Текст книги "Дело о серебряном копье (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Начало расследования ​

Марк проснулся в темноте и посмотрел в сторону окна, но не увидел там ни проблеска света. Он не любил спать с задёрнутым пологом балдахина, полагая, что светлой ночью ему для сна вполне достаточно плотных портьер. Но это было тёмное утро и в щель между тяжёлыми бархатными полотнищами не проникало ни лучика света. Какое-то время он лежал в тишине, размышляя, который сейчас может быть час, но потом сообразил, что супруги уже нет рядом. Мадлен вставала рано, чтоб заняться делами, которых у неё всегда было достаточно в большом доме с целой армией слуг. Однако его личный лакей ещё не явился, чтоб разбудить его, значит, было не слишком поздно. Полежав какое-то время в тишине, он, наконец, решил, что пора вставать. Когда же дверь беззвучно приоткрылась, и в спальню вошёл Модестайн с тазом, в котором стоял блестящий кувшин с ледяной водой, он застал хозяина возле окна. Отдёрнув портьеру, Марк смотрел на слегка подсвеченную фонарями улицу принцессы Оливии, на которой уже появились ранние прохожие: купцы, приказчики и ремесленники, спешившие открыть свои мастерские и лавки. Дождь закончился, но булыжная мостовая влажно блестела, отражая огни фонарей.

Умывшись, Марк оделся и спустился в нижнюю гостиную, которая служила и столовой, причём вовсе не потому, что не было других подходящих помещений. Ему просто нравилось за трапезой смотреть сквозь стеклянную стену на маленький уютный садик, спрятанный во внутреннем дворе его дома. На этот раз садик казался плотной тёмной массой, в которой несмело мерцали маленькие фонарики с цветными стёклами.

Стол был накрыт на двоих, и рядом с сытными блюдами, приготовленными для него, стояла изящная вазочка с нарезанными фруктами, покрытыми пышной пеной взбитых сливок, две крохотные булочки с корицей и марципаном на кружевной тарелочке и красивый кувшинчик, от которого струился лёгкий аромат вишни. Его всегда удивляло, как Мадлен хватает такой малости, чтоб до обеда порхать по всему дому, неустанно следя за порядком и раздавая указания слугам. Вскоре она появилась в атласном светло-розовом платье и радостно устремилась к нему. Обменявшись с ним поцелуями, она села на пододвинутое им кресло и защебетала, спеша рассказать все новости, которые узнала вчера от своей сестры Флоретты.

Марк слушал её внимательно, потому что Мадлен всегда была в курсе дворцовых сплетен, и довольно часто он узнавал от неё что-то важное, имевшее значение для его службы в тайной полиции. На этот раз он ничего такого не услышал, и единственным, что его действительно заинтересовало, было то, что в ближайшее время отец его супруги барон де Вельфор намерен приехать в Сен-Марко. К его облегчению, остановиться он собирался у де Клермонов, а значит, ему не придётся уделять тестю слишком много внимания.

Накануне Марк завершил сложное расследование, связанное со скандальной перепиской одной из кузин короля, и пресёк огласку довольно пикантных подробностей из жизни этой вздорной перезрелой девицы. Быстро написав письмо леди Евлалии, заправлявшей на женской половине королевского дворца, он тщательно запечатал его и отправил с посыльным, предоставив ей самой разбираться с провинившейся дамой, после чего счёл свой долг выполненным.

Других заданий от короля и главы тайной полиции у него пока не было, и он решил приступить к исполнению просьбы де Менара, и для начала осмотреть тело его почившей тётушки, поговорить с сыщиком Брешо идопросить пойманных участников налёта, столь печально закончившегося для баронессы де Морель. При этом он понимал, что это расследование ему придётся вести, не полагаясь на имеющиеся у него полномочия, поскольку в данном случае он будет выступать как частное лицо. Вполне возможно, господин Буланже, который уже давно испытывал к нему не слишком тёплые чувства, будет оскорблён его вмешательством и поднимет шум, но это Марка не волновало. Главное было получить от полиции магистрата сведения о том, что им удалось узнать об убийстве баронессы, а с остальным он разберётся сам.

На улице по-прежнему было пасмурно и неуютно. После ночного дождя сточные канавы наполнились и слегка бурлили, сливаясь в водостоки, а брусчатая мостовая была покрыта пятнами дурно пахнущих луж. Немного поразмыслив над этим, Марк решил ехать верхом, потому велел оседлать коней и вызвал к себе оруженосцев, которые были уже достаточно опытными воинами, чтоб их хозяин не нуждался в дополнительной охране. Полиция магистрата располагалась на нижнем этаже большого, помпезного здания ратуши, стоявшего на нижней торговой площади недалеко от городских ворот. Туда вела прямая как стрела Королевская улица, которая даже в утренний час была заполнена народом. Кони шли неторопливым шагом, двигаясь в толпе, подобно кораблям, рассекающим гладь моря. Прохожие поспешно уступали им дорогу, потому что нередко раздражённые задержкой всадники пускали в ход плётки. Да и сами рыцарские кони, случалось, принимали окружавших их горожан за врагов на поле брани, что приводило к увечью и даже гибели зазевавшихся бедолаг под копытами коней.

Марку спешить было некуда, потому он спокойно взирал с высоты на головы и плечи спешащих куда-то людей, в то время как его оруженосцы зорко смотрели по сторонам, высматривая того, кто мог представлять опасность для их хозяина.

Подъехав к зданию ратуши, он спешился возле главного входа и бросил поводья подоспевшему Шарлю. Снимая перчатки, он быстро поднялся по широкой лестнице и вошёл в высокие двери, которые распахнули перед ним стоявшие в карауле городские стражники. Войдя, он кивнул привратнику и осмотрелся. Слева располагались помещения суда магистрата, а справа – полиции.

Небрежным тоном он поинтересовался, на месте ли господин Буланже, на что привратник с сожалением ответил, что глава полиции с утра приглашён на собрание купеческой гильдии и появится не раньше полудня. Кивнув ему, Марк прошёл в помещения полиции и, остановив первого же встретившегося ему клерка, спросил, где он может найти господина Брешо. Тот был на месте, и клерк почтительно сопроводил сиятельного графа де Лорма в большой тёмный зал, где стояли в беспорядке заваленные бумагами столы. За некоторыми сидели сыщики, но таких было мало, поскольку сыщика, будь то служащий короля или магистрата, кормят ноги.

Клерк указал посетителю в дальний угол и, поклонившись, убежал по своим делам, а Марк прошёл туда и увидел большой письменный стол, который был ниже других, видимо, из-за того, что у него подпилили ножки, а, может, он уже был изготовлен таким на заказ. За этим столом располагалось столь же невысокое кресло, а в нём обложенный потёртыми подушками сидел маленький человечек с жёлтыми, всегда встрёпанными волосами и тёмными бусинками внимательных глаз.

Марк давно знал Брешо и был очень высокого мнения о его способностях. Ему уже не раз приходилось сотрудничать с этим невзрачным малышом, и каждый раз он поражался его острому уму, редкой наблюдательности и умению находить и систематизировать информацию, быстро и точно восстанавливая картину преступления. Он относился к Брешо с симпатией и тот, чувствуя это, отвечал ему тем же.

Увидев Марка, Брешо попытался встать, но тот остановил его быстрым жестом и, не дожидаясь приглашения, присел в старое кресло у стола, которое, к счастью, было нормальной высоты.

– Я пришёл к вам по делу баронессы де Морель, – пояснил Марк, поприветствовав маленького сыщика. – Буду честен, у меня нет ни полномочий, ни прав расследовать это дело, но ко мне обратился её племянник кавалер де Менар, которому я в силу некоторых обстоятельств не смог отказать. Я надеюсь на вашу помощь, друг мой, а также на то, что господин Буланже узнает о моём вмешательстве как можно позже.

– Я понял вас, – серьёзно кивнул коротышка. – Я говорил вчера утром с господином де Менаром и поделился с ним своими сомнениями. Мне трудно счесть это дело законченным, но мне приказано закрыть его и передать в суд. Я вынужден смириться с этим, однако, если вы желаете продолжить расследование, я сообщу вам всё, что мне известно.

– Я хотел бы осмотреть её тело, если оно ещё не передано родственникам.

– Увы, вчера к нам явился представитель графа де Монтезье, и господин Буланже велел выдать тело баронессы родственникам для похорон. Однако я могу показать вам протокол осмотра тела. Вскрытие по настоянию графа де Монтезье не проводилось, и, на мой взгляд, было не так уж необходимо. Дама была убита единственным ударом колющего орудия в левую половину груди. Я лично проверил глубину раны, а также осмотрел её входное отверстие и пришёл к выводу, что она нанесена тонким трёхгранным клинком, на глубину примерно ладони.

– Трёхгранным? – насторожился Марк. – Вы уверены?

– Конечно, я даже зарисовал след от него, – Брешо порылся в бумагах и нашёл листок, который передал графу. – Я сперва решил, что это специально заточенный штырь, но меня смутило, что края раны сомкнулись, крови было мало. След представляет собой три коротких разреза, расходящихся из одного центра. Удар был нанесён очень точно, он сразу поразил сердце, клинок прошёл между рёбрами, не встретив препятствий. Убийство произошло в тёмное время внутри кареты, где было темно и тесно, а значит, можно предположить, что преступник имеет опыт подобных убийств. И это точно не заточка.

– Это довольно редкий вид стилета мизерикордия, – проговорил Марк, разглядывая рисунок, – он был распространён на юге королевства лет двести назад. Трёхгранный клинок с глубокими долами на каждой грани. В коллекции моего деда есть несколько образцов оружия такого вида, и два хранятся в оружейном зале моего замка в Лорме. Я сам люблю стилеты и не раз брал в руки те мизерикордии, каждый раз поражаясь тому, как идеально выполнено это орудие, предназначенное для быстрой и безболезненной смерти.

– Значит, это старинное и, возможно, очень ценное оружие, – задумчиво произнёс Брешо. – Я не знал этого. Но это лишь подтверждает, что убийца совсем не простой человек. Те грабители, что напали на даму, утверждают, что явившийся к ним заказчик показался им благородным человеком. Благородным, в смысле происхождения, а не душевных качеств. Однако мне совсем не дали разработать эту версию. Господин Буланже сказал, что грабителей опознала служанка покойной. Они напали на карету, в которой была убита баронесса де Морель, стало быть, они её и убили, а заказчика придумали, чтоб пустить следствие по ложному следу. Но я знаю этих мелких негодяев! Их уже несколько раз арестовывали за нападения на прохожих, но они никогда не нападали на кареты и, тем более, никого не убивали. Их ловили, судили, они отбывали год-два в тюрьме магистрата, выходили на волю и брались за старое. Понимаете, они даже редко кого сильно избивали, в основном, запугивали, заставляя отдать кошелёк и драгоценности, которые на виду. С чего им нападать на карету? К тому же, я сразу же рассадил их в разные камеры и допрашивал по одному. Их показания сходятся в основном, а различия говорят лишь о том, что каждый из них смотрел на эту ситуацию со своей стороны. Не думаю, что они лгут.

– Что вы обнаружили при осмотре кареты?

– К сожалению, ничего интересного. Дама полулежала на бархатном сидении, при ней была сумочка-кисет с молитвенником, связкой ключей и кошельком, в котором было семь серебряных марок.

– То есть кошелёк остался при ней?

– Да, и драгоценности тоже. Тот заказчик запрыгнул в карету первым и сразу же ударил даму кинжалом. Служанка закричала, он схватил её, но она вырвалась, распахнула вторую дверцу и выпала на мостовую, он попытался дотянуться до неё, но она откатилась в сторону, вскочила на ноги и убежала, криком зовя на помощь. Убийца выскочил из кареты и убежал в другую сторону, а наши воришки, поняв, что попали в скверную историю, поспешили убраться, ни к чему не прикасаясь.

– Где это случилось?

– В переулке между улицами Плюща и Старой голубятни, там, где с одной стороны суконная лавка, а с другой булочная.

– Я знаю, где это. Переулок там довольно узкий. Удивительно, что она поехала этим путём, проще было свернуть на одном из перекрёстков. Что с кучером?

– Ещё одна загадка! Это была наёмная карета, и кучер заявил, что с перепугу убежал и ничего не видел.

– Он не сказал, почему поехал этим путём?

– Утверждает, что так хотела баронесса, но в это с трудом верится, однако, некому уличить его во лжи, баронесса умерла, а её служанка пропала, и мы не можем её найти.

– Похоже, всё это было подстроено только для того, чтоб убить старушку.

– О, она вовсе не старушка! – воскликнул Брешо. – Баронессе де Морель было всего сорок восемь лет, это была ещё очень красивая дама.

– Вы успели опросить её родственников?

– У меня не было на это времени, – сокрушённо вздохнул маленький сыщик. – Я попытался встретиться с её племянником графом де Монтезье, у которого она жила, но он не пожелал меня принять. А теперь, когда по приказу господина Буланже дело закрыто, я и вовсе не могу ничего сделать.

Марк задумчиво кивнул и, немного помолчав, спросил:

– Вы могли бы показать мне документы по этому делу?

– Конечно! – Брешо поспешно сунул листок со своим рисунком в папку и протянул её Марку.

Пока тот читал, сыщик занимался другими делами, но стоило Марку закрыть папку, тут же снова взглянул на него.

– Ещё одна просьба, – проговорил граф, – не могли бы вы позволить мне допросить тех грабителей?

– Идёмте! – сыщик решительно поднялся и пошёл к дверям.

Они спустились в подземелье ратуши, где размещалась уголовная тюрьма магистрата. Их встретил пожилой усатый тюремщик, который доброжелательно кивнул сыщику, а увидев его спутника, почему-то очень обрадовался и принялся кланяться. Разглядев в полумраке тёмного коридора длинный шрам на его щеке, Марк понял, что перед ним ветеран, который, очевидно, помнит его со времён военной кампании короля Армана. Так и оказалось, старик сообщил, что служил сержантом в королевской пехоте и часто видел барона де Сегюра в свите короля. Он заверил Брешо, что выполнит все пожелания господина барона и тот, поклонившись, удалился.

Марк спокойно и без помех допросил всех членов шайки, коих было пять человек. Они клялись ему, что их наняли лишь для того, чтоб они остановили карету, которая будет проезжать в этом переулке. Тот, кто нанял их, говорил, что должен забрать у дамы в карете какую-то вещь, после чего её отпустят. Однако вместо этого он сразу заколол несчастную женщину, да ещё позволил сбежать её служанке, которая убегая, звала на помощь. Понимая, что в этом районе города на каждом шагу дежурят квартальные сторожа, да и городской патруль проходит чаще, чем на окраинах, грабители поспешили скрыться.

– Мы и пальцем не тронули ни саму даму, ни её служанку! – причитал главарь шайки, растрёпанный парень в каких-то обносках, которого звали Жиль Муке, по прозвищу Гусь. – Мы грабим прохожих, это верно, но никогда никого не убивали. Что ж нам ради горсти серебра на рудники отправляться? А этот заказ и вовсе был похож на шутку. Нам велено было ждать в переулке, когда туда въедет карета, и окружить её. Мы даже не собирались залезать внутрь, просто ждали сигнала, когда можно будет пропустить карету дальше.

– Но всё пошло не так, как вы ожидали? – спросил Марк, стоя возле решётки, за которой стоял, держась за прутья, узник.

– Сперва всё было как надо. В переулок заехала карета, и мы тут же преградили ей дорогу. Сзади тоже двое наших встали, хотя задом ей было бы не выехать. И тот хлыщ в маске распахнул дверцу, запрыгнул на подножку и влез внутрь. А потом раздался вопль, вторая дверца открылась, оттуда вывалилась эта тётка и давай орать. Потом вскочила, сшибла с ног Гринье, – а он не такой уж слабак, – и побежала. Я думал, не стоит ли её поймать и заткнуть, но тот в маске уже выскочил и бросился в другую сторону. Я заглянул в карету и не сразу, но разглядел, что та дама мертва. Жизнью клянусь, ваша милость, я к ней не прикасался и ничего у неё не взял!

– Как вы встретились с этим заказчиком?

– Как обычно встречаются. Мне сказали, что меня ищет какой-то петух в маске.

– Петух? То есть вы сразу знали, что он из благородных?

– Ну да! Старьёвщик, который мне это передал, так и сказал: «Петух»! Велел ждать его вечером в «Сломанном колесе», а тот сразу же, едва вошёл, ко мне направился. Сел напротив и, недолго думая, сразу сказал, что хочет нас нанять. Сговорились за тридцать марок серебром. Дело-то простым казалось!

– Ты его раньше в «Сломанном колесе» видел? Он с кем-то там говорил или здоровался? Сказал, кто ему вас рекомендовал?

– Нет, говорю ж, сразу ко мне подошёл и сел. Даже пить ничего не стал, наверно потому, что для этого пришлось бы маску снять. Только договорились, он дал мне десять марок в задаток и ушёл. Потом я его уже в том переулке увидел.

– Как он выглядел?

– Высокий, чуть ниже вас, но повыше меня. Одет во всё чёрное. И плащ с капюшоном, он его не снимал. На лице кожаная маска, скрывавшая всё лицо.

– Какого цвета волосы?

– Не видел, у него на голове была тёмная повязка, как носят бретёры из южан. На руках перчатки, чёрные с раструбами.

– Заметил какие-нибудь приметы? Драгоценности, пряжки, оружие?

– Ничего такого...

– То есть, если ты его увидишь, то не узнаешь?

– Одежду, может, и узнаю, а его нет.

– Что скажешь о голосе? Ты же разговаривал с ним!

– Он всё шептал, шипел, как змея. Мне даже не по себе было!

– Значит, не можешь сказать, молод он или стар, беден или богат?

Разбойник честно задумался, а потом заявил:

– Скорее, молод, ваша милость! Уж больно ловко он из кареты выскочил и умчался прочь. Там тесно было, а он юркий, как ласка, ни за что не зацепился, в стену не вмазался. Старику такое не под силу! А больше ничего не скажу, не знаю.

– Ладно, – с некоторым разочарованием произнёс Марк, глядя на унылую физиономию Гуся. – А что скажешь о кучере? Когда он сбежал?

– Он не сбегал, – даже немного удивился разбойник. – Так и сидел на облучке, таращась по сторонам.

– То есть, когда вы убегали из того переулка, он всё ещё был на месте?

– Ну да! Когда мы преградили ему дорогу, он вожжи натянул и так и сидел, не пытался нас прогнать или удрать, просто смотрел, что будет.

Задав ему ещё несколько вопросов, Марк покинул тюремный подвал и вышел на улицу. Оруженосцы тихонько переговаривались, с любопытством поглядывая на него. Подойдя, он расстегнул подсумок на поясе и вытащил оттуда кошелёк, после чего взглянул на Эдама.

– Мне нужно, чтоб ты отправился в «Сломанное колесо» и разыскал там Марселя, воспитанника папаши Пикара. Не так давно в их таверне некто в маске нанял шайку Гуся для налёта на карету в чистом городе. Дама, которая в ней ехала, была убита, заказчик скрылся. Именно он меня и интересует.

– Понял, – кивнул Эдам и протянул ладонь, на которую Марк положил несколько серебряных монет.

– Поболтай с мальчишкой, но долго там не задерживайся, к ночи чтоб был дома, – ворчливо добавил Марк и обернулся к Шарлю. – Мы едем на улицу Монтегю к графу де Монтезье.

Оруженосец подвёл ему коня и сам сел в седло, в то время как Эдам уже скрылся за углом ратуши.

Граф де Монтезье

По дороге Марк снова пребывал в задумчивости. Из рассказа Гуся следовало, что нанявший его незнакомец был, скорее всего, благородного сословия и довольно молод. Он старательно скрывал свою личность, спрятав от чужих глаз не только лицо и руки, но и волосы. И при этом намеренно шептал, чтоб не выдать себя голосом. Он обманул непутёвых грабителей, сказав, что хочет только отобрать у дамы в карете какую-то вещь, но сам сразу без лишних слов заколол её стилетом. Значит, всё это было сделано лишь для того, чтоб убить баронессу де Морель. Её служанку постигла бы та же участь, но она, хоть и была ранена, сумела сбежать, однако позже пропала, то есть, возможно, убийца до неё всё-таки добрался. Зачем? Она могла его узнать? А если узнала, то почему не сказала об этом де Менару, отдавая ту странную записку? Или преступник просто решил на всякий случай убрать свидетельницу? Что тогда с кучером? На допросе тот заявил, что сбежал, испугавшись грабителей, но, как оказалось, он оставался на месте преступления, а потом покинул его до того, как появился привлечённый криками служанки патруль. Почему он солгал? Не потому ли, что тот неизвестный в маске явился и к нему, и подкупил, чтоб тот завёз несчастную баронессу в этот узкий переулок, где её ждала засада? Это выглядело куда более убедительно, нежели рассказ о том, что баронесса сама выбрала столь странный маршрут. Значит, этот кучер, по меньшей мере, свидетель преступления, хотя, если подумать, его можно счесть и соучастником.

– Шарль, – Марк обернулся ко второму оруженосцу. – Поезжай прямо сейчас на постоялый двор «Белый мак» и разыщи там хозяина. Можешь сослаться на меня и предъявить ярлык тайной полиции, хотя, скорее всего, это не понадобится. Расспроси его, кто заказывал карету для баронессы де Морель три дня назад, как звали кучера, где он живёт. Потом нужно будет разыскать его и арестовать.

– Арестовать? – встревожился Шарль.

– Предъяви первому попавшемуся патрулю ярлык и потребуй содействия. Пусть доставят его в Серую башню. И поторопись, мне кажется, этот пройдоха может исчезнуть, так же как и служанка.

– Какая служанка? – опешил оруженосец, но заметив нетерпеливый жест хозяина, воскликнул: – Я, конечно, могу поехать, но как вы останетесь без охраны?

– Я не ребёнок! – оборвал его Марк. – Если узнаю, что этого негодяя зарезали из-за того, что ты промедлил, лишишься жалования за месяц!

– Это вообще не моя работа! – проворчал Шарль, разворачивая коня. – Я не сыщик!

– Я мало тебе плачу?

Шарль не ответил, только поддал коню шпорами и поехал в сторону торговых кварталов. Марк хмуро смотрел ему вслед. Он сердился вовсе не на юношу, потому что знал, что Шарль, в отличие от Эдама, простодушен и немного стеснителен, потому подобные поручения всегда вызывали у него страх. Да к тому же он был прав, графский оруженосец вовсе не обязан заниматься допросами и арестами. Но сейчас у Марка не было другого выхода. Та скудная информация, которую он получил, свидетельствовала о том, что убийство баронессы де Морель было заранее спланировано, и, стало быть, это была не случайность, а чей-то злой умысел. Его смущало и то, что подозреваемый мог оказаться человеком благородного происхождения, о чём свидетельствовали и слова разбойника, и то, что орудием убийства служил довольно редкий старинный стилет. Кстати, такие стилеты изготовлялись на юге королевства, и использовались рыцарями из тех мест. Значит ли это, что убивший даму преступник может оказаться южным аристократом? Марк вспомнил слова Брешо о том, что удар в сердце женщины был нанесён опытной рукой. Это был рыцарь? К сожалению, и такое случалось. Но кто это мог быть? Кого она обидела столь сильно, что он не остановился перед убийством?

Марк вздохнул. Картина была безрадостной. Баронесса прожила долгую жизнь, встречалась со многими людьми и, возможно, хранила немало тайн. Как теперь разыскать того, кто затаил на неё злобу, тем более что он сделал всё, чтоб скрыть свою личность и, возможно, уже уничтожил все улики и даже успел скрыться из города? Или это был наёмный убийца? Бретёрами и наёмниками часто становятся обнищавшие или скрывающиеся от правосудия рыцари, когда-то и сам Марк зарабатывал себе на жизнь таким постыдным способом, к счастью, очень недолго. Но если это так, то шансов поймать преступника ещё меньше.

Размышляя, он доехал до улицы графа Монтэгю, где двумя рядами стояли чистые нарядные особняки, а трудолюбивые дворники уже расходились по своим дворам после того, как тщательно вымели мостовую и прочистили водостоки перед окнами своих господ. Большие фонари на витых кронштейнах освещали дорогу и стены домов, магазинчики и лавочки на первых этажах уютно светились нарядно украшенными витринами. Кружева, сладости, мясные деликатесы. Влажный запах поднятой со дна канав грязи смешивался с ароматами корицы и копчёных колбас. Всё самое лучшее должно быть под рукой у знати, когда-то облюбовавшей эту красивую и сравнительно безопасную улицу не так далеко от храма святой Лурдес и королевского дворца.

Окликнув выглянувшего из своей будки сторожа, Марк спросил, как проехать к дому графа де Монтезье, и тот, смерив его внимательным взглядом, в котором подозрительность причудливо сочеталась с почтительностью, указал на стоявший неподалёку светлый трёхэтажный особняк, украшенный рельефом в виде арочной галереи в южном стиле. Подъехав к высокой лестнице, Марк осмотрелся, раздумывая, кому тут можно поручить коня, и к нему тут же устремился молодой слуга, который спросил, чем он может помочь благородному господину. Услышав, что тот желает видеть графа де Монтезье, слуга с готовностью раскланялся и взял его коня под уздцы. Дверь особняка тут же отворилась, и Марк увидел в проёме освещённую розоватым светом фигуру привратника, который с интересом наблюдал за ним.

Спешившись, он взбежал по ступеням и, сдёрнув с рук перчатки, объявил:

– Граф де Лорм просит графа де Монтезье принять его,

– Ваше сиятельство, – поклонился ему привратник и кивнул ожидавшему рядом лакею, который тут же умчался доложить хозяину.

Марк скинул на руки привратника плащ и передал ему перчатки, после чего осмотрелся по сторонам. Он сразу же разглядел в роскошном убранстве нижнего зала милые его сердцу черты южного стиля. И пусть этот дом был не так просторен и красив, как его дворец, здесь тоже дышалось свободно, а стройные пропорции лёгких колоннад и изящная каменная резьба радовали глаз. Пока он осматривался, вернулся слуга и с поклоном пригласил его проследовать во внутренние покои.

Граф де Монтезье оказался молодым человеком со светлыми, как у де Менара, волосами и юношеским румянцем на приятном лице. Он встретил своего гостя на пороге оружейной залы и предложил пройти к растопленному камину, возле которого стоял столик и два кресла, выточенные из редкого палисандрового дерева. Однако Марк невольно задержался, осматривая стены, увешанные картинами с батальными сценами, портретами рыцарей, и оружием, в том числе, алкорским, видимо, добытым предками графа в качестве военных трофеев.

– Простите, что потревожил вас, ваше сиятельство, – произнёс Марк, остановившись возле картины, на которой был изображён рыцарь в полном доспехе, державший в руке длинное копьё. У него тоже были золотистые волосы, и Марк подумал, что это один из прежних графов де Монтезье.

– Это мой предок, сэр Жирард, – с улыбкой пояснил тот. – Он служил ещё королю Генриху и умудрился взять в качестве трофея серебряное копьё контаррена Синего Грифона. Этот подвиг так впечатлил его величество, что он пожаловал ему графский титул. С тех пор серебряное копьё красуется на нашем гербе. Впрочем, если желаете, можете взглянуть на оригинал!

– Конечно! – воскликнул Марк и вслед за хозяином дома прошёл дальше и остановился перед красным щитом, на котором поблескивали два длинных скрещенных копья. Подойдя ближе, Марк заметил, что одно из них темнее и толще, древко полностью покрыто тонкой вязью узора, стилизованного под вьющуюся лозу, а широкий стреловидный наконечник украшен золотыми накладками с алкорскими гербами. Древко второго копья было совершенно гладким, наконечник в виде заострённого пера выглядел изыскано и его грани алмазно поблескивали, отражая огоньки свечей. При этом наконечник крепился к древку на длинной трубке, покрытой золочёным узором, которая, скорее всего, служила не только украшением, но и позволяла прочно удерживать копьё при метании.

– Я вижу два копья, – заметил Марк, любуясь этими образчиками алкорского оружия. – Вот это, богато украшенное, явно принадлежало контаррену, а другое?

– Всего лишь графу крови. Я взял его в качестве трофея, когда участвовал в кампании короля Армана. Мне повезло.

– Повезло? – живо обернулся к нему Марк. – Это подвиг не менее удивительный, чем тот, что совершил ваш предок! Вы расскажете мне о нём?

– Почему бы и нет? – рассмеялся де Монтезье. – Если честно, я охотился за ним. Я знал, что аристократы старинных алкорских родов часто возят с собой такие копья, и мне очень хотелось заполучить ещё одно. Я узнал, что граф Анриэл, недавно приехавший под Сен-Жан для участия в сражении с моим сеньором маркизом де Бомоном, является счастливым обладателем такого оружия. Я отправил разведчиков разузнать, где он разбил свой лагерь, а потом ночью пробрался туда, снял часового и, переодевшись в его одежду, проник в лагерь. Отряд, видимо, был недавно сформирован, и не все знали друг друга в лицо, потому меня приняли за своего. Я неплохо говорю по-алкорски, и аккуратно выспросил, где шатёр графа. Ночью я обошёл его с тыла, разрезал полог и залез внутрь. Граф спал и больше уже не проснулся. Не думаю, что он вообще понял, что произошло. А я взял со стойки его копьё и выбрался наружу через ту же дыру.

– И сбежали? – улыбнулся Марк.

– С копьём, которое длиннее моего роста? – рассмеялся граф. – Я спрятал копьё и вернулся в свою палатку. Моего отсутствия никто не заметил. Утром адъютант обнаружил убитого графа и поднял шум. Старший офицер отправил гонца к командующему, и тот вернулся с приказом передать отряд Анриэла в распоряжение другого командира. Мы дружно сняли лагерь и отправились к месту новой дислокации. По дороге я сбежал, вернулся на место лагеря, переоделся в свою ранее спрятанную одежду, забрал копьё и вернулся к де Бомону.

– Он наградил вас?

– Он даже не узнал об этом! Я же отлучился самовольно, по собственной прихоти. К тому же если б меня схватили, ему пришлось бы платить за меня выкуп. Короче, я промолчал, но позже получил свою награду. Такую же, как и незабвенный Жирард! Я тоже стал графом! Мой дядя, которому я предъявил копьё, назначил меня своим наследником.

– История достойная того, чтоб сохраниться в веках, – усмехнулся Марк.

– Мнение героя Сен-Марко лестно для меня! – снова рассмеялся де Монтезье, но потом стал очень серьёзен. – Честно говоря, я ждал вас. Жозеф рассказал мне, что хочет обратиться к вам из-за смерти тётушки. Он никак не может с этим смириться. Мне тоже нелегко, она была мне как мать. Я всегда понимал, что рано или поздно она нас покинет, но представить себе не мог, что это случится так рано, ведь она была ещё не стара, к тому же совершенно здорова. Я часто в шутку говорил, что найду ей жениха, а она отвечала, что сперва женит всех племянников, – он вздохнул и опустил голову, а потом печально взглянул на гостя. – И всё же, я полагаю, Жозеф зря потревожил вас. Это было всего лишь уличное ограбление, преступники схвачены и понесут наказание. Нам всем нужно принять эту утрату и жить дальше.