Текст книги "Список нежных жертв"

Автор книги: Лариса Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Папаня со свойственным ему тактом спросил:

– На блядки собираешься?

Короткой фразочки оказалось достаточно, чтобы у Алены возникло жгучее желание убраться из родительского дома немедленно. Презрительно фыркнув в сторону папани, она взяла куртку, сумку, запихнула туда кое-какие вещи и потопала в прихожую. Папаня слез с дивана и поплелся за дочерью в коридор.

– Я к тебе обращаюсь?! – взревел он, оскорбленный поведением дочери. На грозную фразу она тоже не отреагировала, молча надевала любимые ботиночки. – Не, мать, слышь? Родная дочь отца в грош не ставит! Чье воспитание? А где она шмотки берет, а?

– Ну, что ты привязался к ней? – малодушно залепетала мать примирительным тоном, выходя из кухни в прихожую. – Пусть себе идет...

– А почему не спрашивает разрешения? – возопил папаня. – Чей хлеб жрет? Мой? Так и пусть уважает родителей!

– Ты свой хлеб пропиваешь, – ответила Алена без лишних эмоций, спокойно.

– Ты это кому?! – Папаше явно приспичило заняться воспитанием дочери. – Выродили подлюку на свою голову. В старости куска хлеба не даст. Где бабки берешь на тряпки, а?

– Чего привязался? – заорала Алена в ответ. – Отвали!

Папаня забылся и попытался схватить неблагодарную дочь за волосы. Да не тут-то было – она врезала папе локтем под дых, а затем каблуком ударила по ступне.

– У, е... – запрыгал папаня на одной ноге, начав часто-часто икать.

– Алена! – закричала заполошно мать, бросившись к мужу. – Не смей на отца руку поднимать! Не смей! Грешно!

Алена уже закрывала за собой дверь, как вдруг увидела, что отец кулаком заехал матери в глаз – сорвал зло. И она распахнула дверь, намереваясь врезать папане по полной программе, но мать замахала руками, мол, иди отсюда. Алена со всей дури хлопнула дверью, аж штукатурка посыпалась, и сбежала вниз. Она злилась, не понимая рабского терпения матери, патологической жалости к отцу и безропотного принятия нищеты.

Выходя из темного подъезда, Алена вдруг столкнулась с входившим в него человеком.

– Ой! – вскрикнула она, испугавшись не на шутку и отпрянув назад. Но тут же узнала Веньку. – Какого черта крадешься за мной?

– Чего кричишь? – недоуменно пожал тот плечами. – Я вовсе не крадусь. Вот, я собирался к тебе зайти. Ну, раз уж ты вышла... пойдем прошвырнемся, что ли?

– Настроения нет, – отказалась Алена, поднимая воротник куртки. – Да и дождь наверняка снова пойдет. Надоело – льет и льет...

– Пошли ко мне? Предки укатили к друзьям, – предложил Венька второй вариант.

– Не-а, – мотнула отрицательно головой Алена. – Я как с тобой встречусь, обязательно со мной чего-нибудь паршивое приключается.

– Например? – набычился Венька. Он хоть и молодой, но мнил себя мужчиной и не любил, когда ему отказывали.

– Да так, – ухмыльнулась Алена. Если б ее ухажер был проницательным человеком, он догадался бы, что за ее бравадой прячется страх. – Ходит за мной кто-то. Не всегда. Иногда. И по темноте. Я ему: «Ты кто?» А он молчит. Прячется. Псих какой-то. Как ты.

Она прыгнула на тротуар и пошла, отрабатывая походку, то есть покручивая бедрами. Алена всякую минутку старалась употребить на «воспитание себя», а то в хорошем обществе делать ей будет нечего. Сейчас она шла к Римме – после того случая на пустыре, когда Алена спасла ее от нападения, они сдружились.

Венька зло сплюнул и... рванул за ней. В конце концов возле подъезда Риммы они опять страстно целовались, но пойти к нему домой Алена отказалась: мол, дело у меня тут, не могу, потом.

Девушка оттолкнула назойливого «мачо» и вбежала в подъезд. А там темень. Алена шарила в сумочке, но фонарик не находила. Вспомнила, что вчера переложила его в другую сумку, а потом вернуть на место забыла. Ей идти на пятый этаж, а лампочки, судя по всему, ни на одном этаже не горят. «Что за люди, – думала Алена, поднимаясь на ощупь по ступенькам. – Неужели жалко потратиться на лампочки? Вот жмоты паршивые, сами же ноги здесь ломают...»

Примерно на третьем этаже она приостановилась. Тишина чертова! А мрак... Но в маленьком замкнутом пространстве лестничной клетки, особенно в темноте, глазами становятся поры кожи, третий глаз и внутреннее чутье. Именно этими органами Алена ощутила на площадке нечто живое. Не кошку и не собаку. На зверушек чутье не реагирует, и когда те выскакивают из-под ног, человек от неожиданности пугается. Нет, на площадке, до которой осталось подняться на пару ступенек, стояло, кажется, человеческое существо. Алена его не видела – она его чувствовала.

Поскольку ей уже который день внушали с экрана телевизора, что по городу разгуливает убийца, а некто неизвестный ходит за ней, прячась в темноте, Алена купила перочинный нож. Возможно, для самообороны он не годится, но все же оружие, способное хотя бы уколоть. Она достала ножик, раскрыла его и спросила, стараясь придать голосу спокойный тон:

– Кто здесь?

Почему-то была уверена, что он не ответит. И он не ответил.

В такой ситуации любое движение оказывается неожиданным, любой звук заставляет вздрагивать. Алена готовилась сейчас к чему угодно. Но уж чего она не ожидала, так это внезапного нападения. А на нее из темноты буквально прыгнул мужчина, и его сильная рука схватила девушку за горло. Хватка была мертвой, но ухватил он горло вместе с воротником куртки, и это, очевидно, спасло ее, так как ему не удалось передавить сонную артерию.

Алена сообразила: если он поймет, что не вырубил ее сразу, то будет действовать активней. Как именно, знать она не могла, но предчувствовала, что добром это не кончится. И она применила хитрость – обмякла. Он подхватил ее второй рукой и затащил на площадку между этажами. Прислонив к стене, начал ощупывать. «Ага, он тоже ни хрена не видит в темноте. Получай!» – подумала Алена и всадила маленькое лезвие перочинного ножа в него. Попала в бедро. Одновременно она завизжала. Взвыл и он и из-за боли ослабил хватку. Тогда Алена оттолкнула его ногой и снова завизжала. Он побежал вниз.

Открывались двери, в световых щелях показывались встревоженные лица людей, спрашивавших, что случилось, кто кричит. Алена сползла по стене и некоторое время сидела на корточках, широко расставив колени, на которые поставила локти, а лицом уткнулась в ладони. Жильцы грызлись меж собой из-за лампочек, которые воруют, обвиняя друг друга в воровстве, но никто не решился подойти к Алене. Наконец она нашла в себе силы встать, взбежала на пятый этаж и позвонила в дверь Риммы.

Когда та открыла, Алена, не произнося ни звука, прошла в комнату и рухнула на диван, прохрипев:

– Дай воды.

Алена выпила залпом целый стакан и задумалась. Ее новая подруга старше на десять лет, но сохранила дурацкую наивность. Она не замужем, впрочем, таких замуж не берут. Не из-за внешности, отнюдь. Внешность у нее, конечно, заурядная до жалости, однако замуж выходят и более страшненькие. Просто в Римме есть качества, которые мужчины точно не ценят: скромность, стыдливость, гордость, короче – типичный набор старой девы. Отношения подруг строятся так: лидер Алена, Римма ведомая. Сейчас, пока Алена думала, Римма послушно молчала, не мешая ей. Только через десять минут Алена произнесла:

– Тебе не кажется, что тогда, на пустыре, на тебя напал маньяк?

– Маньяк? – ужаснулась та. – Какой маньяк?

– Ты телик смотришь? Слухи до тебя доходят? – с сарказмом поинтересовалась Алена. – Я про того маньяка, про которого сейчас шуму много.

– Да, я слышала всякие ужасы. Аленушка, да что случилось-то?

– Знаешь, меня преследует один тип. И преследует с той ночи, когда я тебя выручила на пустыре. Ни разу не видела его лица, но фигуру постоянно замечаю. Он все время молчит. А сегодня... напал прямо в твоем подъезде. Я уверена, это он.

– Боже мой! Значит, он знает, что мы подружились... – В глазах Риммы сверкнула паника. – И он выслеживает нас?

– Пока он выслеживает меня, – раздраженно бросила Алена, доставая из сумочки сигареты. – Думаю, он не оставил мысли и тебя доконать, раз на пустыре не получилось. Но странно: он же не мог знать, что я иду к тебе, так? А стоял в твоем подъезде. Тебя ждал, меня или кого-то другого – не знаю. Но, мне кажется, все это не случайно.

– Что же нам делать? – испуганно хлопала глазами Римма.

Алена закурила тонкую сигарету. Любовник курит, ну, и она научилась. Теперь он покупает ей тонкие, стильные сигаретки. Правда, курить Алене не нравится, но зато дядечке нравится, если его спутница, молодая и красивая девушка, в ресторане курит.

– Знаешь, – заговорила она, как бы размышляя вслух, – меня раньше поражало, когда я слышала про насильников в лифтах. Как, думала я, они умудряются насиловать в лифте? А сегодня поняла. Они действуют быстро и неожиданно. Наверное, жертва не успевает опомниться, как лежит без сознания... ну, или стоит, как кому нравится. А потом он без остановок катается на лифте и заодно трахает несчастную. И меня сегодня он чуть не трахнул. Но говорят, после этого он убивает...

– Ты слышала, что он сделал в больнице?

Алена удивленно подняла брови, вдыхая дым, который сегодня не казался ей противным. И Римма подсела к ней на диван и рассказала, что сама знала из пятых, а то и из десятых уст. Но ведь нет дыма без огня, нет...

* * *

Эмиль много курил и думал.

В ту роковую ночь Лешка и Ольга лежали без чувств на полу в реанимации, а неизвестный сделал дело и беспрепятственно ушел. Практически до самого утра в палату никто из медиков не входил, так как все знали, что заботу о Симоне взяла на себя Ольга. По счастливой случайности, тот человек не убил Лешку. Выдавил бы из шприца чуточку больше дряни, и парень уже никогда бы не встал. А вот Симоне не повезло. В сущности, убийца шел к ней, для нее приготовил шприц и смертельную дозу.

Первой очнулась Ольга. Увидев Лешку без чувств на полу, она подняла тревогу. Юноше оказали помощь, а Симона уже не подавала признаков жизни.

Эмиль тяжело перенес смерть дочери, но перенес. Его не интересовало, каким именно наркотиком убили его дочь. Разве это столь важно? Симоны не стало. Этим все сказано.

Примерно через десять дней после похорон он задумался: а кто он такой, этот неизвестный? Почему он убил Симону? Возникшие вопросы, жгучее чувство боли от утраты, мысль о непременном возмездии не давали Эмилю покоя. И у него созрел план.

Лешка, славный паренек, обрадовался, что несчастный отец постепенно стал выходить из зоны молчания, отчуждения и безразличия. Но его удивило приглашение Эмиля съездить с ним в прокуратуру.

– Зачем? – только и спросил Лешка, садясь в автомобиль.

– Я хочу все знать, – коротко ответил Эмиль.

Он попросился на прием к следователю, занимающемуся расследованием убийства в больнице, и без обиняков задал ему несколько вопросов:

– Я хочу знать, что делается в связи с убийством моей дочери. Кого вы подозреваете? Какие у вас мысли по этому поводу? На каком вы этапе?

– Видите ли... – надменно усмехнулся молодой следователь, наверняка совсем недавно закончивший институт, – я не имею права разглашать...

– Слышь, парень, – несколько фамильярно прервал его Эмиль, ибо напротив него сидел слишком молодой человек, чтобы он стал расшаркиваться перед ним. – У меня убили дочь. Единственную. У тебя есть дети?

– Н-нет... – растерялся следователь от неожиданного напора.

– А ты все равно представь, – очень спокойно продолжил Эмиль. – Представь, как растил их, не спал ночами, когда они болели... А потом приходит чужой человек и убивает твоего ребенка. Интересно, что ты будешь чувствовать, а? В общем, меня не устраивает, если убийцу будут долго ловить или вообще не поймают, понял?

– Гражданин, – строго заговорил следователь, – вы ведете себя... Хотя я понимаю вас. И потому скажу лишь, что у нас несколько версий.

– Видишь, как просто, – улыбнулся невеселой улыбкой Эмиль, – а ты артачился. Мне как раз и надо знать, что вы успели сделать и ваши версии.

Следователь проглотил неучтивость и все же, дабы избавиться от назойливого посетителя, несколько раздраженно поведал:

– Первая версия: убийца – это психически нездоровый человек. Сейчас следствие занимается тем, что проверяет всех состоящих на учете в психдиспансере. Вторая: он – знакомый вашей дочери, с кем она отказалась встречаться. Мы проверяем ее знакомых...

– Бред, – перебил Эмиль, не повышая тона. – У Симоны не было и не могло быть парня, о котором бы я не знал.

– А может, вы плохо знали дочь? – вставил следователь.

– Хм, – горько усмехнулся Эмиль, снисходительно глядя на него. – Я слишком хорошо знал свою дочь, да сейчас это к делу не относится. Один мальчик оказывал ей знаки внимания, но он всего лишь мальчик, на убийство не способен.

– Все равно надо проверить, – вставил следователь.

– Нечего там проверять, – возразил Эмиль. – Какие еще версии?

– Ваша дочь – случайная жертва. То есть не ее намеревались убить, обознались...

– И поэтому он пришел в больницу и добил мою дочь? – разбил в пух и прах очередную бредовую версию Эмиль.

– Очень возможно, новые версии будут появляться в процессе следствия, а мы обязаны рассматривать даже бредовые, – отпарировал молодой человек.

– Ходят слухи, что мою дочь убил маньяк, который до нее убил двух женщин, причем – за короткий промежуток времени. У вас этой версии нет?

– Мы пока не объединяем разрозненные убийства в одно производство, – ответил следователь. – Каждое убийство, совершенное в городе и приписываемое маньяку, расследуется отдельно. Мы не усматриваем элементов серийности в совершенных преступлениях.

– Здорово ты поднаторел в этом кабинете. – Похвала из уст Эмиля прозвучала хуже оскорбления. – А когда же наконец объедините? Когда появится еще несколько трупов? Ну, ладно, вам видней. Я бы хотел знать подробности об убитых девушках. Кто они, где жили...

– Все материалы, которые мы посчитали нужным донести до сведения горожан, мы уже передали на телеканалы и радио, – обдал его холодом следователь. Наконец он вспомнил, что является хозяином кабинета, а визитер ведет себя слишком нагло, и даже личная трагедия не оправдывает его поведения. – Поезжайте туда, вам предоставят информацию.

Эмиль окатил его неменьшим холодом и, не попрощавшись, ушел. У заместителя прокурора он тоже ничего не добился, разве что ему скупо выразили соболезнования. Правда, на вопрос, какой версии придерживается зампрокурора, тот ответил прямо:

– Не могу сказать определенно. За неполный месяц у нас три убийства. Пострадавшие – женщины. Вы думаете, времени достаточно, чтобы сделать выводы и остановиться на одной из версий?

Он лукавил, это было видно невооруженным глазом. А важность с большой долей высокомерия в обличье собеседника дали Эмилю понять, что, идя вот так, напролом, он ничего не добьется. Плюхнувшись в кресло автомобиля, он произнес сокрушенно:

– В нашем городе либо полная отсталость от всей страны, либо тупость, что, собственно, является одним и тем же. Смотришь телевизор – там, за рубежом, награду обещают за поимку преступника, и немалую, а у нас почему-то скрытничают.

– А вы разве не знаете ключика к тайнам? – скептически спросил Лешка.

– И какой же? – не дошло до Эмиля.

– Деньги. Вам нужно узнать, у кого из ваших знакомых есть знакомый, который работает в следствии. Менты тоже расследуют убийства, к таким делам прокуратура подключает сыскарей из уголовного розыска. Кстати, в основном те и пашут. Вам нужно связаться с таким человеком и от него попытаться узнать, что да как. Только не прите тараном, как сегодня, а попросите консультацию. За консультацию положены бабки. Дайте. Вот и все.

– Да, просто, – согласился Эмиль. – Леша, а где ты так подковался?

– Телевизор смотрю – раз, – поделился опытом Лешка. – Дюдики читаю – два. Хоть и ругают эту литературу, а она в нашей жизни полезная, расширяет кругозор, учит, как бороться против сволочей, если тебе никто не помогает. Куда мы теперь?

– На телевидение. Посмотрим, что удастся узнать там.

На телевизионный канал они попали с трудом. Сначала вахтер звонил исполнительному директору, мол, можно ли пропустить любопытных. Тот велел позвонить главному редактору, и если редактор сочтет нужным, то он тогда выпишет пропуск. Главного редактора долго разыскивали, когда он все же ответил, по лицу вахтера Эмиль определил, что их не пропустят. Кажется, та же мысль посетила и Лешку. Правда, и тут парень быстро кое-что сообразил. Свою идею он шепотом выдал на ухо Эмилю, а тот сразу повторил ее вслух:

– Скажите, пришел отец девушки, которая погибла в больнице от руки маньяка.

Слова оказались магическими. Сразу же главный редактор попросил посетителей назвать свои имена и подождать. Через некоторое время к ним вышла девушка с двумя пропусками. Но на этом их приключения, если так можно назвать волокиту, не закончились. На этаже, где размещался телеканал, девушка попросила подождать, а сама исчезла. Прошло минут двадцать пять, Эмиль начал уже терять терпение, но в этот момент появилась еще одна девушка:

– Я журналистка, занимаюсь криминалом. Зовут меня Варвара. Вы хотите дать интервью? Тогда идите за мной.

– Погодите! – остановил ее Эмиль. – Варя, если разрешите вас так называть, я пока не хочу дать интервью. Я хочу узнать, что вам известно о жертвах маньяка. И хочу включиться в его поиски, но никто не хочет принять от меня помощи. Потом я дам двадцать интервью, сто, тысячу... Но потом. Сначала расскажите, что вам известно.

Очевидно, в девушке шевельнулась жалость. Она, наверное, сообразила, что перед ней отец, потерявший дочь.

– Хорошо, – сказала. – Все равно идите за мной.

Втроем они пришли в небольшую, но светлую, без штор, комнату, где стояли два стола с компьютерами на них и заваленные черт знает чем. Здесь же, в углу, стоял книжный шкаф со стеклянными дверцами. В нем было больше порядка, впрочем, весьма относительного. Варвара предложила присесть, а сама открывала и закрывала ящики стола, доставая то папки, то кассеты. Наконец раскрыла папку, в которой лежали фотографии. Перебрав их, она разложила несколько фото:

– Вот. Это первая жертва. Тогда еще не думали, что убийство – дело рук серийного убийцы. Буквально неделю спустя была уже вторая жертва.

Эмиль взял в руки фото и почувствовал, что у него буквально волосы зашевелились от ужаса. Тем не менее Эмиль рассматривал на фотографиях каждую мелочь, отдавал потом снимки Лешке, мельком бросая взгляды на журналистку. Варвара относилась к той категории женщин, которые, являясь блондинками, таковыми называться не могут. Блондинка – это состояние души, а Варвара с небрежно зачесанными волосами, в очках, со строгим лицом производила впечатление кондовой эмансипе, плюющей на внешность и застарелые правила. И голос у нее был эскадронно громкий, слог чеканный, слова вылетали браво:

– Ее звали Рената, двадцать семь лет. Нашли ее в подвале заброшенного дома на Баррикадной улице. Это старый дом из двух этажей, жильцов отселили давно из-за аварийного состояния, точнее – год назад. Дом успел купить один строитель...

– Зачем? – удивился Лешка.

– Он купил место, – объяснила Варвара. – Стены снесет, наймет «рабов» и на этом месте построит добротный коттедж для нуворишей. А потом продаст его. Затраты не только окупятся, но и принесут прибыль. Мы отвлеклись. Ренату помогли обнаружить кошки.

– Кошки? – переспросил Эмиль.

– Да-да, обычные кошки, – подтвердила она. – Дом стоит на отшибе, хоть и в центральном районе. Но взгляните... – Варвара развернула карту города. – Дом под номером пятнадцать стоит здесь. За ним ютятся сараи и хозяйственные постройки жилищно-коммунального сектора. Потом идут дворы и только после дворов непосредственно жилой квартал. Значит, с этой стороны Ренату не могли слышать, если она кричала. И с других сторон посмотрите – дом находится в отдалении от людных мест. Со всей округи кошки повадились ходить в подвал.

– Скажите еще, что они съели труп, будет полный ужастик, – брезгливо передернул плечами Лешка.

– Не скажу, – усмехнулась Варвара. – Труп на фотографиях, значит, кошки его не съели. Да и без того зрелище было ужасное. Одна бабуля, кошка которой постоянно пропадала, решила проследить, куда она бегает. Ну и за ней двинула через сараи, там проходы есть. Так вот, бабуля увидела, что ее кошка нырнула в подвал дома пятнадцать. Она, разумеется, за ней. В девятнадцатом веке как дома строили? На века. Стены толстые, подвалы глубокие, в два яруса. Бабка и так подслеповатая, а в подвале совсем ничего не видела, да и страшно ей стало. Звала кошку, стоя на пороге, но та на зов не пришла. Старуха как думала? Кошка не просто в подвал пошла к коту на свидание, а из нее нечисть суп собралась варить. Бабуля и вызвала милицию. И что вы думаете, по телефону она сообщила, что в доме номер пятнадцать на Баррикадной создалась угроза людям. А когда менты приехали, заявила им: «Найдите кошку».

– Представляю рожи ментов, – закатился от смеха Лешка, но осекся, взглянув на мрачного Эмиля.

– Ну, у тех была только одна мысль: сбрендила бабушка, – продолжила Варвара. – Но двое спустились в подвал. А теперь подключите воображение. Сам подвал так устроен: вниз ведут крутые ступеньки, штук десять. Расположены помещения подвала под всей территорией дома. В верхнюю их часть дневной свет доходит, так как окна есть. В этой части у купца, построившего дом, были складские помещения и жила прислуга. В советское время его разделили на квартиры. Ну вот. Идете вы по коридору, потом сворачиваете. Перед вами дверь, которая ведет в нижний подвал. Представьте: спускаются два мента в подвал и ничего там не находят, кроме кошек в несметном количестве. Штук сорок! Менты фонариком ведут по стенам и полу. И вдруг луч попадает на руку, торчащую из груды щебня. Так обнаружили труп. А вокруг него – ходят, сидят, лежат кошки.

– Что же они там делали? – полюбопытствовал Эмиль.

– Этого никто не знает. Но многие восприняли кошек у трупа как мистическое знамение. С кошками во многих странах связаны суеверия. Я после перевернула массу литературы, но ответа на вопрос, что они там делали, не получила. Не труп же охраняли, в самом деле! А потом поговорила с заядлым кошатником, он дал довольно примитивное объяснение: в подвале появился труп, а квартал полон крыс, они и потянулись в подвал, ну а кошки охотились на крыс. Так или иначе, а благодаря пропавшей бабкиной кошке нашли на третий день после убийства Ренату. Кстати, у нее остался маленький ребенок.

– Откуда ты все так подробно знаешь? – осведомился Лешка. Рассказ про кошек и труп в подвале потряс его. Нечаянно он перешел на «ты» без разрешения.

– После обнаружения трупа была поднята вся милиция. Мне позвонил на пейджер одноклассник. Он работает в уголовном розыске. Я бросила все и помчалась на место происшествия. Меня сначала не пускали, но он уговорил пропустить. Я же сижу на криминальных новостях. Ну а второй труп менты уже приписали серийному убийце.

– Извините, Варя, ваш рассказ больше подходит для желтой прессы – мистика, кошки, а мне нужны конкретные факты, – сказал Эмиль.

– Факты на фотографиях. Ах, да, вы хотите знать, почему менты приписывают убийства серийному убийце? Значит, так. Убийства совершены одинаково. Ой, я же вам фотографии второй жертвы не дала! Вот. – Варвара вынула из папки вторую пачку снимков. – Инга. Двадцать два года. Убита в лесопарке. Может, помните, какой ливень был с пятого на шестое сентября? Ее убили в ту ночь. Но вашу дочь... простите...

– Варя, давайте договоримся, что вы не будете меня щадить, – заявил Эмиль. – Поймите, я заинтересован найти убийцу более, чем кто-либо.

– Хорошо, – кивнула она, но глаза девушки наполнились искренней жалостью. – Только вашу дочь он не убил, ему помешали. И только позже, когда убийца узнал, что она жива и находится в больнице...

– Узнал? – оживился Эмиль Максимович. – Как же он узнал?

– А вы попробуйте что-нибудь утаить в таком большущем сарае, каким является многопрофильная больница. Санитарка сказала другой санитарке, что работает этажом ниже, та в свою очередь по больным страсти разнесла, ведь им в палатах так скучно. И тэ дэ. При таком количестве народа в одном локальном месте сохранить что-то в тайне вряд ли удастся. Я о другом хотела сказать. О так называемом почерке. Маньяк каким-то образом заманивает жертву в безлюдное место и, когда она оказывается полностью в его власти, упивается своею властью над ней – истязает, насилует. А заканчивает ритуал – ударом ножа в живот. То есть у него есть свой почерк, есть уже три жертвы. Это как раз и дает право утверждать, что мы имеем дело с серийным убийцей-маньяком. Правда, вашу дочь он не успел изнасиловать, ему помешали какие-то ребята, а вот ножом он воспользовался.

– Если у него есть свой почерк, как вы говорите, то как он выбирает жертвы?

– Знаете, я почитала кое-что о маньяках. На этот счет разные мнения. Фактически во всех случаях жертвы случайны. Да, маньяк может нападать и выборочно. Например, только на брюнеток или только на полных женщин, но все равно это случайные жертвы, волею судьбы оказавшиеся рядом с ним. Кстати, у нашего монстра есть одна особенность – он выходит на охоту только в темное время суток.

– А все остальные маньяки выходят на охоту днем? – ехидно спросил Лешка.

– Да, существуют и такие, кто не боится нападать днем, – заверила Варвара. – Вот, возьмите, если интересуетесь, – у меня тут выборка о маньяках. Почитайте, вам многое станет ясно. В этих материалах меня поразили две вещи. Первая: маньяки не боятся попасться, действуют довольно нагло, их словно дьявол берет под защиту. И вторая. Их упорно и немыслимо долго ловят. В конце концов ловят, но до этого момента каждая женщина в городе становится потенциальной жертвой. Каждая! И никто не скажет, сколько он убьет их и где появится в следующий раз.

– А существуют какие-нибудь правила, по которым находят маньяков?

– Нет. Понимаете, если наука психиатрия насчитывает всего около двухсот лет, то познания в этой области не могут ответить на все вопросы. По этой же причине маньяки изучены мало, четких классификаций по ним нет. Вернее, существует классификация на психологические типы, но полной картины они не дают. Каждый монстр действует сообразно своим представлениям или комплексам, доведенным до абсурда. На мой взгляд, это патологические психопаты. Кстати, о том, почему так сложно вычислить их. От обычных людей внешне они не отличаются. Безусловно, часто маньяки – это тюремно-камерный социум с несколькими ходками на зону. Тем не менее маньяком может быть и добропорядочный семьянин, отец семейства, также им может быть неприметный в жизни человек, тоже на первый взгляд не представляющий опасности. Они работают, имеют друзей, некоторые наделены интеллектом, пишут стихи, музицируют.

– Но как-то же их ловят... – с недоумением произнес Лешка.

– Их ловят, когда дьявол уходит на перекур, – грустно пошутила Варвара. – А если серьезно... Только учтите, я высказываю свои личные соображения после изучения материалов. Мне думается, однажды им отказывает чувство самосохранения. И происходит это, когда они «набирают» какое-то количество жертв. То есть, совершая всякий раз дикий поступок с истязанием человека и не попадаясь, маньяк начинает думать, что он наделен исключительными особенностями, что он не такой, как все. Он получает власть над человеком, а обычно это либо дети, либо женщины, либо старики, то есть слабая часть человечества. Но он-то думает, что властвует над человечеством, а сам есть сверхчеловек. Обычный человек не способен мучить, истязать, насиловать, убивать. Обычный человек в его понимании трус. А он способен на все и не боится никого. Убивая, маньяк получает подтверждение тому, что он – сила, в то время как его жертва – ничтожество. Понимаете логику? Жертв становится все больше, и, уверовав в свою исключительность, маньяк уже пренебрегает осмотрительностью, тогда-то он и допускает ошибки.

– И сколько же времени обычно уходит на поимку?

– О! – развела руками Варвара, что означало «очень много», но она дополнила свой возглас и жест: – Иногда на это уходят десятки лет. Но я должна сказать, что это лишь мои собственные умозаключения. Может, в милиции вам дадут более компетентные разъяснения.

Эмиль задумался, перебирая отпечатанные страницы, старался запомнить все, что изложила Варвара. Как профессиональный историк, он имел неплохую память, но полученные им сведения слишком отличались от исторических. Они скорее из области психологии или психиатрии. Чтобы разобраться и понять их, нужно время. Он спросил:

– Вы разрешите забрать фотографии убитых девушек?

– Берите, – нехотя разрешила Варвара. Очевидно, снимки отдавать ей не хотелось. – Только что они вам дадут?

– Я верну их вместе с материалами о маньяках, – пообещал Эмиль. – Хочу понять логику этого убийцы. Если понять его характер, то отыскать будет легче.

– Вы будете вести частное расследование? – оживилась она. – Тогда обещайте держать меня в курсе. Я со своей стороны дам вам все имеющиеся у меня сведения. Кстати, у меня ведь есть знакомый в милиции. Но это между нами. Так как?

– Согласен. Возьмите мою визитку, звоните в любое время суток.

– А я могу дать лишь номер пейджера и рабочий телефон. Сотового у меня нет, домашнего тоже. Ну, мы с вами закатим такое расследование – ментам мало не покажется!

Эмиль попрощался и вышел, качая головой.

– Не понравилась вам Варвара? – полюбопытствовал Лешка.

– Что ты! – возразил он. – Очень понравилась, толковая, энергичная.

– Чего ж головой качаете? Да и вид у вас тоскливый?

– Девочка больна тщеславием, – вздохнул он. – А это опасная штука. Тщеславный человек должен обладать холодным разумом, иначе его тщеславие приведет к катастрофическим ошибкам. Это я говорю, как бывший историк.

– Что теперь?

– Я займусь чтением.

– Можно мне с вами? Я еще долго могу не ходить в институт, у меня освобождение после ранения.

– Поехали, – кивнул Эмиль. И непонятно было, рад он, что не останется в одиночестве, или нет.

* * *

Без малого полмесяца Оленька уже жила в доме Антонины Афанасьевны. Относились к ней... никак. Она не стала членом семьи, ибо семьи здесь не существовало, каждый жил сам по себе, но и не превратилась в служанку. Хотя... уж лучше так, чем повышенное внимание или завышенные требования.

При всем при том двоякое чувство не покидало Оленьку. С одной стороны, она успешно преодолела кризис разрыва с Виталькой, имела жилье и хорошую зарплату, ей впервые в жизни не нужно было ни о чем беспокоиться. С другой стороны, атмосфера неустроенности внутреннего мира семьи, в которую она по воле случая попала, угнетала. Случалось, Оленька ощущала себя лишней, ей казалось, что ее присутствие тяготит хозяев. Но поскольку за ними оставалось право уволить ее в любое время, она уговаривала себя не торопиться посылать все к черту, хотя подобное желание появлялось не раз.