![](/files/books/160/oblozhka-knigi-eho-zasnuvshih-bolot-376319.jpg)
Текст книги "Эхо заснувших болот"
Автор книги: Ксения Комал
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Ксения Комал
Эхо заснувших болот
– Не померла ещё?
– Нет, но очень стараюсь.
– Это правильно: усердие – оно завсегда помогает…
– Тогда бы я тебя здесь уже не видела.
Он усмехнулся и присел на широкий замшелый пень, возле которого висел полосатый гамак. Лежавшая в нём девушка лениво рассматривала свои солнечные очки и время от времени недовольно косилась на собеседника, рассчитывая, что её взгляды он расценит верно.
– Не уйду. – Крепкий коренастый молодой человек упрямо мотнул головой, от чего его русые, слишком отросшие за лето волосы пришли в движение, и слегка потряс гамак, создавая подобие морской качки. – Ваша светлость мне нужна как никогда, а причин для отказа у тебя всё равно нет.
– Очень даже есть – не хочу.
– А жрать хочешь? – начал злиться он. – Ну хоть изредка?
– Для этого существуют дары природы.
– Ягоды и корешки? То-то от тебя один призрачный силуэт остался.
– Медведи, – огрызнулась она. – Чего тебе надо?
Обрадовавшись, что диалог стал налаживаться, молодой человек лучезарно улыбнулся и просветил:
– Так как раз твой призрачный силуэт, Алиса Викторовна.
– Ищите удовлетворение своих нетипичных потребностей в другом месте, Игорь Алексеевич.
– Не могу, Лис, рад бы, да не могу. – Он выудил из пакета странноватую светлую ткань, местами поеденную молью, и с торжественным видом протянул Алисе. От неожиданности девушка действительно взяла тряпку и воззрилась на неё с молчаливым возмущением.
– От бабушки осталось. Порылся недавно в её сундуке, столько интересного нашёл…
– Это что? – брезгливо уточнила она. – Занавеска? Или панталоны?
– Свадебное платье, вообще-то, – немного обиделся Игорь. – Но если нужны панталоны, могу поискать.
– Адвоката себе поищи, – разозлилась Алиса. – Я в твои игры с законом больше не полезу, так и знай!
– Тебе и не надо. Я почти уверен, что закон не запрещает гулять по лесу в роскошном, практически новом прикиде.
– Ещё скажи, что он ни разу не надёванный, – скривилась она. – Забирай своё шикарное наследство и…
– Тридцать процентов.
– От чего? – недовольно спросила девушка, начиная подозревать, что за определённую сумму вполне сможет походить в чужом платье пару часов.
– От того, что я обычно получаю за аренду катера.
– Так… Это, значит…
– Это значит, что целую осень медведи будут спать спокойно.
– Они зимой, вообще-то…
– К зиме ещё что-нибудь придумаем. Слушай, я прекрасно знаю, как ты живёшь и что одной травой питаешься… Ладно, не смотри так, пусть не травой, но грибы, орехи и малина – это несерьёзно. Мелкого брата тоже в вынужденное вегетарианство обратишь?
– Он ещё даже не здесь! – рявкнула Алиса. – Что-то тебе слишком много известно о моей семье!
– О ней всему городу известно, – буркнул Игорь, досадуя, что опрометчиво затронул неприятную тему. – Короче, я предлагаю приличные деньги за сущую ерунду. У тебя есть день, чтобы подумать и принять правильное решение.
– А потом?
– Попрошу кого-нибудь другого.
– Даже интересно – кого?
– Вот и мне интересно, – безрадостно кивнул он. – У меня не так много знакомых… Этих… Таких, как ты, короче. Слушай, мы оба знаем, что особых вариантов у тебя нет, так что давай просто поможем друг другу.
Алиса мрачно подняла свадебное платье на уровень глаз и просунула голову в огромную дыру на подоле.
– Твоя бабка в нём коня останавливала, что ли?
– Почти. Пьяного деда со свадьбы на себе волокла. Чтоб другие девки с собой не унесли.
– Теперь ясно, в кого ты пошёл.
– В деда или бабку? – улыбнулся он.
– Молись, чтоб не в коня…
* * *
Утро выдалось хмурым и промозглым, над болотами стелился туман, из которого, словно могильные кресты, торчали высохшие, безжизненные ели и редкие причалы – прогнившие, наполовину ушедшие под воду, вызывающие стойкие ассоциации с безлюдным запустением, хотя до настоящей глуши было ещё далеко.
Дети кутались в ветровки и уныло смотрели за борт, явно мечтая оказаться в любом другом месте, взрослые негромко переговаривались, будто боясь нарушить сонную тишину, и зачарованно разглядывали природу.
– У нас в Москве такого нет, – заметил отец семейства, видимо желая заинтересовать своих отпрысков.
– И слава богу, – буркнул пацан. Девочка ничего не сказала, но было понятно, что с братом полностью согласна. На чёрную воду она смотрела с опаской, в синих глазах поблёскивали слёзы, и Игорь ощущал смутное сочувствие. Конечно, не дело, чтобы дети всё лето сидели в душном городе, но для такого экстрима они, пожалуй, ещё маловаты. И о чём только думают родители?
– Поройтесь в том ящике, вроде шоколадки были.
Девочка благодарно улыбнулась и отправилась на поиски сладостей, а её брат остался стоять у штурвала, который Игорь придерживал одной рукой, не до конца доверяя подростку управление. На вид мальчишке было лет тринадцать, но ростом он уже почти догнал отца и фигура выглядела вполне юношеской – вероятно, пацан серьёзно занимается каким-нибудь спортом. Хотя в таком случае он должен спокойнее относиться к трудностям путешествия. Девчонка немного куксится, но всё же держится молодцом, а от него – бесконечные жалобы, причём и по делу, и не очень.
– Долго ещё? – Невысокая темноволосая женщина с короткой стрижкой, ранее представившаяся Мариной, тоже подошла к штурвалу и положила руку Артёму на плечо. Тот недовольно поморщился и, аккуратно освободившись, присоединился к сестре, поглощавшей шоколад.
– Несколько часов. – Игорь с сомнением покосился на детей. – Простите, вы так и не указали цель вашей экскурсии. Я понимаю, что вы хотите познакомиться с нашей природой, и она, безусловно, уникальна, но основные туристические маршруты проходят в совсем других направлениях. Уж можете мне поверить, я тут лет десять людей катаю. У нас прекрасный заповедник, с детьми обычно ездят туда – на животных посмотреть. Ещё есть места для рыбалки и охоты, для тех, кто предпочитает горный туризм и жизнь в палатке, для паломников… Развлечения на любой вкус, и каждый найдёт себе по душе, но вот чтобы в тот район… Вы поймите, там просто ничего нет. Лес, болота, река эта, по которой мы идём… И всё.
– Нам нужно именно то место, – отрезал мужчина. – Я дал вам координаты, и вы согласились.
– Так я и не против, но имейте в виду: там может быть действительно опасно. Дикие животные – это вам не еноты в московским зоопарке.
– Милый, может, и правда не стоит?
– Мы уже всё решили.
– Да, но дети… Герман, а вдруг…
– Никаких «вдруг» не будет, успокойся.
Марина молча отошла и принялась копаться в своём телефоне. Через пару минут она вернулась; на лице женщины отчётливо читалось лёгкое отчаяние.
– Хотела позвонить, а связи нет.
– Ну а чего ты ждала? – усмехнулся Герман. – Технический прогресс нам сейчас ни к чему, правда же, Артём?
– Неправда, – буркнул пацан. – Но если я буду терпеливо сносить весь этот беспредел, ты вернёшь мою карманную приставку?
– Посмотрим.
– Ты обещал!
– А ты обещал не ныть, и что я вижу? Даже Маруся себя нормально ведёт.
– Так ты у неё и не отбирал ничего, ей не нужно бороться за независимость.
– Лучше борись с комаром, который из тебя уже второй литр крови высасывает. – Он хлопнул сына по затылку, убив насекомое, и, ни к кому не обращаясь, посетовал: – Ну в кого вы такие…
– Современные?
– Чересчур, – покачал головой Герман. – Я бы в ваши годы был счастлив…
– Оказаться в дыре без туалета и нормальной еды, но зато с чудовищными москитами?
– Игорь, вы обещали нам легенду, – быстро вклинилась Марина. – О том месте, куда мы плывём.
– Эм-м… – Он напрягся и бросил взгляд на Марусю, которая как раз разделалась с шоколадом и снова предавалась тоске. – Боюсь, она не совсем для детских ушей.
– Мы всегда можем её высадить, – с надеждой предложил мальчишка.
– Артём!
– Что? Я хочу легенду. Имею право, раз виртуальная битва с зомби мне сегодня не светит.
– А вдруг светит реальная? – зловеще сверкнул глазами Игорь и, проигнорировав предупреждающий взгляд Марины, принялся рассказывать: – Когда-то давно в тех местах была деревня. Может, и не одна, другие тоже были, но находились они довольно далеко, а в этой люди жили очень обособленно, варились в собственном соку…
– Варились? – не поняла Маруся.
– Это значит, что у них не было связи с внешним миром.
– Я бы свихнулся так жить, – убеждённо сообщил Артём. – Без приставки, по крайней мере.
– Спасла бы тебя та приставка, – покачал головой Герман. – Я тоже слышал о деревне, вроде там жили беглые крестьяне.
– Так и есть, – кивнул Игорь. – Рядом с нашим городом было богатое имение с роскошными садами, каскадом прудов и огромным парком. Но самое главное, конечно, дом – его строили итальянские архитекторы: навезли кучу антикварных вазонов, картин, ювелирных примочек… В общем, об этом имении даже в иностранных журналах писали, были фотографии розария, балюстрад, самого хозяина…
– Разве тогда уже существовала фотография? – робко уточнила Маруся. Описание чужой красивой жизни явно пришлось ей по душе: девочка расстегнула ветровку и, приняв относительно расслабленную позу, смотрела на Игоря во все глаза. Брата она была младше лишь на пару лет, но создавалось впечатление, будто разница у них гораздо больше. Щуплая, невысокая, с тонкой светлой косичкой и круглыми очками, она походила на первоклассницу, напуганную непривычной пока школьной жизнью.
– Да, но всё же она была редкостью, и то, что иностранный журналист приехал в глубинку снимать наши розы, говорило очень о многом. Имение и правда было невероятным, даже по сравнению с другими аналогичными. Понятно, что владел им человек богатый, и по слухам, своё состояние он сколотил на…
– Невольничьем труде.
– Артём, не перебивай старших.
– Ну, в принципе, так и есть, – улыбнулся Игорь. – Я, вообще-то, контрабанду имел в виду, но да, прославился мужик запредельной жестокостью по отношению к крестьянам. Крепостное право уже отменили, только сразу эти реформы мало кого коснулись. В основном народ продолжал жить по-прежнему, люди просто не знали, что бывает по-другому, не понимали, что даёт неожиданная свобода…
– Приставок, походу, ещё не было?
– Ага, и дети не перечили родителям, а делали, что им говорят. Чудесное было время…
– Не для всех, – безрадостно напомнил Игорь. – Владелец имения над своими крестьянами нехило издевался: бил, насиловал, – он запнулся и посмотрел на Марусю, но девочка и бровью не повела, – заставлял работать до потери сознания. Некоторые и в его незаконных операциях участвовали – против воли, но всё равно никому не жаловались.
– Потому что некому было? – без труда догадался Артём.
– Да. И потому что такая работа давала определённый иммунитет. Упырь этот всё же боялся разоблачения, поэтому к тем, кому были известны его тайны, относился лояльнее. Но большинству было совсем тяжело: и от непосильного труда они умирали, и от побоев, женщины уже рожать прекратили: не хотели для своих детей такого будущего… В какой-то момент люди просто не выдержали и поняли, что пора драпать. Кое-кто и до этого убегал, но тогда упырь становился ещё более кровожадным и отрывался на родственниках счастливца, поэтому валить решили одновременно, всем коллективом.
– Туда, куда мы тащимся?
– Ну, они долго скитались, боялись преследования и в конце концов выбрали такое место, в которое ни один человек в здравом уме не сунется. Кругом болота, лес даже в наше время, считай, непроходимый, а уж тогда… Река, по сути, единственный путь, но и по ней так далеко мало кто забирался – просто смысла не было. Крестьяне осели, построили дома, поначалу питались с этой самой реки, позже вырубили в лесах пару полей, вернулись к привычной жизни. Гостей у них почти не было, а те, что изредка были, или не знали истории поселения, или держали рот на замке – кому охота с упырём общаться… Народ расслабился, успокоился, поверил, что все ужасы в прошлом, и тут…
– У них что-то отобрали, – убеждённо предположил Артём. – Что-то очень дорогое, любимое, подаренное на день рождения…
– Заставляющее юные извилины сворачиваться самым противоестественным образом, – таким же тоном подхватил Герман.
– Да ладно вам, дайте послушать.
– Однажды к ним прибилась незнакомка – лет двадцати, миловидная, напуганная… С младенцем на руках.
– В лесу прибилась? – удивилась Маруся.
– Да, она просто вышла к ним из чащи. Было понятно, что в пути много дней, что совсем слаба, что если уйдёт, сразу погибнет. Конечно, её приютили, откормили, отогрели… Девчонка рассказала, что жила в одной из деревень вёрстах в сорока, что родила от любимого, но тот вскоре погиб, а родители не пожелали видеть её с приплодом у себя и собирались выдать за другого – старого и страшного.
– И она смылась? – злорадно уточнил Артём. – Значит, не всегда дети родителей слушались?
– И выживали после этого тоже не всегда, – хмуро заметил Герман. – Та девушка вроде погибла?
– Почему погибла? – На глазах Маруси показались слёзы. – Она же к хорошим людям попала.
– Вот только эти люди сдали её при первой же возможности, – поморщился Игорь. – Прошло уже какое-то время, и деревенские бабы обнаружили у младенца некий специфический признак типа копыта.
– Какого ещё копыта?
– История умалчивает, но у упыря было нечто подобное.
– Младенец – сын упыря? – загорелся мальчишка.
– Во всяком случае, народ так решил. Все понимали, что девчонка родила от него не по своей воле и что бежала не от хорошей жизни…
– А чё они с ней незнакомы-то?
– У упыря было много деревень, она – коллега по несчастью, но всё-таки чужая. В общем, девчонка стала для них опасной. Одно дело – беглые крестьяне, другое – родной сын. Были приличные шансы, что упырь использует все свои деньги и связи, чтобы найти ребёнка, а это означало, что…
– Заодно он найдёт и остальных.
– И они не захотели ей помочь? – возмутилась Маруся. – Но как же так, ведь у неё малыш!
– У них тоже были малыши, – развёл руками Игорь, на секунду выпустив штурвал. Перекрикивать звук мотора он уже устал, но легенду требовалось рассказать до конца. – К тому же их беспокоило, что девчонка настолько легко их нашла – получается, поползли слухи, тайна сделалась не такой уж тайной… В общем, они выдали ей немного провизии и выставили вон, но опоздали: упырь явился тем же вечером, разнёс деревню до основания, людей перебил…
– В одиночку, что ли? – скептически уточнила Марина. История ей явно наскучила, и теперь женщина вяло следила взглядом за лёгкой волной от катера, которая быстро исчезала в прибрежных зарослях, оставляя после себя ровную чёрную гладь.
– За давностью времён подробности, естественно, стёрты, я передаю лишь суть.
Деревня перестала существовать, упырь бросился в погоню, однако девушку и младенца так и не нашёл. Тут две основные версии: либо дикие животные, либо какой-то наиболее активный крестьянин. Ещё до того, как выпнуть девчонку, они всерьёз рассматривали вариант с… – Он опасливо покосился на детей, но продолжил: – С уничтожением.
– Её хотели убить? За что?
– Не за что, а почему, – поправил Герман. – Когда люди защищают своё, порой не видят иного выхода…
– Я бы ни в жизнь так не сделала, – насупилась Маруся.
– Они тоже, – кивнул Игорь. – То есть дальше предложения дело не пошло, её всё же отпустили…
– Потому что им было выгодно, чтобы девчонка помелькала где-то ещё, – упёрся глава путешествующего семейства. – Я даже не удивлюсь, если они были рады проводить её до ближайшего населённого пункта – чтобы перевесить свои проблемы на кого-то другого.
– Как бы там ни было, она исчезла, а упырь помешался от горя, с жутким рёвом рванул в самую чащу, и более его никто никогда не видел.
– Тоже откинулся? – флегматично поинтересовался мальчик.
– Скорее всего. Поговаривают, что с тех пор так и бродят они по округе. Призраками, само собой.
– Кто – они? – въедливо уточнил Герман. – Девушка с ребёнком, нерадивый отец или деревенские поборники добра и справедливости?
– Все, – усмехнулся Игорь. – Кто-то видел мужика с бешеными глазами и звериным рёвом, кто-то – деревню со странными жителями, но в основном, конечно, – девчонку с малышом. Вроде бы это очень плохой знак – сразу надо разворачиваться и драпать со всех ног.
– А кто видел-то? Вы ж сказали, что там никого нет.
– Это сейчас. А в советское время там собирались город строить – то ли со стратегической точки зрения удачное расположение, то ли ещё что-то такое… Приезжали и архитекторы, и рабочие, и партийное начальство; по большей части они были неместными, о легенде не слышали, да и верить в неё вряд ли могли. Но девчонку встречали часто, и потом что-то ужасное случалось. Хотя некоторые говорили, что есть особенность: если увидишь её без ребёнка, то всё, жди беды, а вот если с ним – это скорее хорошее предзнаменование. Но как по мне, такие хорошие предзнаменования тоже ни малейшей радости не приносят.
– Город так и не построили? – спросила Маруся.
– Нет, причём свернули это дело довольно скоро, хотя планов там было громадьё… И вот теперь не могу не полюбопытствовать: вы тому богатому упырю какими-то родственниками приходитесь?
– Охренел? – возмутился Герман. Учитывая его обычную сдержанность, это было неожиданно, и Игорь покаянно пояснил:
– Просто не представляю, что вы там забыли. Ей-богу, ну нет в тех местах ничего примечательного, только легенда. А интересовать кого попало она не может. По крайней мере, не до такой степени, чтобы вместе с детьми тащиться в этот медвежий угол и потом от тех же медведей удирать. – Он вспомнил Алису с её нестандартным меню и невольно улыбнулся. – Дело было не так уж давно, понятно, что родственники могут иметься, вот я и подумал…
– Мы вам платим не за это.
– Герман!
Он бросил на жену недовольный взгляд, но предпочёл замолчать. У Игоря охота продолжать разговор тоже резко исчезла, однако он утешался мыслями о скорой и весьма оригинальной мести, а потому старательно делал вид, что нисколько не задет.
* * *
– Дрова заканчиваются.
– Плевать. – Алиса с раздражением почесала комариный укус и плотнее закуталась в толстовку. – Всё равно сегодня уедем, они уже должны быть рядом.
– Сегодня не уедем: для твоего звёздного часа нужна темнота, а ночью я в байдарку не полезу – выловят нас потом у какой-нибудь Земли Франца-Иосифа…
– Хоть мир посмотрим.
– Мне его и отсюда отлично видно. – Подруга снова уткнулась в свой дорогущий фотоаппарат, явно намекая на то, что идти на поиски дров предстоит не ей. Алиса для приличия повздыхала, в полголоса пожаловалась на злую судьбу и, прихватив бутерброд, углубилась в лес. Под кроссовками отчаянно хлюпало и чавкало, низкий туман путался в ногах, предательски подставляя под них пеньки и толстые сучья, лежавшие на земле, от воды веяло гниловатой сыростью, сдобренной какой-то безысходной тоской. Вообще, эти места девушка искренне любила, с детства восхищаясь огромными, покрытыми мхом, устремлёнными ввысь деревьями и чарующей, мрачной красотой болот, однако сейчас предпочла бы оказаться где-нибудь ещё. Авантюра Игоря, хоть и выглядела простой, на деле могла привести к совершенно катастрофическим последствиям, да и в целом сильного восторга не вызывала. Конечно, он далеко не первый раз влезает во что-то эдакое, и раньше ему удавалось выходить сухим из воды, однако любая система однажды даёт сбой, и смутные предчувствия подсказывали, что это – тот самый случай. Если бы не острая нужда и сложная семейная ситуация, она бы точно не позволила ему втянуть в себя в очередную аферу, но чёртов Игорь отлично знает, на что давить.
Запнувшись о выступающий из земли корень, Алиса едва не рухнула в воду и, с опаской на неё покосившись, отошла подальше. Дурацкая легенда, гулявшая по округе с незапамятных времён, всегда навевала на неё тоску и отзывалась в душе лёгкой болью. Почему-то девушка была уверена, что история о бежавших крестьянах абсолютно реальна и их зловещие призраки до сих пор бродят поблизости, существенно разноображивая лесную фауну. Не то чтобы она всерьёз боялась встречи с обезумевшим землевладельцем или его неупокоенными жертвами, но совершенно точно знала, что будь у неё выбор, предпочла бы того же медведя. С ним, по крайней мере, ясно, как себя вести, а невинно убиенные, которые, естественно, жаждут возмездия, могут быть полны сюрпризов.
Хрустнувшая за спиной ветка напугала до чёртиков: Алиса, подавившись бутербродом, резко развернулась и приготовилась отбиваться от неведомого врага голыми руками.
– Всё привидений высматриваешь? – покачала головой Нинка. Под мышкой она держала несколько сухих сучьев, среди которых торчали и тонкие веточки. – Тебя только за смертью посылать.
– Не идёт она ко мне, – угрюмо пожаловалась Алиса. – Вот пытаюсь зазвать, но не идёт. А сама не могу – религия не позволяет.
– Это какая? – фыркнула подруга. – Ты вроде о буддизме мечтала.
– Угу, в старшей школе. Перед тем как ты в Москву свалила. – Она торопливо дожевала бутерброд и взяла у Нины пару сучьев. – Времена меняются.
– А ты – нет.
– То-то и оно, – совсем расстроилась Алиса. – А когда человек не развивается, он – что?
– Деградирует.
– Нет, идёт на поводу у Игоря.
Нинка усмехнулась и, помолчав, спросила:
– У вас совсем ничего не вышло? Я, когда уезжала, была уверена, что по возвращении увижу счастливую семейную пару с тремя детьми и котом.
– И как всегда, ошиблась. – Алиса бросила дрова на краю полянки, на которой они расположились. – Уже должны быть где-то здесь.
– Странно, чего этих москвичей сюда понесло.
– Игорь сказал, что мужик к нам работать приехал на несколько месяцев и решил с семьёй окрестности изучить.
– Да, но я спрашиваю именно об этом месте.
– Никто не знает, – дёрнула плечом Алиса. – Игорь у них интересовался, но, как я поняла, безуспешно. А ещё ему не очень нравится этот… Герман вроде бы. Да, точно, Герман.
– Почему?
– Не в курсе, – безразлично зевнула девушка. – Но ты же помнишь, какая у него интуиция.
– Помню, – невольно поёжилась Нинка. – Ладно, займись костром, а я пока со снимками разберусь.
– Что там с ними разбираться? Ты же всё подряд фотографируешь.
– А вот и нет. Хочешь посмотреть?
Поскольку перспектива ведения хозяйства Алису не слишком прельщала, она согласно кивнула и взяла в руки камеру, которая оказалась неожиданно тяжёлой.
– А чего ты хотела? Профессиональная ведь.
– Скажи честно: ты могла не ходить в столице на курсы для богатых бездельников и просто купить эту штуку? То есть работает всё равно она, а не ты…
Нинка презрительно скривилась и начала прокручивать отснятый материал с бешеной скоростью.
– Эти, как ты выразилась, курсы, на самом деле – серьёзное учебное заведение, и принимают туда далеко не всех. Пришлось пройти жёсткий отбор, и до сих пор я считаю, что мне безумно повезло.
– Потому что как фотограф ты не очень?
– Потому что те, с кем я конкурировала, были очень, – закатила глаза Нинка. – И вообще, зависть плохое чувство.
– Да было бы чему…
– А вот этому? – Она наконец нашла нужный снимок и с гордостью его продемонстрировала. На матовом фоне виднелись верхушки елей и две звезды невероятного оттенка, ближе, крупным планом – угнездившаяся на листе подорожника дождинка, переливающаяся всеми цветами радуги и сияющая в солнечных лучах.
– Это как? – От удивления у Алисы открылся рот. – Темно ведь. Это что, ночь?
– Это вечер. Сразу после захода солнца, точнее – когда оно ещё не полностью зашло. Ну что, может камера без моего участия поймать такой момент?
– Природа у нас уникальная, – буркнула Алиса. – Тут любой дилетант… А это что?
– Имение. Неужели не узнала, мы же там в детстве всё облазили…
– Как-то по-другому оно тогда выглядело. – Девушка прищурилась, пытаясь понять, откуда шла съёмка, но так и не разобралась. – Лестница?
– Сама ты лестница. Это часть стены, там, где левый флигель. Помнишь пруды? Если встать к ним спиной…
– Нет больше твоих прудов, – безрадостно сообщила Алиса. – Осушили.
– Я видела, – возмущённо поделилась подруга. – Спрашивается – зачем? Классные были пруды.
– Там какую-то ценную рыбу собирались разводить, но что-то пошло не так, подробностей не знаю. Слушай… Ты чего вернулась-то? – Она отбросила шутливый тон и посмотрела на Нинку со всей серьёзностью. – Снимки и правда отличные, даже я готова это признать. Спокойно могла бы найти работу в Москве или в любом другом месте.
– Вот я его и выбрала. Любое другое.
– Вероятно, ты не в курсе, но здесь твои навыки мало кто оценит. Вот если бы ты печи могла чинить или хоть варенье заготавливать…
Нинка усмехнулась, и в её глазах мелькнула едва заметная грусть.
– Помнишь, как я в детстве с дешёвой «мыльницей» бегала?
– Да я только это и помню. По-моему, ты с пелёнок такая.
– Потому что умела видеть то, чего не видят другие, и пыталась им это показать. А теперь показывать умею и хочу научить кого-нибудь ещё.
– Свою школу откроешь? – не поверила Алиса.
– Таков план, – кивнула Нинка. – Буду заниматься с детьми, пусть тоже учатся замечать прекрасное там, где им, казалось бы, и не пахнет. Всё лучше, чем по подъездам сидеть и табачным дымом пропитываться.
– Так у мадам есть миссия?
– У мадам есть деньги, – лукаво улыбнулась подруга. – И желание потратить их на что-то стоящее. Да и на малую родину потянуло, как мама умерла. Ты её помнишь?
– Конечно, – кивнула Алиса. – Слышала, что когда она заболела, ты её в Москву забрала.
– Толку-то, – вздохнула Нинка. – Но вообще, меня всегда сюда тянуло, наверное, просто пришло время.
– Пришло время обеда. А его ещё должен кто-то приготовить. И нет, я не могу, я наслаждаюсь искусством. – Она демонстративно уткнулась в камеру и, игнорируя тяжёлые вздохи подруги, принялась просматривать фотографии. Нинка не обманула: чтобы так снимать, одних, даже очень хороших курсов, мало. То ли училась она гораздо дольше и серьёзнее, чем говорит, то ли обладает поистине уникальным, природным талантом, который просто грех растрачивать на обращение чужих детей в свою веру. Нет, это, конечно, тоже важно, но с созданием собственной школы Нинка могла бы повременить и ещё лет тридцать путешествовать по миру, работать в самых интересных и экзотических уголках планеты, знакомиться со множеством потрясающих людей, становиться свидетелем переломных моментов истории… Что она здесь забыла, совершенно непонятно, ведь уезжая в столицу, возвращаться вообще не планировала. Хорошо хоть, не изменилась совсем, нет с ней этого дурацкого ощущения дискомфорта, когда встречаешь друга детства и просто не знаешь, о чём с ним говорить. Или того хуже – видишь, как он преобразился не в лучшую сторону, и до дрожи боишься, что производишь на него аналогичное впечатление.
Она украдкой взглянула на Нинку и решила, что с выводами поспешила. Облик подруги претерпел приличные изменения: вместо двух тонких косичек на голове красовалась модная, почти мужская стрижка с фиолетовыми прядями в короткой чёлке, в левом ухе болталось какое-то неимоверное, позвякивающее на ветру сплетение из нескольких цепочек, в правом была только одна серебряная серьга, зато – в виде летучей мыши; руки оказались расписанными цветными татуировками, в фигуре появился намёк на регулярные занятия спортом, которого она старательно избегала всю сознательную жизнь.
– Что? – Нинка поймала её взгляд и, непонимающе нахмурившись, оторвалась от походного котелка.
– Вот думаю, что ж Москва с людьми творит…
– Это не Москва, а круг общения, – рассмеялась подруга. – Честно говоря, я была уверена, что ты тоже сильно изменилась, но нет, такое ощущение, что и не было этих десяти лет.
– Приму за комплимент, – безрадостно буркнула Алиса, хотя на самом деле придерживалась совсем иного мнения.
– Да что ты, это же здорово! Должно быть в нашем мире что-то вечное…
– Балда, – невольно фыркнула девушка. – Я как те призраки – всё та же и там же…
– На медведей-то ещё охотишься?
– У меня с ними пакт о ненападении. Но на особо языкастых знакомых он не распространяется… А это что? Мой дом, что ли?
– Ага, сфоткала, когда заходила и не застала тебя. Нравится?
– Гораздо больше, чем в реальности. – Она отчётливо вспомнила разваливающуюся халупу, доставшуюся ещё от прадеда, и недоверчиво воззрилась на снимок. – А где моя дражайшая дыра в крыше и окно с фанерой вместо стекла?
– Говорю же, во всём надо видеть прекрасное.
– В людях тоже?
– Людей мне не очень нравится снимать, просто не моё.
– Ну, для себя-то, любимой, как я погляжу, исключение сделала…
– В смысле?
– Я о твоей тяге к автопортрету. Ничего вообще-то, но я бы это никому не показывала: другие, не такие благородные как я, могут и засмеять… Особенно сей незаезженный сюжет с сонной, помятой физиономией и слюной на щеке. Смело, очень смело.
– Да о чём ты? – Нинка перестала нарезать хлеб и подошла ближе. Алиса, ядовито усмехаясь, продемонстрировала столь примечательные снимки, а потом с некоторым беспокойством наблюдала за тем, как стремительно вытягивается лицо подруги.
– Ты фотографировала? Прошлой ночью, пока я спала?
– Очень надо. Я, вообще-то, тоже изредка сплю. И с камерой твоей обращаться не умею. То есть разобралась бы, конечно, но явно не в темноте. Просто смирись, что при полной луне твоя страсть к прекрасному перерастает в нечто зловещее, абсолютно подчинённое природе, слегка саркастическое…
– Да не снимала я этого! – взвыла Нинка. – Как бы я могла, если спала?
– Ну, ваши профессиональные штучки мне до лампочки…
– И очень зря, потому что сейчас они тебя касаются как никогда! Сравни с моими работами, разве я стала бы так халтурить?
Алиса внимательнее всмотрелась в снимки и нехотя признала:
– Да, это не рука мастера. С другой стороны, если мастер собирается кого-то напугать…
– А может, это мастера собираются напугать? Колись давай, зачем меня сюда притащила!
– Затем, что у тебя есть байдарка и иммунитет к выкрутасам Игоря. Ну кого ещё я могла позвать?
– Вернее – над кем ещё ты могла поиздеваться?
– Я тебя не снимала, – отрезала она. – И вообще… – Девушка запнулась и, не веря своим глазам, уставилась на очередную фотографию.
– Что вообще? – начала терять терпение Нинка. – Договаривай уже.
Алиса несколько раз моргнула, словно надеясь, что кошмарное видение исчезнет, но, не добившись результата, молча протянула камеру подруге.
– К-какого чёрта? – охнула та, практически рухнув на поваленное бревно.
Неизвестному фотографу не мешало бы посещать её уроки: в углу кадра виднелось тёмное пятно от пальца, и Алиса непременно высказалась бы о чьих-то кривых конечностях, но была вынуждена сосредоточить своё внимание на собственных – уютно сложенных под щекой. Подруга мирно дрыхла рядом примерно в той же позе.
* * *
– Артём, помоги мне с шашлыками.
– А приставка?
– А наказание?
– Какое ещё наказание? – очень удивился парень. – Знать не знаю, что за зверь.