Текст книги "Девочка Сокола (СИ)"
Автор книги: Кристина Майер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 11
Сокол
«Что я творю?!» – не стесняясь в выражениях. Совсем слетел с катушек? Припечатался затылком к еще влажному кафелю, где минутой ранее сжимал в объятиях Киру.
«Чуть не насадил на себя, дебил!»
Оле спасибо сказать надо, но почему в груди горит злость, от которой рвет жилы и кровеносные сосуды? Помутнение рассудка какое-то. Что в этой девчонке такого, что мозг нахрен вырубает? Эмоции хлещут через край. Я всегда равнодушно относился к женщинам. По юности пару раз спутал секс с любовью, но быстро во всем разобрался. Есть те, с кем в кайф, и те, с кем можно снять напряжение. Первые встречались реже и задерживались в постели дольше. Вот и вся разница. Удивлялся своим друзьям, когда они, будто сговорившись, нашли тех единственных, от которых не тянуло налево. Мне это было не понять, но за друзей был рад. Иногда хотелось и себе обычного семейного счастья. Чтобы только одна женщина. И каждый раз с ней, как первый. И чтобы взаимопонимание, любовь, вечера дома… в обнимку на диване перед экраном телевизора, на столе горячий ужин, а ты на нее смотришь и вкус еды не чувствуешь… так я смотрел на…
Твою!.. Вот опять мысли вернулись к Кире! Какая, нахрен, она вторая половинка? Чистейший концентрат мозговыноса! Маленькая ядерная бомба, которая ошметки от него не оставляет! Разбитое зеркало и изрезанная рука не помогли успокоиться. Схватив с пола футболку, обмотал раны.
Не хотел на нее смотреть, но когда выходил, не удержался. Чувство вины вгрызлось в душу. Маленькая, хрупкая. Кутается в покрывало. Боится, гадство! Куда делись гордо расправленные плечи, вызов во взгляде, упрямо вздернутый подбородок? Она даже смотреть в мою сторону боится.
Выбежал, потому что сейчас она меня и слушать не станет, а я не в том состоянии, чтобы переговоры вести. Все закончится так же, как в душе, только на постели – и вряд ли кто-то еще помешает. А у меня и без этого куча проблем, которые придется разгребать.
Я знал, что Оля не уехала. Сидит на стуле в кухне, губы обиженно поджаты, глаза блестят, но слез нет. Кто-то бы сказал, что у нее нет гордости. Возможно, но в нашем случае она всегда знала, что не единственная в моей постели. Если и обижалась, то никогда до сегодняшнего дня этого не показывала.
– Ты и сводную сестру в постель уложил? – стараясь уколоть. Получилось.
– Кира мне такая же сестра, как и ты, – несмотря на злость, голос звучал равнодушно. – Ты для этого задержалась? Высказаться решила? Валяй.
– Ты пригласил меня на ужин.
«Который до сих пор стоит на столе нетронутым…»
– В спальню не приглашал, а ты поперлась. Скажешь, потому что нас долго не было, и ты пошла позвать? Не верю. Могу прямо сейчас просмотреть записи с камер, – лицо Оли резко побледнело. – В кухню даже не заглянула, – усмехнувшись.
– Я за девочку испугалась!
– Не бросилась ее спасать, когда я двери выламывал и орал? Стояла внизу и слушала, довольно улыбаясь?
– Нет! – не сразу, после короткой заминки.
– Камеры, Оля. Вместе посмотрим?
– Ну и мудак же ты! – взвилась она.
Скинула с лица маску, за которой так долго пряталась. Бабы всегда врут, когда говорят, что согласны просто на секс, отношения им не нужны. Говорят так, потому что это шанс понравиться, зацепить мужика, чтобы он забыл о своих намерениях и, скрепив отношения браком, передал кошелек в загребущие ручки.
– Ты всегда об этом знала. И пришла ко мне не за любовью. Твою ипотеку платить стало некому, когда Худаев узнал, что на Мальдивы ты не с подругой ездила. И фотки своей подруги с другим мужиком ты мне с незнакомого номера скинула, когда мы в клубе вместе сидели.
– Ты… как…
– Откуда я это знаю? В тот же вечер выяснил. Но это была всего лишь информация. Я всегда знаю, кого укладываю в свою постель. Твоя кандидатура на тот момент меня устраивала. Ты мне тело, я тебе деньги. Все честно. Как и договаривались. Я ничего не должен был Марине, ничего не должен тебе. Слушать претензии не желаю. Можешь ужинать и вызывать такси, – все это спокойным равнодушным тоном.
– Не боишься, что о твоей связи с падчерицей отца узнают журналисты?
«Да ну нахрен! Угрожает?»
– Голословные обвинения. Где доказательства? – на самом деле я не был спокоен, с трудом себя сдерживал, чтобы не вышвырнуть дрянь за ворота.
– Они не всегда нужны, – дрожит, но все равно пытается укусить.
– Если хоть одна газетенка вякнет, ты об этом очень сильно пожалеешь. Не стоит делать меня своим врагом, – а вот это была не прикрытая ничем угроза. Мне плевать на себя, подумаешь, будут болтать, я к этому давно привык. А имя Киры трепать не позволю. Пусть я и мудак, но девочку в обиду не дам.
– Жалко глупышку, – злоба исказила симпатичные черты лица. – Она ведь, поди, не знает, как ты поступаешь со своими любовницами? Сначала сам играешь, извращаешься, как можешь, а когда надоедают, под своих партнеров и друзей подкладываешь, чтобы выгоду получить!
«Что за бред? Было несколько девок, которые, после того как мы расстались, общались с моими знакомыми, но я точно не способствовал их общению!»
Все, что происходит в постели между мужчиной и женщиной, не вредит здоровью и доставляет удовольствие – не извращение. Может, для кого-то хард – извращение, но жесткий секс я не всегда предпочитал. Для него нужно особое настроение. Может, для Оли три-четыре оргазма за ночь – извращение? Разбираться в этом бреде не было желания. Руку дергала ноющая боль, пол в кухне был залит кровавой водой, что стекала с майки. Нужно швы наложить.
– Про извращения интересно было бы послушать, но тебе пора вызвать такси…
* * *
Кира
Я не хотела находиться в этом доме час. За это время может произойти все что угодно. Пока Соколов утешает свою любовницу, рассыпается в извинениях и утверждает, что это я, бессовестная, на него напала и чуть не изнасиловала, мне лучше скрыться. Не хватало только разборок с этой грымзой. Точно ей личико подпорчу, если кинется меня оскорблять.
Спустившись на первый этаж, постаралась тихонько прошмыгнуть к двери, но тут услышала громкий голос Артема, он совсем не оправдывался. Зло рычал на свою любовницу. Мужчины любят свалить с больной головы на здоровую.
«Сучка не захочет, кобель не вскочит» или «если мужик пошел налево, значит, ты ему что-то не додаешь» – в этом роде есть много отговорок, и ведь женщины прощают, начинают себя обвинять, стараются быть лучше, угождают, но ничего не меняется. У родного папочки тоже были оправдания, почему он к другой ушел. Хотя в нашем случае это была свобода, мы тихо радовались. Боялись сглазить, чтобы не вернулся.
Захотелось немного подслушать. Наверное, думала, окончательно в нем разочаруюсь, но разговор меня удивил. Оказывается, Сокол предпочитал товарно-рыночные отношения с женщинами. Он не оправдывался, не объяснялся, никого не обвинял. Жестко осадил девушку, которая принялась угрожать. Я в этот момент забеспокоилась, ведь если эта гадина откроет рот… Мама вряд ли станет ругать, постарается выслушать и понять, а вот если информация дойдет до моего отца… страшно подумать, чем все закончится. Остается надеяться, что Соколову сплетни не нужны, а его угрозы Ольга восприняла всерьез. Я залезла в карман, чтобы посмотреть на время в телефоне, а из кармана выпал платок и отлетел прямо к проему двери. Только этого не хватало! Увидев платок, Соколов догадается, что я тут стояла и подслушивала. Очень аккуратно я постаралась забрать свою вещь. Артем стоял спиной к двери и видеть меня не мог.
Как только грымза произнесла «жалко глупышку», я поняла, что меня она заметила и попробует запугать. Про извращения Соколова слушать было неинтересно, ведь понятно, что для меня старается. На носочках тихонько прокралась к входной двери, минуя охрану, вышла за ворота. Они просто не успели выйти из «сторожки» и поинтересоваться, куда я это собралась. А может, решили, что если хозяин дома, то он в курсе моей ночной прогулки.
Все это время нервничала. Спряталась в высокой траве, когда машина с трассы свернула в элитный поселок, а через пять минут повезла гадину в город. Страх усилился. Не успею удрать, Сокол заметит пропажу. Вся извелась. Почти не вылезала из травы. На каждый шум двигателя вздрагивала и не дышала. Память упрямо подкидывала картины из душа, но я от себя их гнала. Не время об этом думать, но и отмахнуться не получалось. Извращенец не Соколов, а я! Как?! Как я могла позволить ему такое творить? Если бы Оля не помешала, я была бы уже женщиной. Ни о защите не подумала, ни о контрацепции! Как гулящая девка себя вела. Откликалась на каждую ласку, стонала, тянулась к его горячему рту…
Внизу живота ощутила знакомую тяжесть. Стукнула себя ладонью по лбу. Это все гормоны. Мне давно пора завести себе парня. Но при этой мысли в голове всплыл образ Соколова. Я ведь все успела рассмотреть, когда сбегала. Он до противного идеален, даже там…
В фильмах для взрослых можно сниматься! От этих воспоминаний кровь прилила к щекам, которые я тут же попыталась остудить холодными ладошками. Мне категорически противопоказано находиться рядом с Соколом.
Ждала уже сорок минут, а Сани все не было. Хотела уже ему снова звонить, когда услышала шум двигателя, а потом увидела фары на трассе. Машина сбросила скорость, остановилась. Знакомый автомобиль. Наконец-то. Поспешила вылезти из зарослей травы. Пора отсюда убираться. Рокот байка слышен был издалека. Сомнений нет, это Артем. Я за эти дни ни у кого из соседей не видела мотоцикла.
Бежать! Бежать! Скорее отсюда бежать, пока он меня не поймал. Я обязана успеть!
Глава 12
Сокол
Как только за Олей закрылась дверь, я направился в свою комнату. Проходя мимо спальни Киры, остановился. Тянуло туда. Перед глазами картина стоит, как она, укутанная в покрывало, стоит и смотрит в окно. Неживая, бледная. Я виноват. Знал ведь, по грани хожу, могу сорваться. Чувствовал себя мразотой, а ведь никогда девчонок не обижал. Оля – другой разговор. Покупатель всегда прав. Она предлагает товар, я за него плачу. Как только товар перестает быть интересным, я перестаю за него платить. А Кира – девочка. Не товар. Она вообще еще соплячка, за которой присматривать надо, пока ума не наберется, а не в постель тащить. Я ее чуть в душе… на сухую практически… без нормальной подготовки…
Шарахаться меня будет и правильно сделает! И не оправдание, что она душу мне наизнанку вывернула. Из головы выбросить не могу. Хреново все!
Отошел от двери, за которой стояла тишина. Наверное, в наушниках лежит, музыку слушает. Успокаивается. Поговорить успеем, мне бы мозги в голову вернуть сначала, а то они до сих пор в штанах гуляют!
Скинул с себя мокрую одежду, сходил в душ. Раны на руке глубокие, кровоточить не перестали. А у Киры в ванной весь пол стеклами усеян, не порезалась бы. Может, сходить убрать? Повод ищу, чтобы заглянуть, убедиться, что с ней все в порядке. Хоть головой о стену бейся, не знаю, как лучше поступить. Оставить или вломиться в спальню, потому что вряд ли сама позволит войти.
Перемотал руку полотенцем, успел закапать ковер. Утром в клининговую компанию позвоню, пусть уборщиц пришлют. С Кирой после тренировки поговорим. Приглашу куда-нибудь в тихое место, извинюсь. А пока надо съездить руку зашить, быстрее заживет. Спустился вниз, набрал Ромулу. Вряд ли друг на работе сидит допоздна. Это раньше Азамат в клинике пропадал, а теперь домой бежит. Еще один приличный семьянин, который обожает свою жену и детей.
Клиник в Москве хватает, в любую можно сунуться, руку зашьют, но я по привычке Азамату звоню. Он педиатр, вообще-то, но с нами прошел боевое крещение, научился латать лучше хирургов.
– Привет, не спишь? – обратился, как только он трубку поднял.
– Нет, я на работе, Сокол, – голос уставший, но слышу, что злится.
– Случилось что-то?
– За последние пять часов шестнадцать детей с отравлением доставлены. Разной степени тяжести. И это элитный садик, гады!
Директрису и поваров, наверное, уже на кол сажают. Элитный садик – элитные детки.
– Ты просто так или по делу?
Расхотелось мне его отвлекать. Хирургическое отделение не только в клинике Азамата имеется, но пока я мялся, Ромул догадался.
– Теперь я спрашиваю, что случилось? Давай по делу.
– Руку заштопать надо. Я могу и в другую больничку заехать, если ты занят.
– Я жду. Давно вы мне работенку не подбрасывали, скоро забуду, как идеальные швы накладывать.
Прикалывается. Это мы давно не подбрасываем, а дети друзей не дают ему расслабиться, особенно летом. Дядю Азамата малышня любит, доверяет и без плача сдается в его руки. Он найдет подход к любому.
Будет искать и ко мне… Вроде не было у нас с друзьями секретов друг от друга, но как только в жизнь того или иного «короля» врывалась «та самая», что-то менялось. Конечно, мы все видели и понимали, но не лезли. Немного косячили, когда Шах с Лерой мутить начали, но он четко и по делу обозначил границы. Мы ведь вечно у него в гараже пропадали, а потом пришлось искать новое место. И никаких обид, рады за него были.
Азамат не стал спрашивать, что случилось, почему мне его помощь потребовалась. И не спросит, если сам не расскажу, но будет сверлить взглядом, пока не сдамся. А я сдамся? Расскажу о Кире? Вряд ли. Эта девочка – моя тайна. Мои чувства к ней агония, сумасшествие. Горю в адском пламени, но стоит ее поцеловать, оказываюсь в раю. Не хочу сломать ей жизнь. Не прощу себя. Пусть на этом все закончится, я и так дров достаточно наломал…
Дошел до гаража, выгнал байк. Мне нужна скорость, чтобы успокоиться…
* * *
Азамат в тот вечер ни о чем не спросил. Уставший, глаза красные. Посмотрел на меня выразительно несколько раз и сдался, когда понял, что я рта не раскрою. Да и настроение мое на лице, думаю, прочел. Быстрая езда ни хрена не успокоила. Тараканы в голове размножались со скоростью света! Заставил себя остаться в квартире. Кире отправил сообщение, чтобы в ванную не совалась, утром уборщицы придут. Она даже не прочитала. Уснула, наверное. Вспомнил, что охрану не предупредил, а Киру ребята не добудятся, если она в наушниках. Позвонил парням.
– Игнат, утром уборщицы придут. В комнате Киры зеркало разбилось, должны убрать. Киру желательно разбудить, чтобы незнакомцев не испугалась…
– А ее нет дома. Еще не вернулась…
Не вернулась?!
* * *
Сокол
Сбежала! Кира сбежала, а меня всего ломало и плющило. Только бы была жива. Только бы ничего с собой не сделала.
К утру на ушах стояла служба безопасности, но к обеду никаких результатов не было. Кира специально оставила телефон, чтобы не могли найти. Оправила сообщение Свете, что ее не будет несколько дней и чтобы та не волновалась. Пусть так! Но тогда почему ни один из ее друзей не знает, где Кира? Что за хмырь на белой «приоре» с выключенными фарами подъехал к повороту и посадил Киру к себе в машину?! А главный вопрос, куда он ее увез? Во что эта девчонка вляпалась? Никто! Никто из друзей Киры не знает этого мужика!
В телефоне ребята копаются, может, удастся в облаке что-то отыскать или в соцсетях на ее страницах? Давно пора было хакнуть ее трубку, что так долго возятся?! Звонить и торопить не стал, и так каждые полчаса они ко мне с отчетом летали.
Я никогда в жизни так не боялся! Мой косяк! Света ведь предупреждала, что Кира очень эмоционально реагируют, если на нее начинают давить, угрожать, ругать…
Я в очередной раз перечитывал отчет, который мне ребята перед свадьбой отца собирали. Папаша у нее на всю голову отбитый, если верить полученным сведениям. До этого я просто не стал подробно вникать в то, как развивались отношения в их семье, меня другие факты интересовали – компромат на невесту отца, но его не было. Сейчас я внимательно вчитывался и злился все больше.
Найду – придушу за то, что сердце мне останавливает, а потом будем разговаривать! Вместе к мозгоправу ходить, не только мне он нужен! Куда поперлась ночью?!
Несмотря на выжигающую нутро злость, я удивлялся, как эта девочка не сломалась с таким-то родителем? Бойца из нее растил, долбаный вояка! Друзей не позволял заводить. С парнями Кира не общалась. Никаких походов в лес, детских лагерей, пикников, дискотек, развлечений. Он даже одежду ей выбирал!
Самое дерьмовое, что она могла во мне увидеть отца. От этой мысли застрелиться хотелось… Я тоже давил на нее, срывался, голос повышал. Вламывался в комнату без стука. И одежда Киры меня бесила, потому что левые мужики облизывались и раздевали взглядами. От меня она сбежала, но я был уверен, что к отцу бы не вернулась. Тогда где мне ее искать?
Короткий звуковой сигнал – оповещение, на почту пришло письмо. Распечатка звонков с телефона Киры. Больше часа пришлось ждать. Взгляд сразу опускается к последнему номеру. Я почти не сомневаюсь, что звонить на него смысла нет. Симка куплена на подставное лицо, наверняка уже уничтожена, но я все равно вбиваю цифры, нажимаю кнопку вызова.
Гудки пошли. Прихреневаю, поэтому быстро перепроверяю себя, правильно ли вбил номер.
– Да, слушаю вас, – раздается мужской голос. Мне нужно всего несколько секунд, чтобы понять: я этого гаденыша знаю.
– Кира где? – почти спокойно. Но это опасное спокойствие, и этот утырок должен это почувствовать.
– Распечатку получил и решил, что это я ее увез? – хмыкнул в трубку пацан. – Она денег просила занять, ответил, что на мели, но постараюсь к утру найти. Кира сказала, чтобы не волновался, она сама достанет. Если бы знал, что она исчезнет… – замолк Саня. – Мы с ребятами ее ищем, будут новости, я наберу, – не прощаясь, отбил звонок.
Вроде все складно, и хочется верить… но не верю. Этот щенок смотрит на нее и слюной захлебывается. Влюблен по уши. А когда звонок принял, голос спокойно звучал, да и потом с насмешкой разговаривал, словно речь заготовил заранее. В его интересах, чтобы с Кирой ничего не случилось…
Набрал начальнику безопасности.
– Эдик, ребята твои сегодня друзей Киры допрашивали, – как только он принял вызов. – Александр среди них есть, проверьте его. Знакомых, друзей, родственников. У кого-то должна быть белая приора. Возможно, парень вчера в каршеринг звонил. Понимаю, что это иголка в стоге сена, таких тачек по России тысячи, а у нас ни одной цифры номера, но я уверен, что он что-то скрывает. И слежку за ним установи…
* * *
Кира
Три дня относительной тишины и покоя. Мешала расслабиться лишь живность. Ночью под полами скребли мыши, на улице лаяли собаки, утром кричали петухи.
Я правильно сделала, что сбежала. Время провела с пользой. Позволила душе взять таймаут. Первую ночь провела без сна, все боялась, что Соколов найдет и устроит очередной скандал. Я ведь, убегая от рева мотора, запрыгнула в машину к другу и не сразу поняла, что тачка незнакомая. Хорошо, что это был друг, а не какой-нибудь маньяк.
Саня хотел остаться со мной, но я не позволила. Друг переживал, что мне придется ночевать одной в незнакомом месте, а мне только это и было нужно. Всю дорогу почти не разговаривали, я делала вид, что дремлю. Обсудили, откуда у Сани новая машина, оказалось, взял у соседского пацана. Я рассказала о ссоре с Соколовым – без подробностей, конечно. В ближайшем круглосуточном минимаркете взяли макароны, десяток яиц, хлеб и ветчину с сыром. Аппетита не было, но я заставляла себя есть хотя бы два раза в день. Как бы мне ни хотелось прятаться в глуши и дальше, но до второго этапа соревнований оставалось все меньше времени, а я была не в форме.
Телефона не было, чтобы позвонить Сане. Он прихватил с собой какой-то старый мобильник, но я не взяла. Телефоны друзей можно прослушать. На самом деле я жалела, что втянула в эту историю Санька. Неизвестно, как поступит Сокол, если выяснится, кто мне помогал с побегом. Наверняка ведь ищет. Должен беспокоиться. Хотя бы потому, что обещал маме за мной присмотреть. Ответственный ведь. Надеюсь, Артем родительнице не позвонил. От этой мысли сердце тревожно забилось в груди. Только бы не испортил маме и дяде Диме отдых.
Я не хотела возвращаться в дом Сокола. Память постоянно подкидывала сцену в душе, словно реальная, она стояла перед глазами. Тело отзывалось томлением. Не понимала, как такое может быть? Девочка, которую воспитывали в строгости и которая не знала мужчин, повела себя как распутная девка, стоило этому кобелю стянуть штаны! А в это время его любовница за нами наблюдала!
Я ведь не кричала, не звала на помощь! Отвечала на каждую развратную ласку! Меня чуть грубо не отымели, а я, вместо того чтобы окончательно возненавидеть Соколова, думаю о том, расстались они с Ольгой или нет. И стоит представить их вместе, становится больно на душе. Это ведь неправильно! Я не могу влюбиться в этого козла! Во всем виноваты его разговоры о желании. Он разбудил дремавшие инстинкты. Каждая девственница, наверное, на подсознательном уровне ищет опытного мужчину для первого раза. Судя по тому, как быстро у Сокола получилось отключить мне мозги, опыта там более чем достаточно. Только поэтому меня тянет к Артему. Только поэтому!
Поставив макароны на медленный огонь греться, вышла в сад сорвать яблоко. Через деревянный частокол прекрасно было видно улицу. Соседи уже поинтересовались, кто я такая, и наверняка позвонили Санькиной маме. Если полиция до сих пор не нагрянула, значит, хозяева не возражали против моего присутствия.
Услышав шум двигателя, выглянула из-за дома. Санька! Его машину сразу узнала. Бросилась к калитке. Вчера ночью лил дождь, дорожку к дому развезло, безопаснее было ступать по траве.
– Привет, – Санька подошел и крепко меня обнял.
Ничего внутри не екнуло, а я ведь замечала интерес друга. Почему так? Он ведь классный парень и по возрасту мне подходит. Не злит и не оскорбляет. А тело его не хочет!
– Привет. Я тут уже заскучала. Думала, ты меня никогда не заберешь, – стукнув несильно в плечо.
– Я вчера хотел приехать, но Женька нам такую тренировку устроил, я еле до дома дополз, упал на кровать и сразу вырубился, – я засмеялась. Эти дни мне явно пошли на пользу, я немного успокоилась.
– У тебя ничего не горит, подруга? – принюхиваясь, Санька выгнул бровь. – Решила наш старый сарай спалить? Учти, он не застрахован.
– Блин, макароны! – бросилась я к дому. – Подгорели, – недовольно поднимая низ лопаткой, бурчала я.
– Нормальные макароны, я такие люблю, – на это заявление можно было только скептически скорчить рожу, что я и сделала. – Вилку давай, я после тренировки ничего не ел. Как ты? – забирая у меня вилку и тарелку.
– Нормально, – и ведь не солгала. Сейчас нормально, а вот вернусь в дом Сокола, будет плохо.
Санька наложил себе полную тарелку и действительно стал лопать подгоревшие макароны. Я не такой «гурман». Вытащила из холодильника остатки ветчины, хлеба и сыра. Поставила на плиту старый чайник. Только успевала резать бутерброды, Санька их тут же поглощал.
– Все, я наелся, – стукнул себя по животу. На тарелке осталось четыре бутерброда, мне более чем достаточно.
– Сейчас чай попью, и будем собираться.
Этот момент хотелось оттянуть. Нужно возвращаться, как бы мне ни хотелось остаться здесь. У меня есть мама, которую не стоит волновать. Если отец звонил в эти дни, может случиться всякое. Кто знает, на чем его переклинит? А еще у меня наконец-то появились друзья, которых никак нельзя было подвести.
– Там кто-то подъехал, – взволнованно произнес Санька, подрываясь с протертого до дыр дивана. А у меня кусок ветчины в горле застрял. Знала, кого сейчас увижу…
