Текст книги "(Не) фиктивный брак (СИ)"
Автор книги: Лана Вишневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Глава 24
Екатерина.
Мне холодно, грустно и больно. Все рушится вокруг меня, оставляя меня в состоянии отчаяния. Я съеживаюсь на диване, плотно закутываясь в одеяло, которое достает мне до макушки, пытаясь найти утешение в его тепле. Слезы текут по моему лицу, тихие и ровные, пока я пытаюсь осознать разрушительную правду, которую только что открыла мне моя мать.
«Я заплатила за каждый твой экзамен, чтобы ты получила отличные оценки, а не скромное «удовлетворительно», – эхом отзываются ее слова в моей голове, вызывая во мне новую волну боли. «Ну, а твой отец купил твои картины, так что фактически он купил тебе квартиру».
Осознание обрушивается на меня, как оползень, сотрясая самую суть моего существа. Все, чем я дорожила, все, что, по моему убеждению, определяло меня и мои достижения, рухнуло в одно мгновение. Мои мечты стать независимым, самодостаточным художником рухнули перед суровой реальностью финансовой поддержки моих родителей.
Со вздохом отчаяния я отбрасываю одеяло и встаю с дивана, осматривая комнату, которая когда-то имела для меня такое большое значение. Каждый предмет мебели, каждая маленькая безделушка были тщательно подобраны и куплены с любовью, по крайней мере, я так думала. Я ошибочно полагала, что построила свою жизнь, свой успех упорным трудом и самоотверженностью. Но теперь ясно, что все это было иллюзией, миражом, созданным на деньги моих родителей.
Злость закипает во мне, когда я понимаю степень их обмана. Мой отец скупил все мои картины в галерее, обманом заставив меня поверить, что моего таланта достаточно, чтобы прокормить меня. На самом деле деньги, которые я получила, были не чем иным, как пособием из семейной казны. Мне противно думать, что мое искусство, которое когда-то было моей страстью, было испорчено их манипуляциями.
Мои мечты лежали разбитыми и разломанными, разбросанными по скалам обмана. Путь, который я себе представляла, путь, по которому я могла бы продавать свои картины и зарабатывать на жизнь своим искусством, теперь кажется невозможной фантазией. Мне остается бороться с суровой реальностью, что я должена отказаться от своей страсти и найти «настоящую» работу.
Но глубоко внутри меня начинает загораться вспышка стойкости. Возможно, я больше не смогу продолжать свою любовь к рисованию, но это не значит, что я лишена других талантов. Меня всегда привлекали танцы, особенно полиданс. Чувственность и артистизм движения моего тела под музыку были формой самовыражения, которая резонирует со мной.
Я размышляю над идеей погрузиться в мир танца, исследуя возможность превратить его в карьеру. Возможно, это не совсем то, что я себе представляла, но это способ начать заново, снова разжечь огонь внутри себя. Возможно, через танец я смогу снова обрести чувство цели и удовлетворения.
Я вытираю слезы, заливающие щеки, и делаю глубокий вдох. Я отказываюсь позволить этой неудаче определять меня. Возможно, мне придется жить с Александром, человеком, за которого я вынуждена выйти замуж, но я не позволю его присутствию или отсутствию привязанности ослабить мой дух. Я буду продвигаться вперед, неустанно следуя новому пути, основанному на моей собственной силе и стойкости.
Рисование, возможно, было моим прошлым, но танцы определят мое будущее. Когда я отхожу от дивана, я чувствую новое чувство цели, растекающееся по моим венам. Дорога впереди может быть неопределенной, но я полна решимости еще раз следовать за своей мечтой, невзирая на препятствия на моем пути. И в этом путешествии я буду стремиться доказать себе и миру, что я способна создать жизнь, которая действительно принадлежит мне.
Глава 25
Александр.
Последние два дня я наблюдаю за Катей сидя в ее подъезде, ожидая, когда она выйдет из своей квартиры. Я уже не могу больше терпеть. Я знаю, что она внутри, и полон решимости противостоять жене. Когда входная дверь распахнулась, я быстро блокирую ее рукой, не давая Кате закрыть.
– Катя, – твердо говорю я, мой голос требует ее внимания. – Послушай меня.
Не давая ей возможности ответить, я вталкиваю ее обратно в квартиру и следую за ней. Передо мной стоит Катя, вызывающе одетая в короткую юбку, облегающий топ и толстый слой косметики, который, кажется, скрывает под ним настоящую женщину.
– Быстро умылась! – приказываю я, повышая голос. – И переоделась. Куда, по-твоему, ты собралась идти в таком виде? Разве ты не видишь, как это неуместно? Ты моя жена, ты хочешь, чтобы о тебе ходили грязные слухи?
– Не твое дело, куда я иду, – возражает Катя, сквозь которую просвечивает ее упрямая натура. – И нет, я не буду смывать макияж!
Раздраженный ее неповиновением, я решаю взять дело в свои руки.
– Хорошо, тогда я смою сам, – заявляю я, кивая в сторону ванной. Я с силой хватаю ее за руку и тащу в тесное пространство. Оно едва достаточно большое, чтобы в нем мог маневрировать один человек, а нам обоим и подавно трудно поместиться. С чувством срочности я толкаю Катю в душевую кабину и включаю воду.
Через минуту я вытаскиваю ее из душа, ее лицо мокрое, но, наконец, свободно от слоев макияжа. Выражение ее лица исказилось смесью гнева и разочарования, когда она поворачивается ко мне.
– Если ты еще раз осмелишься так накраситься, я не позволю тебе покинуть дом, – предупреждаю я разочарованным тоном. – Ты позор, а не жена. О чем ты думаешь?
Катя, кажется, взрывается от эмоций, ее вой наполняет комнату. Я ошарашен интенсивностью ее реакции. Хотя я применил силу, чтобы затащить ее в душ, я не собирался причинять ей вред. Моя единственная цель – удалить слой косметики с ее лица.
– Что происходит, Катя? Я тебя обидел? – спрашиваю я с явным беспокойством в голосе. Я быстро осматриваю ее, ища любые признаки синяков или покраснений. С облегчением не нахожу ничего, понимаю, что не причинил ей никакого физического вреда. Однако ее дрожащее тело указывает на эмоциональное воздействие нашей встречи.
Я быстро помогаю ей снять мокрую одежду и бросаю ее на пол. Взяв ее за руку, вывожу ее в коридор, а затем в спальню. Сажусь на край кровати, подтягивая ее к себе на колени.
– Катенька, пожалуйста, поговори со мной. Все хорошо, – успокаиваю я ее нежным голосом. – Я обещаю, что больше не буду тебя ничего заставлять. О чем ты думала? Почему ты так отреагировала?
Мучительным голосом моя жена произнесла слова, которые пронзили мое сердце: – Мне никто не нужен, потому что я никому не нужна.
Ее боль была осязаема, и она задела меня за живое. Несмотря на нашу первоначальную враждебность друг к другу, я не могу видеть, как жена страдает.
Прислонившись лбом к ее, я тихо прошептал: – Катя, может быть, мы этого и не выбирали, но мы должны найти способ заставить это работать. Давай попробуем понять друг друга, и, может быть, только может быть, мы найдем счастье в пути.
Катя встретила мой взгляд, в ее глазах отразилась смесь скептицизма и уязвимости. После минутного молчания она, наконец, уступила, хотя бы немного. – Хорошо, но не жди, что я буду этому рада.
Я кивнул, благодарный хотя бы за толику сотрудничества. Нам предстоял долгий и извилистый путь, полный испытаний и неопределенностей. И все же, возможно, в этом неожиданном союзе мы могли бы найти компанию, которую ни один из нас не предполагал.
– А теперь рассказывай, почему ты завыла в ванной, – целую Катю в висок.
Глава 26
Александр.
Пока я слушал Катины слова, во мне нарастала злость на ее родителей. Как они могли так поступить с собственной дочерью? Я прекрасно осознаю, что я тот еще гад и сволочь, но никогда бы так не поступил с собственной дочерью. Разве родители не любили Катю по-настоящему или были настолько ослеплены собственными желаниями, что игнорировали ее счастье? Непреодолимое желание противостоять им и высказать свои мысли горело во мне, но сейчас мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы успокоить мою жену.
Катя встала с кровати, завернувшись в уютное одеяло, и вышла из спальни. Через пару минут она вернулась, уже одетая в удобный домашний костюм. Это был разительный контраст с ее обычной одеждой, небольшой признак ее готовности приспособиться к нашей ситуации. Это напомнило мне об ответственности, которую я взял на себя, чтобы оказать ей поддержку и понимание в это непростое время.
– Катюша, где твои картины? Те, которые у тебя сейчас есть, – спрашиваю я, уже составляя в уме план по продвижению ее художественного таланта и потенциальному превращению ее хобби в источник дохода.
– Почему ты хочешь это знать? – тихо ответила она, и голос ее был полон любопытства и осторожности.
– Я хочу повесить их у себя в кабинете на работе. Ты не возражаешь? – я объясняю, надеясь, что участие ее искусства в моем профессиональном пространстве может разжечь ее страсть и дать ей чувство цели. У меня масса клиентов, которые, возможно, заинтересуются ее творчеством, увидев его в моем офисе.
Она казалась, ошеломлена моей просьбой, как будто не ожидала, что я проявлю интерес к ее творческим занятиям. После минутного размышления она медленно покачала головой.
– Нет не возражаю, у меня сейчас только три картины. Один портрет и два пейзажа.
– Хорошо, я повешу их у себя в кабинете. А ты, моя талантливая жена, рисуй еще, – сказал я с искренней улыбкой, надеясь вдохновить ее на дальнейшее развитие своего увлечения. – Собирайся, мы возвращаемся в наш дом. Пора моей любимой жене снова жить со мной.
С этими словами я встал с кровати и пошел к Кате. Это был поворотный момент, шаг к построению совместной жизни, несмотря на наши первоначальные сомнения. Обнимая ее, я надеялся, что моя приверженность поддержке ее мечтаний и желаний поможет укрепить чувство доверия и комфорта между нами.
Глава 27
Александр.
– Я так понимаю, сынок, ты решил развестись? – внезапный хлопок двери офиса отвлекает меня от просмотра графиков. Я поднимаю взгляд и вижу, что мой отец шагает ко мне с серьезным и строгим выражением лица.
– Почему ты так думаешь? – я отвечаю отцу спокойным тоном, не желая раскрывать свою уязвимость.
– Твоя личная жизнь – полный беспорядок, – заключает мой отец, подходя и садясь на стул напротив меня. – Я заезжал к тебе домой, и твоя жена, мягко говоря, ведет себя не совсем адекватно. У вас дома такой беспорядок, и да, я слышал слухи, что Катя уходит от тебя.
– Что за слухи, отец? У нас по всему дому камеры, а ты пялишься через них, – отвечаю я, и в голосе просачивается разочарование.
– Ну, я не пялюсь, как ты выразился, а смотрю. Что у тебя с Катей? – спрашивает мой отец с ноткой беспокойства в тоне.
– Все в порядке, отец, – пренебрежительно говорю я, надеясь закончить разговор.
– Что-то не заметно, сынок, – продолжает отец, не испугавшись моей попытки отмахнуться от его расспросов.
– Папа, не лезь в наши дела с Катей, – утверждаю я, и мой голос становится напористей. – И да, если мы захотим развестись, мы сделаем это, несмотря ни на что.
Мой отец на мгновение обдумывает мое заявление, его пронзительный взгляд прикован к моему. Затем он наклоняется вперед, морщины на его лице углубляются от мысли.
– Александр, наш строительный бизнес процветает уже много лет. Вместе мы построили империю. Не позволяй этому разводу разрушить все, ради чего мы работали.
Я делаю глубокий вдох, зная, что слова моего отца имеют вес. Наследие нашей семьи тесно связано с нашим бизнесом, и он прав, когда беспокоится. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы справиться с этой ситуацией, отец, – уверяю я его, мой голос пронизан решимостью. – Но я не буду жертвовать своим счастьем ради видимости.
Отец кивает, в его глазах мелькает редкое понимание. – Я не растил тебя бездельником, Александр. Справляйся с этим с той же силой и стойкостью, которую ты демонстрируешь в нашем бизнесе. Покажи Кате, что ты способен обеспечить ее не только финансово, но и эмоционально.
Его слова вызывают во мне отклик. Я всегда был жестким и циничным бизнесменом, но когда дело доходит до сердечных дел, мне приходится нелегко. Возможно, этот брак по принуждению мог бы стать возможностью для роста, как для Кати, так и для меня.
– Я буду иметь это в виду, отец, – говорю я уже мягче, тяжесть нашего разговора ложится на меня. – Спасибо за твой совет.
Он коротко кивает мне, прежде чем встать и пойти к двери. – Помни, Александр, мы с матерью рассчитываем на тебя.
Когда мой отец выходит из моего кабинета, я остаюсь наедине со своими мыслями. Дорога впереди неопределенна, полна вызовов и компромиссов. Но когда я смотрю на портрет Кати, который сейчас висит на стене моего кабинета, я вспоминаю о потенциале, скрытом в этом браке по принуждению.
Это будет непросто, но вместе мы разберемся в хитросплетениях этой договоренности. Я полон решимости доказать Кате, что я больше, чем просто безжалостный бизнесмен, что я способен на сочувствие и понимание. А взамен, надеюсь, она найдет утешение и поддержку в моих объятиях.
Глава 28
Александр.
– Катя! – кричу я, входя в дом. – Катя! – кричу я, надеясь удивить жену кое-чем, что ей понравится. Моя идея продвигать ее работы начинает приносить плоды. Всего несколько дней назад я повесил у себя в кабинете три ее картины. Один из моих клиентов, Ибрагимов, любитель классики, выразил заинтересованность в покупке одного из ее пейзажей.
– Катя! Моя талантливая художница, – восклицаю я, ища ее, мое предвкушение растет. И тут я ошеломленный застываю на месте от увиденного. Моя жена, одетая в наряд, который можно назвать только провокационным, извивается и чувственно танцует на полу. Я зачарован, не могу оторвать глаз от ее пленительных движений.
Она танцует с грацией и плавностью, от которых у меня перехватывает дыхание. Каждый изгиб и поворот ее тела завораживает, ее движения раскрывают страсть и чувственность, которых я не ожидал. Я наклоняюсь, мой рот слегка приоткрыт, и я немного пускаю слюни от явной интенсивности моей реакции.
Жена продолжает танцевать, потерявшись в ритме и моменте. Ее тело, кажется, легко скользит по полу, а выражение ее лица выражает чистую свободу и радость. В этот момент я понимаю, что никогда раньше не видел ее в таком свете. Огненный дух, который, казалось, был скрыт под ее сдержанной внешностью, раскрывается, и это захватывает меня.
Пока я молча наблюдаю, меня переполняет смесь благоговения и желания. Преклонение перед красотой и талантом моей жены и желанием исследовать эту новую ее сторону. Как будто потайная дверь открылась, открывая ту ее сторону, о существовании которой я никогда не подозревал.
Вспоминаются слова отца ранее, о том, чтобы доказать Кате, что я способен обеспечить не только материально, но и эмоционально. В этот момент, наблюдая за ее танцем с такой энергией, я понимаю, что очарован ею. Я хочу понять ее, соединиться с ней на более глубоком уровне.
С вновь обретенной решимостью я медленно иду к ней, шагая осторожно, чтобы не разрушить наложенное ею «заклинание». Она не замечает моего приближения, слишком погруженная в музыку и собственные движения. И вдруг, как будто наша связь неизбежна, наши взгляды встречаются.
Выражение ее лица меняется, переходя от удивления к смеси уязвимости и любопытства. Как будто она не ожидала, что я увижу эту ее сторону, увижу ее в такой яркой и страстный момент. Но сейчас я здесь, и я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы навести мосты между нами.
Я протягиваю ей руку, открытое приглашение присоединиться ко мне.
– Можно мне этот танец? – спрашиваю я, мой голос наполняется вновь обретенной нежностью. Я хочу, чтобы она знала, что я здесь для нее, что я хочу быть частью ее мира.
Она колеблется на мгновение, неуверенность мерцает в ее глазах. Но затем, с легкой улыбкой, Катя вкладывает свою нежную руку в мою. И пока музыка продолжает играть, мы начинаем танцевать вместе, наши тела двигаются в совершенной гармонии.
В тот момент, когда наши движения синхронизируются, а наши души переплетаются, я понимаю, что этот брак по принуждению может стать чем-то прекрасным. Возможно, мы начали с зыбкой почвы, наполненной непониманием и нежеланием, но в этом танце я вижу проблеск того, что могло бы быть.
И пока мы продолжаем танцевать, сокращая расстояние между нами, я наполняюсь надеждой. Надеюсь, что этот брак, рожденный по долгу службы, может стать историей любви на века. Кажется, я попал…
Глава 29
Александр. Музыка окутывает нас, когда мы движемся вместе, симфония тел, сплетенных в танце, преодолевающем наши различия. С каждым шагом наши движения плавно сливаются, свидетельствуя о вновь обретенной связи, которую мы создаем.
Тело Кати движется с такой элегантностью и чувственностью, что у меня перехватывает дыхание. Каждый ее жест наполнен грацией, как будто она высвободила скрытую страсть, которая была заперта. Я смотрю, как она кружится, ее глаза закрыты, легкая улыбка играет на ее губах. В этот момент я ловлю себя на том, что подпадаю под ее чары еще сильнее.
Пока мы кружимся и раскачиваемся, пространство между нами сужается. Наши тела соприкасаются друг с другом, зажигая искру, от которой у меня по спине бегут мурашки. Желание прижать ее к себе, ощутить ее тепло на своей коже становится сильнее с каждым ударом.
Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее, обводя кончиками пальцев изгиб ее талии. Она отвечает тем же, ее нежная рука находит свое место на моей груди. Электричество между нами ощутимо, это ощутимая энергия, которая потрескивает в воздухе.
В этом танце наши барьеры начинают рушиться. Стены, которые мы построили вокруг себя, начинают рушиться, оставляя нас уязвимыми и открытыми. И в этой уязвимости мы находим общую уязвимость, связь, которая выходит за рамки слов.
Музыка нарастает, ее ритм пульсирует в наших телах. Пока мы кружимся, я остро ощущаю каждое движение. Тепло Катиного дыхания на моей щеке, прикосновение ее руки к моей, биение ее сердца, вторящее моему.
Кажется, что время остановилось, когда мы растворяемся в танце. Мир вокруг нас исчезает, оставляя только нас двоих в этом замысловатом объятии. Это момент чистой капитуляции, момент, когда наши души объединяются и говорят на своем собственном языке.
И когда последние ноты музыки начинают стихать, мы замедляем свои движения, наши тела обретают неподвижность в объятиях друг друга. Мы стоим там, тяжело дыша, наши взгляды встретились, понимание проходит между нами в молчаливом обмене.
– Катя… – я стону, мой голос едва слышен шепотом, когда желание вырывается наружу. Не говоря ни слова, я начинаю медленно снимать с нее шорты и футболку, обнажая ее истинную красоту. Шаг за шагом я раскрываю слои, которые скрывают ее, открывая скрытую под ними женщину.
Но как только мы собираемся полностью потерять себя, звонок телефона разрушает хрупкий момент. Мы оба вздрагиваем, наши тела расходятся, когда внешний мир вторгается в нашу интимную сферу.
– Я возьму, – говорит Катя, и в ее голосе слышится смесь разочарования и раздражения.
Я смотрю, как она идет к тумбе, ее движения немного торопливы. Собираясь с мыслями, я понимаю, что это прерывание – напоминание о реальности, с которой нам еще предстоит столкнуться. Наш танец, возможно, соединил нас на более глубоком уровне, но проблемы нашего брака по принуждению все еще маячат впереди.
Я делаю глубокий вдох, смакуя остатки танца, от которого у нас перехватило дыхание. Несмотря на перерыв, я полон надежды. Этот танец был свидетельством мощной связи, которую мы способны создать.
Глава 30
Александр.
Я чувствую, что Катю что-то беспокоит, когда она завершает звонок. Ее глаза полны разочарования, а губы плотно сжаты в тонкую линию. Я не могу не волноваться за нее, хотя наши отношения до сих пор были непростыми.
– Что случилось? – мягко спрашиваю я, подходя ближе к ней.
Она вздыхает и проводит рукой по волосам. – Мама звонила, – говорит она раздраженным голосом. Она хочет, чтобы мы пришли на ужин к моим родителям.
Я могу понять, почему Катя расстроилась по этому поводу. В конце концов, мы оба знаем, что наши родители организовали этот брак только для собственной выгоды, не считаясь с нашими чувствами и желаниями. То, что они теперь ждут нас в гости, делая вид, что все хорошо, это как пощечина.
– Я тоже не хочу разговаривать с твоими родителями, – признаюсь я разочарованным голосом. После того, что они сделали, я до сих пор не понимаю, как они считали, что все в порядке. Как они могли обмануть собственную дочь, дать ей ложную надежду с картинами на выставке.
Глаза Кати наполняются слезами, и она согласно кивает. – Я тоже этого не понимаю, – шепчет она. – Я не знаю, как они могли сделать это со мной.
Я обхватываю ее руками, притягивая к себе. – Прости, Катя, – тихо говорю я. – Мне жаль, что они поставили нас в такое положение. Но мы должны помнить, что сами контролируем свое счастье. Мы не должны позволять им диктовать нашу жизнь.
Она смотрит на меня, ее глаза наполнены смесью печали и надежды. – Ты действительно в это веришь? – спрашивает она, ее голос слегка дрожит.
Я заправляю выбившуюся прядь волос ей за ухо и обхватываю руками ее лицо. – Да, – твердо говорю я. – Я верю, что мы можем найти счастье даже посреди этого беспорядка. Мы просто должны быть сильными и постоять за себя.
Глаза Кати ищут мои, словно пытаясь найти правду в моих словах. Медленно легкая улыбка растягивает уголки ее губ. – Хорошо, – говорит она, ее голос полон решимости. – Хорошо, пошли ужинать. Но давайте ясно дадим понять, что больше не потерпим ни обмана, ни манипуляций с их стороны.
Я киваю, чувствуя облегчение от того, что она готова принять этот вызов лицом к лицу. – Я с тобой, Катя, – говорю я убежденным голосом. – Мы справимся с этим вместе.
Она наклоняется, нежно прижимаясь губами к моим. Это сладкий и нежный поцелуй, наполненный обещанием будущего, которое мы создадим на своих условиях. Когда наши губы приоткрываются, я знаю, что мы оба готовы взять на себя все, что ждет нас впереди, рука об руку.
И с этим чувством мы устраиваемся в постели, находя комфорт и утешение в объятиях друг друга. Когда я прижимаю Катю к себе, я чувствую, как напряжение покидает ее тело, сменяясь чувством покоя и удовлетворения. Возможно, мы не выбирали этот брак, но мы можем сделать все возможное, чтобы найти любовь и счастье друг в друге. Кажется, любовь начинает проедать мой мозг.
