Текст книги "Престиж"

Автор книги: Кристофер Прист

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

20 июня 1877

От полной безнадежности принял решение оставить карьеру фокусника.

14 июля 1877

Съездил в Дербишир проведать матушку и вот вернулся в еще более мрачном настроении, чем прежде. Вдобавок ко всему, квартирная плата со следующего месяца повышается до десяти шиллингов в неделю.

Осталось чуть больше года, чтобы научиться зарабатывать на жизнь.

10 октября 1877

Я влюблен! Ее зовут Друзилла Макэвой.

15 октября 1877

Рано радовался! Эта дамочка, Макэвой, – птица не моего полета. Хочу покончить с собой, и, если остальные страницы дневника окажутся пустыми, значит, мне это удалось.

22 декабря 1877

Наконец-то я нашел девушку моей мечты! Никогда еще не был так счастлив. Ее зовут Джулия Фенселл, она всего лишь на два месяца младше меня; ее лицо обрамляют струящиеся каскадом блестящие рыжевато-каштановые волосы. У нее голубые глаза, удлиненный прямой нос, на подбородке маленькая ямочка, губы, с которых не сходит улыбка, и точеные ножки, при виде которых я теряю рассудок от любви и страсти! Мне еще не встречалась такая прелестная девушка; она говорит, что отвечает мне взаимностью.

Просто не могу поверить, что мне выпало такое счастье. Рядом с ней я забываю все свои тревоги, страхи, обиды, поражения и амбиции. Она заполнила всю мою жизнь. Я даже боюсь о ней писать, чтобы снова не спугнуть удачу!

31 декабря 1877

Все еще не могу без душевного трепета писать о Джулии, да и своей жизни в целом. Год подошел к концу, и сегодня вечером, в 23.00, я встречаюсь с Джулией, чтобы вместе с нею отметить наступление Нового года.

Общая сумма дохода за 1877 год: 5 шиллингов и 3 пенса.

3 января 1878

С середины прошлого месяца каждый день встречаюсь с Джулией. Она стала мне самым близким и дорогим другом. Нужно описать ее как можно подробнее, потому что после знакомства с нею мне улыбнулась удача.

Начну с того, что после жуткого провала в отеле на меня вот уже несколько месяцев не поступало ни единой заявки. В какой-то момент я совсем пал духом и даже не сумел изобразить на лице притворный оптимизм, когда совершал привычный обход театральных агентств. В один из таких невеселых дней я и познакомился с Джулией. Она встречалась мне и раньше, как, собственно, и все остальные, кто регулярно ходил этим же маршрутом, но ее поразительная красота меня останавливала. Как-то мы все же разговорились, пока ожидали в приемной агентства на Грейт-Портленд-стрит. Это была нетопленая каморка с голыми дощатыми полами и мрачно-серыми стенами. Всю обстановку составляли грубо сколоченные деревянные скамьи. Оказавшись с нею наедине, я уже не мог притворяться, будто ее не замечаю, набрался храбрости и заговорил. Она представилась как актриса; я представился как иллюзионист. Поскольку спрос на нее, как я узнал чуть позже, оказался совсем невелик, ее, как и меня самого, лишь гипотетически можно было причислить к указанной профессии. Нас позабавила эта взаимная уловка, и мы подружились.

Джулия – первый человек, не считая Грирсона, кому я показывал свои фокусы в домашней обстановке. Но в отличие от Грирсона, который всегда меня хвалил, даже если мое исполнение оказывалось топорным или откровенно неудачным, Джулия высказывала как похвалу, так и критику. Она меня поддерживала, но могла и разнести в пух и прах, если видела слабину. Ни от кого другого я бы не стал терпеть подобных нападок, но когда ее неодобрение становилось сверх меры беспощадным, за ним неизменно следовали слова любви, ободрения или совета.

Я начал с показа простых манипуляций с монетами – это были самые первые трюки, которые я разучил. Затем последовали карточные фокусы, номера с платком, со шляпой, с бильярдными шарами. Меня подстегивал проявленный ею интерес. Постепенно я показал ей весь свой репертуар, вплоть до иллюзий, которые еще полностью не освоил.

Джулия, в свою очередь, иногда декламировала мне стихи и прозу, сочинения великих поэтов и драматургов, которые были для меня внове. Меня поразило, как можно столько выучить наизусть, но она объяснила, что это дело техники. Вот что свойственно Джулии: искусство и техника. Вдохновение и профессионализм.

Вскоре Джулия начала заниматься со мной актерским мастерством, что всегда было близко моему сердцу. Наши отношения сделались еще прочнее.

Во время рождественских праздников, когда весь Лондон предавался веселью, мы с Джулией, уединившись у меня в комнате, целомудренно обучали друг друга артистическим навыкам, которые каждый из нас освоил прежде. Она приходила ко мне утром и оставалась до сумерек, а потом я провожал ее в Килбурн, где она тоже снимала комнату. Вечера и ночи я проводил один, с восторгом думая о ней и перебирая в памяти ее уроки.

Мне кажется, Джулия медленно, но верно пробуждает дремавший во мне талант.

12 января 1878

– Не придумать ли нам с тобой номер для двоих, что-нибудь оригинальное?

С такими словами обратилась ко мне Джулия на следующий день после того, как я сделал предыдущую запись.

Такие простые слова! Такая перемена в моей жизни, замкнувшейся в круге безнадежного отчаянья! Мы начали репетировать мнемонические трюки. Джулия обучает меня технике развития памяти. Я осваиваю мнемонику – приемы, облегчающие запоминание.

Джулия всегда поражала меня необычайным объемом памяти. Вскоре после нашего знакомства, когда я показал ей сложные карточные фокусы, она в ответ предложила мне назвать ряд любых двузначных чисел, в любой последовательности, при этом записывая их так, чтобы ей не было видно. Я испещрил целую страницу записной книжки, и Джулия преспокойно, без запинки повторила все числа… не успел я прийти в себя, как она повторила их еще раз, но уже в обратном порядке!

Я заподозрил, что это черная магия, что Джулия оказала на меня какое-то воздействие, чтобы я назвал числа, которые она выучила заранее; а может быть, она каким-то образом подсмотрела записи, которые я старательно загораживал. Ничего подобного, сказала она. Тут нет никакой хитрости или уловки. В противоположность методу фокусника, она делала именно то, что было очевидно: запоминала цифры!

Теперь она открыла мне этот мнемонический секрет. Я еще не достиг ее уровня, но моя память уже способна на такие достижения, о которых я раньше и не подозревал.

26 января 1878

Мы готовы! Представьте такую картину: я сижу на эстраде с завязанными глазами. Добровольцы из публики проверили повязку и убедились, что сквозь нее ничего не видно. Джулия ходит между рядами и берет у зрителей разные предметы, предъявляя их всему залу.

– Что у меня в руках? – кричит она.

– Мужское портмоне, – отвечаю я. Публика ахает.

– А теперь я держу?.. – говорит Джулия.

– Золотое обручальное кольцо.

– Мужское или женское?

– Женское, – убежденно отзываюсь я.

(Если бы она спросила: «Мужское? Женское?», я бы столь же убежденно ответил: «Мужское».)

– Сейчас я взяла?..

– Мужские часы.

И так далее. Обмен заранее подготовленными вопросами и ответами выполняется с такой непринужденной уверенностью, что публика не успевает опомниться и без тени сомнения полагает, будто наш номер основан на ментальном контакте между двумя артистами.

Принцип очень прост, но освоить его нелегко. Я пока только начинаю овладевать мнемоникой, а она, как и любой вид сценической магии, требует напряженных тренировок.

Пока мы репетируем, можно не думать о самом трудном: как получить ангажемент.

1 февраля 1878

Завтра начинаем! Две недели ушло впустую, пока мы пытались заключить контракт с каким-нибудь театром или мюзик-холлом, но сегодня, когда мы в унынии брели по Хэмпстед-Хит, Джулия сказала, что надо рассчитывать только на самих себя.

Сейчас полночь; я только что вернулся после предварительной рекогносцировки. Мы с Джулией побывали в шести тавернах, переходя пешком из одной в другую, и выбрали, с нашей точки зрения, наиболее подходящую. Это «Агнец и младенец», что на углу Килбурн-Хай-роуд и Милл-лейн. Зал, где находится стойка бара, достаточно просторен, освещение приличное, у стенки имеется небольшая эстрада (сейчас на ней стоит пианино, к которому в нашем присутствии никто так и не подошел). Между столиками есть проходы, так что Джулия сможет легко перемещаться по залу, беседуя со зрителями. Но мы не раскрыли своих намерений ни хозяину, ни официантам. Джулия вернулась к себе; надо и мне отходить ко сну. Завтра весь день будем репетировать, а вечером – в бой!

3 февраля 1878

На двоих у нас 2 фунта 4 шиллинга и 9 пенсов; такую сумму мелочью набросали нам благодарные зрители в «Агнце и младенце». На самом деле было еще больше, но подозреваю, что часть монет у нас выкрали, а часть мы растеряли, когда хозяин, потеряв терпение, вытолкал нас на улицу.

Но мы были на высоте! Да к тому же извлекли полезный опыт: как подготовиться, как себя объявить, как привлечь внимание и даже – что, по-нашему, немаловажно – как подольститься к хозяину.

Сегодня наведаемся в Айлингтон, в «Герб моряка», на достаточном расстоянии от Килбурна, где сделаем вторую попытку. Учитывая опыт субботнего выступления, мы внесли в наш номер кое-какие поправки.

4 февраля 1878

Всего 15 шиллингов 9 пенсов на двоих, но опять же, скромные доходы компенсируются приобретенным опытом.

28 февраля 1878

Подводя итоги прошедшего месяца, могу записать следующее: мнемонический номер принес нам с Джулией в общей сложности 11 фунтов 18 шиллингов 3 пенса; мы падаем с ног от усталости, но успех нас окрылил; мы допустили ряд просчетов и будем учиться на ошибках, и, наконец, ходят слухи (верный признак успеха!), что у нас появились конкуренты: парочка, выступающая в трактирах Южного Лондона.

Более того, 3-го числа следующего месяца нам с Джулией предстоит полноценное выступление в мюзик-холле Хескера в Пондерс-Энд; на афише имя Дантона стоит седьмым, после вокального трио. Мы временно приостановили выступления с мнемоническим трюком, чтобы тщательно отрепетировать предстоящий выход. После треволнений нашего безумного турне по злачным местам Лондона это знаменательное событие уже кажется нам немного пресным, но это настоящая работа в настоящем мюзик-холле – то, к чему я стремился все эти годы.

4 марта 1878

Получено: 3 фунта 3 шиллинга 0 пенсов. Мистер Хескер сказал, что хочет пригласить нас еще раз, в апреле. Фокус с цветными лентами был принят на «ура».

12 июля 1878

Смена курса. Моя жена (я давно не раскрывал дневник, но мы с Джулией обвенчались 11 мая и теперь благополучно живем вместе у меня в Идмистон-Виллас) считает, что нам следует расширить поле деятельности. Я согласен. Наш мнемонический номер, хотя и производит большое впечатление на тех, кто видит его впервые, утомил нас своим однообразием и непредсказуемой реакцией публики. Пока я сижу с завязанными глазами, Джулия расхаживает среди пьяных мужланов; а как-то меня раз обчистили прямо на сцене.

Несмотря на стабильные заработки, мы не сговариваясь решили, что пора идти дальше. Прожить на эти средства все равно нельзя, а уже через два с лишним месяца я лишусь денежного содержания.

С эстрадными ангажементами дело пошло на лад; от сегодняшнего дня до Рождества у меня их намечено целых шесть. Пока позволяют финансы, я решил, с прицелом на будущее, вложить средства в создание крупномасштабного иллюзиона. У меня в студии (приобретенной в прошлом месяце) запасено все необходимое, чтобы за короткий срок подготовить реквизит и аппаратуру для новой оригинальной программы.

Ангажементы, конечно, приносят неплохой доход, но не обеспечивают постоянной занятости. Каждый приводит в тупик. Я исполняю свой номер, выхожу на поклоны, получаю гонорар – но это вовсе не значит, что меня пригласят снова. Упоминания в прессе скупы и небрежны. Например, после выступления в клэпемском мюзик-холле «Эмпайр», которое на сегодняшний день я считаю лучшим, газета «Ивнинг Стар» сообщила: «…вслед за субреткой выступил фокусник Данфорд». Вот так выражается официальное признание, и сквозь эти мелкие шипы я вынужден идти к вершинам профессии!

Мысль об очередной смене курса посетила меня (вернее сказать, Джулию), когда я просматривал какую-то ежедневную газету. В одной из заметок говорилось, что за последнее время найдены дополнительные факты, подтверждающие жизнь, или некую форму жизни, после смерти. Медиумы научились устанавливать контакт с покойными и передавать скорбящим родственникам сообщения из загробного мира. Я прочел это Джулии вслух. Она молча уставилась на меня; у нее, судя по всему, зрела мысль.

– Надеюсь, ты в это не веришь? – спросила она после паузы.

– Это не пустяк, – сказал я. – Сейчас множится число людей, которые вступали в контакт с недавно умершими. Этому есть подтверждения. Нельзя сбрасывать со счетов то, что говорят другие.

– Руперт, ты шутишь! – воскликнула она.

Я упрямо продолжал:

– Спиритические сеансы были исследованы учеными самой высокой пробы.

– Я не ослышалась? И это говоришь ты, профессиональный обманщик?

Только тут до меня стал доходить смысл ее слов, но я не мог отрешиться от свидетельств (взять хотя бы один пример) сэра Энгуса Джонса, чье мнение в поддержку спиритизма было напечатано в газете.

– Ты же сам утверждаешь, – продолжала моя дорогая Джулия, – что легче всего обманывать самых просвещенных зрителей. Их образованность заслоняет от них простоту фокуса.

Мне нечего было возразить.

– Ты хочешь сказать, что спиритические сеансы… это обыкновенные иллюзии?

– Ну разумеется, что же еще? – торжествующе произнесла она. – Это новое поле деятельности, милый мой. Давай-ка его распахивать.

Итак, нас ожидает смена курса в направлении спиритизма. Записывая наш разговор, я прекрасно понимаю, что выгляжу форменным глупцом – так туго доходили до меня слова Джулии, но это иллюстрирует мой извечный недостаток. Мне всегда бывает трудно понять секрет фокуса, пока кто-нибудь его не объяснит.

15 июля 1878

По стечению обстоятельств на этой неделе были опубликованы сразу два письма из числа отправленных мною в профессиональные журналы еще в конце минувшего года. Я слегка обескуражен! За прошедшие месяцы в моей жизни многое изменилось. Помню, одно из тех писем я сочинил на следующий день после разрыва с Друзиллой Макэвой; перечитывая собственные фразы, вспоминаю тот унылый декабрь, холодную квартиру и себя самого, изливающего желчь на безвестного фокусника, который, как загадочно сообщалось в журнале, предложил создать некое подобие банка, где под надежной защитой хранились бы секреты магии. Теперь я понимаю, что это была полушутка, но мое письмо обрушило на беднягу поток занудливых нравоучений.

Второе письмо оказалось ничуть не лучше; даже не могу припомнить смягчающих обстоятельств, которые оправдали бы его написание.

Невольно вспомнилось чувство ожесточенности, которое преследовало меня до тех пор, пока я не встретил мою милую Джулию.

31 августа 1878

Мы побывали на четырех сеансах и выяснили, как они организуются. Обычно это простое мошенничество, причем довольно низкого пошиба. Возможно, заказчики так убиты горем, что верят чему угодно. Как-то раз мы видели поистине жалкое зрелище, которое было рассчитано только на добровольный самообман зрителей.

После долгих обсуждений мы с Джулией решили, что лучшим и, фактически, единственным способом добиться успеха будет высокопрофессиональное исполнение магических трюков. Уже сейчас на поприще спиритизма подвизается масса шарлатанов, и у меня нет ни малейшего желания пополнять их ряды.

Я рассматриваю это предприятие как средство для достижения цели, способ заработать и, возможно, скопить немного денег, чтобы затем посвятить себя эстрадной деятельности.

Иллюзии, необходимые для спиритического сеанса, по сути своей просты, но мы хотим их слегка видоизменить, чтобы создать эффект сверхъестественного. Как показали наши выступления с мнемоническим трюком, учиться надо на собственном опыте. Мы уже составили и оплатили свое первое рекламное объявление, которое будет помещено в одной из лондонских газет. Расценки у нас поначалу весьма скромные – во-первых, для разгона можно это себе позволить, а во-вторых, таким способом мы привлечем клиентуру.

Я уже получил и, естественно, начал тратить последнее денежное содержание. Через три недели стану полностью независимым в средствах; не знаю, радоваться или огорчаться.

9 сентября 1878

Реклама принесла четырнадцать заявок! Поскольку гонорар установлен в размере двух гиней за сеанс, а объявление стоило 3 шиллинга 6 пенсов, мы уже в выигрыше!

Сейчас я раскрыл дневник, а Джулия взялась отвечать на письма – с таким расчетом, чтобы составить более или менее равномерный график выступлений.

Все утро я тренировал прием, известный как «узел Джейкоби». Он состоит в следующем: фокусника привязывают веревкой к простому деревянному креслу, но так, чтобы оставить возможность высвободиться. При минимальном содействии ассистентки (в моем случае это Джулия) добровольцы могут завязывать и затягивать узлы и даже опечатывать их сургучом, но возможность освободиться от пут все равно остается. Артиста помещают в ящик, где он не только выпрастывает руки и вроде как творит чудеса, но и возвращается после этого в первоначальное положение, а добровольцам остается удостоверить неприкосновенность узлов и собственноручно их развязать.

Сегодня я дважды потерпел неудачу при попытке высвободить одну руку. Но случайностям здесь не место; до самого вечера буду тренироваться.

20 сентября 1878

Получили две гинеи; благодарная клиентка рыдала от восторга; скромно замечу, что на непродолжительное время был установлен контакт с загробным миром.

Завтра мне исполняется двадцать один год, начинается самостоятельная жизнь в полном смысле слова; между тем у нас намечен сеанс в Дептфорде, надо еще подготовиться!

Накануне мы допустили промашку: приехали точно в назначенное время. Клиентка и ее знакомые нас ожидали; они смотрели, как мы входим в дом и готовим оборудование. Больше такого допускать нельзя.

Кроме того, нам требуется дополнительная физическая сила. Вчера мы наняли экипаж, но по прибытии на место извозчик наотрез отказался помочь занести реквизит в дом (нам с Джулией пришлось управляться вдвоем, хотя аппаратура у нас тяжелая и громоздкая). По окончании сеанса этот мерзавец, вопреки договоренности, нас не дождался, и я вынужден был стоять на тротуаре и караулить магические принадлежности, пока Джулия ходила искать другой экипаж.

Наконец, мы никогда больше не должны рассчитывать, что в доме клиента окажется именно та мебель, которая требуется для достижения эффекта. Вчера нам повезло: в доме нашелся подходящий стол, но в другой раз лучше не рисковать!

Кое-что из намеченного уже сделано. Сегодня я приобрел фургон и лошадь! (Пока что будем держать ее во дворике позади студии, а со временем найдем в округе конюшню.) Помимо этого, я нанял работника, который будет править фургоном и таскать реквизит. Возможно, мистер Эпплби долго не выдержит (я-то надеялся выбрать кого-нибудь покрепче и помоложе, примерно моего возраста), но лучше уж он, чем вчерашний лодырь и прохиндей, который нас подвел.

Затраты растут. Для мнемонического трюка от нас только и нужно было, что собственное присутствие, две наших головы с тренированной памятью да повязка на глаза, тогда как спиритический сеанс требует приобретений, которые грозят съесть всю будущую прибыль. Вчера я долго лежал без сна, обдумывая эту проблему, и подсчитывал, сколько еще придется потратить.

Взять хотя бы предстоящую поездку в Дептфорд! Добираться туда из нашего района Лондона крайне неудобно – придется сначала тащиться через весь Ист-Энд, а потом еще переправляться на другой берег Темзы. Чтобы прибыть заблаговременно, нужно будет выехать на рассвете. Мы с Джулией договорились впредь ездить только к тем клиентам, которые проживают на приемлемом расстоянии от нас, в противном случае дело неимоверно усложняется, рабочий день оказывается чересчур длинным, а прибыль – несоизмеримой с вынужденными затратами.

2 ноября 1878

У Джулии будет ребенок! Он появится на свет в июне. Мы так разволновались, что отменили несколько сеансов, а завтра поедем в Саутгемптон – порадовать этим известием мать Джулии.

15 ноября 1878

Вчера и третьего дня проводили сеансы; оба раза все прошло гладко, клиенты остались довольны. Однако меня начинает беспокоить, что на Джулию ложится такая нагрузка; для работы мне срочно требуется подыскать ассистентку.

Мистер Эпплби, как я и думал, продержался считанные дни. Вместо него нанят некий Эрнест Наджент, дюжий малый лет тридцати, до прошлого года служивший по контракту в королевской армии. Он хоть и неотесан, но сообразителен, ни на что не жалуется и уже показал себя верным человеком. Два дня назад (мы только-только вернулись из Саутгемптона) я узнал, что на сеансе присутствует репортер, вознамерившийся уличить нас в шарлатанстве. Стоило нам прознать о его истинных намерениях, как мы с Наджентом без промедления (но и без грубостей) помогли ему выйти за порог.

Стало быть, нужна еще одна мера предосторожности: следить, чтобы среди участников сеанса не оказалось ретивых скептиков.

Ведь на самом деле я и есть шарлатан, которого они хотят разоблачить. Да, я не тот, за кого себя выдаю, но мой обман никому не причиняет зла и даже, смею верить, помогает людям в скорбные дни. Что же до моих гонораров, они достаточно умеренны, а качество сеансов до сих пор не вызывало никаких нареканий.

До конца месяца наш график будет очень плотным, зато перед Рождеством наступит затишье. Как мы уже поняли, заказы на спиритический сеанс делаются под воздействием момента и чаще всего не планируются загодя. Поэтому мы постоянно даем объявления и не собираемся отступать от этого правила.