Текст книги "Укротить хищника (СИ)"

Автор книги: Лана Светлая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Когда вас забрали, он сразу сказал, что Ромка не протянет там долго – слишком слаб по характеру. А мы не знали, сколько времени нам понадобиться, чтобы вытащить вас оттуда. Если кто и смог из вас двоих всё это пережить и не сломаться, то это только ты. Поэтому и попросил именно тебя взять всю вину на себя. А когда выяснилось, что не получится ни черта у нас так, как мы думали…

– Почему он ни разу не пришел ко мне тогда в тюрьму? Не объяснил и даже не попросил прощение? И не загоняй мне, что это было невозможно сделать! – голос у меня был хриплым, когда я смог, наконец, говорить.

– Можешь, конечно, не поверить в это, но чувство вины и страха.

– Ну-у, про вину я и поверю, возможно, – со злостью проговорил я. – А страх-то при чём здесь?

– Увидеть в твоих глазах ненависть, – тихо пояснил Петрович. – Его фраза, слово в слово, без каких-либо изменений с моей стороны: «Не смогу посмотреть в глаза своего сына и увидеть там ненависть. Я сдохну прямо там, у него на глазах. А умирать, не вымолив у своего сына прощения за свой поступок, я не готов».

Я закрыл глаза, пытаясь так же как и Петрович, не поднести руку к тому месту, где сейчас всё кололо и ныло.

Понимал, что он не врёт и не пытается, как и всегда, выгородить отца.

– Почему раньше этого не говорил? – не открывая глаз, прохрипел я.

– Я пытался, раз в полгода, уж точно. Вспомни – одно только упоминание имени твоего отца, приводило тебя в ярость. Ты же ничего не хотел слушать ни про него, ни про брата. Запрещал мне, вообще, упоминать их в наших разговорах.

Он замолчал. Тихо сидел и ждал моей реакции на свои слова.

А я пытался, блять, переварить всё то, что только что услышал!

Картина, созданная в моём мозгу за эти года, трещала по швам.

Я открыл глаза.

– Знаешь, к чему именно привело его «нехотенье» посмотреть в мои глаза и встретиться со мной? – вырвался непроизвольно у меня вопрос, который я никогда не хотел озвучивать. – Когда я выходил из тюрьмы, у меня был, сам знаешь, чёткий план отомстить ДВУМ людям. Превратить их жизнь в ад, в котором я варился, по их вине, на протяжении не одного года. Первый, и так понятно, что Грач. Попробуй догадаться, кто был вторым в списке!

Шок в глазах Петровича. Его рука замирает, а потом падает на колени так, словно он её не чувствует и не контролирует.

Знаю, что для него услышать такое, было полной неожиданностью.

– Как же… – чуть слышно говорит он и замолкает.

– А вот так! Мне нужно время, чтобы всё сказанное тобой, осмыслить. Давай лучше поговорим о другом. Конкретно – про твой разговор со Светой. Есть что мне сказать или нет?

Было видно, что он пытается взять себя в руки и переключиться мысленно на то, о чём я спросил.

– Ночью, когда мы были на кухне и ты орал на Мишу, я увидел её в коридоре. Не стал тебе говорить, решил сначала с ней поговорить. Беседой я в принципе доволен, за исключением одного вопроса, который хотел бы с тобой обсудить. Вот и весь секрет.

– Я куплю сегодня какие-нибудь снотворные, – вырвалось из меня. – И сам буду впихивать ей их в рот каждый вечер! Чтобы она крепко спала в ночное время суток, а не шарилась по дому!

– Наслышан о том, как вы с ней постоянно сталкиваетесь по ночам. По некоторым её ответам и тому, как она краснела и бледнела, рассказывая про ваше последнее столкновение

– я сделал определенные выводы, чем всё это закончилось. Это, конечно, не моё дело, но…

– Не твоё, ты прав! – я перебил его, так как понимал, что Петрович знает, что мы с ней переспали. И судя по всему, сейчас начнет отчитывать меня. Забавно, но в этот раз моё категоричное заявление о том, что я не хочу и не буду обсуждать определённый вопрос, не сработало.

– Я всё-таки скажу, – упрямо продолжил тот и укоризненно посмотрел на меня. – Она из той категории девушек, которые не относятся к сексу так просто и непринужденно, как ты или те девушки, которые были на ваших вечеринках…О чём ты, вообще, думал, когда полез к ней под юбку?!

Я прям опешил от его последнего восклицания – настолько эмоциональным и громким оно было.

– Петрович, я прям в растерянности от твоей реакции, – растерянно произнёс, когда обрёл дар речи.

– Мне просто будет жаль, если она исчезнет из жизни близнецов. А ты вполне способен вышвырнуть её, если она будет ждать от тебя другого отношения, которое ты в данный момент времени ей дать не захочешь.

– Половины не понял из всего того, что ты сказал, – решил, что будет проще прикинуться дурачком и перестать обсуждать то, в чём я сам был не уверен.

То, как я отреагировал, когда ночью в клубе раздался звонок и я услышал голос начальника охраны со словами, что была попытка проникновения в дом, мне не понравилось.

Тревога, граничащая с паникой, не отпускала всё время пока мы ехали на машине, возвращаясь домой.

В глазах картинки того, что я мог увидеть, если бы парни не успели предотвратить попытку Грача убить мальчиков – тела племянников и Светы в лужах крови.

Когда я ещё не знал и не видел пацанов и Свету, позвонили бы и сказали, что Грач их убил

– моя реакция на эту новость была бы одна. Спросил у Петровича, как это повлияет на мой план и всё.

А ночью, единственное, что смог выдавить, и именно выдавить, из себя – это «Света с мальчиками живы?». И в тот момент последнее о чём я мог думать, о своём плане мести.

– Да всё ты понял, – как-то устало произнёс Петрович. – Просто, прошу тебя, подумай обо всём, что я сказал, и…ладно, сам разберешься – не маленький!

Он прав. Подумать, проанализировать и что-то решить нужно. Вот только, делать я это буду чуть попозже, в одиночестве.

– Подписывать договор о продаже будем через три дня, – выдал новость Петрович уже своим обычным голосом адвоката.

– Ты или он? – поинтересовался у того, зная, что он понимает меня с полуслова.

– Я позвонил, сегодня утром. Про ночное происшествие не стал ничего говорить. Пусть думает, что мы напугались и поэтому торопимся с продажей. Так даже ещё лучше.

Возможно Петрович и прав.

Чем уверенней себя будет чувствовать Грач, тем всё пройдёт так, как мне нужно – быстро и легко.

А потом буду просто наблюдать за тем, как рушится привычный для него мир.

Глава 36

Выйдя из кабинета, направилась в игровую комнату, где начала убирать разбросанные игрушки. Нужно было бы, конечно, дождаться мальчиков и заставить их самих убирать всё, но хотелось тишины.

То, что услышала от Ивана Петровича, кое-что мне объяснило и заставило понять. Понять именно то, о чём всегда дядя Вова умалчивал в наших разговорах о его семье. Особенно про своих сыновей.

В наших беседах он время от времени говорил о том, что виноват перед сыновьями, особенно, перед младшим. Что кое-что не просчитал и упустил.

Но я всегда думала, что он имеет ввиду какое-то упущение в вопросе воспитания. И уж никак не предполагала, что дядя Вова говорит именно о том, что он виноват в том, что Сергея посадили.

Я не представляла, что может испытывать Сережа зная, что благодаря решению дяди Вовы, он столько лет провел в тюрьме. Судя по тому, как он всегда говорил об отце и в каком тоне, то мужчина до сих пор на него зол и не простил. Даже и не знаю, можно ли простить такое.

Сочувствие и жалость, которое я сейчас испытывала к Сергею, как-то перекрывало отрицательные эмоции к мужчине. А именно их я и испытывала всё время с того момента, как ушла из его спальни.

И как говорить мне Сергею то, о чём попросил меня дядя Вова?!

Незадолго до своей смерти, когда близнецы уже сопели в своих кроватках, мы с ним сидели на кухне и у нас получился довольно интересный разговор, смысл которого мне стал понятен именно сейчас.

Тогда он начал первый говорить:

– Света, есть кое-что, о чём я хочу попросить тебя. Когда через два года Сергей выйдет из тюрьмы и вы встретитесь, передай ему кое-что от меня, – дядя Вова замолчал. А я почему-то не решалась прервать это молчание – уж слишком он выглядел тогда несчастным и грустным. И только спустя минут пять, не меньше, он продолжил. – У него ко мне отношение будет не совсем любящим и сыновьем. И не вздумай как-то защищать меня и говорить что-то хорошее, когда услышишь его – так ты только сделаешь хуже, поверь мне. Но однажды, когда он будет готов, а ты это поймёшь по его поведению или словам, передай ему мои слова. Только слово в слово, ничего не меняя, хорошо?! – только дождавшись моего кивка, он произнёс эти слова, которые хотел донести до сына. – Если ты, сын, приедешь на мою могилу когда-нибудь – для меня это будет знак того, что ты меня простил.

После своей речи дядя Вова встал и ушел в свою комнату, а я сидела в полном шоке и пыталась понять как соотнести всё то, что я знаю о пожилом мужчине, а знала я его только с хорошей стороны за эти два года – как доброго и заботливого дедушку своим внукам – и то, что он только что сказал.

И только сейчас всё встало на свои места.

За размышлениями я даже и не заметила, как навела в детской идеальный порядок. Зря я его, конечно, сделала – после ужина с помощью мальчиков всё вернулось к тому же виду, что и было при моём приходе.

Полной неожиданностью для нас троих стало появление Сергея, который возник на пороге комнаты.

Он спросил то, что для меня стало шоком, а для Ваньки – радостью:

– Не против моей компании, пацаны?

Ваня с радостным визгом вскочил и бросился к Сергею. Леша, так же как и я, даже не сдвинулся с места – мы с ним сидели за детским столиком и рисовали до прихода мужчины. Правда, после заданного вопроса, Леша улыбнулся.

– А ты меня поучишь ещё каким-нибудь приёмам? – почти захлебываясь от радости, спросил Ванька у дяди и подлетев к тому, схватил за руку и потащил во внутрь комнаты.

– Если будешь себя хорошо вести, – серьёзно ответил Сергей, но покорно позволял себя тащить. Посмотрел на нас с Лешей и спросил небрежно. – А вы чем занимаетесь?

– Рисуем, – чуть покраснел Леша и взяв свой листок, протянул Сереже. – Меня Света учит танки рисовать.

Тот дошел до нас, таща теперь за собой Ваньку, который висел на его руке и не отпускал. Взял протянутый ему листочек и стал рассматривать рисунок.

– Не хочу обидеть Свету, – протянул задумчиво Сергей, возвращая племяннику его творение. – Но она не совсем понимает, как правильно их надо рисовать. Я покажу тебе, как нужно это делать.

Я покраснела и завелась от его слов. Согласна – мне проще показать, как рисовать цветочки и животных, но и танк в моём исполнении был довольно неплох!

– Чур, я первый! – заканючил Ванька, понимая что внимание дяди может переключиться на брата. А рисовать он никогда не любил, да и терпения подождать своей очереди у него просто не хватит.

Это был странный вечер. Очень!

Сергей играл с мальчиками. Показал им несколько приёмов борьбы, потом из лего соорудили что-то непонятное для меня, а затем достали настольную игру и продолжили уже в неё играть. Он довольно спокойно и доброжелательно разговаривал с племянниками, смеялся и даже иногда довольно строго журил Ваньку, который донимал брата как обычно, так как он умел и любил.

На меня, сидящую всё это время за столиком, Серёжа даже не обращал никакого внимания – как-будто я и не присутствовала в этой комнате или представляла собой просто какой-то предмет мебели. Иногда, правда, взгляд натыкался на меня, но он быстро отводил его и продолжал общаться и дальше только с близнецами.

Но даже этих пару секунд, когда мы смотрели в глаза друг друга, хватало, чтобы рассмотреть в его глазах печаль и уныние, что-ли. Это было настолько неожиданно и непривычно для него, что иногда я даже боялась двигаться – настолько не хотела спугнуть это его состояние, то как он общался с племянниками.

Я поглядывала на часы всё чаще и чаще, понимая, что пора закругляться и отправлять мальчиков спать.

Видимо, Сергей всё-таки следил за мной краем взгляда, либо и сам почувствовал что уже довольно поздно – в какой-то момент строго обратился к пацанам:

– Так, всё, пора закругляться, – на нытьё Ваньки и робкие протесты Леши, продолжил ещё строже. – Уже очень поздно и вам пора спать. Если у меня получится, то завтра вечером ещё поиграем.

Я встала и направилась к двери. Пацаны, разочарованно вздыхая, но уже без возражений, засеменили вслед за мной.

Сергей, как сидел на ковре, так и остался там же, когда мы вышли из детской.

Последнее, что я заметила, когда закрывала дверь – он вертел в руках кубик от настольной игры и задумчиво смотрел куда-то в сторону стены, на которой висела специальная доска для рисования мелками.

Мальчики уснули и я прямиком направилась туда, куда меня, прям, тянуло – назад, в детскую игровую.

Сергей сидел в той же позе и на том же месте. Смотрел он теперь, правда, на свои руки, в которых вертел кубик-рубик.

При моём появлении, он даже не повернул голову в мою сторону.

– Ты в порядке? – очень тихо, словно боясь спугнуть его, спросила я.

– Не знаю…не совсем, – он даже не посмотрел на меня. Голос какой-то усталый и обреченный, что-ли.

Захотелось посмотреть в его глаза. Словно, там будут ответы на мои вопросы. С намерением увидеть взгляд Сергея, я дошла до него и опустилась на пол, садясь напротив, буквально в полуметре от него.

– Мальчики в полном восторге от сегодняшнего вечера, – начала говорить первой, когда увидела, что он даже и не думает смотреть на меня.

– Мне тоже понравилось. Петрович сказал мне…опять по ночам шастаешь по дому? – Сергей поднял голову и посмотрел на меня устало и нехотя. А взгляд странный – вроде и смотрит, но в то же время, как-будто не видит. – Я уже подумываю о том, чтобы после десяти вечера закрывать твою комнату на ключ, а открывать только утром.

– К пацанам сам будешь ходить по ночам? Они, знаешь ли, иногда просыпаются и им требуется присутствие взрослого, – еле слышный шепот с моей стороны. Довольно смелые слова с моей стороны, но почему-то не боялась говорить с ним на тему его племянников. – Да ты и сам уже знаешь, что Ваня тоже может по ночам бродить по дому… так что сам решай

– закрывать меня или нет.

Сергей чуть усмехнулся, пристально смотря мне в глаза. Я была права – тема, связанная с мальчиками, не заставляет его злиться.

– Мне Иван Петрович рассказал, как ты попал в тюрьму и про дядю Вову кое-что! – сказала и замерла. Ощущение, словно прыгнула в реку и непонятно – утянет на дно или останусь на плаву.

Судя по тому, как исказилось его лицо…видимо, всё-таки, участь моя находится на дне этой речушки. Но, когда он заговорил, всё оказалось не настолько плохо.

– Да я уже понял, что он тебе проболтается рано или поздно. Нравишься ты ему сильно.

Я нахмурилась, не совсем понимая, куда он клонит. Еще помнила день нашего знакомства, когда он предположил, что я являюсь любовницей его отца.

– Расслабься, Свет. Ничего такого, о чём ты сейчас подумала, – он насмешливо фыркнул. – Что за грязные мыслишки?!

– Ты сам когда-то подумал, что я и твой отец…ну… – возмущенно начала говорить я, но к концу предложения замолчала и покраснела, как рак.

– В восторге он от твоей кандидатуры на роль мамочки для пацанов, – уже серьёзно, но чуть язвительно, продолжил говорить Сергей. А потом выдал такое, что заставило меня онеметь и замереть на месте. – Подозреваю, что у него, вообще, сейчас мечта появилась – поженить нас с тобой. Создать, так сказать, полноценную ячейку общества.

Его глаза внимательно наблюдали за моим выражением лица. А я? Единственное что могла

– это глупо хлопать ресницами и чуть ли не с открытым от удивления ртом, смотреть на него.

– Только послушай меня внимательно и запомни, – вкрадчиво начал говорить Сергей. – Это ЕГО мечта! Не моя! То, что мы с тобой переспали…

– Я ничего такое не думаю! – перебила его, пока он не произнес то, что я не хотела слышать.

– И не надеюсь! Думаю, что можно эту тему больше не обсуждать и не поднимать! Я не пятнадцатилетняя девочка, чтобы думать, что выйду замуж за того, с кем лишусь девственности. Было и было! Проехали, как говорится! Предлагаю нам с тобой, вообще сделать вид, что ничего не было!

Сергей кивнул молча на мои слова, вроде как, соглашаясь с моим предложением.

– Ты уже присмотрела садик для пацанов? – прозвучал от него неожиданный вопрос, которому я ужасно обрадовалась. Сменили тему и слава богу!

– А уже?..

– Нет, пока нет! Через три дня можно будет вплотную заняться этим вопросом.

– Продажа фирмы через три дня? – выдавила из себя вопрос, пытаясь не думать о предыдущей теме нашего разговора.

– Да, – больше он ничего не добавил по этому поводу. Молчал и ждал, видимо, моего ответа на свой вопрос.

– Я нашла два садика. Хотела с тобой посоветоваться.

– Давай тогда через три дня вместе с пацанами и посмотрим на них, – неожиданно для меня предложил Сергей.

– Они будут в восторге, – улыбнулась я через силу. – Выехать, наконец-то, за пределы территории, да ещё и с тобой – двойной праздник для них будет, я так думаю.

Тогда я даже не подозревала, что у нас не будет ничего – ни этих трех дней, ни праздника, в виде поездки нас всех вместе куда-бы то ни было!

Глава 37

Я устало откинулся в кресле. Посмотрел на время – восемь часов вечера. Пора закругляться на сегодня.

Петрович и Витек, сидящие напротив меня за столом в рабочем кабинете друга, тоже выглядели замученными. Весь день провести, уткнувшись в кучу бумаг – то ещё удовольствие!

Хотя, плюс в этом всё-таки есть – времени совсем не было, чтобы обдумывать вчерашний день: то, что узнал от Петровича про отца, вечер, проведённый с пацанами и спокойная беседа со Светой.

После её слов про то, что для близнецов будет двойной праздник, я молчал. Не мог говорить – непонятный для меня ком в горле, не позволял выдавить из себя ни единого слова.

Прошло минуты две тишины, прежде чем девушка встала и с пожеланиями «спокойной ночи» вышла из комнаты.

Смотрел на то, как она выходит из комнаты и сдерживал себя, чтобы не окликнуть и не попросить её посидеть со мной ещё какое-то время. Пожалуй, самая первая причина по которой я этого не сделал – знал, окликну её и мы с ней опять окажемся в одной постели сегодня ночью.

А Петрович прав – для неё это не совсем то, что для меня. Да и тот факт, что она, похоже, надолго в нашей с близнецами жизни, уже не вызывает у меня сомнений.

Поэтому, смотрел ей вслед и стиснув зубы, отпускал её.

Ночью спал от силы часа три, а рано утром уехал в компанию, где стал ждать приезда друга и адвоката. И весь день мы провели, зарывшись в бумаги.

– Ты уверен, что его люди ничего не найдут? – я задал этот вопрос другу наверное в десятый раз.

Витёк посмотрел на меня, отложив в сторону бумаги. Глаза чуть покрасневшие, словно он не спал суток двое – хотя, может и действительно не спал.

– Надеюсь, я не зря занимаю должность финансового директора в этой компании, – пошутил тот, чуть усмехнувшись. – Если Грач не привлечет со стороны кого-нибудь, в чём я очень сильно сомневаюсь, то всё будет в порядке.

Я не успел спросить у него ещё кое-что, интересующее меня, как мой сотовый завибрировал.

– Да? – я нахмурился. То, что звонил начальник охраны из дома, напрягло меня довольно сильно.

– Сергей Владимирович, у нас тут небольшая проблема. Мне нужно от вас разрешение, чтобы потом не получил…

– Говори уже, – в раздражении перебил его я.

– У нас тут машина скорой помощи собирается уезжать с вашими племянниками. А от вас не было разрешения…

– А какого хрена, – заорал я в трубку, поднимаясь с кресла. – Вообще, там делает скорая?!

И почему я не в курсе этого события?!

– Э-м-м…я думал, вы в курсе. Мы посчитали, что вам Инна Викторовна или Света позвонили, когда скорая приехала. Мы всё проверили и запустили её на территорию. И мне нужно ваше разрешение, чтобы выпустить её…

– Дай трубку Свете! Она там рядом?

– Рядом только домработница.

– Давай тогда её! – посмотрел на Петровича и Витька, которые не сводили с меня взглядов, полные тревоги и настороженности.

Через несколько секунд услышал взволнованный голос Инны Викторовны.

– Сергей Владимирович, охрана не выпускает…

– С самого начала начните историю, – перебил свою домработницу. От страха и злости аж сам почувствовал, как заскрипели зубы, когда сжал челюсть, пытаясь не заматериться в слух.

– Сегодня после обеда стало мальчикам плохо, – торопливо заговорила домработница. – Тошнило, а потом Ваню стало рвать. Света давала ему какие-то лекарства, но ничего не помогало. И тогда она вызвала скорую…

– Почему мне не позвонили?! – практически прорычал я.

– Мы даже не подумали об этом – всё время возле мальчиков крутились с ней. Да и Света сказала, что такое бывает у Ивана, когда он переест сладкого. А они сегодня очень много сладкого пирога съели, который я испекла.

– И что было дальше? – дрожащий голос Инны Викторовны, казалось она сейчас расплачется, заставил меня говорить спокойно и тихо.

– Скорая приехала, врач сделала укол Ванечке, чтобы рвоту остановить. И посоветовала в больницу поехать – понаблюдать ночь за ними и провести обследование завтра. Света собрала мальчиков, и они сели в машину скорой помощи, а охрана без вашего разрешения не выпускает их.

– Передайте трубку охране, – услышав голос начальника охраны, отдал распоряжение. – Выпускайте и следом за ними. Потом позвонишь и скажешь в какую больницу их увезли, а я уже туда подъеду. Я думаю, не надо говорить… – мой тон стал таким угрожающим, что мне даже не дали договорить.

– Я понял вас, Сергей Владимирович. Пацаны всё время будут под нашим присмотром.

Всю дорогу до больницы я чувствовал непонятную для меня тревогу.

То, что переживал за мальчиков – с этим всё как раз понятно было. Я уже воспринимал их, как своих племянников и начинал…любить.

Но смущало другое. Ощущение того, что что-то не так, накатывало волнами – то отступало, то обрушивалось на меня с такой силой, что невольно начинал смотреть по сторонам, выискивая глазами угрозу.

Такие ощущения я испытывал только в тюрьме. И именно то, что на зоне я действительно находил эту угрозу, доверяя этим чувствам, не давало мне уверенности, что сейчас я ошибаюсь.

Подъехав к зданию больницы, я увидел одного из людей из охраны. Пока мы – я и Петрович – шли в сторону входа в неё, он ввел нас в курс дела: необходимые анализы уже все сделаны, и в данный момент пацаны и Света находятся в палате, а вот охрану никто не пускает в отделение.

Разговор Петровича с дежурным врачом в приёмнике и нас пропускают. Адвокат с врачом направились в кабинет последнего – как я понимаю, обсудить размер материальной

помощи, которую мы окажем этой больнице, чтобы нам не ограничивали передвижения по больнице.

Меня же, облачив в белый халат, медсестра провела в отделение и сопроводила до нужной палаты.

– Дальше я сам, – оповестил медсестру, открывая дверь и заходя во внутрь.

Окинул быстрым взглядом комнату: пять кроватей, две из которых были пустыми, на одной сидела Света, а на оставшихся двух под одеялом лежали близнецы. Судя по их неподвижности, понял, что они спали.

При моём появлении девушка подняла голову, смотря устало и потерянно.

Молча дошел до неё и, взяв за руку, потянул на себя, заставляя встать. Она даже не сопротивлялась, когда я обнял её и прижал к себе.

Всхлипнув, Света уткнулась мне в плечо, зажимая в ладошках ткань белого халата на мне, и заплакала – вздрагивая всем телом и очень тихо, стараясь, видимо, не разбудить своим плачем близнецов. Понимание того, что даже сейчас она заботилась о мальчиках, заставило почувствовать непонятную тяжесть где-то в районе груди.

– Ну всё-всё… – пробормотал я, зарываясь лицом в её волосы, одной рукой прижимая за талию к себе, а второй успокаивающими движениями водил по спине. – Перестань…всё будет хорошо…

Я говорил и говорил, пока не почувствовал, что всхлипы стали звучать всё реже и реже, а её тело перестало дрожать.

– Я так испугалась, – были её первые слова, которые она произнесла поднимая голову и смотря мне в глаза.

– Что случилось-то? – не выпуская её из плена своих рук, спросил тихо.

– Они втихаря в один присест съели половину огромного пирога, – лицо девушки скривилось, словно от боли. – Их иногда раньше тошнило, когда они сладкого переедали – желудки слабоватые – пару раз даже рвало, но всегда после таблеток, которые мне педиатр посоветовал давать в таких случаях, всё было нормально. А сегодня не помогло – Ваньку рвало и рвало… – голос стал надрывным, но она глубоко вздохнув, продолжила. – И я не знала, как это остановить, поэтому вызвала скорую.

– Почему мне не позвонили?

– Я…не думала, если честно, в тот момент вообще ни о чём другом, – смутилась Света, отводя взгляд в сторону.

– Ладно, понял я, – проворчал я смущенно, выпуская её из объятий и отступая на пару шагов назад.

Раздался звук открываемой двери и в палату зашел Петрович. Увидев, что пацаны спят, кивнул нам, показывая, чтобы мы с девушкой вышли в коридор.

– Я договорился о том, чтобы ты, Светочка, переночевала здесь с мальчиками, а утром они выпишут вас, – сразу же стал говорить адвокат, как только мы оказались за пределами палаты. – Судя по всему, ничего страшного. В выписке будет расписан курс лечения и, как я понял, недели три строжайшая диета, – увидев мой вопросительный взгляд и поняв, что именно меня интересует больше всего, он продолжил. – Врач разрешил одного человека из охраны оставить возле входа в отделение, остальные будут снаружи.

Меня это не совсем устраивало, но пришлось смириться с тем вариантом, который предложил Петрович.

Отъезжая от больницы, я обернулся и посмотрел на окна второго этажа, где, по моим расчетам, находилась палата с пацанами.

Опять это противное ощущение…

Ночь спал урывками, постоянно просыпаясь и проверяя, сколько время. Не удивительно, что утром спустился не выспавшийся, злой и раздраженный. Чуть не послал матом домработницу, предложившей мне позавтракать. Сдержался, понимая, что она не виновата во всей этой ситуации в целом и в том, что я не в настроении.

Сразу поехал в больницу, заставляя себя не обращать внимания на грызущее чувство тревоги. «Сейчас заберу их и это сразу прекратится», – повторил мысленно раз сто эту фразу пока ехали в машине.

А увидев на стоянке компанию из пяти человек – Петровича и четырех мужиков из охраны

– почему-то понял сразу…

Не заберу!

Выходя из машины, прожигал взглядом спину Петровича, стоящего ко мне спиной. Словно почувствовав мой горящий взгляд, он медленно обернулся. Вид у него был такой…

В мозгу вспышкой проскочила фраза «В гроб краше кладут» – как-будто он пострел лет на десять, а в глазах пустота.

– Они исчезли, все трое. Никто ничего не видел, даже не понятно, когда именно они ушли,

– хрипло произнес он, когда я подошел и остановился напротив него. – И по телефону не отследить, Света его оставила в палате.

– Камеры? – еле выдавил из себя.

– Только на центральном входе и на стоянке. На них ничего.

– Почему мне сразу не позвонили? – с силой выдавил из себя сквозь зубы, чувствуя желание врезать кому-нибудь из охраны, которые старательно прятали от меня взгляды.

– Решил сначала сам разобраться, – убитым голосом произнес Петрович.

– Разобрался?!

– Сереж…есть ещё кое-что, что тебе не понравится…Около трех ночи Свете позвонили, разговор длился буквально минуту.

– Выяснили, чей номер?

– Да…Принадлежит одному из людей Грача. Сейчас он недоступен, отследить не получится.

– Ты прав, не понравилось! – стараясь побороть ужас, я отвернулся и сделал пару глубоких вдохов.

– Это не то, что я имел ввиду, – послышалось за спиной, заставляя меня опять посмотреть на Петровича. – Проверили все звонки Светы с того времени, как мы их забрали…Помнишь, ты говорил, что она подруге звонила и что-то там такое рассказывала, что тебе не понравилось и насторожило. В тот день был зафиксирован один-единственный звонок на телефоне девушки. Номер тот же, что и звонившего сегодня ночью.

– Ты хочешь сказать, ей тогда звонил человек Грача?! Бред какой-то!

– Ты не понял, Сереж. Это был не входящий, а исходящий – Света сама тогда позвонила…

Глава 38

Я так крепко спала, что даже и не услышала, когда телефон начал звонить. Лишь сонный голос Леши заставил вынырнуть из сна:

– Свет?..Света, у тебя телефон звонит…

Выглядывая из одеяла, Лешка сонными глазами смотрел на меня. Ванька, чуть зашевелившись, даже не проснулся, настолько крепко спал после всего того, что пережил за день и вечер.

Улыбаясь мальчику, показывая что я проснулась, протянула руку и взяла мобильник, недоумевая, кто может в такое время – почти три часа ночи – хотеть со мной поговорить.

Увидев номер, который я теперь, наверное, не забуду никогда в своей жизни, судорожно сделала вдох.

Боже, как же я надеялась на то, что никогда его не увижу – именно входящим звонком! И эта надежда даже выросла после того, как Сергей сказал, что сделка скоро состоится.

– Да?.. – неужели этот хриплый голос принадлежит мне?!

– У тебя десять минут, берешь только самое необходимое, – раздался мужской голос. – Идёте с пацанами в конец отделения, где туалет. Там увидишь дверь с табличкой «Выход», спускаетесь в подвал, а я там встречу вас.

– Телефон брать? – еле выдавила из себя, но правила соблюсти должна была.

– Только если он золотой, – ответ спокойным голосом, который заставил сердце сжаться от страха.

Золотой…

Надежда на то, что не всё так страшно, умерла вместе с этой фразой.

Чёрт, чёрт, чёрт!!!

Всё очень плохо!

Мелькнула где-то на задворках сознания мысль – а может всё-таки позвонить Сергею. Вот только…

Нет, нельзя! Я дала слово! Обещала и клялась! Меня предупреждали, что сомнения будут, но как только я услышу «золотой» – делаю всё, что этот мужчина мне скажет и прикажет. Без сомнений, пререканий и вопросов!

Леша всё также продолжал смотреть на меня. Улыбнулась ему, и поднимаясь с кровати, проговорила тихим голосом:

– Леша, сейчас нам нужно встать и поехать в одно место. Поэтому давай поднимайся и одевайся, пока я Ваньку будит буду.

– А почему ночью надо ехать? Может утром поедем? – спросил мальчик, но всё же начал вставать с кровати. – Мы домой едем, к Сереже?

– Нет, солнышко, не…к Сереже, – садясь на кровать Вани и трогая того за плечо, ответила Леше. – Пока в другое место. Как только мы туда приедем, я всё вам объясню, хорошо?

Больше вопросов не последовало. Тот молча кивнул и стал одеваться.

Меня беспокоило, что с Ванькой так быстро может не получиться.

– Вань, Ваня, просыпайся, – тихонько тряся мальчика за плечо, начала попытки его разбудить. Минуты через две у меня это получилось сделать.

Когда увидела, что взгляд мальчика стал не таким сонным, повторила слово в слово всё то, что говорила его брату.

Видимо, он настолько был вымотан, что обычный град вопросов, который я ожидала от него и на которые в уме уже придумывала ответы, не последовал. Единственное, что он сказал сонным голосом, прежде чем встать, было: