Текст книги "Закрой глаза – я тут"

Автор книги: Ксения Баженова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

25
Рим. Лаура

Стать такой, как девушки за столом в телевизионном кафе, Лаура решила незамедлительно. Ясно одно – надо чем-то привлечь к себе внимание и стать звездой… хотя бы класса. Лаура, структурирующая и раскладывающая все по полочкам, провела анализ собственной личности и сделала некоторые выводы. Работу с внешностью оставить на потом. Будь она хоть немного интересная, ей бы не пришлось так напрягаться. По крайней мере, у мальчиков она бы пользовалась успехом. С другой стороны, пользуйся она популярностью у мальчишек, вряд ли бы она решила дать себе такой пинок к последующему развитию. И вообще, внешность – это только оболочка. Надолго она никого заинтересовать не может при внутренней пустоте. Поэтому надо придумать что-то такое, от чего все захотят общаться с ней, Лаурой, всегда. Это оказалось самым сложным. Учиться на одни пятерки, чтобы все просили списывать? Вряд ли это сделает ее первой. К тому же такие персонажи в классе уже есть, нельзя сказать, что они всеобщие кумиры. Спорт? В классе были свои чемпионы, и для того, чтобы побеждать, нужно заниматься с детства. Лаура сидела на кухне, отщипывая кусочки от белого багета и пялясь в крошечный экран телевизора. Стояла глубокая ночь. Мама торчала на работе. Сдавали программу. Как бы ей хотелось провести ночь в какой-нибудь студии, а потом под утро завалиться с подружкой в кафе и обсудить жизнь какой-нибудь телезвезды. Как же ей не хватает этой легкости. Уроки, уроки, уроки и бесцветные платья для пятидесятилетних кумушек из их непрестижного спального района. Никакого веселья, воркования за чашечкой кофе, никакого макияжа и ни глотка шампанского. Лаура уже совсем было отчаялась. Она записывала мысли на листке бумаги и зачеркивала их. Может быть, просто тупо окончить школу, институт, получить диплом, устроиться работать на телевидение, и тогда… А что тогда? Надо стать известной, а не просиживать штаны, редактируя новости, как это делает ее мамаша. А стать известной можно, только отличаясь от других тем, что ты умеешь делать нечто такое, чего другие не могут, и стать кем-то, кто нравится толпе. Толпа определяет, звезда ты или нет. Лаура подтянула ноги на табуретку, откинула голову на стену, глаза ее закрылись, и сквозь подступающий сон до нее донеслось: потомственная гадалка, Изабелла Нера, расскажет вам, что делать, если ушел любимый, деньги не идут к вам в руки, а на работе неприятности. Звоните прямо сейчас…

Сначала Лаура записалась на курсы Таро, сказав матери, что будет заниматься в кружке астрологии. Арканы захватили все ее воображение. Жезлы, пентакли, чаши, мечи, короли и королевы, жрецы и жрицы, императоры и императрицы, безумцы и маги. Весь этот мир, казалось, жил в ней всегда, и теперь нужно было только извлечь знания на поверхность. Лаура по-настоящему любила его и начинала постепенно понимать. Она прятала карты и тренировалась по ночам под одеялом с фонариком, чтобы не заметила мать. Еще она налегла вдвойне на учебу, и та пошла у нее просто блестяще. Мать не переставала удивляться, и видно было, что ей очень нравится рвение дочери. Если бы она знала мотивацию! А Лауре хотелось поступить в университет на факультет психологии. Она была уверена: знание того, что движет поступками людей, и того, как они устроены изнутри, гадалке просто необходимо. К тому же неплохо бы изучить и себя. Ее наблюдения за одноклассниками очень ей помогли, но она развивала свою интуицию все больше и больше. После того как она прошла курс и выучила наизусть все карты, Лаура взяла колоду с собой в школу. На перемене она бродила между одноклассницами, переходя от одной группки к другой, и слушала, о чем сплетничают девчонки. Две из них обсуждали первого красавца класса Антонио. И одна хвасталась тем, что он за ней ухаживает и любит только ее. Но Лаура давно заметила, что красавчик ухаживает еще и за другой девочкой. И если про ту, что хвасталась, знал практически весь класс, то про другую не знал никто, кроме догадливой Лауры и самих участников событий. «Надо выложить все козыри прямо сейчас, – подумала она. – Пусть эта разозлится, но зато другие ко мне потянутся». Лаура не знала, как хвастунья узнает правду. Но если произойдет заминка, Лаура в принципе и сама может помочь ей все узнать. Как – она решит потом. А сейчас Лаура подошла к однокласснице:

– Слушай, хочешь погадаю?

– Ты что, разве умеешь? – Та посмотрела на нее недоверчиво. Еще бы – замкнутая Лаура вдруг показала себя с неожиданной стороны. Девушки их возраста были просто помешаны на всяких таинственных штучках. – Ну давай, а когда?

– После уроков. Найдем местечко и погадаем.

– Врешь, – злобно сказала хвастунья, когда услышала, что ее бойфренд серьезно ухаживает за другой. Лаура еще добавила, что он ту девушку страшно любит. Ну мало ли, на всякий случай. А потом, как бывает – любил, разлюбил. На самом деле ей казалось, что другая подруга была совершенно недоступной, и это в ней очень привлекало местного мачо. Было над чем работать. А эта – обыкновенная симпатяшка.

Подопытная Лауры, конечно, еще чувствовала себя униженной перед подругой, которой натрепала всяких чудес про их отношения и, как водится, немного приукрасила действительность.

– Вот ты ходила, как придурошная молчунья, так бы дальше и ходила, а то полезла в гадалки. Все равно дружить с тобой никто не будет.

Однако Лаура лишь пожала плечами и с невозмутимым видом удалилась, ничего не доказывая и никого не убеждая.

– Слушай, – говорила подружка хвастунье. – Ну, она же, кажется, сказала тебе правду про все остальное.

– Как бы его проверить?

Подружки решили установить за ним почти круглосуточное наблюдение и в течение нескольких дней убеждались в правдивости слов Лауры. Слава гадалки начала обретать вполне реальные очертания.

26
Сентябрь. Портрет. Дима

Он очнулся и не понял, где находится. Сверху на нем лежала Адина бабка, и рука не чувствовалась. Кисть его была плотно перехвачена веревкой, на которой висел портрет. Он попытался снять с себя тяжелый холст, но сначала надо было освободить руку. Дима вспомнил, как пытался снять картину со стены, и ему показалось, что старуха схватила его. «Вот накурился, нормальная такая трава. А оказывается, просто зацепился за веревку». Он пошевелился, и голова затрещала по всем швам черепной коробки. Кое-как выбравшись из-под портрета, он взял его и поставил к стене. Сел на кровать. Было плохо. В поле зрения оказались бутылка и коробочка. «Нет, нет, нет!» – сказал Дима коробочке и выкинул ее через окно. Бутылку открыл, употребил остатки виски и пошел на кухню – очень хотелось есть. Пакеты, которые вчера привезла Ада, стояли неразобранные. Заглянул в один – молоко, йогурты, хлеб, колбаса, сыр. «Наверное, испортились, жара». Он взял пакет и целиком поставил в холодильник. Во втором лежали овощи. Он поступил с ним так же, как с первым. Еще был пакет с вином, водой и сигаретами. На плите грустили в кастрюле остатки вчерашней пасты. Рядом открытая коробочка со сливками. Дима вылил их в кастрюлю, подогрел и съел пасту. Сделал кофе. Выпил вина. Стал приходить в себя. «Интересно, сколько времени?» Нашел телефон, и тот жалобно пискнул в его руках. Часы показали полдень. «Блин, зарядника нет. И ноут, наверное, тоже сдох. Надо быстрее позвонить этой сумасшедшей». В трубке долго раздавались длинные гудки, никто не подходил. Дима выключил свой телефон, чтобы сохранить в нем хоть сколько-то энергии. Внезапно ему захотелось спать, и он, предусмотрительно закрыв входную дверь, снова поднялся наверх. Портрет стоял у стены и смотрел на него взглядом, полным превосходства.

Жабы, две мерзкие жабы – бабка и внучка! – бросил портрету Дима и упал на кровать. Его накрыл тяжелый полусон, в котором было душно, и Дима лежал мокрый и липкий, голова раскалывалась, словно переспелый арбуз на расплавившейся от солнца бахче. «Да она же ведьма, она же ведьма…» – доносилось из угла комнаты. Дима никак не мог вспомнить, где он это уже слышал. Потом проснулся в ознобе и поту. За окном смеркалось, портрет невозмутимо стоял в своем углу, и цвета вечереющего неба делали лицо на нем совсем живым. Дима с трудом встал и перевернул холст. Попробовал включить ноут, тот, как и ожидалось, не работал. Он почти не помнил окончание вчерашнего вечера, но отлично помнил свою статью. И решил сесть и поработать над ней еще. В конце концов, переписать заново. «Надо взять себя в руки». Он принял душ. Постарался сделать это как можно быстрее, потому что за шумом воды ему чудились разные посторонние звуки.

Затем спустился вниз. Решил проверить, все ли закрыто, чтобы было не так страшно. В сад выйти не решился. Вчера ему показалось, что он слышал вой каких-то животных, и он вспомнил Адино предупреждение. В саду их, конечно, быть не может, но лучше пойти туда завтра утром. Ему стало смешно. Когда он чего-нибудь боялся? «Вообще-то боялся, – подумал он, спускаясь по лестнице в тихую, темнеющую гостиную. – Боялся облажаться в работе, привязаться к кому-нибудь не тому и общаться не с тем, с кем надо, очень боялся, что всю жизнь придется жить на эти жалкие гонорары, боялся старости, каких-либо обязательств и ограничений. Теперь вот боюсь медведей и волков. И еще привидений, и бабку на портрете. И Аду», – вытащил он признание из глубины своей души. И ему стало еще страшнее. «Да она ведьма…»Откуда это взялось? Ему захотелось забыться и покурить чудесной травки. Но он не выйдет на улицу. Хорошо, что об этом никто не знает. Его бы засмеяли. Этого он тоже боялся.

В гостиной Дима обнаружил старинные напольные часы, открыл их. Внутри лежал ключик. Если днем было двенадцать, а уже почти закат – на юге темнеет рано, – то, видимо, сейчас восемь-девять. Он завел механизм, и часы пошли. Снова спустился на кухню, съел кусок хлеба с вином. Хотелось осмотреть дом, но и это он отложил на завтра из тех же соображений, что и сад. Прихватил бутылку, стал искать в гостиной ручку и бумагу. Обшарил ящики комода. В них лежали стопками полотенца и скатерти. Спать совершенно не хотелось.

Дима вытащил из спальни портрет и поставил его на лестнице лицом к стене. Закрыл дверь на ключ. Потом сидел на кровати, пил, курил и думал о том, что с ним происходит и что делать дальше. За окном вспыхнула зарница, потом редкие тяжелые капли застучали по листьям, начался дождь. Комната наполнилась свежестью, а глаза постепенно стала заливать дремота. Дождь шумел, и Диме снова стали слышаться, как в ду́ше, посторонние подозрительные звуки, среди которых он различал скрипы, и шаги, и шорох у двери в спальню. «Черт, забыл все проверить!» Но сил выяснять, что это за звуки, не осталось. «Возможно, все это мне только кажется». Он забрался под одеяло, ему было очень тоскливо, и долго лежал так, пока не заснул.

Утром он включил телефон и еще раз набрал номер Ады. После нескольких гудков трубка издала прощальный писк. «Черт! Она что, решила меня запереть здесь одного насовсем? И время забыл посмотреть». Он вспомнил о часах внизу и в этот момент услышал еле доносившийся бой. Насчитал одиннадцать раз и спустился. Отломил кусок уже зачерствевшего и потерявшего вкус хлеба. Доел остатки сыра и колбасы. Секунду подумал и вместо кофе выпил стакан вина. Вышел в гостиную и задрал голову вверх. Увидел темные поперечные балки под белым потолком. Обратил внимание на огромную люстру. На втором этаже спальня и еще какая-то комната. Справа от нее небольшая лестница, наверное, на чердак. Внизу большая кухня, он видел рядом еще одну дверь, видимо, там бойлерная. В гостиной вплоть до балкона второго этажа стояли полки с книгами, пара кресел, торшер и маленький столик. И еще шкафчик, очень напоминавший бар. «Я сюда вернусь и вскрою тебя», – сказал ему Дима. С другой стороны лестницы, симметрично «библиотеке», располагалась комната со шкафами, но вещи пока не интересовали Диму, и он не стал изучать ее подробно. С правой стороны гостиной он нашел еще одну спальню. В ней из-за закрытых ставней было темно, стояла кровать и очередной комод. Дима похлопал его ящиками, но они оказались совсем пусты. Дверь, обнаруженная за лестницей в конце узкого коридора, разделяющего гардеробный и книжный отсеки, оказалась еще одним выходом в сад. Она была заперта. По итогам обследования он решил, что интерес представляют только чердак и комната на втором этаже, которая тоже была закрытой. «Думаю, можно найти ручку и бумагу. Надо открыть». Он еще раз спустился на кухню. По пути заглянул за вторую дверь. Там действительно стоял нагреватель воды, гладильная доска, стиральная машинка. На стуле рядом с ней высилась стопка постельного белья. Она смотрелась неестественно в этом заброшенном доме. Ведь если лежит белье, значит, кто-то собирался его гладить, подготовил и вышел ненадолго. Дима вспомнил портрет наверху, и его передернуло. На кухне он снова отломил хлеба, выпил вина. За время изучения дома успел проголодаться. Он пил вино и разглядывал вещи, окружающие его. Старинная плитка, покрывшаяся патиной. Медный таз, фарфоровый кувшин в нем и льняное полотенце. Раньше он их не заметил. Так умывались в прошлом веке. От полотенца, явно обозначавшего присутствие здесь хозяина, Диме снова стало не по себе. Он провел рукой по кувшину, и ему показалось, что тот влажный. Стал раскрывать ящики буфета, в одном нашел коробочку с гвоздями. Взял пару штук, маленький нож и поднялся к двери. Долго возился с замком и вдруг осознал, что часы пробили три раза. «Может, просто выломать его стамеской? – подумал он, стараясь в очередной раз поддеть язычок замка ножиком. – Дверь-то уже явно испорчена». Но тут она отворилась.

За ней оказался кабинет. Дима сделал такой вывод, увидев массивный письменный стол у окна, кресло темного бархата и с длинными гнутыми ножками напротив и полки с книгами. В углу стоял маленький диванчик, на стене, над диванчиком, висело старое большое зеркало в резной раме. На столе лежала стопка дорогой, очень хорошей бумаги, перьевая ручка и стояла баночка с чернилами. Дима оживился: «Это то, что я искал. Не знаю, что там придумала эта старая дура, но теперь точно мне будет не так тоскливо». Он вспомнил, что давно ничего не ел. Принес остатки черствого хлеба и вина, сел в кресло – оно оказалось невероятно удобным, – положил перед собой бумагу, заправил чернилами ручку и решил, что сейчас напишет великолепную статью о показе мод. Ада права – тот текст полное дерьмо. Он выпил вина, порисовал на бумаге квадратики, кружочки и треугольники, поел хлеба, выпил еще. Но ни одной проклятой мысли не лезло в голову. Пару понравившихся было строк он зачеркнул. Сел на диван напротив зеркала. Из темноты зазеркалья на него смотрел заросший бородой и осунувшийся парень. Дима вспомнил, что не брился уже несколько дней. Смотреть в зеркало было неуютно, ему стало казаться, что позади него маячат какие-то тени, и тут взгляд его наткнулся на небольшой старинный саквояж, стоявший у двери. Дима раскрыл его. Небольшой клубок, какое-то письмо. О! Чья-то фотография, плотно обмотанная красными нитками, видимо, из клубка. Он достал ее, и, осторожно снимая нитки виток за витком – некоторые из них прилипли к фотографии, – обнаружил следы каких-то темно-коричневых пятен и пришел в ужас.

27
Рим. Лаура – Ада – Лаура

Лаура встала в дурном настроении и таком же состоянии. «Снова перебрала», – подумала она, посмотрев на пустую бутылку виски и полную пепельницу на полу. Вчера она просидела в своем салоне целый день, и за это время к ней не зашел ни один клиент, не раздалось ни одного звонка. Нет, был один. Арендодатель позвонил напомнить, что она уже две недели задерживает оплату. Как тут не сорваться?! Она всунула ноги в тапки и села к зеркалу. Оттуда на нее посмотрела женщина с темными мешками под глазами и помятым лицом. Носогубные складки слишком большие, желтоватая кожа. Руки дрожат, и нервы стали совсем ни к черту. Она слишком много курит, пьет и переживает. Когда-то Лаура была красавицей и одной из лучших гадалок в Риме. Как случилось, что за целый день к ней не пришел ни один человек? А все из-за того, что эта сука Ада увела и убила ее парня. После смерти Антонио Лаура долго переживала. Несколько месяцев она была не в состоянии с кем-либо общаться. В это время ее и забыли. Как старую рок-звезду. Стоит пропасть на пару месяцев, дать слабину – и уже более бойкие наступают тебе на пятки. Ада, конечно, сильна. Никто не спорит. Но если бы Лаура тогда не впала в депрессию, если бы продолжала работать, то многие постоянные клиенты так и остались бы с ней, не стали бы искать кого-то другого. В их окружении мало настоящих гадалок и колдуний, в основном шарлатаны, поэтому, если находится человек, который действительно способен общаться с потусторонним миром, видеть карты и будущее, читать линии на ладонях, то все людишки, которым неймется, сразу бегут к нему, записываются на месяцы вперед, лишь бы обмануть судьбу, заполучить желаемое, не нарваться на неприятности. Вот так у нее и получилось. Она очнулась уже с сигаретой во рту, которую и не заметила как зажгла, от резкого телефонного звонка. Это был Рик. «Предатель, что ему надо?»

– Pronto!

– Дорогая, ты в Риме?

– Нет, на Сардинии, в пятизвездочном отеле.

– Отлично. Слушай, тут одному моему знакомому нужна помощь. Очень серьезная. У него дочь пропала. Полиция найти не может.

– А что же твоя подружка Ада? Неужели отказалась?

– Не могу что-то ей дозвониться.

«Понятно. Значит, сначала он все же позвонил ей, но поскольку ее не было… Ясно. Но надо засунуть свою гордость в ж… Иначе…»

– Я возьмусь.

– Ну и хорошо. Я дам ему твой телефон. Все! Все! У меня параллельный. Чао.

«Вот идиотка. Даже не спросила, что за человек и сколько у него денег. Девчонка небось в загуле. Хотя я даже не знаю, сколько ей лет».

По параллельной линии Рику звонила Ада.

– Прости, Рик, я была занята. Случилось что-нибудь?

– Да у человека одного дочь пропала. Не могут найти уже несколько дней.

– Что за человек?

Он назвал имя известного продюсера. Ада знала его. Они общались пару раз на каких-то светских вечеринках. Она даже помнила его дочь. Симпатичную девчонку, но раздолбайку, лет четырнадцати, из которой папаша делал певицу. Аде нужно было отвлечься, перестать думать об этом наглом щенке, и хотя у нее на эту неделю уже было записано довольно много народу на прием, сегодня она оказалась свободна.

– Я его знаю. Могу приехать прямо сегодня. Давай телефон.

– Слушай, я тут…

– Ну?

– Да я позвонил уже одной своей знакомой, когда тебя не нашел.

– Ну если ты ей больше доверяешь…

– Нет, ты, конечно, вне конкуренции. – «С Адой точно ссориться нельзя». И он продиктовал телефон продюсера.

Они встретились в тот же вечер. Это тебе не погадать на будущее. В таком деле медлить нельзя. Ада не задавала вопросов, а просто взяла фотографию и попросила оставить ее одну в комнате девочки. Она достала четки, которые всегда возила с собой, и стала перебирать их одной рукой, ладонью другой накрыв фотографию, закрыла глаза и стала медленно раскачиваться вперед-назад. Шептала какие-то слова, призывала на помощь высшие силы и бабушку. Сначала стояла плотная завеса, которая потом превратилась в туман, а внутри него проскакивали и проплывали какие-то силуэты, которые неведомым образом складывались в общую картину, и перевести ее на человеческий язык могла только Ада. Она увидела вечеринку, какую-то ссору, потом темную улицу, по которой шла девочка, сильно пьяная, машину. Потом комнату, пустую, с серыми стенами, и девочку в ней. Она спала на матрасе, свернувшись калачиком. Кухню, где сидел полный мужчина, красным расплавленным пятном мелькнул пистолет у него в кобуре на поясе. Он пил пиво и смотрел телевизор. Ада увидела и дом. Обычная красная девятиэтажка на окраине города. Мелькнули буквы – R, О, M, A. Как на электронном табло в зале ожидания. Окраина Рима, так и есть. Дальше пошли слова как в телеграмме: деньги, деньги, деньги, страдания, деньги, три дня… Потом она увидела парк. Вилла Боргезе. У вокзала. И все растаяло. Ада очнулась. Голова, как всегда после таких сеансов, кружилась. Пошатываясь от слабости, она вышла в гостиную, где ее уже несколько часов ждал продюсер.

– Ваша дочь пропала три дня назад? – спросила Ада.

– Да. Сегодня вечером будет три.

– Не переживайте, сейчас она, можно сказать, в безопасности. Этим людям нужны деньги. Обыкновенные бандиты. Они держат ее в доме на окраине Рима. Завтра позвонят и предложат выкуп. Эти три дня они выдерживали вас, чтобы заставить страдать и чтобы вы отдали им нужную сумму без раздумий.

– Да им не стоило этого делать. Я бы и так отдал.

Ада, как будто не услышав его реплики, продолжала говорить дальше.

– Здесь замешаны ее друзья. Ссору на вечеринке парень затеял специально, чтобы Стефания одна поздно вышла из дома. Там ее запихнули в машину и увезли. Так вот, они предложат вам привезти деньги в парк Виллы Боргезе. Сделайте все, как они скажут, чтобы не подставлять девочку. Я думаю, полиции нетрудно будет потом найти этих людей, когда вы узнаете у нее, с каким парнем она поссорилась. Вознаграждение, – она назвала довольно крупную сумму, – я заеду забрать завтра после полудня. К этому времени девочка уже должна быть дома.

Продюсер сидел ошеломленный. Ему очень хотелось верить в сказанное. Конечно, он бы все отдал, чтобы увидеть дочку прямо сейчас. Но все же решил подождать до утра. Перед тем как уходить, Ада на пару минут положила ему руку на голову:

– Вам надо поспать, завтра тяжелое утро.

Он действительно не спал два дня. Просто не мог. И когда за Адой закрылась дверь, он едва успел положить рядом с собой оба мобильных и домашнюю трубку, прикрылся пледом и утонул в подушке. В семь ему позвонили. В девять предложили встретиться. В одиннадцать дочка уже была дома. В двенадцать Ада получила свой гонорар, и даже больше заявленной суммы.

Через несколько дней Лаура позвонила Рику:

– Ну и где твой знакомый?

– Лори, ты извини, но, кажется, у него уже все хорошо.

– То есть как это? Полиция помогла?

– Ну… – Рик замялся. – Вроде полиция.

– Постой, я чувствую, что ты врешь. Говори, я все равно узнаю рано или поздно.

– Ну его как-то нашла Ада и все сделала.

Лаура швырнула на пол телефон. Он разлетелся на мелкие кусочки. «Как остановить эту суку?! Как убрать ее с моего пути?! Она везде, эта поганая тварь!»

Вещи летели в разные стороны. Лаура срывала занавески и скатерти, била вазы и статуэтки, топтала ногами брошенные на пол цветы. Когда она успокоилась, квартира выглядела как после налета бешеных валькирий.

– Клянусь! Я ее убью! Я уничтожу эту суку! – прокричала она, и от этого крика, казалось, задрожали подвески на люстре и потолок чуть не пошел трещинами.

В этот вечер Лаура снова пила среди руин своей поломанной жизни и разрабатывала план.

Наутро она долго репетировала другой голос, меняла его до неузнаваемости, записывала на диктофон и, когда результат ее удовлетворил, купила телефонную карточку и, отъехав на пару кварталов, позвонила из автомата Рику, для верности закрыв трубку салфеткой. Назвалась владелицей небольшой сети магазинов, сказала, что телефон ей дал друг Рика. Мало ли у него этих друзей! Мол, ей очень нужна помощь хорошей гадалки за любые деньги, и друг сказал, что он, Рик, может ей такую посоветовать. Рик сначала посоветовал ей ее же саму. Но Лаура заявила, что тот велел просить телефон некой Ады. И через минуту номер был у нее в руках.

Потом она позвонила Аде, уже не прикрываясь салфеткой, но голос все-таки изменила на всякий случай. Попросила записать ее на сеанс, сказала, что Рик порекомендовал. Ада назначила ей через две недели и назвала адрес салона. Голос звонившей Аде почему-то сильно не понравился. Но она не стала задумываться над этим, списав все на усталость и нервы.