Текст книги "Дело о фамильном проклятии (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Ужасный вопль, раздавшийся где-то неподалёку, заставил его вздрогнуть. Замерев от ужаса, он спустя секунду уже вскочил из-за стола и выбежал в коридор. В конце его он увидел встревоженного Дамьена и вслед за ним подбежал к двери, которую рывком распахнул молодой рыцарь.

В этой комнате было полутемно, но сквозь задёрнутые портьеры пробивался свет. Здесь было так же тесно и промозгло, как и в комнате кавалера де Турнье. Сначала они никого не увидели, но потом услышали жалкое всхлипывание из-под балдахина с опущенным пологом. Подойдя к широкой кровати, Марк отдёрнул пыльную ткань и поморщился от очередного вопля. В постели, весь сжавшись и закрывшись одеялом до самых округлившихся от ужаса глаз, лежал господин Ребель. Увидев графа, он захныкал и начал многословно жаловаться. Из его глаз потоком полились слёзы, а Марк при этом заметил, что его рука оставила на одеяле кровавый след.

– Что произошло? – спросил подошедший к ним Дамьен.

Похоже, увидев, что стряпчий жив и невредим, он не столько успокоился, сколько разозлился. Марку же, наконец, удалось среди стонов и всхлипываний разобрать что-то о белом чудовище, которое запрыгнуло бедняге на грудь, когда он спал, и зубами стащило с его пальца перстень с рубином.

– Чудовище? – не скрывая сарказма, спросил Дамьен.

– Да он ещё и сумасшедший, – недовольно проворчал Марк и протянул рыцарю ключ от библиотеки. – Благодарю вас, кавалер. Чтение вашей летописи было столь же увлекательным, сколь и приятным, благодаря отличному слогу. Похоже, все ваши предки были прекрасно образованы и обладали способностями не только к войне, но и к искусствам.

– Боюсь, я лишь их бледная тень, – смутился юноша, забирая ключ.

– Не прибедняйтесь. У вас большое будущее, – Марк одобрительно похлопал его по плечу и вышел, более не обращая внимания на несчастного стряпчего.

Он отправился в покои короля Франциска и предсказуемо застал там Джин Хо, который в одежде валялся на постели, с удовольствием разглядывая мерцающий на его пальце рубин Ребеля. Увидев Марка, он привычно оскалился и заявил:

– Это моё!

– Не спорю, – пожал плечами тот и начал раздеваться, чтоб лечь спать.

– Ты не будешь меня ругать? – с некоторым удивлением уточнил лис.

– Нет, – ответил Марк. – Этот мошенник мне не нравится. Думаю, он в данном случае получил по заслугам.

– Ага, – лис поднялся и сел, скрестив ноги. – А я получил новый трофей! Только, боюсь, что он теперь сбежит. А вдруг это он запер де Турнье в склепе?

– Зачем? – поинтересовался Марк.

Лис задумался, глядя на тёмные доски балдахина.

– И правда, незачем. Он мог огреть его на выходе чем-то тяжёлым и забрать награбленное. Но запирать в подвале вместе с материальными ценностями – это какое-то извращение!

– Именно. К тому же полгода назад его здесь не было.

– Ты считаешь, что произошедшее сейчас и исчезновение девицы как-то связаны? Почему?

– Пока не знаю, но думаю, что несколько убийц на один замок, это многовато.

– Мне никак не даёт покоя, что девушка собиралась расторгнуть помолвку и вдруг пропала. Я бы подумал, что она сказала об этом де Руже, и тот убил её, но ему тоже незачем было это делать! Он её не любил, жениться на ней не хотел, обещанное приданое в случае её смерти всё равно бы не получил. Но кого ещё могло обеспокоить её намерение выйти за другого? Может, у неё здесь был какой-то тайный воздыхатель? Но он не убил её, когда она собиралась за де Руже, почему так возбудился из-за возможной замены жениха?

– Мы чего-то просто не знаем, – пожал плечами Марк. – Давай спать. Светлые ночи коротки. Завтра утром попробуем разузнать обстоятельства исчезновения Жаклин де Олонд.

– Ладно, – лис нехотя начал стаскивать с плеч камзол. – Ты почешешь меня за ухом? Иначе мне будет трудно уснуть.

– Почешу, – ворчливо пообещал Марк.

– И ещё погладишь. Мне, и правда, совсем не хочется спать.

Сторожевая башня

Как и предполагал Джин Хо, рано утром стряпчий Ребель заявил о своём намерении уехать. Постаревший, заплаканный, с забинтованной покусанной рукой, он торопливо таскал в нижний холл свои вещи, в то время как у входной двери уже остановилась запряжённая тем же мулом повозка. Наверно, у барона де Олонда были лошади поприличней и карета, но распоряжавшийся теперь в доме Дамьен не собирался оказывать такую честь плутоватому стряпчему. Провожать его вышел только управляющий Сюркуф, который был весьма опечален отъездом Ребеля, а ещё больше сорвавшейся афёрой с продажей рудника.

Правивший повозкой конюх явно торопился, потому что ему нужно было до темноты доставить стряпчего в Рошамбо, а после вернуться и отвезти на кладбище гроб с телом де Турнье. Потому он быстро скидал багаж гостя в повозку, помог ему залезть внутрь и, вскочив на козлы, свистнул. Мул резво развернулся и побежал по аллее к уже открытым воротам.

Марк наблюдал за этим со второго этажа.

– Вы точно уверены, что он тут ни при чём? – с беспокойством спросил капитан Лафар, провожая повозку взглядом.

– Почти, друг мой, почти… – пробормотал Марк. – В любом случае, ему придётся задержаться в Рошамбо до следующего светлого утра, и, если нам будет так уж нужно, мы встретим его у ворот города.

– А что вы думаете о его рассказе про белое чудовище, укравшее его рубин?

– Наверно, ему приснился кошмар.

– Но рубин пропал!

– Или он его спрятал, надеясь на компенсацию, но, не встретив особого сочувствия у кавалера де Олонда, понял, что у него ничего не выйдет, и просто сбежал, чтоб его не постигла столь же печальная участь, что и его конкурента.

– Возможно, – подумав, согласился Лафар. – Чем вы собираетесь заняться теперь? Де Турнье нашёлся, хоть и мёртвым, рудник уже, можно считать, ваш.

– Но мы ещё не знаем, что случилось с Жаклин, почему де Руже умер от проклятия де Олондов, и кто запер де Турнье в склепе. Мне кажется, нам нужно найти ответы на эти вопросы.

– Я хотел бы помочь вам!

– Охотно верю и с удовольствием приму вашу помощь, но пока даже не знаю, в чём она может состоять. То, что случилось с вашей возлюбленной, произошло давно, след остыл, улики, если они были, безвозвратно утрачены. Пока я могу только осмотреть её комнату и поговорить со слугами. Не знаю, сможет ли барон в его состоянии ответить на мои вопросы.

– А что он может сказать?

– Например, почему так неожиданно прекратил поиски, не добившись никаких результатов. Все эти разговоры о проклятии и рухнувшей башне кажутся мне не слишком убедительными. Я читал летопись, из которой все де Олонды черпают сведения о проклятии. До того, как заболел де Руже, ничто не указывало на то, что проклятие вернулось.

– Кроме того, что разрушилась одна из сторожевых башен.

– Ах да, башня… Вы знаете, которая из семи была разрушена?

– Да, та, что стоит на болотистой пустоши к западу от замка.

– У нас ещё есть несколько часов до темноты. Давайте съездим туда и посмотрим, что там случилось.

– Не знаю, какая от этого польза, – признался капитан, – но мне после всего происшедшего нужно проветрить голову, так что я согласен.

Марк взял с собой оруженосцев, а Джин Хо разыскать не смогли. Однако невозмутимость графа немного успокоила встревоженного ещё одной пропажей капитана, тем более что тот пояснил, что господин Хуан склонен к подобным отлучкам, когда уходит куда-то и является в угодное ему самому время, никого не ставя об этом в известность и не объясняя, куда направился и чем занимался.

Эдам и Шарль быстро оседлали коней, и вскоре четыре всадника помчались по аллее к воротам, в то время как привратник поспешно открывал их.

Марку было радостно снова вырваться на простор из душного лабиринта замка и хранящего какой-то зловещий след запустения парка. Второе светлое утро было ещё более погожим и при этом слегка морозным. На поникшей траве луга серебрился лёгкий налёт инея, который вскоре должен был растаять. Встречный ветер был несильным и лишь охлаждал распалённое скачкой лицо, не вызывая настоящего ощущения холода, забирающегося под одежду. И Марк с удовольствием мчался вслед за капитаном Лафаром, чувствуя приятное возбуждение и чувство невероятной свободы, явно разделяемое Громом, который тоже был в восторге от этой прогулки.

Всадники летели по лугам, широким прямым дорожкам, протоптанным вдоль виноградников, и, наконец, выехали на пустоши, покрытые невысокой жухлой травой. В низинах тут скапливалась вода, создавая со временем небольшие болотца, а на невысоких пологих холмах ещё виднелись старинные межевые камни, оставшиеся с тех времён, когда в этих местах заправляли мелкие землевладельцы, позже продавшие или оставившие по иной причине свои бесплодные земли маркизам де Лианкурам. Им они были не слишком нужны, но поскольку располагались меж их рудниками, полями, садами и виноградниками, они сочли, что в хозяйстве всё сгодится, и позже начали сдавать арендаторам для выпаса скота.

Марк вглядывался вдаль, в надежде заметить вздымающиеся над землёй остатки сторожевой башни, но ничего подобного не увидел. Поднявшись за Лафаром на очередной холм, он остановил Грома рядом с капитаном. Оглядев широкую плоскую вершину, он сразу заметил раскиданные по ней серые валуны, а чуть дальше разворочанную груду таких же камней. Спешившись, он направился туда, внимательно глядя на землю вокруг, и, дойдя до кучи камней, остановился, задумчиво глядя на глубокую широкую яму, разверзнувшуюся перед ним, как зев чудовища.

– Это и есть остатки той башни, – сообщил Лафар, подходя к нему. В голосе бравого капитана послышался священный трепет. – Воистину, в ту ночь разверзлись небеса, и удар был так силён, что башня разлетелась, как упавший на плиты пола хрустальный кубок! Это ли не кара Небес? Всё сходится. Сами боги разрушили башню, чтоб открыть дорогу в Олонд древнему проклятию.

– И оно, как старый нищий, побрело известным путём и накинулось на первого встречного, коим оказался не имеющий к де Олондам отношения де Руже, – с некоторым сарказмом продолжил его патетическую речь Марк. – Присмотритесь к этой картине. Вы не видите в ней ничего странного?

– Я вижу только, что удар молнии был так силён, что не только разнёс башню, но и пробил землю!

– При всём уважении, господин капитан, позвольте с вами не согласиться, – раздался рядом голос Эдама и он заглянул в яму. – Я тоже когда-то жил в замке, где были башни, и в них часто попадали молнии, чему способствовали конусообразные крыши, покрытые медью. Однако, как бы сильны не были эти молнии, ни одна из башен не была не только разрушена, но и серьёзно повреждена.

– Продолжай, – Марк одобрительно кивнул юноше.

Тот присел на корточки, словно так ему лучше было видно дно ямы, а потом снова заговорил:

– Представьте молнию. Она бьёт в вершину башни, и если даже ей удастся разрушить строение, то камни осыплются вниз, образовав большую кучу и некоторые из них откатятся в стороны. Но здесь совершенно другая картина! Мы видим круглую глубокую яму, на одной стороне которой имеется осыпь, часть камней по краям и некоторые внизу, зато вокруг множество камней, разлетевшихся в стороны на значительное расстояние. Это больше похоже наподрыв. Ну, знаете, когда подрывают крепостную стену: закладывают порох и взрывают его. Образуется вот такая воронка, стены рушатся, и взрыв разбрасывает камни вокруг.

– Что за вздор, господин Эдам! – нахмурился Лафар. – Кто мог взорвать эту башню?

– У меня нет ответа на ваш вопрос, господин капитан. Но всё же на миг оставьте ваше раздражение и осмотритесь по сторонам. Почему камни разлетелись так далеко? Почему от удара молнии образовалась такая яма? Почему с одной стороны осталась большая куча камней, а с другой ничего?

– Потому что порох был заложен под эту часть стены, – нехотя кивнул рыцарь. – Я склонен согласиться с версией вашего оруженосца, мой сеньор, но всё же не представляю себе, чтоб кто-то явился в эту глушь, чтоб разрушить башню. Кому и зачем это было нужно?

– Давайте исходить из того, что взрыв был действительно очень мощным, а значит, здесь понадобилось не меньше трёх-четырёх бочонков пороха. Порох довольно дорог, купить его может не каждый, к тому же при покупке необходимо назвать своё имя, которое будет немедля занесено в регистрационную книгу. Конечно, можно купить его у алкорцев, в свободных городах или на чёрном рынке, но это ещё дороже. Если кто-то сделал это, то ему ещё нужно было доставить порох сюда, заложить его под стену и взорвать. Это предполагает определённые навыки. Таким образом, это должен быть человек небедный и имеющий военный опыт. Мотив мне тоже не совсем понятен. Зачем взрывать какую-то необитаемую башню на пустоши вдали от селений и дорог? Скажите, у барона де Олонда есть недоброжелатели или, может, соседи, с которыми он враждует?

– Нет, – покачал головой капитан. – С одной стороны его земли граничат с Рошамбо, с другой, как видите, арендованные им земли маркиза де Лианкура. И с третьей расположены владения моего отца барона де Лафара. Но, уверяю, они никогда не враждовали! Напротив, они довольно дружны, вместе ездили на охоту, проводили домашние турниры и пиры, я чаще бывал в Олонде, чем дома, чему отец никогда не препятствовал. Он даже предлагал де Олонду обручить меня с Жаклин, но тогда мы были детьми, и её отец сказал, что не хочет связывать волю своей дочери собственными обязательствами. Он хотел, чтоб она была счастлива, и обещал, что она выйдет за того, кого выберет сама. Как видите, у моего отца нет никаких причин желать зла своему соседу. Да и к чему вообще взрывать башню? Отец всегда посмеивался над этими рассказами о проклятии, но старался не затрагивать эту тему при де Олонде, чтоб не тревожить его.

Марк задумался, обозревая разбросанные по вершине и склону холма камни. Кому нужно было тащить сюда порох и устраивать взрыв? Зачем? Чтоб наслать на барона де Олонда проклятие, напугать его или подстроить жестокую шутку? И почему после этого на него посыпались все эти беды? А если это сделал злоумышленник, чтоб прикрыть свои преступления старой зловещей легендой, которая бы оправдала последующие несчастья и при этом делала невозможным сопротивление столь зловещим обстоятельствам? Кто скрывается за проклятием де Олондов?

Ему вдруг представилась какая-то тёмная, вызывающая ужас фигура, а потом он понял, что смотрит на нечто похожее на жирную стрелку, указующую в небо. Очнувшись от своих мыслей, он понял, что смотрит на человека, застывшего в сотне шагов от него. Он действительно был похож на стрелку. Его конусовидная голова указывала вверх, от плеч расходился трапецией странный плащ до колен, из которого торчали две ноги, перечёркнутые белой полосой. В руках он держал странный изогнутый посох.

Приглядевшись к нему, Марк понял, что это всего лишь пастух в конусообразной шапке и плаще, сшитых из овчины. Его ноги ниже колена были в обмотках из полотна, а тёмные кожаные башмаки сливались с землёй. Он был ещё не стар и, глядя на застывших у ямы молодых господ, разрывался между любопытством и робостью.

– Подойди сюда! – крикнул ему Марк и поманил рукой.

Пастух обрадовался такому разрешению непонятной для него ситуации и поспешил на зов. Подойдя, он поклонился и, бросив взгляд в яму, выжидающе уставился на Марка.

– Ты ведь всё время пасёшь здесь своих овец? – спросил тот, окинув взглядом фигуру пастуха. – Ты видел, как разрушилась эта башня?

– Как же, ваша милость! – радостно воскликнул пастух, снова кланяясь. – Как сейчас помню! Была гроза. У меня тут хижина недалеко. Дождь был сильный, и я забрался внутрь, чтоб не намокнуть, оставив со стадом собак. Но грохотало так, что, казалось, боги гневаются на весь мир. Я вышел посмотреть, как там овцы, не пугает ли их гром, и тут увидел, как здесь разверзлась земля, и из преисподней вырвалось пламя, которое расшвыряло камни в стороны. Прав был мой отец, когда говорил, что место тут нечистое, и нужно обходить его стороной.

– То есть ты видел, что пламя вырвалось снизу, а не сошло с небес?

– Именно так, ваша милость! К тому же молнии были белые, как всегда, а то пламя красное, как огонь.

– Что ещё ты видел?

– Ничего. Тот дьявольский огонь напугал и овец, и собак, и мне пришлось бегать по всей пустоши, чтоб собрать их.

– А скажи, высока ли была эта башня? Что было внутри?

– Внутри ничего не было. Просто привезли с рудников и сложили башней камни. А высотой она была локтей тридцать, не меньше. Я дважды залезал наверх, и с неё был виден даже замок! Первый раз я залез, когда был мальчишкой. Тогда отец и оттаскал меня за уши, запретив впредь ходить сюда, сказал, что башня сторожит древнее господское проклятие и потому место это дурное. А второй раз недавно, когда пропала барышня Жаклин, – его лицо приобрело какое-то страдальческое выражение. – Это ж надо, какая беда, ваша милость! Барышня была такой доброй! Она, бывало, объезжала деревни и интересовалась, не нужна ли кому помощь. Привозила снадобья больным и давала деньги погорельцам и сиротам. А ещё всем невестам к свадьбе присылала подарки: то сладости, то кружева, то полотно тонкое и белое. Все её почитали за благодетельницу.

– Подожди, – остановил его Марк. – Ты ничего не путаешь? Разве башня разрушилась не до того, как пропала барышня?

– Нет! – уверенно заявил пастух. – Тогда из замка прискакал гонец и велел всем искать барышню, потому как она пропала без следа. Староста наш всех разослал кого куда, а меня сюда, на пустошь, потому как я здесь всё лучше всех знаю. Я пришёл, поискал, а потом дай, думаю, залезу на башню, посмотрю с неё вокруг, может, чего замечу. Ну, отцовы-то слова я не забыл, но решил, за один раз ничего не случится, а барышню сильно жаль было, такая красавица! Вот я и залез на самый верх, посмотрел вокруг, но так ничего и не увидел, потому и слез. Вернулся в деревню и узнал, что никто ничего не нашёл.

Марк обернулся и посмотрел на капитана, на лице которого отражалось крайнее изумление. Поблагодарив пастуха и дав ему серебряную монетку, он отпустил его, и тот довольный отправился к своим овцам.

– Что ж получается, Жаклин пропала ещё до того, как вернулась проклятие? – спросил капитан, явно сбитый с толку рассказом селянина.

– Да не было никакого проклятия! – воскликнул Марк. – Кто-то убил или похитил девушку, кто-то взорвал башню, кто-то запер де Турнье в склепе. Это был человек, а не проклятие!

– А что с болезнью де Руже? – спросил Эдам, старательно обдумывая известные ему факты.

– Это тоже загадка. Как и перстень, пропавший с его руки вместе с пальцем.

– Какой перстень? – насторожился капитан.

– Когда вы навещали его с младшим де Олондом, разве незаметили на его руке странный перстень с круглым красным камнем, похожим на глаз дракона, который держат чёрные когти?

– Да как же я мог смотреть на какие-то перстни, когда видел, во что он превратился! Я был в таком же ужасе, что и Дамьен, но взял себя в руки, потому что кто-то должен был сохранить самообладание в такой ситуации.

– А раньше, когда он был здоров? Вы ведь встречались с ним? Видели у него такой перстень?

– Нет, я бы запомнил столь зловещий предмет. Когда мы приезжали в прошлый раз, он был женихом Жаклин, потому мы сошлись с ним по-дружески и даже устроили пирушку. Это позже я узнал, что он обидел её. У него были на руках какие-то перстни, но такого точно не было!

– Где ж он его взял и почему он пропал?

– Думаете, это важно? – уточнил Эдам, который любил следить за ходом рассуждений хозяина, когда тот вёл очередное расследование.

– В этом деле много странного, но мне почему-то кажется, что этот перстень играет в нём немалую роль. Может, и нет, но… Кто мог отрезать покойнику палец, чтоб забрать его кольцо?

– Де Турнье?

– Ни у него самого, ни в его тайнике перстня не было.

– Ребель?

Марк задумался, а потом покачал головой.

– Не знаю, – он посмотрел на небо, которое снова начали затягивать тучи. – Поедем в замок. Скоро стемнеет и, возможно, снова пойдёт дождь.

Они вернулись туда, где Шарль караулил коней, сели в сёдла и поспешили в обратный путь. По дороге Марк чувствовал, как постепенно крепчает ветер, а тучи, казалось, гнались за ним, затягивая небосвод. Его мысли тоже были тревожны, он всё думал, кто потратился на порох и потащился в грозу на пустошь взрывать башню. При этом дочь барона к тому времени уже пропала, а поиски её не дали результата. Потом он припомнил, что искали девушку несколько дней, после чего барон узнал о том, что башня разрушена, и прекратил поиски. Но если её разрушили раньше, разве б он не узнал об этом сразу? Ведь наверно именно пастух принёс весть об этом в деревню, а староста отправил гонца в замок. Или барон не знал, когда и как была разрушена башня, и связал это происшествие с грозой и пропажей дочери? Если он всю жизнь помнил об этом проклятии и в тайне страшился его, то все эти события в состоянии отчаяния и страха вполне могли слиться для него в один кошмар.