одна туалетная бумага в рулонах. Боюсь, не выдержит, даже если мы совьем из нее веревку. В следующий раз, когда пойдешь на дело, не забудь захватить веревку, металлическую кошку…

– Мишка, прекрати ехидничать! – рыкнула Юля в его сторону.

– Я разряжаю психологическую атомосферу.

– Хоть бы одному из нас спуститься и открыть второму пожарный ход… А если наши шарфы связать и спустить меня?

– Ни за что! Сорвешься, убьешся, а меня сделают убийцей.

Стоило ему категорично сказать «нет», Юля уцепилась за безумную идею мертвой хваткой:

– Миша, разве у нас есть выбор? Как выйти отсюда? Мимо охранников? Они же начнут расспрашивать, откуда мы здесь взялись!

– Раньше надо было думать о непредвиденных обстоятельствах, – прорвало Михаила, – заранее продумывать пути отхода и вообще… реально оценивать ситуацию. У тебя не было проблем, теперь есть и у тебя, и у меня.

Ей, конечно, было что сказать, но она решила не нервировать его, к тому же, положа руку на сердце, Мишка прав. Однако Иван жив, это обстоятельство многое меняет, хотя бы тот факт, что важные документы, от которых зависит жизнь мужа и ее собственная, не должны попасть в руки врагов. Банально и напыщенно звучит – враги, но они есть, как выяснилось. Кто – вот в чем вопрос, но Юля не знала, как и где искать убийцу (или нескольких, что упаси бог), сейчас главное – навести тень на плетень, запутать всех и вся, а потом смотреть, что из этого будет, и действовать по обстоятельствам.

– Но что же теперь делать… – со слезой в голосе произнесла она, рассчитывая на элементарную жалость.

– Не хнычь, не хнычь, – оборвал ее Михаил, ища внизу лазейки. – Я тебя знаю лучше твоей матери, светская львица – это не ты, хныкалка тоже не ты… Альпинизмом занималась?

Юля оживилась: его вопрос означал, что он сдался.

– Нет, – ответила.

– Плохо. Твой шарф какой длины?

– Метра полтора.

– Думаю, больше. – Он снял свой шарф. – И мой метр с копейками. Снимай и слушай. Над первым этажом выступ, но он наверняка скользкий, так что на него не надейся, это так – слабая подпорка. Тебе надо на него стать, а потом продумать технику падения и соскользнуть вниз, а не прыгнуть. Ты не должна упасть ни на ноги, ни на руки.

– Как это?

– Когда ступни коснутся земли, повернись и падай на бедро, бок, только потом на руки. Учти, все эти приемы должны пройти со световой скоростью. И не забудь открыть мне пожарную дверь.

– Так… Ноги, бедро, бок, руки…

Юля повторила несколько раз, мысленно падая на землю, а Михаил тем временем связывал два шарфа, проверяя крепость узла. Наконец она залезла на подоконник, взялась за шарф, но, глянув вниз, несколько поостыла.

– Мишка, а ты меня удержишь?

– Что, страшно? – ухмыльнулся он. – Да-а, я мог бы отыграться сейчас за все обиды с той поры, когда мы дрались из-за горшка в детском саду, но не трясись, удержу. Потому что не хочу остаться здесь. Лезь, Юла. Это тот случай, когда лезут ногами вперед. Ну, давай… Держись за шарф… Осторожно…

Юля перекрестилась, повернулась спиной к окну, взялась за шарф и опустила одну ногу за окно… потом вторую…

– Знаешь, Мишка, неприятное ощущение, когда под тобой пропасть…

– Ммм, – многозначительно промычал он. – Под тобой всегда была пропасть, просто ты ее не замечала. Сползай. Светло стало, нас заметят и вызовут полицию.

Стиснув зубы и сжав пальцами шарф, Юля начала спуск. Руки быстро устали. Вот когда пригодился бы опыт ползания по канату, но она отлынивала от уроков физкультуры и в школе, и в институте. Никогда не знаешь, что и когда тебе понадобится, причем в самых экстремальных ситуациях…

* * *

Влада решила отставить на время замашки гламурной львицы и взять на себя обязанности простой кухарки. Между прочим, из нее вышел бы первоклассный повар, но… слово «повар» режет ухо непрестижностью. Однако в нынешнем положении это единственное средство отблагодарить Юлю за приют. Утром Влада пришла на кухню, осмотрела набор продуктов и принялась за завтрак. Сварила кофе. Когда она варит кому-то, не кофе получается, а нектар, а себе – по принципу «лишь бы не помои». Омлет совершенно воздушный приготовила и тут же съела, ужасно голодной была. Куча электрических приборов, о которых Влада имела смутное представление, нисколько не пугала, чутье подсказывало, что тут к чему. Она поспешила с кофе к своей благородной спасительнице в спальню, постучалась… а в ответ ни слова.

– Юля… – позвала негромко и прислушалась. – Юля, кофе хочешь?

Не получив ответа и боясь разбудить гостеприимную хозяйку, она не рискнула заглянуть в комнату, а спустилась вниз. Но кофе-то остывал, на фиг она старалась? А не отнести ли Алику? На стук в дверь он живо отозвался:

– Да-да? Заходите! О, это ты…

Тридцатишестилетний мачо стоял у шкафа и листал большую, красочно иллюстрированную книгу. Мужик – супер, хоть и с пробитой головой. Однако у некоторых она с рождения пробита и – ничего, живут. Особенно профиль нравился Владе: властный, словно он царь или демон. Брови прямые и сдвинуты, нос чуточку орлиный, губы упрямо поджаты, подбородок волевой, а глаза… глаза пугающе зоркие, словно у гипнотизера. Ей-богу, вот прикажи он ей сделать что угодно – она беспрекословно послушалась бы, как зомби. При всем при том Алик контактный и абсолютно не спесивый, поэтому, наверное, Влада выложила ему о своей беде – про бедную Милу, о которой душа ныла, стоило вспомнить несчастную. Алик стал для нее… подружкой. Да-да, подружкой, Влада и не думала его завлекать, зная, что этот кусок ей не по зубам.

– Доброе утро, – улыбнулась она. – Как голова?

– Спасибо, лучше. Хотя иногда неожиданно кружится.

– Пройдет. Кофе хочешь?

Поставив на столик поднос, Влада плюхнулась в кресло и наблюдала, как он держит чашку, подносит ее ко рту. Чаще она видела, как глотают, а не пьют, жрут, а не едят, у него с этим делом полный порядок, подражать даже захотелось.

– Плохо выгляжу? – спросил Алик, заметив наблюдение.

– Да отпадно ты выглядишь, сам, наверное, знаешь.

– Наша хозяйка проснулась?

– Нет, спит еще…

Она осеклась, так как услышала голос Юли:

– Влада! Ау!

– Проснулась!

Влада больше обрадовалась тому, что появился предлог уйти, просто понимала, что ему с ней разговаривать не о чем. Захватив пустую чашку, она помчалась в гостиную, а там была не только Юля, но и молодой человек серьезного вида.

– О, Влада! – увидела ее Юля. – Сообрази чего-нибудь поесть. Плиз. А то мы с Мишкой умираем с голоду.

– Не-не, – замахал руками Михаил. – Домой хочу… спать…

– Поспи пару часиков здесь, нам еще комп штудировать.

– Не-не, я люблю дома, – наотрез отказался Михаил.

– Доброе утро, – появился Алик. – А мы с Владой думали, вы спите.

– Мишка, это Алик, – представила Юля, – крутой мэн, я тебе о нем рассказывала. А это Влада… Сам видишь, хороша, как луна.

Мужчины пожали друг другу руки, потом Михаил, прихватив большую сумку, все же ушел. Влада предложила позавтракать на кухне, Юля не возражала. Она была перевозбуждена, говорлива и прожорлива, к тому же растеряла приятные манеры в отличие от Алика – заметила Влада, на ходу изготавливая нехитрые яства и подавая их, как в ресторане. Но она так и не поняла, где была Юля, задавать вопросы не решилась.

– Мне нужно в полицию, – сказал Алик.

– Зачем? – в унисон спросили Юля и Влада.

– Девушки, у меня украдено все: документы, деньги, два телефона, планшет. Моими телефонами могут воспользоваться мошенники, а проблемы будут у меня, мне сразу следовало заявить в полицию. И потом… я теперь никто, к тому же в чужом городе. Это называется влип по полной. Как-то надо возвращаться, справку хотя бы добыть, что я пострадавший. Мне еще повезло – есть свидетели…

– Я в свидетели не могу пойти, – выпалила Влада. – Сейчас не могу. Боюсь, меня посадят из-за Милки. Юля, ты обещала узнать, как она там…

– Узнаю. Алик, иди собирайся.

Он замялся, по-девчоночьи стеснительно произнес:

– Моя одежда в крови… я не постирал ее…

– Еще чего – стирать он будет, – хмыкнула Юля. – Для этого машины есть. С одеждой мы что-нибудь придумаем. Мой покойный муж приблизительно твоего роста, только полней… Идем в гардеробную. Влада, спасибо за завтрак.

Гардеробная комната находилась за библиотекой, величиной не поражала, но забита до отказа, вероятно, именно поэтому Алика (да и Владу, когда она впервые вошла сюда) посетила мысль: зачем столько тряпья? Но если присмотреться, заметишь не только одежду, но и постельное белье, полки с полотенцами и обувью, различные аксессуары от чемоданов до перчаток и зонтов, а это все – место. Юля знала, где что висит, поэтому подбор одежды много времени не занял, вскоре они сидели в ее автомобиле.

* * *

Пашков намеревался честно отработать гонорар, посему заехал сначала домой и покопался в Интернете, выуживая из сети полный список городских отелей. Заодно поел, прихватил термос с кофе, бутерброды, полагая, что потратит весь день на поиски, и – в путь.

Он объехал дорогие гостиницы в центре города, включая частные, но результатом перед клиентом похвастать не мог: Рита ни в одной из них не останавливалась даже на ночь. Далее шли гостиницы, скажем так, попроще, правда, верилось с трудом, что сестра господина Урбаса позволила себе роскошь – простенькие апартаменты. Нет, конечно, есть дорогие отели даже на окраине и за городом, отличающиеся неповторимостью, особенным шиком, однако зачем Рите останавливаться на краю? Центр ведь и деловой район… впрочем, а почему дела нельзя вести в отдаленном районе?

В одном был уверен Пашков: ни Урбас, ни кто другой просто так большие деньги не кинул бы, значит, в данной истории есть скрытая сторона, возможно, она с криминальным душком. Только не имея полных сведений о Рите, вести поиски практически невозможно. Кто ее друзья, партнеры, коллеги – раз она ехала сюда по делам? И почему перед праздниками, а не после, что было бы логичней? Вопросы он сортировал и отправлял в память, чтобы задать их Урбасу.

Очередная гостиница по списку оказалась совсем крохой, всего-то трехэтажная, с небольшим количеством номеров. Здесь обязаны помнить гостей в лицо, поэтому, идя к администратору, Пашков на ходу достал фотографии (удостоверение достал тоже). Администратор – молодой мужчина важного вида – механически просмотрел изображения девушки и отдал со словами:

– Она у нас не поселялась.

– Ее фамилия Урбас – запоминающаяся, не правда ли? Посмотрите в записях… Двадцать четвертое декабря… первая половина дня… э… после одиннадцати…

Администратор безоговорочно выполнил просьбу, щелкнул несколько раз мышью, читал на мониторе фамилии…

– Нет. Не было ее. Я сделал запрос по фамилии – женщина с этой фамилией не попадала в нашу базу данных.

Пролет. Но ничего, гостиниц много, ведь где-то она жила… Испугавшись слова «жила» в прошедшем времени, Пашков поплевал через плечо – не дай бог, оговорка попадет в масть.

Итак, он выскочил на улицу, сел в автомобиль, и вдруг его заинтересовало чисто из профессионального любопытства: а действительно, куда она подевалась? Со дня ее приезда минуло десять дней (с сегодняшним). Почему же не нашлось и полминуты, чтобы сообщить о себе брату?

11

Юля успела соснуть, пока Алик доказывал в полиции, что он – это он. За ним она не пошла, последнее время на полицию у нее аллергическая реакция, зачем же подвергать свой организм ненужному стрессу? Прошло около часа, и Алик уселся на сиденье рядом с водителем, но будить Юлю не стал, ее разбудил телефонный звонок. Механически, не открывая глаз, она достала айфон из кармана куртки и промямлила в трубку:

– Слушаю…

– Юла, ты где? Я стою под дверью, как пес, мне никто не открывает.

Это оказался Саня Ромуальдович, его тембр и требовательную интонацию не спутаешь. Юля мгновенно проснулась, выпрямилась, проговорив:

– Я тут… не дома.

– Но мы же договорились…

– Помню. (Хотя забыла о нем напрочь.) Я уехала по делам… срочным.

– Послушай, Юла, мне не нравится твоя необязательность…

– Ну, так получилось. Ты же на машине? Подъезжай к офису, встретимся там через… я тут недалеко… буду через полчаса… или минут сорок.

– Ладно, – сказал он.

Откинувшись на спинку сиденья, Юля тяжко вздохнула – не хотелось ей встречаться с Саней. Она еще не продумала как следует план действий, особенно что касается Щелокова, который с каждым днем все меньше нравился ей.

– Кто это был? – поинтересовался Алик.

Юля вздрогнула, но, увидев рядом своего гостя, улыбнулась:

– Саня Ромуальдович. Мне сейчас ехать с ним на встречу…

– А вы не хотите, – догадался он.

– Не хочу. Слушайте, Алик… поехали со мной?

– А у меня есть выбор?

– Серьезно, я не хочу оставаться с ним наедине. Он после смерти Ивана стал какой-то… активный.

– Ну, поехали, – согласился Алик, улыбнувшись.

И как-то так по-мужски открыто улыбнулся, что внутри Юли проснулось доверие к этому незнакомому человеку: нет, в обиду он ее не даст. Она решительно повернула ключ зажигания и газанула – Юля любит быструю езду, а пробок в связи с праздниками в городе нет, можно и на пределе скорости ехать, и за пределом. Правда, сейчас камеры слежения развесили по городу, штрафы сыплются, как град с неба, что заставляет напрягаться и следить за скоростной стрелкой на циферблате.

– Ой, а что в полиции? – вспомнила она.

– Ничего хорошего, – сник Алик. – Пытались связаться с моими сотрудниками по электронной почте, никто не откликнулся. Так ведь каникулы, мать их… все разъехались по горам-пляжам.

– А жена? Родители?

– Жены не имею. А чем отец поможет? У меня один отец остался. Только подтвердит, что я есть я, и сляжет с сердечным приступом?

– Можно же позвонить…

– Юля, вы все номера телефонов помните?

– Ни одного. Только свой номер.

– Вот и я не помню ни одного номера. Кроме личного. Ну, и пин-коды карточек, но это вынужденная мера. В полиции мы звонили на мой мобильник – тишина. Придется ждать, когда кто-то из моих сотрудников откликнется по электронке и документально подтвердит, кто я есть. Тогда мне выдадут справку, подчиненные вышлют деньги… Короче, я написал заявление, описал инцидент. Вас, Юля, скорей всего, вызовут.

– А разве здесь у вас нет знакомых? Вы ведь приехали к кому-то…

– В вашем городе проездом, мне нужно было на юг, в порт. Я имел неосторожность отправиться в путь на машине, а она, как назло, ломалась несколько раз, последний – перед этим городом. Но мне помогли притаранить ее в ремонтную мастерскую, она там. Вот так я и остался на Новый год один в чужом городе. Приехал в центр, зашел в ресторан – а куда еще идти? После ресторана шел к вокзалу, надеясь, что по дороге попадется гостиница, а попались вы с Владой.

– И, не раздумывая, вы кинулись спасать двух дам. Похвально.

– Юля, мне некуда деваться… В гостиницу меня не примут – нет паспорта, да и денег нет… Карточки лежали в портмоне, но его вытащили хулиганы. Вот попал! Вы не прогоните меня? Клянусь, я хороший человек, не вор, не бандит.

– Ха-ха-ха-ха… Первый раз слышу, чтобы себя так презентовали. Что вы, Алик! Такой экзотический экземпляр благородного рыцаря нужно беречь и лелеять. Мы подъезжаем. Алик, давай перейдем на ты. Этот жук думает, что вы мой… ну, этот… бойфренд. Пусть думает, ага?

– Ладно, пусть думает. А у тебя есть бойфренд?

– С ума сошел?! – возмутилась Юля. – Нет, конечно!

Она увидела его издалека: Щелоков нервно ходил вокруг своего шикарного авто, купленного на Ванькины деньги. Нет, он, конечно, работает и с другими клиентами, но Ивана просто из лап не выпускал, иногда ей казалось, что она замужем за обоими. Ничего Щелоков не сказал, когда вместе с Юлей из машины вышел и Алик, но обжёг недовольным взглядом обоих, правда, длилось это мгновение. А потом снова стал душкой, милым Санечкой, готовым вытащить любого человечка из смертельной трясины за гонорар, разумеется, по самым высоким расценкам.

Все трое вошли в здание, молча поднялись на этаж, Юля достала ключи (и как же она торжествовала, заранее представляя реакцию Сани), открыла дверь, пропуская его. Щелоков стремительно вошел и так же стремительно затормозил. Уже в приемной был виден, мягко сказать, беспорядок. Стол секретаря сдвинут, монитор лежит на столе, а не стоит, телефон на полу, база телефона висит на шнуре. Наконец Щелоков перевел глаза на дверь кабинета, а она распахнута и там… Он рванул туда, словно к умирающей маме. Юля осталась в приемной, присела на стул – что она не видела в кабинете мужа в разоренном состоянии?

– Вас… тебя как будто мало волнует беспорядок, – заметил Алик. – Тебе не кажется, что здесь кто-то побывал?

– Кажется, – индифферентно ответила она, доставая сигареты. – Это же видно невооруженным глазом. Но что ты хочешь, чтобы я делала? Билась головой о стенку, рвала на себе волосы? А это поможет?

– Я вызываю полицию! – ворвался в приемную Саня, тыкая в айфон пальцем. – Здесь побывали преступники.

– Какие преступники? – осведомилась Юля с безразличием, свойственным флегматичным людям, каковой она не являлась.

– Полагаю, которые взорвали Ивана. Тебя ограбили, моя дорогая! Этого только не хватало… Алло, полиция?..

Встретившись глазами с «бойфрендом», он вышел в коридор, просто вышел без каких-либо мимических выкрутасов на лице. После этого Алик поднял валявшийся стул, поставил рядом с Юлей и оседлал его.

– Иваном звали твоего мужа, да? Его взорвали?

– Да. Загородный дом взлетел, будто это была пороховая бочка.

– И когда? Взорвали когда?

– В ночь с двадцать пятого на двадцать шестое декабря.

– Так это же совсем недавно…

– Угу. Почти вчера.

* * *

После того, как Алик и Юля уехали, Влада прилегла ненадолго на кровать в своей комнате, думала о Миле, просила Господа пожалеть подругу. Никогда не молилась, потому не знала молитв, просто шептала спонтанные слова, зато от души. Говорят, иногда и простые человеческие слова доходят до богов. И незаметно уснула.

Распахнула глаза – а за окном стемнело, впрочем, зимой рано темнеет. Влада вышла из комнаты, в доме было тихо, она спустилась вниз, зашла в библиотеку – никого. Значит, Юля и Алик еще не вернулись. Влада отправилась на кухню, где можно и телик посмотреть, и чайку выпить. Найдя музыкальный канал, она поставила чайник на плиту, соорудила бутерброд и с наслаждением вонзила в него зубы. Влада умудрялась и жевать, и подпевать певице, как вдруг услышала за спиной:

– Вот это да!

Вздрогнув, она обернулась и… завизжала. От ужаса.

В эту же секунду Юля открывала дверь. Услышав дикий визг внутри, она с удвоенной силой повернула ключ в замочной скважине и влетела в дом. Крик раздавался из кухни, она кинулась туда, за ней – Алик. Картина, представшая взору, была диковатая: Влада, сидя на стуле и прижав кулачки к лицу, визжала, а Иван, наклонившись к ней, тряс руками и рычал:

– Заткнись, идиотка! Заткнись! Психопатка!.. Дура…

– Иван! – рявкнула Юля, он выпрямился, растерянно заморгал, затем попятился, заметив незнакомца. – Что здесь происходит?

– Я зашел… – начал было Иван, Юля отмахнулась от мужа:

– Влада, отвечай!

А у той глаза ходили туда-сюда – то на хозяйке задерживались, то на Иване, без сомнения, она что-то там соображала, а может, сравнивала зачем-то. Находясь в необъяснимом шоковом состоянии, она все же начала, путаясь:

– Я думала… здесь же тихо… Я никого здесь больше не видела… Алика и тебя… Пришла сюда, пила чай… вдруг Иван… Он не должен быть здесь… И вдруг Иван… я просто испугалась… думала, ум за разум зашел, мерещится… Такого же не может быть…

– Так…

Юля сняла куртку, кинула ее на барную стойку, сама облокотилась о нее, немного подумав, сказала:

– «Он не должен быть здесь»? То есть, ты знаешь этого человека, знаешь его имя, кто он, так?

Влада закивала машинально, плохо понимая, что тут к чему. Но в следующий момент, взглянув на Ивана, который ходил по небольшому пятачку и ударял кулаком в ладонь, потом переведя глаза на Юлю, осознала всю нелепость происходящего. До этого момента она не обсуждала с Юлей тему «убили мужа», просто иногда и не слишком умные люди способны за секунды проанализировать ситуацию. Дошло быстро, что Иван – муж этой замечательной во всех отношениях женщины, а Влада… Она всхлипнула, закрыла ладонями лицо и опустила низко голову. Настала неловкая пауза, когда всем все понятно (во всяком случае, троим точно понятно), но теперь никто не знает, как быть в данной щекотливой ситуации.

Во время паузы Алик приблизился к Юле, не спускавшей глаз с Ивана, тихонько спросил:

– Кто этот мужчина?

– Мой покойный муж. – А она не считала нужным говорить тихо.

– Да ну! – вытаращился Алик. – По-моему, он живее всех живых.

– Что ты! Его разорвало бомбой на мелкие части, даже в гроб нечего положить…

– Прекрати! – вскипел «покойник». – Черт знает что происходит. Ты кто такой? Что делаешь в этом доме?

Алик не успел рта открыть, его опередила Юля, наехав на мужа:

– Не разговаривай с ним, как жлоб! Он, между прочим, спас жизнь мне и Владе, которая тебе очень хорошо знакома, не так ли?

– Почему на нем моя одежда? – разорялся Иван, злясь, в сущности, на подлые обстоятельства, разоблачившие его.

– Тебе жалко тряпок? – поразилась жена.

– Ты брендовые вещи от мировых фирм называешь тряпками?! – неуместно возмутился «покойник». – Да ты хоть когда-нибудь соотносила стоимость этих тряпок со средней человеческой зарплатой? О чем я! Ты же понятия не имеешь, что такое средняя зарплата…

Нет, она соотносила. Его с тем, что он говорил. Разве сейчас важны стоимость, шмотки, фирмы? Это же ерунда. Мелочовка. Тогда для чего он лепит муру про зарплату и стоимость? Сейчас, когда не только она знает о том, что его счастливо миновала смерть, а еще двое? Юля припомнила ссоры, кстати, было их много, но есть одна прелюбопытная штука. Не Ванька являлся инициатором, она, Юля заводилась. А Ваня от главной претензии уводил далеко-далеко, примерно, как сейчас. То есть, он переключал ее запал на другой вопрос – ничтожный, как только что высказанный бред про брендовые вещи и зарплату, о которой она якобы понятия не имеет. Это же опосредованный упрек, мол, ты бездельница. Неплохо он знает психологию людей: ведь когда несправедливо уличают или упрекают, человек помимо воли начинает доказывать обратное! И Юля, как последняя дура, постоянно велась на его уловки, восстанавливая справедливость (она так думала) и отстаивая свое уязвленное самолюбие.