Текст книги "Конан Непобедимый"

Автор книги: Кристина Стайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– А зачем? – равнодушно пожал плечами мальчишка.

– Тогда пошли, – сказал Конан и направился к выходу из таверны.

Рыжий посеменил за ним.

Миновало уже несколько дней с тех пор, как Конан покинул Кордаву. Его спутник, до неприличия рыжий мальчишка, который назвался Аркадом, оказался не только забавным и общительным, но и весьма полезным. Он безошибочно находил нужные тропы, отыскивал прекрасные, словно специально созданные места для отдыха, умел разводить костры, добывая огонь будто из воздуха, приманивал дичь, виртуозно подражал крикам зверей и птиц. Когда же сытый, довольный и расслабленный Конан растягивался на теплой земле, пока его еще не сморил сон, паренек рассказывал всевозможные байки, показывал забавные фокусы, пел.

Рассказчиком он оказался бесподобным. Слушая его и глядя на веселую некрасивую физиономию, киммериец время от времени ловил себя на том, что видит прямо перед собой тех, о ком говорил Аркад. Мимика мальчика была столь богатой, а жесты выразительными, голос непостижимым образом менялся, становясь то низким басом, то звонким дискантом, то вдруг переходил в сдавленный хрип, то звучал как нежный голосок прелестной девушки, что однажды Конан поинтересовался:

– Слушай, парень, а почему бы тебе не податься в лицедеи? Ты мог бы играть перед самим королем. Зачем тебе эта бродячая жизнь?

– А тебе? – хитро сощурился Аркад.

– Ну… – Варвар даже слегка растерялся. – Я такой. Бродяга. Игрок. Воин. Вор.

– И я бродяга, – усмехнулся рыжий и замолк, явно не желая продолжать разговор.

– Ладно, твое дело, – согласился киммериец, который всегда считал, что каждый волен сам выбирать свой путь. – Я вот что хотел спросить. Сколько еще идти-то?

– А тебе так хочется поскорее подраться? – с интересом взглянул на него Аркад.

– Мне хочется поскорее получить золото.

– Потерпи чуть-чуть. Уже почти пришли. Завтра лес кончится, и мы выйдем к замку Гекмона. Он-то и держит у себя твою девицу.

– Мою? – Варвар расхохотался. – Да по мне хоть девица, хоть древняя старуха, хоть хромая собачонка – лишь бы деньги за нее платили. А ты откуда знаешь о Гекмоне? И вообще, кто это такой? Чего ему с людьми не живется? Колдун, что ли? – Конан нахмурился.

– Боишься колдунов? – Мальчишка улыбнулся, показывая мелкие острые зубки.

– Я никого не боюсь, – гордо выпрямился варвар. – Не люблю – это да. Вечно они какие-нибудь пакости творят. А мне по душе честный бой.

– Тогда спи, – вдруг посерьезнел Аркад. – Драк тебе хватит. Как бы без башки не остался.

– За мою голову не беспокойся. Мне на Серых Равнинах пока делать нечего.

Ночь прошла спокойно, а на следующий день, как и обещал Аркад, лес начал редеть, и вскоре перед путниками открылась большая поляна, на которой возвышался серый мрачный замок, окруженный каменной стеной, гладкой и ровной, словно кто-то тщательно отполировал плиты, из которых она была сложена. Лесная тропинка упиралась прямо в тяжелые железные ворота, к створкам которых были приделаны толстые бронзовые кольца, позеленевшие от времени. Над одним из колец виднелось крошечное окошко, забранное частой решеткой.

– Вот и пришли, – сказал Аркад. – Постучишь, скажешь, зачем пришел. Тебя проведут к хозяину. С ним и будешь договариваться.

– Договариваться? – чуть не подпрыгнул от изумления Конан. – Ты меня что, на рынок привел?

– Нет, конечно, – отвел глаза мальчишка. – Но сам Гекмон то с тобой биться не станет. У него другие интересы. В общем, не мое это дело. Я обещал показать тебе, где прячут девку, и показал. А дальше как хочешь.

– А ты? Ты разве со мной не пойдешь?

– С тобой? Нет. Ступай. Позже увидимся.

Конан бросил взгляд на ворота, а когда мгновение спустя обернулся, Аркад исчез, словно растворился в воздухе. Киммериец пожал плечами, но тут же перестал думать о своем странном спутнике и решительно зашагал к замку.

После первого же удара пластина, закрывавшая окошко изнутри, приподнялась, и варвар увидел уставившийся на него мутный желтый глаз.

– Кто такой? – хриплым голосом осведомился стражник.

– Конан. Пришел поговорить с твоим хозяином. Гекмоном, кажется?

Окошко закрылось, и сразу же одна из створок распахнулась с противным скрипом. «Вот это да! – удивился варвар. – Заходи – не хочу. Что-то тут не так. Ну да ладно. Меня голыми руками не возьмешь». У ворот стоял здоровенный детина, такой же ослепительно рыжий, как и недавний спутник Конана.

– Заходи. Гекмон всегда рад гостям. – Стражник смерил киммерийца оценивающим взглядом. – Особенно таким, как ты.

Внутренний двор замка оказался маленьким. Не успел Конан сделать несколько шагов по растрескавшимся от времени каменным плитам, как прямо перед ним возник сухонький старичок в ватном халате и, улыбнувшись тонкими бесцветными губами, пригласил варвара следовать за собой.

– Хозяин ждет, – прошамкал слуга.

Они вошли внутрь, миновали несколько извилистых коридоров и вскоре остановились перед дверью, отделанной серебром и самоцветами.

– Здесь, – сказал старичок и постучал. – Хозяин, гость прибыл.

– Зови, – отозвался приятный бархатный голос.

Слуга толкнул дверь, и Конан шагнул в комнату, похожую на кабинет ученого. Вдоль стен тянулись длинные полки, заставленные книгами в богатых переплетах, посредине стоял стол, на котором лежали свитки, листы тонкого пергамента и остро отточенные перья. За столом в кресле с высокой спинкой, обтянутом черной кожей, сидел черноволосый мужчина лет сорока, прекрасный цвет лица которого красноречиво говорил о том, что гостеприимный хозяин замка полон сил и здоровья. Когда киммериец появился на пороге, мужчина встал и вышел из-за стола, приветствуя гостя.

– Рад видеть тебя, – улыбнулся Гекмон. – Меня редко посещают гости в этой глуши. Орд, принеси вина и мяса. – Слуга поспешно покинул комнату, а хозяин продолжил: – Проходи, устраивайся. – Он показал на широкий низкий диван, стоявший рядом со столом. – Перекусишь с дороги и, если захочешь, конечно, расскажешь, что привело тебя в такую даль.

В первое мгновение Конан слегка опешил. Аркад говорил, что в этом замке прячут дочь советника короля Зингары, и он готовился к ссоре, драке – к чему угодно, только не к любезному приему и приветливым улыбкам. Однако довольно скоро изумление прошло, и киммериец, который не любил долго размышлять, решил, что, раз уж предлагают поесть и выпить, отказываться от угощения никак нельзя, а поссориться и подраться он еще успеет.

Конан с нескрываемым удовольствием поглощал жареное мясо и печеную рыбу, тушеные овощи и свежие сочные фрукты, запивая все это превосходным терпким вином. При этом, однако, он не забывал бросать по сторонам быстрые внимательные взгляды. Его не покидали настороженность, ощущение тревоги и опасности. И хотя Гекмон был на редкость приветливым и гостеприимным хозяином, угощение – замечательным, а вино – выше всяких похвал, чутье варвара подсказывало: что-то тут не так.

Но киммериец не был бы киммерийцем, начни он вдруг размышлять и чрезмерно осторожничать. Привыкший не показывать спину врагу и не прятаться от опасности, он, насытившись, в упор посмотрел на Гекмона:

– Слушай, приятель, ты славно меня накормил, да и вино у тебя неплохое, но я к тебе не жрать пришел. Говорят, ты держишь у себя одну девушку…

– Не беспокойся, мой юный друг, – с ласковой улыбкой перебил его Гекмон. – Я понимаю, молодая кровь, горячее сердце. Тебе нужна женщина?

Конан с изумлением уставился на него и, ничего не понимая, кивнул.

– Сейчас будет, – засмеялся хозяин замка и хлопнул в ладоши.

Дверь мгновенно отворилась, и на пороге возник слуга.

– Орл, – повернулся к нему Гекмон, – приготовь комнату для гостя и пришли туда девушку. – Он посмотрел на варвара: – Ты кого предпочитаешь? Блондинок? Брюнеток? Рыжих? Пухленьких или худощавых?

– Все равно, – оторопело захлопал глазами Конан, но, опомнившись, вдруг заревел: – Ты что, издеваться надо мной вздумал?! Я не об этих девках говорю! Мне зингарка нужна, которую ты украл!

– А… – протянул Гекмон. – Так бы сразу и говорил. – Он махнул слуге: – Орд, не надо девушек. А комнату все же приготовь. Юноша немного погостит у нас.

– Да не собираюсь я у тебя гостить! – не унимался киммериец.

– А ты что думал, придешь, стукнешь кулаком по столу, я тебе пленницу-то и отдам? – сощурился Гекмон, – Зачем же я тогда ее воровал? Ради удовольствия поболтать с тобой?

– Давай драться! – решительно предложил Конан.

– Ага. Сейчас. Больше мне делать нечего. Драться! Тоже придумал…

– А что тогда? – опешил варвар.

– Сыграй со мной.

– Сыграть? – заулыбался Конан. – Это пожалуйста. Кости-то у тебя есть? Только чтоб без обмана.

– Кости? Зачем? Я хочу предложить тебе гораздо более интересную игру. Победишь – девушка твоя. Проиграешь… Впрочем, если проиграешь, ты о ней и не вспомнишь.

– А точно не обманешь? – недоверчиво покосился киммериец на Гекмона.

– Я? – притворно изумился тот. – За всю свою долгую жизнь… – начал он и испуганно посмотрел на гостя: ему вовсе не хотелось пугать варвара раньше времени, говоря правду о себе. Но тот воспринял слова хозяина замка совершенно спокойно: ему, не прожившему еще и двух десятков лет, Гекмон, выглядевший как сорокалетний мужчина, казался если не стариком, то во всяком уж случае пожилым человеком. – За свою долгую жизнь, – продолжил отпрыск Ксотли, – я никогда и никого не обманывал.

– Ладно, верю, – хмыкнул Конан. – Что за игра?

– Она несколько необычна. То есть игровое поле, фигурки и кубики сами по себе – ничего особенного. Пока игра не началась. Но стоит тебе бросить кубики…

– А тебе?

– Ну, и мне. Не перебивай. Так вот, стоит бросить кубики, как фигурки сами начинают двигаться по полю, и где остановится выбранная тобой… или мной, конечно, – поспешно добавил Гекмон, – туда ты и попадешь. Если сумеешь вернуться, ход перейдет ко мне. А нет… Значит, не повезло.

– Колдовство какое-то? – насторожился киммериец.

– Что ты! – всплеснул руками его собеседник. – Просто это старинная игра, которую придумали… э-э… мудрецы… Да, мудрецы. Они обитали… э-э… на Краю Земли. Да-да, там. Несколько тысяч лет назад.

– А к тебе она как попала?

– По наследству. Впрочем, все это не так интересно. Будем играть?

– Сет с тобой, – махнул рукой Конан. – Не думай, что я испугаюсь какой-то игрушки, даже если в нее играли демоны Ночи.

– И мысли такой не было! – вскричал Гекмон. – Устраивайся поудобнее. Я сейчас вернусь.

Он быстро вышел из комнаты, где принимал гостя, и вскоре вернулся с большой деревянной шкатулкой. Поставив ее на стол, который за время отсутствия хозяина прибрали молчаливые слуги, Гекмон ласково погладил резную крышку.

– Джидак! – торжественно провозгласил он.

– Что? – не понял Конан.

– Джидак. Так называется игра.

Он откинул крышку, и она вместе со шкатулкой сложилась в довольно большое игровое поле. По черной лакированной поверхности змеилась тонкая серебряная полоска, которая, прихотливо изгибаясь, образовывала сложные петли и зигзаги. На блестящей ленточке мерцали темно-зеленые кружки, а в середине поля располагался большой плоский круг, который тускло светился изнутри. На краю шкатулки в небольшом углублении лежали две фигурки из слоновой кости, похожие на людей (одна – на воина, вторая – на жреца), и два четырехгранных кубика.

– Выбирай фигурку, – милостливо предложил Гекмон.

– Чего тут выбирать? – усмехнулся молодой варвар. – Воина, конечно.

– Я так и думал! – радостно засмеялся сын демона. – Первый ход – твой. – Он поставил костяного воина на голубую пластину, от которой начиналась дорожка, и протянул Конану кубики: – Бросай на поле.

Киммериец положил их на ладонь и внимательно осмотрел со всех сторон. Кубики как кубики. Самые обыкновенные. Никакого подвоха вроде бы нет.

Сложив ладони вместе, варвар несколько раз встряхнул кубики и бросил их. Они покатились по гладкой поверхности в разные стороны и остановились. На верхней грани одного из них была выдавлена одна точка, другого – три.

– Четыре, – услужливо подсказал Гекмон.

– Сам вижу, – угрюмо буркнул Конан. – И что дальше?

– Смотри.

Маленький воин вдруг ожил, бодро зашагал по дорожке, миновал три темно-зеленых кружка, остановился на четвертом и топнул ногой.

Круг, находившийся в середине игрового поля, засветился ярче, и по нему побежали картинки. Берег моря, лес, плотной стеной стоявший у самой воды, большая поляна, покрытая высокой травой, вход в пещеру, подземные коридоры, высокая гора.

– И что это значит? – удивился варвар.

– Тебе надо пройти от горы через лес к морю. Едва ты ступишь в воду, как вернешься сюда…

Последние слова донеслись до киммерийца уже издалека.

Он не успел и глазом моргнуть, как неведомая сила подхватила его, вокруг сгустился туман, и Конан почувствовал, что летит в пустоту…

Глава третья

Тьма рассеялась, и Конан увидел, что стоит на узкой, чуть шире его ступни, площадке, прижавшись спиной к почти отвесной каменной стене. Впереди, на расстоянии половины ладони, площадка обрывалась. Там зияла пропасть, казавшаяся бездонной. Стараясь не делать резких движений, юный варвар осторожно пошевелился и посмотрел по сторонам: не стоять же тут ему вечно!

То, что он увидел, повергло бы в уныние кого угодно. Площадка, на которой он стоял, скорее, тропа тянулась вправо и влево от него, но идти по ней не имело смысла: слева она стремительно сужалась и еще в пределах видимости сходила на нет, справа она, судя по всему, тоже кончалась где-то неподалеку. Вперед также некуда. Аккуратно толкнув ногой камешек, киммериец так и не услышал, достиг ли тот дна пропасти: досчитав до ста, он бросил это неблагодарное занятие. Оставался только один путь – наверх.

Как и всякий киммерийский мальчишка, Конан вырос в горах и не раз взбирался на такие кручи, куда залетали лишь птицы. Но он знал: горы опасны и коварны, здесь нельзя расслабляться ни на миг.

Затаив дыхание, очень медленно, продумывая каждое движение, Конан повернулся к каменной стене лицом и принялся рассматривать ее. Так… Вон там, в паре шагов, кажется, есть несколько едва заметных выступов, за которые можно ухватиться. Надо бы подойти поближе. Он осторожно сделал один шаг, потом другой… Отлично! Вот здесь он и полезет наверх.

Сколько прошло времени с этого первого шага, киммериец не знал. Оно будто остановилось. Руки и ноги саднило, кожа на животе была ободрана так, словно ее изгрызли тысячи мелких насекомых, едкий пот заливал глаза, но Конан не останавливался ни на мгновение, прекрасно понимая: помедли он чуть больше, чем надо, – смерть, поторопись он, сделай неверное движение – смерть. И он преодолел подъем! Когда ему уже начало казаться, что сил больше нет, стена вдруг кончилась. Напрягшись, он отчаянным рывком бросил свое тело вперед и, облегченно вздохнув, лег ничком на довольно обширной площадке.

Постепенно сердце успокоилось и стало биться ровно, дыхание восстановилось, кровавый туман перед глазами рассеялся, силы вернулись. Варвар сел и взглянул вниз. «Странно, – подумал он, – не так уж высоко я и взобрался. Чего же так устал-то? Отвык, наверное, в этих душных городах от воли…» Но у него не было ни времени, ни желания долго размышлять об этом. Надо было идти вперед. Он посмотрел по сторонам. Все хорошо. Больше лезть наверх не придется. Вот он – спуск. Едва приметная тропинка, виляя и теряясь среди камней, бежала вниз, туда, где в легкой туманной дымке виднелись зеленые кроны деревьев.

Конан поднялся и быстро зашагал по тропе, не забывая, однако, время от времени останавливаться, чтобы оглядеться и прислушаться. Но все было спокойно, и варвар, слегка расслабившись, даже тихонько замурлыкал под нос песенку, которую любил напевать Арельдо, его приятель по Пустыньке. Тот, правда, не узнал бы мотив ни за что на свете, ибо боги начисто лишили киммерийца музыкального слуха. Но разве это важно, когда душа поет?

До леса оставалось не больше пятисот шагов, когда Конан вдруг насторожился и замолчал: откуда-то сзади и справа донесся едва различимый шорох. Он резко обернулся. Другой на его месте ничего не заметил бы, но варвар с детства научился наблюдательности. Суровая жизнь северного края, где он вырос, была жестока к слабакам и ротозеям. «Хочешь дожить до завтра, вырасти глаза на затылке», – сказал ему как-то отец, и он запомнил эти слова навсегда. За большим камнем неподалеку от тропы что-то едва заметно шевельнулось, и Конан мгновенно понял, какая опасность ему грозит. Горный кот вышел на охоту!

В тех краях, где варвар родился, этот хищник считался самым страшным врагом человека. Быстрый, хитрый, беспощадный, он почти всегда побеждал противника, будь то огромный зверь, будь то опытный охотник.

Горные коты водились в Киммерийских горах, но мало кто мог похвастаться тем, что видел это на редкость красивое и грациозное животное. Да и неудивительно: мертвые не болтливы, а тем, кого этот зверь не собирался убивать, он обычно не показывался. Но все же находились люди, которым повезло встретить хищника и остаться в живых. В родной деревне Конана был один охотник, настолько удачливый, что поговаривали даже, будто он сын не то бога, не то демона, который и научил его чувствовать и понимать зверей. Звали его Дилах. Так вот однажды Дилах вернулся с охоты, неся на плече большую шкуру. В длину она достигала локтей пятидесяти, была темно-серой с белыми пятнами на шее, груди и брюхе, а кончик хвоста – черный. Мертвая голова, которую охотник решил тоже сохранить, смотрела прямо перед собой темно-желтыми глазами, в оскаленной пасти торчали острые клыки, способные в одно мгновение перегрызть хребет крупному зверю.

И вот сейчас такой кот, только живой, невредимый и, по всей видимости, голодный, притаился за камнем, собираясь напасть. Конан замер на миг, потом, стараясь двигаться как можно осторожнее, огляделся и сделал несколько медленных шагов туда, где тропа расширялась, а на противоположной ее стороне возвышался плоский камень. Варвар знал, что горный кот всегда охотится в одиночку, так что другого хищника опасаться не стоит. Но он знал также, что ни один зверь не может сравниться с котом в умении прыгать. Тот легко преодолевал расстояние в пятнадцать локтей, а значит, надо было занять такую позицию, чтобы это умение использовать себе во благо. Горный кот не выйдет из укрытия, пока не приблизится к жертве на расстояние прыжка.

Конан подошел к облюбованному им камню, встал возле него, стараясь не подавать вида, что почувствовал зверя, и тихо-тихо, чтобы металл не звякнул о ножны или камень, вытащил меч. Он уже понял, как может победить, и оставалось только надеяться, что не просчитался.

Ждать долго не пришлось. Сзади послышался шорох, такой легкий, что, казалось, человеческое ухо просто не может уловить его, и в воздухе мелькнула длинная тень. Промедли киммериец хоть одно мгновение, и лежать ему среди камней с разорванным горлом. Но он был начеку. Конан молниеносно бросился на землю и откатился в сторону, а хищник, не в силах задержать полет, со всего маху ударился головой о камень. Еще миг понадобился варвару, чтобы вскочить на ноги и по самую рукоять вонзить меч под левую лапу зверя, пока тот не успел опомниться. По великолепной темно-серой шерсти пробежала дрожь, кровь хлынула из разинутой пасти, и роскошное животное испустило дух.

Конан вытащил клинок, обтер его о шкуру горного кота и вернул в ножны. Липкий пот струился по лицу, груди и спине киммерийца, словно он один от рассвета до заката противостоял целому войску противника. «Да что это со мной? – снова подумал Конан. – Еще и трети пути не пройдено, а устал так, будто дошел от Киммерии до Заморы, ни разу не останавливаясь. Что-то тут нечисто».

Он покачал головой, невесело усмехнулся и побрел к лесу, намереваясь найти там местечко, чтобы хоть немного передохнуть. Тем более что в небе уже закружились огромные птицы, слетаясь на кровавый пир. Варвар знал этих тварей. Каждая могла унести в своих когтях быка, да и сожрать его целиком ей ничего не стоило. Так что горного кота им явно будет мало, а киммериец что-то усомнился, выдержит ли он прямо сейчас еще одну схватку. Ничего, пока они утоляют первый голод, он успеет дойти до деревьев, а в леса эти птицы никогда не суются: густые кроны не дают им взлететь, уж больно велики их крылья.

Дошагав до кромки леса, Конан остановился, изумленный до глубины души. Конечно, он еще совсем молод и не так много повидал на своем веку, но не надо быть убеленным сединами старцем, чтобы понять: такой лес мог существовать только в больном воображении. Здесь перемешалось все: север и юг, запад и восток, ранняя весна и поздняя осень. Киммериец вертел головой во все стороны и, чем больше видел, тем больше удивлялся.

Вон стоят высокие, почти в сто локтей, деревья с крупными, причудливо рассеченными листьями, на потрескавшейся коре которых выступил желто-зеленый густой сок. Эти деревья варвар хорошо знал. У него на родине этот сок собирали, чтобы на целый год заготовить сладкий сироп. Он сам мальчишкой не раз отправлялся с туеском, выдолбленным из деревянной чурки, за соком. Но это всегда бывало ранней весной, когда еще не весь снег растаял в лесу. Он подошел поближе, провел пальцем по светло-коричневому стволу, слизнул желтоватую прозрачную капельку и даже причмокнул от удовольствия. Сомнений быть не могло: этот неповторимый вкус он помнил с детства.

Почему же рядом пышно разрослись каштаны? Их он тоже узнал по овальным листьям с острыми зубчиками и темно-коричневым плодам, которые едят и сырыми, и вареными, и жареными, и печеными. Но ведь плоды вызревают к осени! Да и деревья эти настолько капризны и теплолюбивы, что растут только на юге, да и то лишь у моря.

А вон там – киммерийские сосны. Огромные, устремившие кроны к самым небесам. Их ни с чем не спутаешь, у них широкие и длинные иголки, да еще шишки, здоровенные такие, как два его кулака, и внутри орешки, маленькие, но сладкие и сочные – любимое лакомство всех его сородичей. Но чтобы шишки-то вызрели, вообще чуть ли не первого снега ждать приходится.

Рядом с соснами – арга. Ну это-то не так странно. Она повсюду растет. У него на родине – кустам на юге – могучими деревьями. Удивительное растение! Ничего не боится: ни мороза, ни засухи. А пользу человеку приносит огромную. Древесина у него прочная, смолистая и совсем не гниет. И дом из нее построить можно, и лодку, и мебель соорудить, да такую крепкую, что и правнукам останется. С корой кожи дубить можно. Добротная получается, одежде сносу нет.

А листики? Узенькие, тоненькие, как иголочки. Но сила в них великая. Сорви пучок, пожуй – и зубы белые, крепкие, хоть гвозди грызи. Но самое замечательное в арге – ягоды. Мелкие такие, темно-синие. Вкусные… Сочные, ароматные, сладкие, со смолистым привкусом. Масло из них и простуду лечит, и раны заживляет, и старикам спины выпрямить может. Еще женщины с этими ягодками мясо и рыбу солят. Годами хранить можно. И пиво их них делают, и вино…

Впрочем, рассматривать деревья можно было еще бесконечно долго, но Конан прекрасно понимал, что не за этим сюда пришел. В конце концов, какое ему дело до того, как и что растет в этом сумасшедшем лесу? Ему надо пройти через лес и выйти к морю, тогда он выполнит свою задачу и вернется к Гекмону, чтобы продолжить эту нелепую игру. Правда, там, на картинке, были еще какие-то подземные коридоры и пещера. Но где они? Или он миновал их, когда полез напрямик по отвесной скале? Наверное, так. Как бы там ни было, гора осталась позади и возвращаться, чтобы найти пещеру, он не собирается.

Киммериец решительно тряхнул головой и быстро зашагал прочь от гор, почему-то нисколько не сомневаясь, что море лежит там, впереди.

Он шел уже довольно долго, когда неожиданная мысль заставила его остановиться. В лесу стояла полная тишина. Не жужжали насекомые, не щебетали птицы, ни разу не хрустнула ветка или не зашелестела трава под лапами неосторожного зверя. Казалось, во всем лесу не было, кроме него, ни одной живой души. И стоило Конану подумать об этом, как раздался треск ломаемых кустов и навстречу варвару вышло Нечто.

Оно не походило ни на что, его словно слепило безумное божество из всего, что попалось случайно под руку. Тварь была высокой, на пару голов выше киммерийца, и ее могучая фигура напоминала человеческую. Кожа монстра отливала болотной зеленью, и ее густо усеивали крупные бородавки. Руки доходили почти до пят, а шестипалые ладони заканчивались узловатыми пальцами с круглыми выпуклыми ногтями. Ноги существа могли сгибаться в нескольких местах, ибо коленных чашечек у него было по три на каждой конечности. Ступни, длиной не меньше локтя, почти плоские, больше походили на лапы лягушки. Но самой примечательной была голова монстра. Огромная, почти с ширину плеч, наверху, она резко сужалась книзу, острый подбородок загибался крючком, носа не было вовсе, а во лбу сиял, как драгоценный камень, единственный ярко-зеленый глаз. Рот был узкий, как щель, безгубый и шел, изгибаясь плавной дугой, от уха до уха. Уши, плотно прижатые к черепу, заострялись кверху, и из них торчали пучки бурой шерсти. Голову венчали четыре рога: два поменьше – по бокам, два длинных – в середине.

Пока Конан рассматривал чудовище, оно быстро шагнуло к нему, и киммериец выхватил меч. Едва неведомое существо протянуло к нему лапу, как острый клинок, словно действовал сам по себе, отсек безобразную кисть. Из обрубка показалась густая ярко-желтая жидкость, тварь поднесла руку к глазу, удивленно посмотрела на нее и, Конан мог поклясться чем угодно, улыбнулась. Зубов в пасти не оказалось, но десны были острыми, как хорошо отточенный кинжал. Затем, высунув язык, она тщательно облизала культю, и на месте раны тут же выросла новая кисть. Монстр, расставив руки, будто хотел обнять весь мир, двинулся на варвара.

Мгновенно отпрыгнув в сторону, Конан выставил перед собой меч. «Что делать? – думал киммериец. – Если эта дрянь так легко отрастила новую руку, значит, сталь ее не берет. Бежать? Ну нет!..» И тут ему стало не до рассуждений. Чудище вело себя более чем странно. Оно вроде бы и не нападало, но и не отпускало варвара, не давая ему ни отступить, ни прорваться вперед, играя с ним, как кошка с мышью. Мышь, правда, может лишь попытаться улизнуть, а киммериец отчаянно защищался. Он наносил удар за ударом, рассекая удивительно податливую плоть противника, желтые брызги крови немыслимого создания летели во все стороны, а оно лишь разевало рот, заходясь в беззвучном хохоте, пробегало по своим ранам длинным сизым языком и вновь представало перед Конаном целым и невредимым.

Странный бой затягивался, и киммериец почувствовал, что силы стремительно покидают его, будто это его собственная кровь пропитала землю на том месте, где шел поединок. Движения его замедлились, перед глазами поплыла дымка.

Неожиданно монстр присел, согнув ноги во всех своих коленях, и его язык, словно прочная веревка, обмотал лодыжки варвара. Чудовище резко выпрямилось, и Конан шлепнулся навзничь, сильно ударившись затылком о корень дерева. Последним, что он успел увидеть перед тем, как тьма поглотила его, был меч, который вылетел из руки и, сверкнув на солнце, глубоко вонзился в мягкую землю.

Когда он с трудом открыл глаза, существо сидело на корточках совсем близко и внимательно разглядывало его. Увидев, что человек пришел в себя, оно радостно улыбнулось, схватило его в охапку, выпрямилось и потащило ко рту, явно намереваясь попробовать, каков он на вкус.

Собрав последние силы, Конан вцепился в средние рога твари и напряг мышцы, пытаясь хотя бы оттянуть конец. И тут произошло нечто невероятное. Рога с хрустом обломились, оттуда вырвался воздух, ударив смрадной струей высоко в небо, монстр обмяк и грудой грязного тряпья сложился у ног варвара. Останки задымились и исчезли. Когда едкий дым рассеялся, киммериец увидел, что сжимает пустые кулаки.

Он едва держался на ногах, сил не осталось даже на то, чтобы о чем-то думать. Конан кое-как доковылял до меча, еле-еле выдернул его из земли и, волоча клинок за собой, побрел дальше.

К его счастью, до моря оставалось не больше трехсот шагов. Лес неожиданно расступился, и Конан увидел узкую полоску песчаного пляжа, а за ней – спокойную сине-зеленую морскую гладь.

Колени его подогнулись, и он рухнул лицом в песок, но не остался лежать, а упрямо пополз вперед.

Добравшись до воды, он встал на четвереньки, набрал полные пригоршни и ткнулся в них лицом…

Он даже не успел почувствовать, холодная вода или теплая. Невидимый вихрь поднял киммерийца, закружил его, и он снова провалился в пустоту.