Текст книги "Прекрасный игрок"
Автор книги: Кристина Лорен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Я выпалила все это, не переводя дыхания.
– Боже мой. Ты ссылаешься на органическую химию только для того, чтобы объяснить мне, что Аарон смотрится сзади лучше, чем спереди?
Застонав, я отвела взгляд.
– Похоже, я только что побила рекорд ботаничности.
– Нет, это было прекрасно, – возразил Уилл с неподдельным восхищением в голосе. – Жаль, что мне такое не приходило в голову лет десять назад.
Тут он призадумался, и уголки его губ поползли вниз.
– Но, увы, это прекрасно звучит только из твоих уст. Если бы я брякнул что-то такое, сказали бы, что я просто хочу помериться членами.
Я сглотнула, стараясь не пялиться на его треники.
Несмотря на усиливающийся мороз и ранний час, в парк отважилось прийти больше людей, чем обычно. Пара симпатичных студентов гоняла мяч, натянув темные вязаные шапочки на самые уши, пока на траве неподалеку быстро остывали их стаканы с кофе. Мимо нас в быстром темпе прошла женщина с гигантской коляской, а по другим дорожкам бегали еще несколько человек. Я снова перевела взгляд на Уилла как раз в ту секунду, когда он нагнулся, чтобы завязать шнурок.
– Следует отдать тебе должное, – бросил он мне через плечо. – Меня впечатляет то, как твердо ты идешь к намеченной цели.
– Ага, – проблеяла я, растягивая подколенные связки, как он мне показывал, и вовсе не пялясь на его зад. – Твердо.
– Что ты сказала?
– Твердо иду к намеченной цели, – ответила я. – Тверже некуда.
Он выпрямился. Я тоже встала и с трудом отвела взгляд, пока он не обернулся.
– Говоря откровенно, – продолжил он, потягиваясь и разминая спину, – меня удивило, что ты не слилась в первую же неделю.
Эти его слова должны были меня изрядно разозлить, но вместо яростного взгляда я ответила кротким кивком. При этом я старалась смотреть куда угодно, только не на оголившуюся полоску живота и две линии рельефных мышц, показавшихся, когда Уилл поднял руки над головой.
– Можешь даже попасть в топ-пятьдесят на соревнованиях, если продолжишь в том же духе.
Мой взгляд шарил по этой узкой полоске кожи и бугрящимся под ней мышцам. Я сглотнула, вспомнив о том, как ощущала их под пальцами.
– Несомненно, я буду продолжать в том же духе, – промямлила я, признавая свое поражение и беззастенчиво пялясь на его обнаженный торс.
Затем, откашлявшись, я отвернулась от Уилла и двинулась по тропинке – в самом деле, это тело было соблазнительным до неприличия.
– Так во сколько ты сегодня идешь на свидание? – спросил он, рысцой догоняя меня.
– Завтра, – поправила я.
Уилл рассмеялся.
– Ладно, во сколько ты завтра идешь на свидание?
– Э-э… в шесть?
Я сморщила нос, пытаясь вспомнить.
– Нет, в восемь.
– Разве ты не должна знать точно?
Я пожала плечами.
– Наверное.
Рассмеявшись, он обнял меня за плечи.
– Так, еще раз – чем он занимается?
– Дрозофилами, – пробормотала я.
Уилл предоставил мне шанс поговорить о науке, но даже на это я сегодня была не способна. В голове царил хаос.
– Так он генетик! – возопил Уилл игривым басом. – Томас Хант Морган подарил нам хромосомы, а теперь лучшие лаборатории страны одаривают другие лаборатории крошечными фруктовыми мушками, которые сбегают и роятся по всему зданию.
Уилл старался повеселить меня, но даже когда он дурачился, его голос звучал так низко и сексуально, что пронимал меня до костей и плавил внутренности.
– Так что, Дилан славный парень? Остроумный? Хорош в постели?
– Несомненно.
Уилл замолчал и грозно взглянул на меня.
– Несомненно?
Я подняла глаза.
– Ну конечно же.
Только потом до меня дошло, что он спросил.
– Ну, не считая его постельных достоинств. Их мне еще не довелось проверить.
Уилл молча развернулся и зашагал по дорожке. Я решилась снова взглянуть на него.
– Кстати, могу я задать тебе вопрос?
Он осторожно покосился на меня и медленно произнес:
– Да.
– Что такое «правило третьего свидания»? Я поискала в Гугле…
– Ты это погуглила?!
– Да, и общее мнение таково, что третье свидание должно заканчиваться постелью.
Уилл остановился, и мне пришлось развернуться, чтобы взглянуть ему в лицо. Он заметно покраснел.
– Этот парень настаивает, чтобы вы занялись сексом?
– Что?
Я ошарашенно уставилась на него. Откуда взялась эта идея?
– Конечно, нет.
– Тогда почему ты спрашиваешь о сексе?
– Остынь, – сказала я. – Я могу поинтересоваться, чего парень вправе ожидать от меня, и без его притязаний. Боже правый, Уилл, я просто хочу быть готова.
Он вздохнул и покачал головой.
– Иногда ты сводишь меня с ума.
– Взаимно.
Уставившись в никуда, я продолжила размышлять вслух:
– Просто, мне кажется, тут должна быть какая-то прогрессия. Первое и второе свидания были практически одинаковыми. Как от этого переходят к сексу? Чтобы не запутаться, неплохо было бы воспользоваться подсказкой.
– Господи Иисусе. Тебе не нужны подсказки.
Он стащил с головы шапочку и откинул волосы со лба. Я почти могла видеть, как вращаются шестеренки у него в голове.
– Ну ладно… первое свидание – что-то типа собеседования. Он изучил твое резюме, – тут Уилл со значением посмотрел на меня и задрал брови, переводя взгляд прямиком на мою грудь, – и теперь пришло время проверить, соответствуешь ли ты описанию. Тут наступает очередь полевых испытаний, где он должен ответить на некоторые вопросы. Например: «А не является ли этот человек серийным убийцей?» Затем осмысление результатов и, конечно, неизбежное: «А хочу ли я заняться сексом с этим человеком?» После чего происходит окончательный отбор. Но, говоря откровенно, если мужчина пригласил тебя на свидание, это уже означает, что он хочет заняться с тобой сексом.
– Понятно, – сказала я, скептически глядя на него.
Я попыталась представить Уилла в описанной ситуации: встреча с женщиной, разговор с ней, решение, хочет он ее или нет. И была на девяносто семь процентов уверена, что мне это не нравится.
– А второе свидание?
– Ну, второе свидание – это повторное собеседование. Ты прошла предварительный отбор – а это означает, что вторая сторона оценила твои достоинства, – и теперь пришло время окончательной проверки. Надо отправиться в отдел кадров и посмотреть, не обязаны ли твои обворожительные ответы и искрометный характер простому стечению обстоятельств. А заодно проверить, не угасло ли еще желание перепихнуться с тобой. И тут мы возвращаемся к пункту первому…
Он пожал плечами, словно говоря «это так очевидно».
– А третье свидание? – продолжила я.
– А вот тут все уже по-настоящему. Ты же дважды встречался с человеком, он продолжает тебе нравиться – значит, он соответствует всем твоим требованиям, и пришла очередь серьезной проверки. На каком-то уровне вы совместимы, так что пора снять одежду и посмотреть, насколько хорошо «у вас получается». Парни на этом этапе обычно повышают ставку: цветы, комплименты, ресторан с романтической обстановкой.
– Значит… секс.
– Иногда. Но не всегда, – подчеркнул он. – Ты не обязана ничего делать, если не хочешь этого, Ханна. Никогда. Я оторву яйца любому, кто попытается заставить тебя.
Внутри меня разлилось тепло, в груди приятно защекотало. Братья говорили мне практически то же самое по другим поводам, но, уверяю, из уст Уилла Самнера это прозвучало совсем иначе.
– Я знаю.
– Так ты хочешь заняться сексом с ним? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал незаинтересованно, – и ничуть не преуспевая в этом.
Он даже не мог смотреть на меня, а вместо этого опустил глаза и уставился на нитку, которую выдергивал из подола рубашки. От мысли, что Уилл не готов полностью смириться с таким положением дел, у меня по спине пробежала сладкая дрожь.
Я глубоко вздохнула и задумалась. Первой инстинктивной реакцией было автоматически выпалить «нет», но я лишь неопределенно пожала плечами. Дилан был симпатичным, и я разрешила ему прощальный поцелуй на крыльце моего дома, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывала по отношению к Уиллу. Тут, несомненно, и крылась моя проблема. Я не сомневалась, что мне было хорошо с Уиллом благодаря его опыту. Но именно из-за своего опыта он оставался для меня под запретом.
– Если честно, – призналась я, – пока не знаю. Думаю, буду действовать по обстоятельствам.
Если у меня и были какие-то сомнения насчет «правила третьего свидания», изложенного Уиллом, то они угасли в тот момент, когда мы с Диланом вошли в выбранный им ресторан.
Дилан хотел отвести меня туда, где я еще не бывала, – не слишком сложная задача, учитывая, что за три прожитых в Нью-Йорке года я крайне редко выбиралась из лаборатории для похода по ресторанам. Когда такси остановилось и высадило нас перед «Дэниел» на перекрестке Парк-авеню и Шестьдесят пятой, мой спутник гордо улыбнулся.
Если бы меня попросили изобразить романтическое местечко, то именно так бы оно и выглядело: кремовые стены, серебристо-серые и шоколадно-коричневые полутона, арки и греческие колонны, окружавшие главный обеденный зал. Круглые столики были накрыты роскошными скатертями, везде стояли вазы с цветами, а все это великолепие освещали гигантские хрустальные люстры. Полная противоположность нашему второму свиданию. Ставки повышались.
А я была не готова.
Ужин начался довольно пристойно. Мы выбрали закуски, Дилан заказал бутылку вина, но дальше все пошло наперекосяк. Я обещала себе не писать сообщений Уиллу, но под конец вечера, когда Дилан отлучился в туалет, я не выдержала.
«Кажется, я провалила третье свидание на 101 %».
Уилл ответил почти в ту же секунду.
«Что? Невозможно. Ты видела своего наставника?»
«Он заказал какое-то дорогое вино и, кажется, оскорбился, когда я отказалась пить. Тебя никогда не волнует, что я не пью», – набрала я.
Появилось окошко, показывавшее, что он набирает сообщение – и довольно длинное, если судить по затраченному на это времени. Я начала оглядываться по сторонам, проверяя, не возвращается ли Дилан.
«Это потому, что я гений и могу проделать базовый математический расчет: я наливаю тебе полстакана, весь вечер ты делаешь вид, что пьешь, а остальное достается мне. БУМ – нет никого умней меня!»
«Похоже, он смотрит на это по-другому», – написала я.
«Так скажи ему, что с тобой намного веселее, когда ты не спишь и не пускаешь слюни в тарелку. Кстати, с чего это ты вдруг шлешь мне смски? Где прекрасный принц?»
«В туалете. Мы сейчас уходим».
Прежде чем он ответил, прошла целая минута.
«О?»
«Ага, ко мне. Он возвращается. Буду держать тебя в курсе».
Поездка ко мне прошла неловко. Дурацкие правила, дурацкие ожидания, дурацкий Гугл и дурацкий Уилл. Зачем я вообще о нем думала?
Я не понимала, что происходит. По-настоящему я не хотела Уилла. У него было расписание любовных встреч и темное прошлое. Уилл не желал ни привязанности, ни постоянных отношений, а мне, по крайней мере, хотелось оставаться открытой для таких вариантов. Уилл не был ни частью плана, ни возможностью выбора. Мне нравился секс, хотелось заниматься им в обществе другого человека, и я надеялась, что это скоро случится. Разве не так все должно происходить? Парень встречает девушку, парень нравится девушке, девушка разрешает парню забраться ей в трусы. Я определенно была готова допустить кого-нибудь в свои трусы. Так где же нетерпение, где жар, поднимающийся по ногам и разливающийся в животе, где сладкая боль, которую я чувствовала при одной мысли о том, чтобы затащить Уилла в ту спальню? Где то чувство, что выгнало меня в три часа ночи на снег, и опасение, что я могу взорваться от одного прикосновения мужчины?
Сейчас я точно ничего такого не ощущала.
Когда мы добрались до моего дома, начался снегопад. Я включила свет у себя в квартире. Дилан неловко топтался у двери, пока я не пригласила его внутрь. Я двигалась на автопилоте. Желудок стянуло узлами, а в голове звенело так, что хотелось включить на полную мощь самую бездарную музыку, лишь бы заглушить этот шум.
Должна ли я? Или нет? И хочется ли мне?
Я предложила ему стаканчик на ночь – я так и сказала, «стаканчик на ночь», – на что он ответил «да». Я вышла на кухню, вытащила пару стаканов и налила чуточку себе, а Дилану плеснула от всей души, надеясь, что после этого его потянет в сон. Развернувшись, чтобы отнести ему выпивку, я с удивлением обнаружила, что он торчит у меня за спиной, полностью вторгнувшись в мое личное пространство. В груди возникло странное чувство неправильности происходящего.
Не сказав ни слова, Дилан взял стакан из моей руки и поставил его на прилавок. Затем мягко провел кончиками пальцев по моим щекам, по носу. Взял мое лицо в ладони. Его первый поцелуй был осторожным, медленным, изучающим. Он словно клюнул меня в губы, но затем снова прижался ртом к моему рту. При первом прикосновении его языка я изо всех сил зажмурилась, неистово желая, чтобы чечетка моего сердца имела что-то общее со страстью и желанием, а не с острым чувством паники, перехватившим горло.
Его губы были слишком мягкими и неуверенными. Слишком пухлыми. Изо рта у него пахло картошкой. Я слышала тиканье часов над плитой, слышала, как кто-то кричит в квартире снизу. Разве я замечала хоть что-то, когда целовала Уилла? Я чувствовала лишь его запах, его кожу под пальцами и то, что взорвусь, если он не проникнет в меня глубже. Но не грохот мусоровозов под окнами.
– Что-то не так? – спросил Дилан, отступая на шаг.
Я прикоснулась к губам. С ними все было в порядке – они не распухли, не покрылись синяками. Никаких надругательств над ними не совершили.
– По-моему, у нас ничего не получится, – сказала я.
Секунду он молча смотрел на меня, явно сбитый с толку.
– Но я думал…
– Я знаю. Извини.
Он кивнул, отступил еще на шаг и провел рукой по волосам.
– Наверное… Если это из-за Уилла, передай ему мои поздравления.
Закрыв за Диланом дверь, я развернулась и прижалась спиной к прохладному дереву. Мобильник лежал в кармане свинцовым грузом. Я вытащила его, нашла имя Того-Кто-Выел-Мне-Весь-Мозг и начала набирать сообщение.
Я написала и стерла дюжину разных смсок, прежде чем остановилась на одной. Набрав ее, я выждала пару мгновений и нажала «Отправить».
«Где ты?»
10
Говоря откровенно, я понятия не имел, что делаю. Я шел – шагал целеустремленно, словно мне нужно было куда-то успеть. Но вообще-то я никуда не опаздывал, и уж точно мне не следовало идти прямиком к дому Ханны.
«Ага, ко мне. Он возвращается. Буду держать тебя в курсе».
При воспоминании об этом сообщении руки сами собой сжались в кулаки. В голове горели эти слова и образ Ханны, уединившейся с Диланом. Грудь болела в самом буквальном смысле. И мне отчего-то хотелось разбить все, на что падал взгляд.
Было холодно, так холодно, что я видел пар от собственного дыхания, а кончики пальцев одеревенели, хотя я и спрятал руки глубоко в карманы. Получив ее сообщение, я в ту же секунду вылетел из дома в чем был: без перчаток, в слишком легкой куртке и кроссовках на босу ногу.
Все семь кварталов я злился на Ханну за то, что она со мной сделала. У меня все было отлично, пока Ханна со своим мелющим без передыху ртом и лукавыми глазами не ворвалась в мою жизнь. У меня все было отлично, пока она не сломала мою налаженную рутину. И сейчас мне хотелось, чтобы Дилан вымелся к чертям из ее квартиры, дав мне возможность подняться наверх и сказать ей, какая же она заноза в заднице и как я зол на нее за то, что она выбила надежную, устойчивую почву у меня из-под ног.
Но, подойдя к ее дому, увидев свет в ее окнах и движущиеся тени, я был рад уже и тому, что Ханна еще не в постели под этим мерзавцем.
Натянув шапку на лоб, я зарычал сквозь зубы и завертел головой, разыскивая кофейню или что-нибудь другое, чем можно занять время. Но вокруг были только другие многоквартирные здания, небольшие, давно уже закрытые магазинчики и вдалеке маленький бар. Последнее, что мне было сейчас нужно, – это спиртное. К тому же, сидя в двух кварталах от ее дома, я мог с тем же успехом оставаться у себя.
И сколько мне предстояло ждать? Пока она снова мне не напишет? До утра, когда они выйдут вдвоем, взъерошенные, улыбающиеся общим воспоминаниям о прошедшей ночи – о совершенстве Ханны и о жалкой неопытности Дилана?
Застонав, я поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как из дома Ханны выходит какой-то парень. Он шел, низко опустив на ветру голову и закрываясь воротником. Мое сердце пропустило удар. Это, несомненно, был Дилан, и хотя по венам теплом разлилось облегчение, я почувствовал себя каким-то маньяком оттого, что смог узнать Дилана с такого расстояния. Я постоял на месте, ожидая, не вернется ли он, но парень, не замедляя шагов, двинулся вниз по улице.
«Хватит, – сказал я себе. – Ты пересек черту, и пора уже возвращаться к нормальной жизни».
Но что, если я был нужен ей? Возможно, мне стоило остаться и убедиться, что Ханна в порядке, прежде чем возвращаться домой. Нахмурившись, я уставился на свой мобильник. «Если уйду отсюда, отправлюсь на пробежку», – подумал я. И плевать, что было уже почти одиннадцать вечера и адски холодно, я собирался пробежать много миль. Во мне все так гудело от облегчения, и разочарования, и нервной энергии, что я едва сумел попасть пальцем по окошку и открыть нашу с Ханной переписку.
Увидев, что она уже набирает мне сообщение, я шумно выдохнул.
Казалось, прошли минуты – долгие минуты, в течение которых я судорожно сжимал телефон и не мигая смотрел на экран, ожидая ее сообщения. Наконец-то оно пришло, но вместо нескольких параграфов текста, которые я рассчитывал увидеть, там было только короткое: «Где ты?»
Рассмеявшись, я провел рукой по волосам и набрал полную грудь воздуха.
«Ладно, только не убивай меня, – написал я. – Я у твоего дома».
Ханна вышла из подъезда в тяжелом пальто, наброшенном поверх голубого шелкового платья, с голыми ногами и в тапочках с физиономией лягушонка Кермита. Она зашаркала ко мне, а я застыл на месте не в состоянии даже вздохнуть.
– Что ты тут делаешь? – поинтересовалась она, остановившись перед моим насестом – я устроился на столбике пожарного крана.
– Не знаю, – пробормотал я.
А затем притянул Ханну к себе и решительно облапал ее бедра.
Ханна чуть вздрогнула, когда я сжал пальцы, – что, черт возьми, со мной происходит? – но не попыталась вырваться, а, напротив, придвинулась ближе.
– Уилл?
– Да? – сказал я, наконец-то взглянув ей в лицо.
Она была просто до чертиков красива. Почти не воспользовалась косметикой, зато высушила волосы так, что они падали мягкими длинными локонами. В глазах ее было то же выражение, что я запомнил с ночи в моей гостиной, когда мы терлись друг о друга на полу, или с вечеринки, когда я скользил пальцами по нежному бугорку ее клитора. Я перевел взгляд на рот Ханны, и ее язычок выскользнул, увлажняя губы.
– Мне действительно важно знать, зачем ты здесь.
Пожав плечами, я наклонился и уперся лбом в ее ключицу.
– Я не был уверен, что он и правда тебе нравится, и забеспокоился, узнав, что он едет к тебе.
Она сунула пальцы под воротник моей куртки, поглаживая затылок.
– Кажется, Дилан думал, что мы с ним сегодня займемся сексом.
Я бессознательно сильней впился пальцами в ее ягодицы и буркнул:
– Не сомневаюсь.
– Но… я не знаю, в чем проблема, ведь это должно быть легко, так? Не должно быть ничего сложного в том, чтобы наслаждаться сексом с человеком, который тебе нравится. А он кажется мне привлекательным. Мне с ним интересно! Он милый и заботливый. С чувством юмора, симпатичный.
Я держал рот на замке, чтобы не завыть в голос.
– Но когда он поцеловал меня, я не почувствовала, что растворяюсь в нем, как растворялась в тебе.
Отстранившись, я снизу вверх заглянул ей в лицо. Ханна пожала плечами. Она выглядела почти виноватой.
– Он был так мил со мной сегодня, – шепнула она.
– Хорошо.
– И он даже не разозлился, когда я попросила его уйти.
– Хорошо, Ханна. Если бы он доставил тебе неприятности, то, клянусь Богом…
– Уилл!
Я прикусил язык. Ее вмешательство меня успокоило, и я молча ждал, пока она скажет, чего хочет. Я сделал бы все, о чем она попросила, даже ползал бы на коленях. И если бы она попросила меня уйти, я бы ушел. Если бы она попросила меня помочь ей застегнуть пальто, я бы помог.
– Поднимешься ко мне?
Сердце застучало у меня в горле. Я смотрел на Ханну еще несколько секунд, но она не изменила решения – не отвернулась, не рассмеялась собственным словам. Только внимательно глядела на меня, ожидая ответа. Я встал, и она чуть отодвинулась, чтобы дать мне место, но не слишком много места, так что, стоя, я почти прижимался к ней. Ханна провела руками по моим бокам и задержала ладони на бедрах.
– Если я поднимусь к тебе… – начал я.
Она уже кивала.
– Знаю.
– Не уверен, что смогу делать это медленно.
Глаза Ханны потемнели, и она сильней прильнула ко мне.
– Знаю.
Одна из ламп в лифте не работала, погружая кабину в странную полутень. Ханна забилась в угол и смотрела на меня из темноты.
– О чем ты думаешь? – спросила она.
Маленький ученый – она вечно пыталась меня препарировать.
Я думал обо всем, и хотел всего, и паниковал, потому что, возможно, собственными руками резал последнюю нить, позволяющую держать мои чувства в узде. Думал о том, что я сделаю с этой женщиной, когда мы доберемся до постели.
– О многом.
Даже в темноте я заметил ее улыбку.
– А если поточнее?
– Мне не нравится, что этот парень был у тебя в квартире.
Склонив голову к плечу, Ханна окинула меня изучающим взглядом.
– Я думала, это входит в практику свиданий. Иногда мужчины будут подниматься ко мне в квартиру.
– Это я понимаю, – проворчал я. – Но ты спрашивала, о чем я думаю. И я тебе рассказываю.
– Он хороший парень.
– Не сомневаюсь. Но почему бы ему не оставаться славным парнем, который не имеет права целовать тебя?
Она чуть выпрямилась.
– Ты что, ревнуешь?
Глядя на нее, я кивнул.
– К Дилану?
– Меня не приводит в восторг мысль, что с тобой будет кто-то другой.
– Но все это время ты по-прежнему встречаешься с Китти и Кристи.
Я решил пока не развеивать ее заблуждение.
– О чем ты думала, когда сегодня вы были вместе?
Ее улыбка чуть поблекла.
– В основном о тебе. Думала, есть ли сегодня у тебя кто-то.
– У меня сегодня никого не было.
Этот ответ, похоже, выбил Ханну из колеи. Она молчала целую вечность. Мы приехали на ее этаж, двери разъехались, постояли открытыми и вновь закрылись с глухим звоном. Кабина лифта замерла неподвижно до следующего вызова.
– Почему? – спросила наконец Ханна. – Сегодня суббота. По субботам у тебя Кристи.
– Откуда тебе это вообще знать? – спросил я, давя вспыхнувшее в груди возмущение против того, кто счел нужным поделиться с ней этой информацией. – И две последние субботы я провел с тобой.
Она на секунду задумалась, глядя под ноги, а потом вновь перевела взгляд на меня.
– Сегодня я думала о том, что ты мог бы сделать со мной.
И, помолчав, добавила:
– И что я могла бы сделать с тобой. И как мне не хочется делать все это с Диланом.
Я шагнул к ней, углубляясь в тень, и провел рукой от ее бедра вверх, к холмику груди.
– Скажи мне, чего хочешь сейчас. Скажи мне, к чему готова, что я могу сделать.
Я чувствовал, как поднимается и опускается ее грудь, как убыстряется дыхание, и погладил большим пальцем твердую горошинку соска.
– Хочу, чтобы ты полизал меня там, – сказала она, и ее голос чуть дрогнул. – Хочу, чтобы ты делал это, пока я не кончу.
– Само собой разумеется, – шепнул я со смешком. – Когда я займусь этим, ты кончишь не раз.
Она приоткрыла губы и обняла меня за талию, сильней прижимая мою ладонь к груди.
– Хочу, чтобы ты встал надо мной и подрочил, когда я буду лежать на диване, и чтобы ты кончил мне на грудь.
Я уже напрягся, ведь, черт, это была возбуждающая картинка.
– Что еще?
Тряхнув головой, она в конце концов пожала плечами и отвернулась.
– Все. Секс во все отверстия моего тела. Я думала о том, как тебе нравится, когда я кусаю тебя, и как мне нравится это делать. Мы займемся сексом, и я сделаю все, что ты захочешь, чтобы было приятно не только мне, но и тебе тоже.
Последняя фраза удивила меня настолько, что я на секунду лишился дара речи.
– Ханна, тебя что, беспокоит это? По-твоему, я как-то прикидываюсь, делая вид, что мне приятно?
Она взглянула мне в глаза.
– Конечно, Уилл.
Я придвинулся еще ближе, так что прижался к Ханне вплотную. Ей пришлось закинуть голову, чтобы удержать зрительный контакт. Подавшись вперед, я вдавил свой напрягшийся член ей в живот.
– Ханна. Не знаю, хотел ли я когда-нибудь кого-нибудь так же, как хочу тебя. По-моему, нет. Я думаю о том, чтобы просто целовать тебя много-много часов. Ты знаешь, о каких поцелуях я говорю? О тех, которых хватает так надолго, что уже не думаешь ни о чем другом.
Она покачала головой. Ее дыхание обдувало мою шею короткими, резкими порывами.
– Я ничего не знаю о таких поцелуях, потому что раньше мне такого не хотелось.
Ханна просунула руки мне под куртку и под рубашку. Ее ладони были теплыми, и мышцы живота дрогнули и напряглись у нее под пальцами.
– Я думаю о том, как лижу твою киску, – продолжил я. – О том, как беру тебя прямо на полу у себя в прихожей, потому что мне не хватает терпения добраться туда, где можно заняться этим с большим комфортом. В последнее время я не хочу быть с кем-то еще, а это означает, что я провожу массу времени на пробежках или с членом в руке, мечтая, чтобы это была твоя рука.
– Давай выйдем из лифта, – сказала она, мягко выталкивая меня через открывшиеся двери в коридор.
Ханна никак не могла справиться с ключом от квартиры. У меня тоже дрожали руки, когда я провел ладонями от ее талии и до бедер. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не вырвать у нее ключ и самому не вогнать его в скважину.
Когда она наконец-то одолела замок, я втолкнул ее внутрь, захлопнул дверь у нас за спиной и прижал Ханну к стене всего в паре шагов от входа. Нагнувшись, я присосался к ее шее, ее подбородку, запустил руки под юбку, чтобы ощутить под пальцами нежную гладкость бедер.
– Ты должна сказать мне, если я действую слишком быстро.
Ее руки тоже дрожали, когда она зарылась пальцами мне в волосы и впилась ногтями в кожу головы.
– Не скажу.
Я покрыл поцелуями ее подбородок, затем поднялся ко рту, покусывая и посасывая кожу, пробуя на вкус каждый миллиметр ее мягких губ и сладкого, жадного язычка. Мне хотелось, чтобы ее язык прошелся по мне, чтобы губы оставили засосы на груди, а зубы вонзились в бедра, в ноги, в пальцы. Я ощущал себя почти как вырвавшийся из оков преступник – целовал и кусал Ханну, отстранившись лишь для того, чтобы снять с нас обоих верхнюю одежду, стянуть через голову рубашку, расстегнуть и спустить на пол ее платье. Одно движение моих пальцев – и ее лифчик тоже расстегнут. Ханна стряхнула его и шагнула прямо в мои объятия. Ее грудь прижалась к моей, и мне неистово захотелось тереться о нее, наконец-то проникнуть внутрь и трахнуть ее по-настоящему.
Отстранившись, Ханна взяла меня за руку и повела по коридору к своей спальне, бросив через плечо легкую улыбку.
Ее комната оказалась просторной и аккуратной. У стены стояла большая кровать, и это единственное, что я разглядел в тот момент – кроме, конечно, самой Ханны. Она осталась в одних трусиках. Ее мягкие волосы волнами рассыпались по плечам, а взгляд скользил по моей груди, шее и наконец-то уперся мне в лицо.
Казалось, что в абсолютной тишине комнаты слышится глухое тиканье.
– Я столько раз представляла это, – сказала Ханна, проводя ладонями по моему животу и легонько щекоча волосы на груди.
Она очертила контуры татуировки на моем левом плече, затем скользнула пальцами по предплечью.
– Боже, кажется, что я думала об этом целую вечность. Но вот ты и в самом деле здесь… а я нервничаю.
– Тебе незачем нервничать.
– Мне легче, когда ты говоришь, что надо делать, – тихо призналась она.
Я взял в ладонь ее грудь, приподнял и, нагнув голову, втянул в рот напрягшийся сосок. Она ахнула, запустив пальцы мне в волосы. Я улыбнулся, увидев след от укуса у нее под соском.
– Для начала можешь снять с меня штаны.
Ханна расстегнула мой ремень и пуговицы на джинсах. Меня уже давно преследовали воспоминания о том, как дрожат ее руки в минуты возбуждения. В смутном полусвете, сочившемся с улицы, я разглядывал ее почти обнаженное тело: шею и грудь, изгиб талии, женственные бедра и длинные гладкие ноги. Протянув руку, я провел двумя пальцами вниз от ее пупка и между бедер, сминая ткань трусиков.
Просунув палец под кружева и ощутив, как там влажно, я шепнул:
– Обожаю твою киску. Обожаю, когда ты мокрая.
– Сначала сними штаны, – смущенно сказала она. – Потом можешь ласкать меня хоть всю ночь.
Моргнув, я сообразил, что мои джинсы спущены до колен, и я стою в одних боксерах. Их Ханна пока не сняла – то ли все еще нервничала, то ли не хотела отказываться от возможности снять с меня что-то еще. Оба варианта меня устраивали. Скинув штаны, я подтолкнул Ханну спиной к кровати и заставил лечь. Затем я опустился на нее. Она понемногу отползала вверх, к изголовью, глядя на меня широко распахнутыми глазами, серыми и ясными, – моя притихшая, полная предвкушения жертва.
На ней были светло-голубые трусики, подчеркивающие молочный оттенок кожи – она выглядела так, словно ее выдули из стекла. Лишь маленькая веснушка над пупком делала ее хоть немного реальной.
– Ты надела их для него? – спросил я, не успев обдумать свои слова.
Она посмотрела вниз, на кружево, и, пока я жадно разглядывал ее полную, мягкую грудь, произнесла:
– Я даже не разрешила ему снять с меня блузку. Так что нет, не думаю, что надела их для него.
Я целовал ее, спускаясь по животу к эластичной резинке трусиков. Ханна никогда не отличалась ни пугливостью, ни робостью, но все это было таким новым. Она наблюдала за мной, опираясь на локти. Лежа на ней, я ощущал ее дрожь – сердце билось так быстро, что я видел трепетание пульса на шее. Это было уже не похоже на нашу стандартную игру «Как изобразить секс-бомбу» – сейчас между нами не осталось ничего нарочитого. Все было слишком реально, и Ханна, лежащая подо мной почти обнаженной, казалась слишком совершенной. Если я это испорчу, буду грызть себя всю оставшуюся жизнь.
– Что ж, тогда я представлю, что ты надела их для меня.
– Может, так и есть.
Я потянул зубами за резинку трусов и отпустил – эластичная лента звонко щелкнула о бедро Ханны.
– А также представлю, что, голая или одетая, ты всегда думаешь обо мне.
Ее серые глаза взглянули на меня открыто и искательно.
– По-моему, в последнее время я так и делаю. Это тебя беспокоит?
Скользнув взглядом по ее телу и остановившись на лице, я спросил:
– С какой стати это должно меня беспокоить?
– Я знаю, что происходит, Уилл. И я не ожидаю, что ты станешь другим.
Я понятия не имел, о чем она говорит, и, если честно, понятия не имел, что тут происходит или не происходит. В кои-то веки мне не хотелось четко определять отношения до того, как они начались. Придвинувшись так, чтобы мое лицо оказалось над лицом Ханны, я наклонился, поцеловал ее и прошептал:
