Текст книги "Приговор для прокурора (СИ)"
Автор книги: Лана Сергеева
Жанры:
Короткие любовные романы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 4. Виктория
Я стояла в центре кабинета своего начальника и, если бы не устав и погоны, выплеснула бы всю ярость, накопившуюся внутри, прямо ему в лицо.
– Что значит, вы отстраняете меня от дела Маковского? Вы же понимаете, что без прокурорской проверки там не обойтись! У вас пропадают улики, доказательства, свидетели отказываются от показаний, и вы намерены закрыть на это глаза? Там же факты трубят о том, что следствие намеренно разваливало дело, чтобы Маковский ушел от ответственности!
Герман Эдуардович, сохранявший до этой секунды спокойствие, не выдержал моего тона и поднялся со своего кресла.
– Виктория, это не обсуждается! Я передаю дело Ливанову!
– То есть я сделала основную часть работы, а Юрий Михайлович заработает галочку? У него свой район есть!
– Виктория Александровна, тут я решаю, где чей район!
– Чем же таким Ливанов перед вами выслужился, что вы решили освободить его от бумажной работы? Может, вы и мне пару готовых дел подкинете?
Понимаю, что перешла границы дозволенного, но остановиться уже не могу!
Терпеть не могу несправедливость, а в данный момент, когда она коснулась лично меня, вообще готова выгрызать свои права зубами!
– Вика, не беси меня! На, читай! Жалоба на тебя поступила: на превышение служебных полномочий! Не сегодня-завтра к тебе придут из собственной безопасности.
Полковник Колышев вдруг скинул маску начальника, подошёл и, взяв меня за плечи, посмотрел прямо в глаза.
Я знала его с детства.
Нас с братом каждое лето увозили в кооперативный посёлок для сотрудников ведомства, а Герман Эдуардович, дядя Гера, был вхож в нашу семью до самой папиной смерти.
– Я сам не понимаю, что происходит, но пока нужно отступиться. Постараюсь поскорее со всем разобраться! Ты же женщина! Тем более, у тебя повышение в следующем году!
Да до каких же пор фактом, что я не мужик, мне будут тыкать в лицо!
Я же работаю в два раза усерднее и больше некоторых особей в штанах, которые уверены, что отсутствие у меня члена будет служить поводом для отказа в заслуженном звании!
– Виктория Александровна, некая Ксения Павловна Малявина настрочила на тебя кучу жалоб во все инстанции! Превышение полномочий, давление на сотрудника ДПС, подлог фактов.
– Ах, вот значит в чём дело! Надеюсь, она не забыла упомянуть, что в ДТП участвовала машина того самого Юрия Михайловича Ливанова, которому вы сейчас отдаёте моё дело!
– В смысле?
– Да в прямом! Теперь я хотя бы знаю имя этой героини!
– Ты мне можешь нормально всё объяснить?
– Вчера мне позвонил дежурный и сообщил, что машина прокурора Ливанова попала в ДТП. До самого Юрия Михайловича он дозвониться не смог и поэтому сообщил мне. Я поехала туда, потому что Юра – мой коллега, и, если честно, в ту минуту сильно переживала за его жизнь. Но оказалось, что его вообще не было в своей машине. У нас теперь, оказывается, "любовницы" раскатывают на тачках с прокурорскими номерами, а потом ещё и ябедничают!
– Я понял, Вик, всё проверю.
– Герман Эдуардович, ну вы же понимаете, что эта жалоба липовая! Я всегда действую исключительно в рамках закона! Я убила на дело Маковского почти три месяца, а теперь вы отдаёте его Ливанову? Где справедливость?
– Виктория Александровна, я же сказал, что всё проверю!
Я отстранилась от начальника, увеличивая дистанцию.
– Я могу идти?
– Свободна!
Выйдя из кабинета, выдохнула и расправила плечи.
Шла и гасила в себе эмоции, ведь должность обязывала держать лицо.
Знала ли я, когда оканчивала Академию МВД, что будет так сложно?
Знала!
Понимала ли я, что тот факт, что я женщина, постоянно будет угнетающим фактором в карьере?
Понимала!
Ну и что ты теперь хочешь, старший советник юстиции Виктория Александровна?
Терпи!
Ещё эта жалоба!
Зайдя в свой кабинет, я залезла в сводки.
Ну так и есть, всё подчищено.
Взяла телефон, набрала номер Госавтоинспекции и поинтересовалась, как я могу найти инспектора, который вчера выезжал на ДТП, но, как и следовало ожидать, с сегодняшнего дня он был в отпуске по семейным обстоятельствам на неопределённый срок.
Это война, Ливанов, это война!
Кто же за тобой стоит?
Был вариант обратиться за помощью к Диме, но вчера он ясно дал понять, что не может посвятить меня в подробности.
Да и после того, что между нами произошло, я не представляла себе, как буду теперь смотреть ему в глаза.
Дверь в кабинет открылась, и зашёл Ливанов.
– Доброе утро, Виктория Александровна.
– А вас стучаться не учили, Юрий Михайлович?
– Ой, какие мы грозные! Я за делом...
– А что сам-то? Надо было кого-нибудь прислать! У тебя же теперь особый статус... Зачем напрягаться? И так всё готовенькое принесут на блюдечке с золотой каёмочкой! Тебе останется только подчистить дело для заказчика!
– Следи за языком! Или ты из злости обвинения мне кидаешь? Я тебе ничего не обещал! Ты же сама отказалась официально становиться моей женщиной! Сейчас бы не бесилась и была в шоколаде... То, что у тебя дело забирают – ты сама виновата! Так что придётся смириться и отдать!
– Как скажешь! Только учти: если узнаю, что Маковский отмазан, напишу жалобу и потребую проверку независимым прокурором! Это я тебя предупреждаю, пока опять доказательства не стали пропадать!
– Ты сначала с жалобой разберись!
Юра старался говорить спокойно, но я-то знала его как облупленного и понимала, что внутри он кипит, а равнодушие – это только маска!
– А скажите-ка мне, Юрий Михайлович, откуда ты знаешь о жалобе? Насколько мне известно, это конфиденциальная информация, и пока идёт проверка, ты никоим образом не мог быть посвящён в её факт!
Поудобнее устраиваюсь на своём стуле, откидываюсь на спинку и делаю глоток воды из налитого мной перед приходом Ливанова стакана.
– Ничего не хочешь мне сказать, Юрий Михайлович?
– Поаккуратней, Вика! Что ты всё время язвишь? Ещё этот тон? Ты же сама представление вчера устроила! Я жениться на тебе хотел, а ты оказалась обычной грязной шлюшкой. Я ведь не идиот, понял, что ты путаешься с Лужиным... Постыдись, Виктория Александровна!
– Не понимаю, о чём ты! О своей душе подумай, Ливанов! Твоя любовница раскатывает на машине и требует привилегий, потому что у неё любовник – прокурор, а стыдно должно быть мне?
– Да ты, твою мать, вообще думала вчера о моей репутации? Я только-только получил кресло, а ты из-за своей тупой обиды на то, что я променял тебя на нормальную живую бабу, решила меня слить?
– А думать надо было, Юрочка, перед тем как сажать Ксению Павловну Малявину за руль машины со служебным номером. Ты бы ей ещё мигалку прицепил!
– Ты уже и имя её знаешь? Ну точно, бесишься от ревности! Гадкая ты баба, Аронова!
Со всей силы ставлю стакан на стол так, что Юра подскакивает от громкого звука.
Смотрю на этого напыщенного индюка и не понимаю, как я могла раньше не замечать, насколько он неприятен.
Я же в постель с ним ложилась...
Фу-фу-фу!
– Что смотришь? У тебя вчера был шанс дать отмашку и замять ДТП! Или ты думаешь, на тебя, дура бестолковая, управа не найдётся? У меня за все годы службы в прокуратуре накопилось достаточно знакомств и влияния, чтобы обломать твои принципы и засунуть тебя за решётку! А знаешь, что на зоне делают с сотрудниками прокуратуры?
– Так ты, Юрочка, замни дело Маковского... А как освободишься, расскажешь!
В глазах мужчины, которого я знала много лет, столько ненависти, что становится жутко.
Но я тут же засовываю свой страх поглубже, стискиваю зубы и выплёскиваю ему в лицо всё тот же стакан воды.
– Твою мать! Ты совсем охренела, что ли?
В этот момент дверь распахивается, и заходит Лужин.
– Юрий Михайлович, как вы разговариваете со старшим по званию?
– О, и ты тут! Что, пришёл защитить свою шлюшку? Я же видел вчера, как ты садился к ней в машину!
Ливанов стал багровым от злости.
Глава 5. Дмитрий
Ливанов явно терял над собой контроль, и это было мне на руку.
Он орал, брызжа слюной во все стороны и задыхаясь от собственной злости.
– Ты думаешь, я не знаю, что ты спишь с ней? Пришёл спасать? Так поздно! Виктория Александровна уже доигралась до служебной проверки! Я же видел, как ты вчера сел к ней в машину, и вы вместе уехали!
– Ну так и я видел, кто именно разбил твою машину! Только вот в сводках всё почищено. Странно, правда? Может, объяснитесь, Юрий Михайлович?
– А кто ты такой, чтобы я перед тобой объяснялся? Ещё не хватало мне душу раскрывать перед обычным следаком!
– Ну как знаешь, Ливанов! Посмотрим, как ты заговоришь тогда, когда я растопчу твою карьеру!
– А вот это уже угрозы! Не боишься?
– Не смеши меня, Юрий Михайлович. Я только что слышал, как ты угрожал Вике, и буду свидетелем! А у тебя есть доказательства моей угрозы?
Глазки Ливанова бегали, он взглянул на Вику, но тут же понял, что её поддержки он лишился ещё вчера, там, на Сенной набережной, когда попросил прикрыть свою задницу!
Лужин, схватил лежавшее на столе дело и вылетел из кабинета, хлопнув дверью так, что Карамелька вздрогнула.
– Ты как?
– Нормально!
– Мне тут птичка напела, что по твою душу проверка назначена... Только вот я не пойму, как так получилось, что Ливанов в курсе?
– Ты же сам вчера говорил, что за ним кто-то стоит! Пусть проверяют, мне краснеть не за что! Свою работу я выполняю чётко и справедливо!
– В тебе-то я уверен, а вот среди сотрудников всегда найдётся какой-нибудь гаденький крысёныш.
– В моём окружении таких нет, если только ты не имеешь в виду самого Ливанова! Что там твоя птичка говорит по этому поводу?
– Они будут тут через несколько минут. Если есть что-то, о чём они не должны знать, давай мне! Буду ждать тебя в машине.
– Меня отстраняют?
– Да, Вика...
Виктория.
Я открыла сейф, вытащила заверенные дубликаты вновь нарытых мной доказательств по делу Маковского и передала Диме.
Когда он ушёл, я села за стол и придвинула к себе папку с утренней корреспонденцией.
Минут через десять в дверь постучали, и в кабинет вошёл мужчина неопределённого возраста в штатском. Не спросив разрешения, он устроился в кресле напротив, а ещё несколько мужчин остались стоять в дверях.
– Добрый день, Виктория Александровна. Давайте знакомиться, меня зовут Маковкин Михаил Павлович. Я оперуполномоченный отдела УСБ по надзору.
– Покажите ваше удостоверение, Михаил Павлович...
Он раскрывает передо мной корочки и тут же прячет.
– У нас постановление на обыск вашего кабинета, сдайте, пожалуйста, ключи от сейфа и покиньте помещение.
– Я могу ознакомиться с ордером?
– Конечно...
Следователь развернулся к своим сотрудникам и отдал приказ:
– Пригласите понятых...
Прочитав документ, иду к выходу.
Снимаю с вешалки своё пальто и уже тянусь к сумке, как следователь останавливает меня:
– Это ваши вещи, Виктория Александровна?
– Да...
– Проверьте!
Сотрудник УСБ берёт у меня из рук сумку, открывает и вытряхивает вещи на стол.
Роется в них так, как будто точно знает, что нужно искать.
– Ничего нет...
– Что у вас в карманах, Виктория Александровна?
– Ничего.
– Вам придётся всё предъявить. Не заставляйте нас делать это самим!
Ха-ха два раза, нашли дуру...
Они что, действительно решили, что я настолько наивна, что по щелчку стану выполнять их требования?
– Сами, Михаил Павлович...
– Понятые, будьте внимательны! Только что гражданка Аронова воспрепятствовала производству предварительного расследования.
– Вы ошибаетесь, гражданин Маковкин! Я действую в соответствии со статьёй 51 Конституции Российской Федерации. Она даёт мне право не оказывать помощи следствию, если следствие направлено против меня. А если будете вводить понятых в заблуждение, мне придётся попросить их письменно засвидетельствовать это, так как у меня имеются правовые основания.
Маковкин фыркает и просит усбэшника проверить мои карманы.
Тот достаёт из кармана пальто конверт и поворачивается к понятым:
– Прошу засвидетельствовать, что в кармане Ароновой Виктории Александровны находится запечатанный конверт с деньгами.
– А как вы поняли, что там деньги?
Следователь матерится себе под нос, но вскрывает конверт и выкладывает на стол четыре пятитысячные купюры.
Да уж, маловато меня оценили...
– Виктория Александровна, предъявите ваши руки, нам нужно обработать их детектором.
Вытягиваю ладони вперёд, и сердце подскакивает к горлу, хоть я и уверена, что они ничего не найдут.
Так и есть, в свете ультрафиолетовой лампы мои руки чисты.
– Граждане понятые, конверт не мой! Я вижу его в первый раз!
В голове проносятся события сегодняшнего утра с момента, как я вошла в кабинет.
Кроме Ливанова и Лужина ко мне никто не приходил.
Если, конечно, не брать в расчёт УСБшников.
Ну что ж, всё сходится...
Как говорил мой папа: «Ищи, кому выгодно!»
УСБшники тоже были непростые, они знали, что именно им надо искать!
А просьба собственноручно вывернуть карманы спалила их с потрохами.
Но будь у Ливанова больше времени, у него могло бы всё получиться.
Он точно знал о моей привычке хранить телефон именно в этом кармане, ведь только из него было удобно достать гаджет, когда я находилась за рулём и была пристёгнута ремнём.
– Ваш приказ подкинуть в помещение всё ещё в силе? Или у вас в рукаве припасены ещё какие-то фокусы?
– Распишитесь. Но учтите! Если на деньгах мы обнаружим ваши отпечатки пальцев...
– Сначала обнаружите! Кстати, ваши сотрудники толпились в аккурат возле моего пальто. Может быть, это вы подкинули мне конверт?
– Я советую вам думать перед тем, как бросаться такими обвинениями, Виктория Александровна! Проверка инициирована в связи с вашим служебным несоответствием! Заявление о вымогательстве взятки официально зарегистрировано!
– Я надеюсь, вы предупредили заявителя об уголовной ответственности за заведомо ложный донос по ст. 306 УК РФ? Счастливо оставаться!
Медленно выхожу из кабинета, хотя мне нестерпимо хочется бежать отсюда, ломая каблуки.
Конечно же, спорить со следователем УСБ было опасно, но, промолчи я, они бы состряпали всё, как им выгодно, и заставили бы подписать эту лажу понятых!
Долго не могу найти на парковке внедорожник Димы.
Кручу головой по сторонам, пока возле меня не останавливается автомобиль, из открытого окна которого выглядывает Лужин.
Дмитрий.
– Прыгай назад... Там окна затемнены!
Сажусь, и, как только захлопываю дверь, машина рвёт с места.
– Знакомая тачка!
– Ну, ты же понимаешь, что я не мог приехать за тобой на своей, пришлось позаимствовать тачку у твоего брата.
– Ты знал про взятку?
– В смысле? На тебя поступила жалоба, безопасники должны проверить факт нарушения тобой должностных полномочий.
– Дима, они пришли искать взятку! И если бы я заранее не знала о том, что ко мне придут УСБшники, то могла растеряться, и у них бы получилось меня поймать.
– И кто у нас заявитель?
– Мне не озвучили, а я и не спрашивала! Но знаю, кто её подкинул!
– Ливанов?
– Когда я пришла в прокуратуру, карман был пуст! Знаю это точно, потому что перед тем, как снять пальто, вытаскивала оттуда телефон. Потом меня вызвал Герман Эдуардович. Когда я вернулась от начальства, пришёл Ливанов, следом за ним – ты, а потом сотрудники УСБ.
Глава 6. Дмитрий
О том, что на Вику поступило заявление о вымогательстве взятки, я не знал. Скорее всего, всё решилось уже после совещания по её вопросу.
– Ты уверена, что дверь в кабинет была закрыта, когда ты выходила?
– Да!
– Ясно, значит, Ливанов.
– Самое смешное, что в конверте было четыре пятитысячных купюры.
– Жадный, собака! Но ты же понимаешь, что для того, чтобы факт передачи был установлен, нужно собрать совокупность доказательств и выстроить непротиворечивую цепочку, доказывающую умысел и факт передачи. Понятые были?
– Да, всё по закону!
– Переписка, служебные записки, решения, приказы, подтверждающие инкриминируемое действие?
– Нет!
– Результаты экспертизы?
– Руки чистые, отпечатков на деньгах нет! У тебя что, были сомнения?
– Нет, Вика, мы перевернём всё это в твою пользу! Налицо наличие провокации, инициатива которой исходила от третьих лиц или правоохранителей. УСБшникам невыгодно так глупо подставляться. Ведь если будет доказано, что тебя спровоцировали на принятие этих денег сотрудники правоохранительных органов, в твоих действиях не будет состава преступления. Едем к Владу! Ты же понимаешь, что все доказательства оцениваются в совокупности, нельзя строить обвинение только на одном виде доказательств, в твоём случае – наличие конверта с деньгами! Даже если УСБшники сами не замнут это дело и появится свидетель, суд будет проверять его показания на относимость, допустимость и достоверность, а в итоге сочтёт их недостаточными!
– Дима, ты кому это объясняешь?
– Сорри, забыл, что ты у меня прокурор...
– У тебя?
– Тебя что-то смущает?
– Всё! Я не понимаю, зачем тебе всё это? Думаешь, мне больше заняться нечем, кроме как анализировать твои действия? Что это вчера такое было? Зачем?
– Вика, разве не логично помогать друзьям в трудной ситуации? Тебе нужна была разрядка, чтобы успокоиться...
– Ты что, всем своим подругам суёшь язык между ног, когда им надо успокоиться? Боже, как гадко...
– Нет! Ты первая!
– Странно, для дебюта ты это делал слишком профессионально.
– Просто когда любишь, чувствуешь человека на грани интуиции...
Карамелька замолчала.
Я не хотел вот так признаваться в своих чувствах, но получилось как получилось.
Я видел, что она разбита.
Хотелось прижать её к себе и уберечь от всего этого кошмара, который свалился на неё.
Я только на секунду поймал её взгляд в зеркале заднего вида, и она тут же отвернулась.
Скинула туфли и, забравшись на сиденье с ногами, обняла колени и тихо заплакала.
Всем, даже самым сильным, нужны минуты слабости, чтобы потом с новой силой идти вперёд.
Когда мы въехали в коттеджный посёлок, Вика спала, иногда всхлипывая.
К их даче я не поехал, хотел спрятать Карамельку от всего мира, по крайней мере на некоторое время, чтобы она пришла в себя.
Припарковался возле своего дома и, открыв заднюю дверь машины, подхватил девушку на руки и понёс в дом.
Раньше мне просто хватало наблюдать за Викой со стороны, а теперь сам не понял, как меня начало затягивать в неё, словно в омут.
Но отпустить Карамельку я уже точно был не в силах.
Сладкая же такая, горячая, что крышу рвёт!
Прям чувствую, что впереди у нас много приятных открытий.
Член дымит, как хочу её голенькую увидеть.
Так увлекаюсь фантазиями, что трусы начинают трещать по швам от возбуждения.
Заношу девушку в дом, укладываю на диван и чинно пытаюсь выдержать дистанцию, что для меня само по себе ново.
Но не могу же я приставать к Вике, пока она так сладко спит.
Да и не хочу я так, по-другому хочу, чтобы сама попросила.
Я же уже и не помню, как за девушками надо ухаживать, которых добиваться нужно.
Стороной таких обходил, потому что не хотел всего этого, чем проще, тем лучше.
Не надо утром делать вид, что тебе всё понравилось и ты обязательно скоро перезвонишь.
То есть, в теории я сам кого хочешь научить могу, а на деле не понимаю, как подступиться к Карамельке и не получить отказ.
Любая другая из моих прошлых знакомых обрадовалась бы отношениям, Вика же, напротив, пытается отстраниться.
Мне просто необходимо сбросить напряжение, поэтому я натягиваю на себя спортивный костюм, кроссовки и иду на вечернюю пробежку.
Каждый шаг – это попытка оторваться, убежать от образов, которые словно бегут за мной по пятам.
Увеличиваю темп до предела, чтобы вымотать себя и сжечь пульсирующий в крови адреналин.
Есть только ритм, усталость и пустота.
Уже поворачиваю к дому, когда меня нагоняет автомобиль Влада.
– Забрал?
– Да, спит у меня!
– Димон, давай тогда до утра! Мне надо ещё кое-что проверить...
– Хорошо.
– Передай Вике, пусть отдыхает и ни о чём не беспокоится.
– Передам, я буду с ней! Взял не отгулянные дни с прошлого отпуска.
– Думаешь, она тебе это позволит? Хотя риск – дело благодарное!
Влад уезжает, а я возвращаюсь домой, весь мокрый от пота.
Когда входная дверь закрывается, тишина обрушивается на меня всей своей тяжестью.
Подхожу к бару, наливаю себе коньяк.
Выпиваю залпом, но огонь в горле не заглушает огня в крови.
Я должен сделать так, чтобы Вика почувствовала себя со мной в безопасности.
Нельзя допустить, чтобы Ливанов сломал её.
Я докажу, что в его мире, таком упорядоченном и безопасном, бумажные стены!
В них легко сделать дыру, через которую я могу пройти когда угодно.
Защита покровителей – всего лишь иллюзия!
Мне надо в душ...
Берусь за нижний край футболки и на ходу начинаю стягивать её с влажного тела.
Стараюсь не шуметь, но оказывается, что Вика уже не спит, а стоит возле окна, наблюдая за разливающимся по небу закатом.
Оборачивается.
На её лице сначала мелькает недоумение, а потом оно сменяется абсолютным ледяным спокойствием.
– Зачем ты меня привёз к себе? Наш дом рядом... Впрочем, неважно! Где мой телефон? Мне надо позвонить брату...
Её выдержка восхитительна, она даже в чужом доме старается быть уверенной.
– Влад знает, что ты у меня, я только что встретил его на улице.
– Почему он не забрал меня?
– Потому что сейчас твоё место здесь!
Она прищуривается, разглядывая мой голый торс, и фыркает, отворачиваясь.
Берёт свою сумочку и направляется к двери.
– Куда ты?
– Это не твоё дело. Спасибо за помощь, Дима, но дальше я сама.
– С сегодняшнего дня всё, что касается тебя, – моё дело! Как ты не понимаешь, что я хочу помочь!
Мой рык отражается от стен, Карамелька вздрагивает, но не отступает.
В два шага оказываюсь рядом с ней, хватаю за плечи и прижимаю к себе с такой силой, что Вика охает от неожиданности.
Чувствую под своими руками жар её тела сквозь ткань, и в этот миг во мне вспыхивает не просто желание, а потребность сделать её по-настоящему своей!
Снимаю с её плеч пальто и, приподняв Вику, сажаю на край своего рабочего стола.
Папки, блокноты, ручки – всё летит на пол с оглушительным грохотом.
Она от вредности начинает отбиваться.
Извивается подо мной, как яростная кошка, её дыхание учащается и становится прерывистым, грудь вздымается, а я склоняюсь к её красивому лицу, вдыхая смесь аромата её духов и кожи.
– Всегда пахла моей любимой карамелью «клубника со сливками».
Пытаюсь поймать её губы своими, но Вика уворачивается.
В этот миг я вижу её глаза.
В них бушует протест, ярость, но есть ещё что-то...
Глубоко, за туманом зрачков – шок от собственной реакции.
От того, как её тело вопреки воле отозвалось на грубую силу, на эту близость, на абсолютную потерю контроля.
Это то, чего она боится больше всего – предательство собственного тела, и я это вижу!
Я замираю на несколько секунд, понимая, что это знание круче любого оргазма!
– Ну что, прокурор, помог тебе твой контроль? Работает твоя логика? Поможет тебе всё это, когда те, кому ты мешаешь, применят по-настоящему грубую силу?
Смотрю и понимаю, что этого достаточно.
Молча отпускаю девушку и иду в душ, но только успеваю встать под горячие струи, как дверь в ванную комнату открывается и входит она...




























