Текст книги "Фиалки для ведьмы"

Автор книги: Лана Синявская

Глава 14

Чувство тревоги, поселившееся в душе Анны в то утро, заставило ее изменить планы. Она решила, не дожидаясь вечера, отправиться в клинику, чтобы повидаться с Ником, как только представится такая возможность. Но беспокоилась она напрасно. Ники выглядел превосходно, насколько это возможно в его состоянии. Врач подтвердил, что мальчик хорошо перенес операцию и теперь главная задача – ускорить процесс заживления, не допустить инфекции.

Сам Ники безудержно радовался Аниному приходу, ни на минуту не выпуская из рук голубого медвежонка. Хитро улыбаясь, он рассказал, что ему принесли на обед порцию клубничного мороженого. Анна заподозрила какой-то подвох в его словах и не ошиблась. Как только медсестра вышла за дверь, Ники спрыгнул с кровати и бросился к тумбочке, распахнул дверцу, сунул руку в глубь ящика и с сияющей улыбкой извлек на свет фарфоровое блюдечко с бело-розовой жидкостью, посреди которой плавал маленький шарик с клубничкой на самом верху. Ники сунул в руки Ане свой трофей и сказал:

– Попробуй, пожалуйста, оно очень вкусное. Я знал, что ты придешь, и спрятал для тебя немного. Жалко только, что оно растаяло.

– Ничего, оно все равно вкусное, – утешила Анна, сглатывая слезы, подкатившие к горлу. Еще никто и никогда в жизни так о ней не заботился, как этот малыш, только что перенесший тяжелую операцию.

Припрятав мороженое, Ники позабыл о ложечке. Чтобы не огорчать мальчика, Анна поднесла блюдечко к губам и отхлебнула тепловатую, но очень вкусную жидкость через край.

– Правда, вкусно? – потребовал Ники ответа.

– Изумительно! Мне очень понравилось. А ягодку ты съешь сам, хорошо? Вот тут и мороженого немного осталось.

– Ты правда больше не хочешь?

– Правда. Кушай на здоровье, мое солнышко, – улыбнулась Аня.

Ники мгновенно опустошил тарелочку. Над верхней губой осталась белая полоска от мороженого. Вытирая испачканную мордашку своим платком, Аня едва удержалась, чтобы не стиснуть изо всех сил хрупкое тельце ребенка, который стал для нее самым близким, самым родным существом на свете.

Расставаться было тяжело, но нянечка не пожелала слушать никаких доводов и выпроводила Анну за дверь уже через час после ее прихода, проворчав, что малышу нужен покой. Сочтя ее упреки справедливыми, Аня покинула помещение, пообещав Ники, что навестит его на следующий день.

* * *

Первым, кого она увидела, войдя в дом Нурии, был Каспер. Кот сидел на краю раковины в кухне, уставившись в сливное отверстие, будто ждал, что из черной мокрой дырки выскочит жирная мышь. Свежий воздух благотворно повлиял и на этого лентяя, пробудив в нем спящие глубоким, даже летаргическим, сном охотничьи инстинкты. Опыта, правда, у него было еще маловато, судя по тому, что мышь так и не появилась.

– Привет, охотник! – хмыкнула Аня, бросая на стул свою сумочку и осторожно укладывая на стол большой пластиковый пакет. Каспер повернул к ней усатую морду, демонстрируя недоумение по поводу странного поведения гипотетической добычи.

– Что, не ловится? – сочувственно спросила она. Кот обиженно мяукнул в ответ и нехотя покинул насиженное место.

– Он там уже битый час сидит, – сообщила Нурия, входя на кухню. – Как Ники? Поправляется?

– Да, ему уже лучше.

– Ну и слава богу. Есть будешь?

– Нет. Кофе было бы неплохо. Я там, кстати, кое-что купила. Обнаружила сногсшибательную кулинарию неподалеку от клиники. Не удержалась и накупила всякой снеди.

Нурия подошла к столу, заглянула в пакет и потянула носом.

– Чарльз-стрит? – спросила она.

– Точно. А как ты догадалась?

– Ну, это нетрудно. Только там умеют готовить такую восхитительную бастурму. Боже мой, копченая осетрина, блинчики с мясом. А это что? Вареники с вишней! Да ты с ума сошла! Это же целое состояние!

– Ничего. Я получила гонорар, – улыбнулась Анна.

– Какой еще гонорар? От кого? – насторожилась подруга.

– От одной милой девушки. Сейчас все расскажу. Извини, что не сделала этого раньше, не хотела заводить разговор при Лельке.

Тем временем Каспер, прислушиваясь к разговору подруг, осторожно продвигался к забытому на время пакету с деликатесами. Кое-что Нурия уже успела перегрузить в холодильник, но остальное, в том числе и копченая осетрина, по-прежнему лежало в пакете. Каспер, обожающий эту рыбу в любом виде, не в силах был противостоять соблазну. Добравшись до стула, он, напружинившись, прыгнул. Метил котяра на стол, но глазомер его подвел, и он, соскользнув, шмякнулся на стул, зацепив попутно Анину сумочку, вместе с которой и скатился на пол.

Раскрывшаяся сумочка отлетела в одну сторону, шипящий Каспер – в другую, а содержимое сумки раскатилось по всей кухне. Анна и Нурия разом опустились на четвереньки и, награждая забившегося под стул хулигана нелестными эпитетами, принялись отыскивать тысячу и одну полезную мелочь, обычно хранящуюся в дамских ридикюлях.

– А это что такое? Какая прелесть! – донеслось из-под стола, где сосредоточенно ползала Нурия. Анна оглянулась из своего угла, оставив бесплодные попытки выудить из щели между досками любимый карандаш от Lancome. Нурия восхищенно разглядывала вышитую бисером сумочку, про которую Аня совсем забыла.

– Это я купила у вас в Дэнверсе у какой-то старушки. Не слишком ценная вещица, но очень милая, правда?

– Замечательная! А что это у нее внутри такое?

– Внутри? Она была пустая, – нахмурилась Анна.

– Да нет же, я чувствую – внутри что-то есть. Сама посмотри.

Все еще хмурясь, Аня подошла к подруге и взяла у нее из рук сумочку. Так и есть: внутри прощупывалось что-то твердое. Но ведь она точно помнила, что сумочка была совершенно пустая и мягкая. Она, когда купила ее, даже заглядывала внутрь и помнила, что подкладка у нее – из темно-синего шелка. Что за чертовщина?

Анна подергала замочек, который вдруг стал заедать. Наконец она с ним справилась, перевернула сумочку и потрясла ее над столом. С негромким стуком на дощатую поверхность выкатился крупный камень темно-красного цвета. Нурия, завороженно приблизилась, наклонилась над столешницей и негромко присвистнула:

– Не слишком ценная, говоришь? – с иронией произнесла она. – Я, конечно, не ювелир, но, по-моему, это рубин.

– По-моему, тоже. Есть только одно сомнение.

– Какое?

– Таких крупных драгоценных камней не бывает.

– Как видишь – бывают.

– Это надо вернуть. Ничего не понимаю. Его там не было! – с отчаянием воскликнула Аня, кусая губы.

– Ну чего ты расстраиваешься? – попыталась успокоить ее Нурия. – Ты же не грабила эту несчастную старушку, она сама тебе его отдала. Кстати, я бы на твоем месте проверила сумку повнимательнее: вдруг там еще что-нибудь отыщется?

– Ой, оставь свои шуточки, мне так неудобно! Получается, что я ее обманула.

– Да вернем мы ей камень, не грузись. Она небось и сама позабыла, что он у нее был. Ты же говорила – старая совсем бабушка. Зато представляешь, какая для нее радость – этот рубин? До конца жизни будет жить в достатке.

– Слушай, может, это все-таки стекло? – с надеждой спросила Аня, вглядываясь в камень, но не решаясь к нему прикоснуться.

– Не-а, рубин. Только старинный. И явно натуральный.

– Это еще в каком смысле?

– Ну ты что, не помнишь? Ах да, ты же, кроме своего изумруда, не носишь ничего. У меня свекровь обожает рубины, обвешивается ими в немереных количествах. Так что я на них насмотрелась на своем веку. Вот ее рубины – искусственные. В наших ювелирках натуральных отродясь не было. Они бледно-розовые, неприятного такого оттенка, как сильно разведенная марганцовка, а этот совсем другой. У него цвет темнее… и знаешь что?..

– Что?

– Он какой-то пугающий, на кровь похож по цвету. Вот честное слово, похож!

Анна и сама заметила необычный цвет камня, темный, глубокий, таинственно мерцающий. Тут некстати еще вспомнилось замечание старушки о ее собственном изумруде. Старушка, похоже, неплохо разбиралась в истории камней, с первого взгляда, да еще в темноте, угадать в камне древнюю реликвию – это надобно иметь бо-о-ольшой опыт. Но не это сейчас самое важное. Нужно отыскать старушку и вернуть ей ее собственность. Вместе с сумкой, черт бы ее побрал!

С этой мыслью Аня схватила злосчастный антиквариат, чтобы запихнуть камень от греха подальше туда, где он лежал, и слабо охнула:

– Там еще что-то есть.

– Еще один камешек? – деловито осведомилась Нурия, заметно воодушевляясь.

– Нет. Это не камень, это какие-то бумаги.

– Давай посмотрим! – Загорелись глаза у любознательной подруги.

Ане и самой не терпелось взглянуть, что еще за сюрприз таила эта старинная вещица.

– Она просто бездонная какая-то, – проворчала девушка, заглядывая внутрь. – Странно. Я чувствую на ощупь бумажные листочки. Слышишь, шуршат? А внутри их не вижу.

– Какая ты глупая! Дай-ка сюда! Ну конечно, видишь, здесь потайной кармашек. Сейчас…

– Осторожнее! Сломаешь!

– Не боись. Сейчас достану. Вот, держи! Ой, какие древние-то! Как бы не рассыпались. Я слышала, что подобные фолианты специальными составами мажут, для прочности.

– Да нет, вполне нормальные, – пробормотала Анна, осторожно разворачивая тонкие листы пергамента. Она сразу отметила, что они ей что-то напоминают. И вспомнила: точно на таком же была написана записка профессору Хаскинсу. Это что же получается? Ладно, с этим она разберется позже. Сначала надо прочитать, что тут написано.

Аня уже успела пробежать глазами первую строчку одного из двух листов, но вдруг, к немалому неудовольствию подруги, снова сложила их.

– Ты чего?

– Слушай, а может, не надо читать? Вдруг это что-то личное?

– Ну, Анька, ты точно больная на голову. Этим бумажкам лет сто, какое может быть личное?

– Не сто, а триста, – машинально поправила Анна, которая успела заметить дату в конце страницы.

– Тем более. Сколько-сколько?

– Триста с небольшим. Бумага писана в 1692 году.

– Мама моя! Это ж музейная редкость! Ну читай же быстрее, будь человеком!

Анна со вздохом раскрыла первый листок и начала:

«Встань, Господь, услышь голос раба твоего посреди вороньего клекота нечестивцев…»

– Что за бред? – перебила ее Нурия, недовольно скривив губы.

– Это то, что здесь написано. Похоже на молитву.

– Дай посмотреть. – Она уставилась в мелкие строчки, испещренные многочисленными завитками, и поморщилась: – Господи! Да на каком языке это написано?

– На английском, только это устаревший вариант.

– А ты, скажи на милость, откуда его знаешь?

– Ну, попадались мне кое-какие книги, где заговоры и прочее были написаны именно на этом диалекте, пришлось освоить. Конечно, я им владею далеко не в совершенстве, но разобрать могу.

– Ну давай разбирай. Хотя погоди. На втором листке такая же ахинея?

Анна посмотрела:

– Нет. Здесь совсем другое. Это похоже… Ты мне не поверишь, Нурия, но это похоже на… какую-то инструкцию типа плана поиска сокровищ…

– А карта есть? – осведомилась практичная Нурия.

– Чего нет – того нет, – развела руками Анна.

– Ладно. И так сойдет. Только начинай читать, пожалуйста, с этой, второй, бумажки. А помолимся мы потом, на досуге.

Анна рассмеялась, но послушно начала чтение со второй странички.

Глава 15

 
Начало есть конец, конец всему начало.
И все ж начни, пожалуй, с шести часов утра.
Прыжок один, потом – подряд четыре шага.
Теперь придумать новую нам заповедь пора.
Когда увидишь сосны, к шестой шагай ты смело.
Присядь под ней, подумай ты час, а лучше – два.
Как только сил прибудет, тотчас берись за дело,
Но берегись – под деревом всего лишь пустота.
Ты вспомни, как начался, герой, твой третий подвиг.
Гнилое сердце яблока отбрось, а плод – возьми.
Вторую половинку себе оставь, но помни:
У торопыг впустую летят, как стрелы, дни.
 

– Что за дребедень? – взвыла Нурия, не дослушав. – Стихи какие-то корявые. Ничего не понимаю! Где тут про клад?

– Ты сначала дослушай, а потом возмущайся, – урезонивала подругу Анна, не отрывая глаз от текста. – Может, я, конечно, ошибаюсь, но мне кажется – это зашифрованное указание для поиска какого-то тайника. Шифр, конечно, наивный, но это же писалось триста лет назад. К тому же наверняка предназначалось для конкретного человека и не должно было попасть в чужие руки.

– По-моему, все это глупости, – фыркнула подруга, не разделяя уверенности Ани. – При чем тут яблоко, например? Или сокровище представляло собой плодово-овощную базу?

– Наверное, метафора такая, – пожала Анна плечами. – Давай дочитаем, а потом уже будем думать, что это такое.

– Ну валяй. Много там еще?

– Ровно половина.

– О господи!

 
Теперь припомни заповедь, шестую и девятую.
Передохни, ведь труден твой и опасен путь.
Путь долог, но в конце его ждут две звезды закатные…
 

– О, какая чушь, мама дорогая! – не сдержалась Нурия. – Ну давай дальше!

 
Но лишь в святой четверг. Об этом не забудь.
У самого порога постой, спешить уж некуда.
Ты в двух шагах от истины, но ложен первый шаг.
 

– По-моему, все это бред, от начала и до конца, – последовал очередной комментарий, но Анна продолжала читать, делая вид, что оглохла.

 
Как перед Пасхою святой идет страстная середа,
И первый и второй ларец пусты, лишь в третьем – клад.
 

– А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее! – оживилась Нурия. – Что там у нас про клад?

Она попыталась заглянуть в пергамент через плечо Анны, но, наткнувшись на малопонятную вязь старинных букв, только застонала от разочарования.

– Осталось всего одно четверостишие, – утешила ее Анна. – Потерпи.

 
Из кучи драгоценностей…
 

– Так их там целая куча? Ура! Немедленно идем искать это место!

 
Из кучи драгоценностей две верхних только выбери.
 

– А вот это – фигушки!..

 
Не торопись, от выбора зависит жизнь твоя.
 

– Ну, тогда другое дело!

 
Святой четверг спасет тебя и звук святого имени.
Я ж замолкаю – миссия закончена моя.
 

– И чего он привязался к святому четвергу? Ладно, читай дальше!

– А все. Больше ничего нет.

– Как это?

– Да вот так. Это все, что написано на этом листке. Внизу еще есть подпись написавшего, что-то вроде автографа.

Нурия разочарованно вздохнула:

– Ладно. Может, во втором документе есть какие-нибудь пояснения? Но тут все слишком туманно. Особенно мне не понравилось про яблоко.

– Мне тоже не слишком ясно, – согласилась Аня. – Впрочем, это не имеет значения. Бумаги принадлежат той старушке. Их все равно придется вернуть.

– Разумеется. Но ведь сначала ее надо найти? А пока ты этого не сделала, давай прочитаем вторую бумажку. Ну, пожалуйста! – Нурия умильно сложила руки на груди.

– Ладно. Давай прочитаем и вторую, – смилостивилась Аня и рассмеялась. Только не перебивай!

– Ни-ни. Читай. Я вся внимание.

«Встань, Господь, услышь голос раба твоего, посреди вороньего клекота нечестивцев, осквернивших леса и поля благословенной земли. Услышь в тот час, когда я готов исполнить твою волю и скрыть великую тайну в паутине слов до тех пор, пока не придет время. Отец наш, царствующий в вечности, первый защитник, луч солнца, согревающий своим теплом каждую тварь…»

– Ты что это делаешь?

– Ну как что? Записываю, – с невинным видом пояснила Нурия.

– Зачем?

– Бумажки мы вернем. Тут ты права. Но никто не запрещает нам оставить себе копию. На память. Все-таки свидетельство старины глубокой или как там говорится? Это же молитва? Молитва. А вдруг она чудодейственная?

– И от чего она должна чудодействовать, по-твоему? – с ехидной улыбкой осведомилась Анна.

– Мало ли от чего? Вот мы и проверим.

– Ладно. Бог с тобой. Делай что хочешь, – отмахнулась Аня, а Нурия снова с готовностью взялась за карандаш.

– Так, на чем я остановилась? Вот: «…каждую тварь. Благослови меня своей милостью. Удостой послать ко мне своего Белого Ангела. Пусть он проведет меня сквозь мрак, укажет путь к истине – самому бесценному сокровищу, которое откроется только посвященному. Веруйте, ибо воздастся вам по вере вашей. Завтра на закате я приму смерть. Участь, что ожидает меня, не страшна мне, ибо я исполнил волю Всевышнего и верую: каждого из своих детей он встретит с улыбкой у порога вечности. Но лишь истинный верующий, почитающий Бога и святой крест, спасется. Белый Ангел укроет его от дьявольского огня и дарует бессмертие на небесах…»

– Господи, какой длинный текст!

– «…Молитесь во избавление от проклятия, что несет черный ангел. Веруйте, святой крест защитит вас, когда черный ангел, омытый кровью невинных жертв, взойдет на…

– Ты чего замолчала? Там что, неразборчиво? – забеспокоилась Нурия.

Анна, словно не слыша ее, продолжала таращиться на листок пергамента.

– Ань, ты чего?

– Нет, ничего. Все нормально, – пробормотала Анна и, явно сделав над собой усилие, продолжила чтение:

«…взойдет на Черный Трон. И тьма поглотит землю, и наступит хаос. И люди забудут Бога, если это произойдет. Аминь».

– М-да, просто Апокалипсис какой-то вырисовывается, – задумчиво протянула Нурия и почесала карандашом макушку. – Ну да ладно. Видать, этот богослов – или кто он там – все выдумал. Ведь столько лет прошло, а тьма землю не поглотила.

Анна машинально кивнула, мучительно раздумывая, есть ли какая-нибудь связь между Черным Троном из документа и тем, что стоит в музее восковых фигур.

– Там больше ничего не написано? – поинтересовалась Нурия, отвлекая девушку от мрачных мыслей.

– Нет, только дата и подпись: «Написано в год 1692, 12 сентября, преподобным Джорджем Барроусом».

– Интересно, он действительно умер на следующий день?

– Да, – с неожиданной уверенностью кивнула Анна. Она могла бы поклясться, что в музее даже не взглянула на табличку под фигурой висельника с благородным лицом, но сейчас перед ее глазами отчетливо возникла надпись, сделанная каллиграфическим почерком на белой табличке: «Пастор Джордж Барроус. Приговорен к повешению. Казнен 13 сентября 1692 года».

– А откуда ты знаешь? – изумленно приподняла брови Нурия, глядя на Аню с интересом. – Ясновидишь, что ли? – Да нет, его восковая фигура есть в музее.

– Надо же, а я и не заметила! Погоди, это не тот интересный мужчина с галстуком?

– С каким еще галстуком?

– Ну, с петлей на шее. Он, да?

– Он. Получается, что он действительно написал это перед самой смертью. Но зачем?

– Может, отвлечься хотел? Знаешь, коротать ночь перед казнью – не сладко. Мысли всякие в голову лезут. Мне его даже жалко. Как ты думаешь, он действительно писал о каком-то кладе?

– Не знаю. Вроде похоже, но слишком мало ориентиров. Наверное, тот, кому предназначалось послание, знал, о чем идет речь. Кроме того, за столько лет в окрестностях города все изменилось. Сосен, например, я здесь вообще не видела, только ели.

– Действительно. Нет, погоди-ка! Есть сосны! – радостно откликнулась Нурия.

– Где?

– Ты не поверишь! Возле музея восковых фигур! Позади него целая сосновая аллея!

– Опять этот музей, – неприятно поразилась Аня.

– Ань, а можно я спрошу?

– Ну?

– Давай этот стишок все-таки перепишем? Мне просто интересно, никогда не видела пособия по поиску кладов. Ну, давай, а?

– Ладно, давай перепишем, – уступила Аня. Она и сама заинтересовалась странным посланием и его необъяснимой связью с интересующим ее музеем. Что-то в последнее время она то и дело натыкается на него в своих расследованиях. Неспроста это, ох неспроста.

Глава 16

Отправляясь на следующее утро к Нику в больницу, Анна первым делом сунула в сумку театральную сумочку старушки, перед тем тщательно проверив, все ли там на месте. У нее возникли подозрения, что вещи могут исчезнуть так же внезапно, как и появились, но и пергамент, и камень преспокойно лежали на своем месте.

У Ника Анна задержалась довольно долго, радуясь, что мальчик уверенно идет на поправку. В Дэнверс она вернулась уже во второй половине дня и сразу же отправилась в музей, надеясь отыскать таинственную владелицу странных вещей.

Вместо старушки у кованых ворот маячил сам хозяин, такой же тяжелый и мрачный, как чугун, из которого были выкованы эти самые ворота. Анна поначалу собиралась нырнуть в кусты, чтобы лишний раз не встречаться с нелюдимым человеком, но потом набралась смелости и решила подойти к нему, чтобы задать несколько вопросов. Она ожидала, что смотритель, не церемонясь, прогонит любопытную иностранку, но он молчал, исподлобья наблюдая, как Анна на негнущихся ногах приближается к нему.

– Здравствуйте, – вымученно улыбнулась она, уже жалея о своем поспешном решении, потому что вблизи Дикон напомнил ей гранитную гору или действующий вулкан.

– Чему обязан? – несколько старомодно откликнулся он на приветствие девушки. Он, конечно, был не вежлив, но и откровенной агрессией не отличался, поэтому Анна немного осмелела.

– Извините, что беспокою, – пролепетала она, – но в вашем музее меня заинтересовала одна фигура. Фигура молодой рыжеволосой женщины. Мне кажется, я встречалась в городе с девушкой, которая носит то же имя, что и ваша героиня. Они случайно не родственницы?

Дикон неожиданно хохотнул. Правда, Анна не сразу сообразила, что это смех, решив, что гигант просто поперхнулся.

– А почему бы вам самой не спросить об этом ту… хм… девушку? – Он, поглядел на Аню с откровенной издевкой.

– Ну, понимаете, я… мне бы не хотелось… – промямлила она, силясь найти более менее правдоподобное объяснение.

– А как у вас со зрением, детка? – не дожидаясь, пока она разродится ответом, неожиданно поинтересовался мистер Патнэм.

– Ну, если честно, то не очень, – растерянно призналась Анна.

– Тогда понятно, – все еще усмехаясь, кивнул великан.

– Что?

– То, что вы называете девушкой девяностолетнюю старуху Ингерсол, которая к тому же пропала почти год назад.

– Как это пропала?

– Не знаю, как, просто исчезла – и все дела. Так вы о ней говорили?

Не обращая внимания на сарказм в его голосе, Анна лихорадочно пыталась переварить информацию и решила, что единственное верное решение – выложить этому человеку правду или хотя бы часть ее.

– На самом деле, я не знаю, кто такая Сара Ингерсол, и даже до этой минуты не была уверена, что она существует на самом деле… – начала была она.

– Опять врете.

– Да что вы, в самом деле! – возмутилась Анна. – Я говорю правду!

– Нет, врете, – продолжал настаивать великан, явно получая удовольствие от ее замешательства. И она вдруг сообразила, что находится практически один на один с этим странным и опасным человеком. На улице не было видно ни единого прохожего.

И вдруг Патнэм наклонился к девушке так близко, что она смогла разглядеть маленькие черные точки на его мясистом носу, и сказал, глядя ей прямо в глаза:

– Мне кажется странным, что вы не знаете имени человека, в доме которого живете.

– Но я живу в доме своей подруги, которая снимает его!

– У кого?

– Не знаю, у какой-то фирмы, – пробормотала Анна, холодея.

– Этот дом принадлежал Саре Ингерсол, если вы и в самом деле этого не знали. Если не верите, посмотрите внимательнее на то старье, которое, я думаю, осталось в доме, наверняка обнаружите что-то, что подтвердит мои слова.

– Хорошо, я посмотрю, – покорно согласилась Анна. Она не удержалась и сделала несколько шагов назад, отодвигаясь от огромного лица великана. И вдруг услышала, как где-то сбоку едва слышно хрустнула ветка: кто-то их подслушивал. Обнаружив это, Аня не решилась расспрашивать Патнэма о хозяйке сумочки. Кроме того, ей ужасно хотелось побыстрее убраться отсюда. Пробормотав нечто бессвязное на прощание, она повернулась, чтобы уйти, но Патнэм с неожиданной для его неповоротливой фигуры ловкостью ухватил ее за руку и негромко сказал:

– Не знаю, кто вы, но я бы на вашем месте оставил это дело. Очень неосмотрительно принимать слишком близко к сердцу судьбу постороннего человека. А если он мертв, это не просто глупо, но и опасно.

Не поняв из сказанного ни единого слова, Анна раскрыла было рот, чтобы спросить, кого именно имеет в виду Дикон, но он уже удалялся от нее, шагая на своих длинных ножищах по направлению к музею. Последовать за ним Анна не решилась, проявив благоразумную сдержанность.

Наши лучшие и самые разумные поступки очень часто доставляют нам впоследствии немало неприятностей. Вот и сейчас, идя по дорожке к припаркованной неподалеку машине, Анна сожалела о том, что не решилась расспросить гиганта поподробнее. Легко ему говорить загадками, а у нее в голове теперь настоящая каша. Надо же, они с Нурией и Лелькой живут в доме загадочной Сары, которая, с одной стороны, пропала год назад, а с другой – совсем недавно назначила профессору свидание. Единственное утешение, что Сара все же реальный человек, а не восковая кукла. Но где она скрывается? И зачем она это делает? Как-то не совсем уместно играть в прятки, когда тебе девяносто лет.

Ведя спор сама с собой относительно того, правильно ли она поступила, Анна дошла до машины, забралась внутрь и взялась за рычаг переключения скоростей, как вдруг у нее над самым ухом раздалось тихое:

– Извините…

Анна подскочила на месте, больно ударившись макушкой о крышу автомобиля, тихо охнула и обернулась.

– Ты зачем здесь? – не слишком приветливо спросила она, держась за ушибленное место и скривившись от боли.

– Простите, я хотела с вами поговорить, но, если отец увидит, он меня убьет.

– Вот так прямо и убьет?

– Нет, конечно, но синяков наставит обязательно. Смотрите.

Керри, а это была она, задрала длинный рукав своей блузки и продемонстрировала Анне несколько кровоподтеков на предплечье.

Анна присвистнула. Зрелище тонкой девичьей руки, покрытой багровыми синяками, действительно впечатляло.

– Ладно. Прости, что накричала, – смягчилась Аня. – Зачем я тебе понадобилась? Кстати, это ведь ты подслушивала в кустах?

Девушка кивнула и покраснела. Анна смутилась еще больше. Как заслужить улыбку Фортуны? Нет, в самом деле, почему одним она постоянно улыбается, как какая-нибудь кукла Барби, стереть улыбку с лица которой возможно только вместе с самим лицом, а другим демонстрирует… ну, если не задницу, то весьма недружелюбный оскал? Когда родилась Керри, эта капризная небожительница, очевидно, пребывала в самом паршивом настроении. С самого младенчества окружающие, превознося доброту и покладистый характер девочки, избегали говорить о ее внешности. Те, кто был настроен менее дружелюбно, откровенно говорили, что она уродлива. К сожалению, это было правдой. С этой девочкой не сработало даже старое доброе правило, гласящее, что из гадких утят непременно вырастают прекрасные лебеди. Увы, из нее выросло именно то, что должно вырасти из неуклюжего, длинноносого, криволапого утенка. В ее внешности не было ни единой черты, на которой можно было бы остановить взгляд, не содрогаясь от отвращения. Единственное, что было в ней безупречным, – это характер. Керри была доброй и отзывчивой, всегда готовой помочь всякому, кто попросил бы ее об этом.

Никто не знал, что творилось в душе бедной девочки, просто потому, что ни единого раза с ее губ не слетело ни единой жалобы, хотя она не могла не понимать, что в ее присутствии даже самая последняя дурнушка выглядела привлекательной. Было бы, наверное, даже справедливо, если бы она возненавидела весь белый свет из-за своего уродства, но она всегда казалась приветливой и милой, так что горожане только диву давались подобной кротости нрава.

Анна почувствовала прилив жалости к несчастному ребенку и спросила гораздо ласковее, чем собиралась:

– Расскажи мне наконец, о чем ты хотела поговорить?

– О Саре Ингерсол. Вы ведь о ней спрашивали?

Анна насторожилась.

– Что ты о ней знаешь? – осторожно спросила она.

– В общем-то, немного, – призналась девочка неохотно. Было видно, что ей очень хочется заинтересовать Анну, и она мучительно соображает, как лучше это сделать. – Я знаю кое-что о Саре такое, что вам не расскажет никто в нашем городе. – Анна уловила в ее голосе вызов.

– Вот как? Ты знаешь что-то, чего не знает никто?

– Знают как раз все, но ни за что не расскажут. Особенно вам.

– Почему?

– Потому, что вы чужая.

– Что ж, это справедливо, – кивнула Аня. – А почему ты хочешь рассказать то, о чем чужим говорить не следует?

– Не знаю, – призналась девочка, кусая губы. – Вы необычный человек. Я это чувствую.

– Не понимаю…

– Ваши глаза…

– Ну, в вашем городе достаточно необычных глаз, – улыбнулась Аня, имея в виду разный цвет радужной оболочки. Кстати, она обратила внимание, что у Керри глаза располагались «неправильно» – голубой был «не с той» стороны, что, если верить Дороти Спарк, должно было означать, что Керри – прирожденная колдунья, чего сама Анна ни при каких обстоятельствах утверждать бы не стала.

– Так почему тебе кажутся необычными мои глаза? – еще раз спросила она.

– Я неправильно выразилась. Не глаза, а взгляд. – Девочка помолчала, подбирая нужные слова. – Он не человеческий, затягивает, будто омут. Вы не сердитесь?

– Нет. – Анна покачала головой и озабоченно подумала: когда же это она прокололась и позволила этой наблюдательной девочке заметить необычное воздействие своих глаз? Обычно она строго контролировала себя и по-возможности старалась не смотреть подолгу в глаза кому бы то ни было, но не в этом случае. Оправдываться было бесполезно. Любые объяснения только ухудшили бы ее положение, поэтому Анна сочла за лучшее промолчать, ожидая, что девочка продолжит разговор сама. Так и произошло.

– Вы знаете, Сара тоже была необычной женщиной, – призналась Керри. – Но не такой, как вы: она была страшной. Все считали, что она ведьма и страшно боялись ее. К счастью, в последние годы Сара редко выходила на улицу: возраст давал о себе знать. Но когда она все же выбиралась из своего дома, то матери загоняли детей по домам. Даже собак старались забрать во двор. Когда Сара пропала, все вздохнули с облегчением. После нее остался дом, но никто не хотел там поселиться, хотя дом крепкий, а в нашем городке полно тех, кому бы пригодилось хорошее жилье. К сожалению, ваша подруга ничего не знала о бывшей хозяйке, когда снимала его.

– Так вот почему он стоил так дешево?

Керри кивнула.

– Скажи, а почему ты не предупредила об этом Лелю? Вы ведь, кажется, дружите?

– Я не знала, как, – призналась девочка. – Она бы не поверила. И мне не хотелось, чтобы она считала меня суеверной.

Анна понимала ее. Вряд ли у Керри было много подруг. Во-первых, из-за слишком строгого отца, во-вторых, из-за ее отталкивающей внешности. Подружившись с веселой и общительной Лелькой, Керри боялась отпугнуть ее неосторожным словом и терзалась от необходимости сказать правду о доме и невозможности это сделать.

– Спасибо, что ты предупредила меня, – поблагодарила Анна.

– А вы не скажете Леле, что это я вам рассказала?

– Конечно, нет.

– Спасибо. Можно я еще спрошу?

– Пожалуйста.

– Вы не заметили ничего странного в доме Сары?

– Нет. Мне кажется, что жители вашего городка несколько преувеличивают способности Сары. Наверное, она была вполне безобидной старухой. Так что не беспокойся, все будет нормально. Договорились?

Ане показалось, что Керри ответила на ее слова каким-то странным взглядом. В нем неожиданно проскользнуло выражение, очень похожее на жалость и снисходительность. Но, прежде чем Анна успела разобраться в значении этого взгляда, Керри уже опустила глаза, прикрыв их редкими белесыми ресничками. Она почувствовала, что девочка рассказала далеко не все, но ее намерение продолжить разговор не осуществилось: Керри, точно испуганная птичка, выпорхнула из машины и скрылась в густых кустах, росших вдоль дороги.