Текст книги "(Не) фиктивный брак (СИ)"
Автор книги: Лана Вишневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
Глава 37
Внутри детской больницы меня ошеломили яркий свет и стерильный запах. Я быстро последовала за Александром, когда он бросился к стойке регистрации. На его лице отразилось беспокойство, и я чувствую, как от мужчины исходит тревога.
– В какой палате Мария Сергеевна Хромова? – настойчиво спросил он у администратора. В его голосе звучало отчаяние, мольба об информации о состоянии его племянницы.
– Она в реанимации, вы ее сейчас не увидите, – ответила администраторша без сочувствия в голосе. – Куда вы идете?
Проигнорировав ее вопрос, Александр крепко схватил меня за локоть и потянул вперед. Мы торопливо пробрались на второй этаж, бегом по длинному коридору. Мое сердце бешено колотилось, когда я пыталась не отставать от быстрого шага мужа.
Повернув налево, мы вошли в большой коридор реанимационного отделения. Александр позвал своего брата Сергея, который сидел в кресле со слезами на глазах. Его мучения были ощутимы.
– Как она? – голос Саши дрожал, когда он крикнул своему брату, отчаянно нуждаясь в любой новости о состоянии Маши.
Сергей посмотрел на нас, его заплаканные глаза свидетельствовали о глубине его боли. – Это отстой, – сказал он, его голос был полон печали. – Я не выдержу… – мотает головой. – Мне Лены хватило, когда она умирала, рожав Машу. Теперь еще Маша, если ее не станет, я тоже умру.
Перед лицом такого горя я потеряла дар речи. Тяжесть ситуации казалась слишком тяжелой без слов. Александр, однако, точно знал, как реагировать. Он подошел к своему брату и крепко обнял его, предлагая утешение и понимание.
Время, казалось, остановилось, пока мы сидели в больнице, с нетерпением ожидая новостей от врачей. Минуты превратились в часы, каждое мгновение было наполнено неуверенностью и страхом. Мы цеплялись за надежду, что медицинские работники смогут поделиться положительной информацией.
Глядя на Александра и Сергея, двух закоренелых бизнесменов, я тронута их уязвимостью. Стены, которые они построили вокруг себя, рухнули, обнажив их глубокую любовь и заботу о своей семье. Это был унизительный опыт – наблюдать за их необузданными эмоциями в этот момент кризиса.
Мы сидели в больнице, казалось, целую вечность, прижимаясь друг к другу и молча молясь о выздоровлении Маши. Глядя на этих двух взрослых, двух жестких бизнесменов, поставленных на колени тяжестью семьи и страхом потерять любимого человека, я осознаю силу, которой обладает семья. Она способна сломать даже самых неприятных персонажей, напоминая нам о нашей общей человечности и хрупкости жизни.
И вот мы ждем, объединенные любовью к Маше, надеясь, что ее сила и стойкость возьмут верх.
Глава 38
Екатерина
Стоя перед дверями реанимационного отделения, мое сердце тревожно колотится. Стерильная больничная обстановка кажется слишком сюрреалистичной, резко контрастируя с необузданными эмоциями, текущими по нашим венам. Рядом со мной стоит Сергей, мой шурин, глаза его красные от уже пролившихся и еще грозивших пролиться слез.
Мне хочется обнять Сергея, дать ему утешение и уверенность, но я колеблюсь. Наши отношения всегда были отдаленными, напряженными из-за столкновений наших личностей и обстоятельств, которые свели нас вместе. Принудительный брак между Александром, моим мужем, и мной привязал нас друг к другу, как невольных пассажиров на шатком корабле.
Александр подходит ко мне, на его лице отражается беспокойство. Обхватив руками мою талию, он притягивает меня к себе, предлагая утешиться посреди хаоса. В его голосе, хотя и с оттенком беспокойства, теплится надежда, когда он шепчет:
– Все будет хорошо, Катя. Мы справимся.
Слезы наворачиваются на мои глаза, когда я смотрю на него, благодарная за его поддержку в это трудное время. Маше, его племяннице и дочери Сергея, всего шесть лет, и ее жизнь висит на волоске. Как такая юная душа находит в себе силы сражаться?
Однако Сергей остается решительным в своем отказе покинуть больницу. Мы пытаемся уговорить его пойти домой и отдохнуть, уверяя, что останемся рядом с Машей, но он сопротивляется с непоколебимой решимостью. Его любовь к дочери превосходит любое физическое истощение или личные потребности. Он не может оторваться от нее даже на мгновение.
Пока мы стоим там, наше коллективное беспокойство накрывает нас тяжелым облаком, усталый хирург выходит из отделения интенсивной терапии. Его взгляд встречается с нашими, и глубокая печаль отражается на его чертах. Весомость его выражения говорит историю, которую не могут передать слова.
Отчаяние Сергея выливается в мучительные крики, его голос эхом разносится по стерильному коридору. В этот момент я ощущаю боль Сергея, и мое сердце разбивается вместе с его. Я уткнулась головой в грудь Александра, ища утешения в его присутствии, пока мы цепляемся друг за друга, объединенные нашим общим горем.
Больничная обстановка, кажется, исчезает, когда эмоции поглощают нас. Время теряет всякий смысл, пока мы ждем новостей, цепляясь за тонкую нить надежды, которую Маша пытается сохранить. Каждая проходящая минута кажется вечностью, наполненной трепетом и неуверенностью.
Посреди этой тоски я вижу Александра и Сергея в новом свете. Эти два закаленных бизнесмена, строящие свою жизнь на честолюбии и успехе, сейчас показывают свою уязвимость. Их стены рушатся под тяжестью любви и страха, обнажают их человечность в чистом виде.
Мы сидим там, три человека, связанные кровью и обстоятельствами, предлагая поддержку и безмолвные молитвы. Это смиренный опыт наблюдения за превращением этих когда-то огрубевших душ в сострадательных существ. Хрупкость жизни лишает их притворства, оставляет лишь отчаянное стремление к благополучию своих близких.
Итак, мы ждем, связанные любовью к Маше, надеясь вопреки надежде, что ее крошечное тело наберет сил, чтобы преодолеть трудности. Перед лицом этого испытания наш фиктивный брак и личные обиды превращаются в ничто, затмеваясь силой семьи и универсальной истиной о том, что жизнь хрупка и драгоценна.
Глава 39
Екатерина.
Стерильные стены, казалось, сомкнулись вокруг меня, пока я смотрю, как Сергей, мой шурин, мчится к доктору. Его лицо искажено от тоски, он едва не сталкивается с хирургом.
– Вы должны делать все, чтобы спасти мою дочь! – голос Сергея эхом разносится по коридору, наполненному отчаянием и страхом.
Хирург с усталым выражением лица встречает обвиняющий взгляд Сергея. Он устало вздыхает и отвечает: – Я делаю все, что могу… Ваша дочь жива, и это самое главное. Простите, я очень устал. Мне нужно отдохнуть. Идите домой, поспите немного. Вам позвонят, когда ситуация улучшится.
Облегчение отражается на лице Сергея, как волна, разбивающаяся о берег. Слезы текут по его щекам, смешиваясь с остатками пролитых ранее. Эмоции переполняют его, и он отшатывается назад, почти теряя равновесие. Это момент чистой, неподдельной радости – осознание того, что Маша, его драгоценная дочь, спасена после падения с дерева. В этот момент счастье излучается от него, как маяк, наполняя больничный коридор атмосферой праздника.
Саша стоит рядом со мной, его глаза блестят от слез. Мы смотрим друг на друга, разделяя глубокое облегчение, распространяющееся по нашим венам. Наши тревоги на мгновение исчезают, сменившись непреодолимым чувством благодарности. Мы тянемся друг к другу, наши руки крепко обнимают друг друга, словно ища уверенности в том, что этот момент счастья реален.
Когда Сергей и Александр обнимаются, их тела раскачиваются от безудержной радости, я улыбаюсь сквозь собственные слезы. Их восторг отражает восторг детей, только что получивших долгожданный подарок. В этот момент горечь и вражда между нами исчезают, омраченные общим ликованием о выживании Маши. Наши сердца раскрываются, позволяя расцвести состраданию и пониманию.
Но среди эйфории остается затяжное ощущение реальности. Мы знаем, что должны убедить Сергея покинуть больницу и поехать домой. Неохотно мы подходим к нему, наши голоса нежны, но настойчивы, пытаясь убедить его отдохнуть и оправиться от эмоциональных горок, которые он пережил.
– Серега, пожалуйста… Маше нужно, чтобы ты был сильным, – умоляет Александр, его голос полон беспокойства. – Мы будем рядом, и тебя будут информировать о любых обновлениях. Но сейчас тебе нужно позаботиться о себе.
Взгляд Сергея метается между нами, разрываясь между отцовскими инстинктами и собственной усталостью. Есть краткий момент сопротивления, его решимость не покидать Машу. Тем не менее, постепенно семена разума начинают прорастать. Он понимает, что не может помочь ей, если пренебрегает своим благополучием.
С большим трудом нам удается уговорить Сергея поехать с нами в наш дом. Его шаги тяжелы от усталости, пока мы ведем его к выходу. Мы идем вместе, трио, связанное любовью и испытаниями, с которыми мы столкнулись. Над нами висит тяжесть того, что ожидает нас впереди, но пока мы окунаемся в сияние надежды и осознаем, что Маше дали еще один шанс.
Пока мы едем домой, наши мысли поглощены хрупким балансом между страхом и надеждой. Мы знаем, что дорога впереди будет трудной, но мы полны решимости пройти ее вместе, объединенные нашей общей любовью к Маше и непоколебимой поддержкой друг друга.
Глава 40
Екатерина.
Я выхожу из гостевой спальни, все еще беспокоясь за Машу. Мы дали Сергею снотворное, чтобы он отдохнул, и забрали у него смартфон, чтобы убедиться, что он действительно заснет. По понятным причинам мужчина сходит с ума, и без посторонней помощи не сможет заснуть. Когда я направляюсь в гостиную, Саша остался в спальне, сидя рядом с братом, пока тот, наконец, не заснет.
Саша выходит из спальни вскоре после меня с беспокойством на лице. Он подходит ко мне, шепча слова поддержки и утешения. Его успокаивающее присутствие помогает уменьшить мою тревогу, но образ Маши в одиночестве в отделении интенсивной терапии все еще вызывает у меня мурашки по спине.
– Я не могу перестать думать о ней, – признаюсь я, мой голос наполнен смесью страха и разочарования. – Она такая маленькая, и мое сердце разбивается, когда я вижу, как она страдает.
Саша протягивает руку и нежно кладет ладонь мне на плечо. – Я знаю, Катя, – бормочет он с сочувствием в голосе. – Мы должны верить, что она справится. Она боец, как и ее отец.
Его слова вселяют в мое сердце надежду, но неуверенность все еще остается. Я знаю, что мне нужно как-то отвлечься, поэтому решила приготовить еду. Кулинария стала для меня терапевтическим занятием, способом найти утешение в знакомых ритмах измельчения, перемешивания и тушения.
Пока я стою на кухне, все, казалось, ускользает у меня сквозь пальцы. У меня дрожат руки, и даже самые простые задачи становятся сложными. Котлеты зашипели на сковороде, и я не могу сдержать разочарованный вздох, когда они подгорают.
Саша, должно быть, заметил мою борьбу, потому что быстро схватил телефон и заказал доставить еду на дом. – Тебе нужно поесть, – мягко настаивает он, его глаза полны беспокойства. – Нам обоим нужно.
Я слабо кивнула, понимая, что потеряла аппетит. Ком в горле, казалось, растёт с каждой секундой, делая почти невозможным проглотить даже кусочек пищи. Но я знаю, что Саша прав – мне нужно подкрепиться, хотя бы для того, чтобы сохранить какое-то подобие сил в эти трудные времена.
Пока мы ждали, когда принесут еду, между нами повисла неловкая тишина. Тяжесть наших забот повисла в воздухе, и неудобства нашего брака по принуждению стали более ощутимыми, чем когда-либо. Несмотря на наше растущее понимание и общую заботу о Маше, между нами все еще существовало внутреннее напряжение, коренящееся в нашей первоначальной неприязни друг к другу.
– Не могу поверить, что теперь это наша жизнь, – бормочет Саша с явным разочарованием в голосе.
Укол обиды нахлынул на меня, я знаю, что споры ничего не решат. Вместо этого я глубоко вздыхаю и отвечаю:
– Я знаю, что это не идеально, но мы должны извлечь из этого максимум пользы. Ради Маши.
Саша вздохнул, проведя рукой по волосам. – Ты права, – признает он. – Маша – светлая душа в нашей и без того небольшой семье. Мы должны сделать все возможное, чтобы поддержать ее.
Как только он произнес эти слова, у него зазвонил телефон. Звонили из детской больницы, сообщили о состоянии Маши. Лицо Саши напряглось от беспокойства, когда он ответил на звонок, его голос был полон срочности и беспокойства. Я только могу представить, какой поток эмоций захлестнул его, когда он слушал голос на другом конце провода.
– Я с ума сойду, – прорычал Саша, повесив трубку. – Они сказали, что она пока стабильна, но… Мне нужно быть там. Мне нужно увидеть ее своими глазами.
Я протягиваю руку, положив ее Саше на запястье. Когда наши взгляды встречаются, я вижу в его взгляде отражение страха и решимости. Возможно, мы были неэтичными партнерами в фиктивном браке, но в этот момент нас объединила общая любовь к Маше.
– Мы пойдем вместе, – твердо говорю я, мой голос полон решимости. – Мы бок о бок столкнемся с любыми трудностями, которые встретятся на нашем пути.
Саша кивнул, его хватка крепче сжала мою. В этот момент во мне забрезжил луч надежды. Я понимаю, что мои эмоциональные скачки не идут мне на пользу. Хотя путь впереди, несомненно, будет трудным, мы встретим его вместе, поддерживая друг друга на каждом этапе пути. И когда мы отправимся в неизвестность, наши сердца будет питать непоколебимая любовь к Маше, маяку, который ведет нас сквозь бурю.
Глава 41
Александр.
Жена выхватывает ключи от машины у меня из рук, ее голос пробивается сквозь окружающий меня туман.
– В таком состоянии ты никуда не поедешь, – эхом отдаются в ушах слова Кати. Такое ощущение, что я погружен в бочку с водой, дезориентированный и онемевший. Кивнув головой, я неохотно отхожу от машины.
– Саша, тебе тоже надо поспать, – тихо шепчет жена, на ее лице застыло беспокойство.
Я устало усмехнулся, игриво уткнувшись носом в ее макушку. – Да, и тебе тоже, – отвечаю я усталым голосом.
Мы возвращаемся к дому, каждый шаг отягощен тяжестью усталости. Недавно заказанная еда лежит на кухонном столе нетронутой, но мы набираемся сил, чтобы убрать ее в холодильник. В тишине мы удаляемся в свою спальню, рухнув на кровать.
Эмоции бурлят во мне – смесь беспокойства, страха и непреодолимого чувства беспомощности. Мысли о Маше, моей племяннице, поглощают мой разум, когда я лежу рядом с женой. Сон ускользает от нас обоих, пока мы лежим там, наши тела физически истощены, но наши мысли бьются в тревоге.
Глаза Кати блестят от непролитых слез, отражая боль, затаившуюся глубоко в моем сердце. Мы переплетаем пальцы, находя утешение в прикосновении, которое связывает нас вместе. Наша любовь к Маше связывает нас таким образом, что выходит за рамки нашего брака по принуждению.
– Я не могу перестать думать о ней, – признается Катя дрожащим от хрупкой ранимости голосом. – Она так молода, и мое сердце разбивается, когда я вижу, как она страдает.
Я нежно сжимаю ее руку, предлагая то немногое утешение, на которое я способен. – Я знаю, Катя, – отвечаю я, и мой голос наполнен смесью сочувствия и решимости. – Но мы должны верить, что она достаточно сильна, чтобы справиться с этим. Она боец, как и ее отец.
Ее глаза встречаются с моими, ища успокоения среди суматохи. Надежда мерцает в глубине ее взгляда, смешиваясь с тенями неуверенности. Мы разделяем безмолвное понимание, зная, что одна наша любовь не может исцелить Машу, но она может обеспечить непоколебимую поддержку, в которой она нуждается.
Ночь тянется, тяжесть беспокойства давит на нас, отказываясь дать передышку. Каждая проходящая минута кажется вечностью, пока мы лежим, цепляясь друг за друга в безмолвной солидарности. И когда усталость окончательно овладевает нами, мы засыпаем с мыслями о Маше, моей любимой племяннице, выгравированными на ткани наших снов.
Глава 42
Екатерина.
Утро приходит с ощущением безотлагательности, вытаскивая нас из глубины сна. Будильник издает свою пронзительную мелодию, будя нас. Я тянусь к телефону на прикроватной тумбочке, экран освещает темноту комнаты. Голос Саши прорезает утреннюю «дымку», когда он набирает номер детской больницы, ощущая тревогу.
Я внимательно слушаю односторонний разговор, мое сердце колотится в груди. Меня наполняет облегчение, когда Саша подтверждает, что состояние Маши остается стабильным. Это небольшая передышка среди бури неопределенности, которая нас окружает.
Мы встаем с кровати, оставив тепло одеял, и направляемся в комнату для гостей, где остановился Сергей, брат Саши. Дверь со скрипом отворяется, открывая сцену, которая давит на мое сердце. Сергей сидит на краю кровати, его глаза пусты и полны отчаяния. Вес его боли выгравирован в каждой черте его лица.
Саша входит в комнату, его присутствие – утешительный маяк поддержки. Их взгляды встречаются, выражая невысказанное понимание и общую печаль.
– С Машей все в порядке, ее состояние стабильное, – уверяет Саша Сергея с сочувствием в голосе. – Серега, твоя дочь справится.
Почувствовав тяжесть момента, я тихонько выскальзываю из комнаты, оставляя братьев на мгновение наедине. Быстрый душ смывает остатки сна, омолаживая мои чувства. Я быстро одеваюсь, готовясь к встрече с трудностями дня.
Внизу на кухне я нахожу утешение в знакомой рутине приготовления завтрака. Стук кастрюль и успокаивающий аромат свежесваренного кофе наполняют воздух. Я аккуратно сервирую стол, следя за тем, чтобы все было на своих местах.
Пока я заканчиваю завтрак, Саша и Сергей спускаются со второго этажа. Они входят в гостиную, их шаги несут груз ответственности и беспокойства. Вид стола для завтрака вызывает в глазах Сергея вспышку благодарности.
– Что бы я без вас двоих делал? – говорит Сергей, его голос наполнен искренней признательностью. Между братьями крепкие объятия, молчаливое признание их нерушимой связи.
Звук их взаимодействия эхом разносится по всему дому, когда я присоединяюсь к ним в гостиной. Мы занимаем свои места вокруг стола, что является визуальным представлением нашего единства и решимости. Звон столовых приборов о тарелки – единственный звук, когда мы начинаем есть, наши мысли поглощены предстоящим визитом в детскую больницу.
Трапеза проходит в относительной тишине, каждый укус прерывается моментами размышлений и невысказанных слов. Мы заканчиваем наш завтрак, зная, что пришло время столкнуться с реальностью, которая ждет нас в больнице.
– Мы пойдем с тобой, – уверяет Саша Сергея твердым и решительным голосом. Это уверенность в непоколебимой поддержке и воплощение преданности, которая живет глубоко внутри нас.
С чувством цели мы собираем свои вещи и выходим на свежий утренний воздух. Машина терпеливо ждет, готовая везти нас в это горько-сладкое путешествие. Когда мы едем к детской больнице, город вокруг нас оживает, не подозревая об эмоциональной суматохе, охватившей нашу жизнь.
В пределах автомобиля нас окутывает предвкушение. Мысли о Маше пронизывают наш разум, смешиваясь с надеждами, страхами и молитвами. Мы движемся по знакомым улицам Москвы, и с каждым мгновением наша цель становится все ближе.
Машина останавливается возле детской больницы. Мы обмениваемся взглядами, полными решимости и любви, молча готовясь к тому, что нас ждет впереди. Вместе мы выходим на тротуар, готовые встретить все, что ждет нас в этих стерильных стенах.
Глава 43
Александр.
Груз ответственности и обязательств давит на мои плечи, когда я ориентируюсь в требованиях своего строительного холдинга. Целую неделю я совмещаю не только свою работу, но и дела Сергея, а он большую часть времени проводит в детской больнице. Моя племянница Маша потихоньку приходит в сознание, скоро ее переведут из реанимации в обычную палату. Вот тогда Сергей сможет быть рядом с ней в палате. Мы приняли сознательное решение скрывать это испытание от наших родителей, не желая обременять их беспокойством, пока у нас не будет более позитивного результата, которым мы могли бы поделиться.
Среди хаоса моей профессиональной жизни есть проблеск надежды и облегчения. Постепенный прогресс Маши вселяет в наши сердца чувство оптимизма. Как будто вес тяжести ситуации спускается вниз, пусть даже немного. Мы верим, что она полностью выздоровеет, и эта мысль толкает нас вперед.
Тем временем Екатерина, или, как я ее ласково называю, Катенька, постепенно находит утешение в своем искусстве. Стресс, охвативший ее, постепенно рассеивается, и она возобновляет рисование. Наш просторный дом служит ее убежищем, где она может раскрыть свое творчество на холсте. Каждый мазок ее кисти рассказывает историю, отражение ее внутреннего мира, находящего выражение в ярких красках и пленительных образах.
Пока я пробиваюсь в запутанном хаосе работы и семьи, внезапный стук в дверь нарушает ритм моих мыслей. Заинтригованный, я пробираюсь к входу, задаваясь вопросом, кто мог привлечь мое внимание в этот момент. Открывая дверь, я оказываюсь лицом к лицу с клиентом, в его поведении смешаны предвкушение и тревога.
Он входит в комнату, неся стопку бумаг, содержащих детали важного заказа. Волнение в его голосе заметно, когда он начинает объяснять масштаб и сложность проекта. Я внимательно слушаю, анализирую требования и визуализирую открывающиеся возможности.
Слова клиента плавно сливаются с моими, создавая симфонию идей и планов. Важность проекта на мгновение затмевает заботы моей личной жизни. Погружаясь в тонкости проекта, я чувствую прилив решимости, напоминание о моей страсти к этому делу и о том удовольствии, которое оно приносит.
По ходу обсуждения время словно тает, а внешний мир отходит на второй план. В моем сознании формируется видение готового проекта, каждая деталь встает на свои места, как кусочки пазла. Это сфера, где я процветаю, где преодолеваются трудности и рождаются успехи.
В этот момент я полностью погружаюсь в работу, мое внимание непоколебимо. Тревоги и радости прошедшей недели, надежды на выздоровление Маши и расцвет творчества Кати на мгновение отходят на второй план. Заказ клиента становится фокусом моего существования.
Рабочий день почти заканчивается звуком закрывающейся двери, запечатывающей меня в мире чертежей и расчетов. Я принимаю вызовы, которые ждут впереди, движимые чувством цели и удовлетворением, которое приходит с созданием чего-то выдающегося.
