Текст книги "Дерзкая"
Автор книги: Крис Кеннеди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 22
– Малден? Гийом Малден посылает нам письмо?
Спокойно произнесенные слова противоречили ярости, которая не покидала лица короля. Энджел Сигонье, один из самых приближенных королевских капитанов, за время своей службы видел много различных выражений на лице монарха, но это было одним из наименее приятных.
В большом зале королевского Виндзора, где они находились, царила деловая суматоха: подчиненные торопливо входили и выходили; придворные обменивались информацией; чиновники казначейства докладывали о доходах; королевские гвардейцы получали распоряжения или доставляли подтверждения получения уплаты или исполнения заданий; служащие шерифов представляли отчеты о расследованиях; мелькали гончие, слуги и проститутки. Такая людская какофония царила внутри стен Виндзора, в то время как война с каждым днем становилась все ближе.
А снаружи, в коридоре, растянулась очередь из грешников, даже в это время ожидавших возможности принести пожертвования на королевский алтарь. Но больше всего, всегда и везде, было вездесущих, важничающих посыльных. Их всегда было много на дорогах, но сейчас особенно. В эти мрачные дни, когда королевство судорожно содрогалось, балансируя на грани гражданской войны, они сновали взад-вперед по дорогам с отчетами и новостями от переговорщиков, архиепископа Лангтона и Уильяма Маршала, со сведениями, добытыми для Иоанна обширной сетью осведомителей, его напуганных вассалов, и доставляли жизненно важные послания.
Содержимое самой последней доставки еще находилось на столе: тарелка с угрями, особенно любимыми королем, но не съеденными даже сейчас, по прошествии нескольких часов после того, как было получено ужасное сообщение: Лондон только что сдался мятежникам.
А один из посыльных сейчас стоял перед королем, положив руку на грудь и стараясь восстановить дыхание, – было ясно, что он проделал длинный путь без отдыха.
Только королю в данный момент было не до посыльных: за длинным, украшенным резьбой столом рядом с тарелкой несъеденных угрей он ставил свою королевскую подпись на документах. Закончив, он выпрямился, так что прямые черные волосы свесились ниже ушей, слегка загнувшись вверх у плеч, и, повернувшись, впился взглядом в несчастного посланца.
– Это невозможно. Малден изгнан из страны. Я разжаловал его много лет назад, загнал в нору. Он не мог вернуться в Англию.
Это имя до сих пор вгоняло в дрожь, хотя в прошлом у него были и другие: Охотник, Хранитель Наследников, Малден Голова. Это последнее имя мамаши на севере вставляли в страшные сказки, чтобы добиться послушания от детей: «Смотри, будешь шалить – Малден Голова схватит тебя и унесет». Но это все выдумки – Малден никогда никого не уносил.
– Он вернулся, милорд. – Посыльный все еще прижимал руку к тяжело вздымавшейся груди. – Со священником.
– Что? – воскликнул король, глядя на него в упор.
– Гийом Малден захватил Питера Лондонского.
– Нет. – Это было холодное, безжизненное односложное слово.
– Да, сир. – Посланец оказался в трудном положении.
Энджел Сигонье сосредоточил все свое внимание на короле. Когда служишь Иоанну Лаклану, следует всегда пристально следить за его переменчивыми настроениями. Это все равно что быть военным тактиком с почти таким же многообразием решений.
– Нет, – очень медленно повторил король, как будто объяснял сложную задачу, и, оттолкнув в сторону тарелку с угрями, оперся руками о стол. – Этого не может быть. Я послал Джейми найти и привезти мне священника. Джейми никогда не подводил меня.
– Что здесь скажешь… на сей раз он подвел вас, сир, – тихо высказался Джон Рассел.
– Это дезинформация, обман, уловка, – стоял на своем король.
Порывшись в своей кожаной сумке, висевшей на боку, посланец достал лист пергамента с рисунками и протянул королю.
– Думаю, нет, милорд.
Король скрипнул зубами и выхватил лист у него из рук.
Сигонье от души посочувствовал посланнику, у которого лицо, осунувшееся от долгой скачки и усталости, сейчас побледнело от страха. Он, должно быть, испробовал все возможные способы – в том числе подкуп маленьких детей внизу во дворе, – пытаясь уговорить кого-нибудь, кого угодно, доставить это послание вместо него. Сигонье терпеть не мог выполнять поручения короля – уж лучше в палачи, глашатаи, да кем угодно, только не тем, кто приносит плохие известия.
– Малден извещает, что с радостью передаст вам Питера Лондонского.
У короля дрогнул подбородок, и он еще крепче стиснул челюсти.
– Разумеется, не бесплатно.
От этих слов Иоанн чуть не подскочил:
– Что? Что ты сказал?! – прорычал он, и в зале, полном слуг и придворных, повисла тишина. – Малден Голова собирается торговаться с нами? – Иоанн хлопнул кулаком по столу. – Этот чертов пират-работорговец сам за все заплатит, заплатит своей поганой головой. Во всех уголках королевства узнают об этом…
– Или он продаст его повстанцам.
Король чуть не поперхнулся.
– Повторите.
У посланца был совершенно беспомощный вид. Он явно понимал, что ему не остается ничего иного, кроме как исполнить до конца свою миссию в надежде, что голова продержится на плечах до следующего утра.
– Малден продаст священника тому, кто предложит самую высокую цену. На севере, в городке Грейшес-Хилл. Через пять дней.
Лицо короля побагровело. Легкое колыхание его шелковой мантии свидетельствовало, что он дрожит от негодования. Иоанн перевел взгляд вниз, на стол, потянулся и с нарочитой медлительностью передвинул ложку, лежавшую на тарелке с угрями, и Сигонье бесшумно набрал в грудь побольше воздуха.
– Оставьте нас. – Король поднял голову и посмотрел на посланца, но все остальные в зале тоже восприняли это как приказ.
Люди стремительно направились к двери, и когда все вышли, король обратился к Сигонье.
– Разве я не принял меры, чтобы уладить это дело? – заговорил король с еще более зловещим спокойствием. – Чтобы не позволить Питеру Лондонскому даже приблизиться к столу переговоров? Более того, чтобы помешать кому бы то ни было получить доступ к нему и к его безответственным, глупым, предательским… – Король с такой силой втянул ноздрями воздух, что они сузились, и тихо повторил: – Разве я не принял меры, чтобы предотвратить все это?
– Приняли, сир.
– Я послал Джейми.
– Да, сир.
– Другими словами, я уладил дело.
– Да.
– Однако теперь мятежники захватили Лондон, Гийом Малден снова взялся за свои дела и вдобавок ко всему захватил единственного человека в христианском мире, который может выбить ножки из-под моего бога. Проклятье трона! – Последние слова он буквально проревел.
Сигонье удержался от высказывания и, разумеется, не стал напоминать, что свои самые безнравственные деяния Малден совершил на службе у Иоанна, во имя короля, и в действительности большинство своих богатств от торговых сделок получил в результате торговли не рабами, а наследниками.
Наследников, которые были нужны королю Иоанну, выслеживали, захватывали, иногда продавали тому, кто предлагал самую высокую цену, а случалось, и уничтожали. Бывало, что Малден захватывал для короля всех: наследников и их опекунов, младших сыновей и наследниц-дочерей, – как врагов, так и друзей. Одни называли его Хранителем Наследников, другие – Охотником, но вовсе не на оленей, на наследников, потому что порой они все же убегали.
Однажды наследники исчезли, и вслед за этим разразилась буря. Король колошматил кулаками по столу, потом стал хватать стаканы и чаши и швырять через всю комнату, и они, одна за другой ударяясь о дальнюю стену, со звоном разбивались.
Сиг едва успел уклониться от пролетавшей тарелки, которая оставляла за собой на тростнике след жирного чесночного соуса. Собака выбралась было из-под стола, чтобы полакомиться деликатесом, но быстро ретировалась, получив ощутимый пинок. Сокол, сидевший на подставке позади сидений, вцепился когтями в свой насест и беспокойно перебирал лапками и крутил головой в колпаке.
Положив трясущиеся ладони на стол, Иоанн так крепко сжал его края, что костяшки пальцев побелели.
– Доставьте мне Джейми, – выдавил он сквозь стиснутые зубы.
– Он еще не вернулся, сир, – доложил Джон Рассел.
Эти слова неожиданно подействовали успокоительно.
– Еще не вернулся? – Король, казалось, пребывал в растерянности, новость его почти ошеломила. – Не вернулся? Как такое может быть?
Сиг счел вопрос риторическим и не стал отвечать, а король пробормотал:
– Ни Джейми, ни священника. А теперь еще Малден взялся за свои дела. – Наступил момент тревожной тишины, а затем Иоанн поднял голову. – У меня есть для вас поручение, Сиг.
– Ваше величество. – Сигонье склонил голову.
– Отправляйтесь в Грейшес-Хилл и доставьте мне Питера Лондонского. Возьмите достаточно денег, чтобы заплатить выкуп, если возникнет необходимость, но заполучите священника, пока этого не сделали мятежники. Малдена убейте.
– Да, сир.
– И священника.
– Священника, милорд? – Конечно же, он ослышался, но предчувствие беды легким холодком просочилось в кровь Сига.
– И доставьте мне Джейми! – распорядился король, глядя на него в упор.
Смутное предчувствие превратилось в холодную напряженность.
– Сир, в каком смысле?…
– В том смысле, что, если Джейми проявит хотя бы малейший намек на измену, вы и с ним тоже разделаетесь.
Теперь Сиг почувствовал страх – это был холод в глубине груди, который не появлялся с тех пор, как он впервые побывал на поле боя.
– Сир…
Единственное слово, произнесенное низким голосом, так явно выражало неповиновение и неодобрение, что король застыл.
– У вас есть возражения?
Сиг ничего не ответил, но Иоанна это не устраивало, и тоном, полным ледяного презрения, он потребовал:
– Соизвольте поделиться. Возможно, вы вспоминаете свою прошлую совместную работу с Джейми, возможно, восхищаетесь им. Не отрицайте, им многие восхищаются. Именно поэтому, Сигонье, далеко не каждому я могу доверить такую миссию. – После короткой паузы монарх продолжил: – Я доверял вашему отцу, а теперь доверяю вам. Что-то затевается, мы в опасности. Зреет заговор, направленный на уничтожение нашего величества и ближайшего окружения.
Сиг молча кивнул, а король продолжил:
– Джейми способен проследить, куда упала капля дождя во время грозы, а священника упустил? Никогда не поверю. Что-то затевается, и вы должны выяснить, что, и предотвратить. Так я могу на вас положиться, или мне следует подыскать кого-то другого, более преданного? Такого, у кого нет поместий и кому нечего терять?
– Я ваш верноподданный, милорд, – отрывисто кивнул Сиг, глядя поверх плеча короля. – Через неделю оба будут у ваших ног – живыми либо мертвыми.
Когда Сигонье выходил из зала, позади него что-то тяжело опустилось на пол, но он не оглянулся.
Дождавшись, когда подчиненный покинет зал аудиенций, Иоанн устремил взгляд в дальний темный угол и тихо приказал отделившейся от стены темной фигуре:
– Следуйте за ним, и не спускайте глаз.
Глава 23
– Вы доставили послание? И рисунки?
Питер Лондонский посмотрел на разжалованного королевского капитана, который, стоя по другую сторону костра, расспрашивал своего недавно возвратившегося подручного, и покачал головой.
Малден, казалось, видел каждое малейшее движение, даже среди темных теней деревьев, скрывавших место их стоянки.
– У вас есть чем посодействовать, отец? – слегка повернувшись, спросил он скрипучим голосом, наполненным фальшивой заботливостью, которая была сродни высокомерию.
Когда-то Малден считался красивым, и священник помнил те дни, когда его квадратное робкое лицо озарялось улыбкой, если король отдавал ему в руки очередного заложника или наследника.
– Едва ли рисунок может кого-то в чем-то убедить, – ответил отец Питер кротко. – И тем более в том, что я у вас. Возможно, вы пытаетесь продать им деда-лавочника, как знать.
Малден кивнул своему сержанту, и тот присоединился к остальным, которые сидя дремали, сменившись после караула.
– Вы чересчур скромны, святой отец. – Малден подошел ближе. – Ваши зарисовки особенные, никто не обладает таким талантом. И хоть вы отсутствовали десять лет, все хорошо помнят их.
– Не льстите – не поможет. Я все еще намерен поддержать ваше отлучение от церкви.
– Это не лесть, преподобный, а чистая правда. – Скрестив руки на груди, Малден едва заметно улыбнулся.
Питер оперся спиной о ствол дерева – давненько ему не приходилось спать под открытым небом, на твердой земле. Без костра было холодно и ветрено, а лунный свет, пробивавшийся между ветвями, тепла не давал – только призрачное серебряное сияние.
– Какое удовольствие послушать в темном лесу историю, рассказанную талантливым человеком. У вас ведь есть какая-нибудь история?
– Не все одарены таким множеством талантов, как вы, святой отец, – снова рассмеялся Малден: священник бесконечно его забавлял.
– Вы могли бы попытаться.
– Увы, я хорош на другом поприще, – с мерзкой улыбочкой заявил Малден.
– В торговле рабами.
Взгляд Малдена стал жестким, а улыбка превратилась в злобный оскал.
– Или священниками. Советую быть осторожнее с высказываниями, святой отец.
– Вот куда завела меня осторожность. – Отец Питер взмахнул рукой. – В холодный лес с работорговцем.
– Тому виной не ваша осторожность, а пренебрежение ею. – Малден отошел от дерева и, сев на бревно напротив священника, уперся локтями в колени. – Господи, зачем вы вообще вернулись в Англию? За вами много лет охотились по всей Франции: даже я пару раз специально ездил туда, – но никогда не находили и не нашли бы, если бы вы сами не вернулись.
– Меня пригласили.
– Вас заманили, – покачал головой Малден. – Повстанцы предложили вызвать вас в Англию, чтобы помочь в переговорах, а потом наняли меня, чтобы похитить вас.
– Вы не будете знать покоя в ином мире, Гийом Малден. – Отец Питер смерил его спокойным взглядом. – Охотник расхохотался. – Вы прямо-таки весельчак, – заметил священник и закашлялся. – Не думали заняться пантомимой или, возможно, акробатикой? Вы могли бы навсегда бросить торговлю человеческими душами.
– Никто не платит за души, святой отец. Позаботьтесь о своей. – Малден достал из сумки накидку и, как ни странно, протянул священнику.
– И все же вы будете гореть в аду, – констатировал тот, но тем не менее потянулся за накидкой. Это была волчья шкура, очень теплая.
Малден, глядя, как он укутывает плечи, а потом устраивается поудобнее, поинтересовался:
– Вы не настолько глупы, чтобы верить в благородство их целей, преподобный. Почему вы вернулись?
– Лангтон мой друг, – пожал плечами отец Питер.
– Вы не ответили на вопрос, – холодно произнес Малден, у которого нюх был, как у крысы.
– Всех почему-то интересуют мои намерения. – Священник снисходительно покачал головой. – Думаю, я буду придерживаться собственных соображений. – Его снова начал бить кашель, и на этот раз приступ продолжался дольше и становился все сильнее.
Питер не знал, сколько ему отпущено времени, потому и приехал. Приглашение от архиепископа Лангтона было… знаком: пора. Еще оставалось одно дело, и это не давало покоя его душе. Если бы он мог оказаться полезным в переговорах, это, несомненно, было бы хорошо, но у его души имелись и личные долги. По легкомыслию он когда-то пустил все на самотек, и вот теперь пришла пора это исправить.
Малден наблюдал за ним с той невозмутимой самоуверенностью, которая всегда отличала Охотника, хотя это было несколько чересчур для изгнанника.
– Я, конечно, сомневаюсь, что вы добьетесь успеха в своих стремлениях, – убежденно сказал отец Питер.
– Стремлениях? – Малден, казалось, был сбит с толку.
Священник удовлетворенно кивнул: иногда полезно вывести оппонента из себя – в молодые годы он часто занимался именно этим, снискав тем самым себе врагов среди королей, графов и принцев. По правде сказать, он, пожалуй, скучал по тем эмоциям, которые испытывал при этом, и, возможно, отчасти это подтолкнуло его вернуться обратно.
Мысленно улыбнувшись, он вздохнул. Будучи слишком упрямым, слишком несговорчивым, он мало годился для жизни священнослужителя, но Малден этого, по-видимому, не понимал. Осознание, что он завоевал уважение торговца рабами, не было для отца Питера лестным, поскольку бросало тень на весь его жизненный путь.
Видимо, внутренняя борьба отражалась на его лице, потому что Малден всматривался в него со смесью насмешки и холодной оценки.
– И каким вам видится конец моих стремлений, святой отец?
– Возможно, вас поразит стрела, или кто-то из недоброжелателей раньше времени узнает о нашем местонахождении, или мой кашель окажется губительным для вас – да мало ли что может произойти.
Малден непроизвольно отодвинулся, а отец Питер довольно улыбнулся. Болезнь, что съедала его изнутри, не относилась к тем, которые можно излечить свежим воздухом или пиявками. Он чувствовал, что она поселилась у него глубоко в душе и дни его на этой земле сочтены.
Малден тем временем переключился на одного из воинов:
– Кто-нибудь вас останавливал по пути, возможно – преследовал, спрашивал, чем занимаетесь?
Оторвавшись от поглощения куска вяленого мяса, в который впивался зубами, тот сказал:
– Нет, сэр. В Лондоне и Виндзоре всю работу сделали уличные беспризорники, которым мы раздали послания. Нас никто не видел.
Малден кивнул, но оказалось, что воин еще не закончил:
– Единственным, кто вообще что-то заметил, был мальчишка-грум в конюшне постоялого двора.
Отец Питер почувствовал, как в его кровоточащую, незащищенную грудь что-то вонзилось – всего на секунду, – потом помчалось вниз по руке быстрым, сжимающим приступом боли и затихло.
– Мальчик? В конюшне? – Малден резко повернул голову.
– Ну да, скорее подросток – лет пятнадцати-шестнадцати. Ничего особенного. Он пытался остановить нас, но мы от него отделались.
Отец Питер постарался дышать спокойно и сохранять на лице фальшивую улыбку, словно эта новость совершенно ничего для него не значила.
Малден медленно повернулся к нему и с убийственным спокойствием в голосе процедил:
– Вам что-то известно об этом, отец?
– О груме из английской конюшни? – Священник откашлялся. – Мальчик-грум, Малден? Вы уже опустились до этого? Ваша безнравственность губит вам мозг, полностью его разлагает.
– Боже правый! – Малден в упор смотрел на священника. – Правду говорят: где служитель Господа, там и наследники. – Он стремительно повернулся к воину. – Отправляйтесь обратно, вместе с теми, кто видел мальчика. Куда им идти, святой отец? На постоялый двор? В порт?
– В ад.
Лицо Охотника окаменело, все следы иронии пропали.
– Тот день недалек.
– Ангелы рыдают.
– Так он на постоялом дворе?
– Не понимаю, о чем вы…
Малден повернулся к своим людям.
– Нам нужен пятнадцатилетний мальчик. – Он бросил хитрый взгляд на Питера. – А девушка… теперь уже женщина: она тоже там?
– А вы как думаете? – усмехнулся отец Питер, скрестив руки на груди.
– Я думаю, нельзя рисковать тем, что уже имеешь. Мы с вами продолжим путь, а остальные вернутся.
– Вы никогда не найдете ее, – холодно отрезал отец Питер, больше не видя смысла притворяться.
– Нам не нужно искать ее, священник: достаточно взять его, а она придет сама, верно? Как всегда…
– Напрасно на это рассчитываете.
Малден задумался.
– И что это может означать?
Питер пожал плечами – прямо-таки образец полного безразличия. С таким великолепным наставником он стал настоящим мастером демонстрировать бесстрастность: Ева раздавала подобные навыки как пилюли, по пять-шесть за то время, что сгорает свеча на одну отметку. Даже сейчас, в темноте и на холоде, подвергаясь опасности, он не мог думать о Еве без улыбки. Боже, как он по ней скучает!
– Возможно, мальчик не один.
– Вы имеете в виду ту девушку? – Взгляд Малдена сделался еще пристальнее.
– Нет, не ее.
Они некоторое время молча сверлили друг друга взглядами, а потом Малден щелкнул пальцами и его воины шагнули вперед.
«Выстроились в ряд как утки», – подумал отец Питер, а Малден тем временем отдал приказ:
– На юг, потом на запад, к постоялому двору, и смотрите в оба. Схватить обоих и доставить ко мне в Грейшес-Хилл.
С топотом воины ушли, оставив с Малденом одного охранника.
– Мне становится нехорошо, когда я вижу, что погибают добрые люди, – покачал головой отец Питер, но затем просиял: – Но ведь ваши люди не добрые.
– Нет, они не добрые. – Натянув до подбородка тонкое шерстяное одеяло, Малден лег на бок.
Священника снова настиг приступ кашля. Он знал, что умирает: это тянулось вот уже несколько лет – сначала было легкое покашливание, потом к нему добавилось немного крови, затем кашель стал постоянным, и сколько бы Ева ни готовила разных настоек и чаев, ничего не помогало. Ему надоели чаи, надоело бояться: теперь мысль о смерти вызывала… грусть. Белый рыцарь на коне, скачущий к нему, больше не пугал. Что пугало его, так это мысль, что Ева и Роджер останутся незащищенными и, что еще хуже, неподготовленными.
Малден, не открывая глаз, заговорил:
– В окружении всех этих заблудших душ вы, святой отец, должно быть, испытываете желание сгореть в пламени праведного гнева.
– Мне случалось видеть души и пострашнее этих, Малден. Вы не производите на меня впечатления.
– Когда, священник?
– При дворе Иоанна.
– Значит, вы, должно быть, надеетесь, что повстанцы предложат лучшую цену, – хрипло рассмеялся Охотник.
– Я надеюсь, что вам попадут стрелой в глаз и вы свалитесь с лошади в глубокую реку.
Малден открыл глаза, взглянул на священника и, снова опустив веки, проговорил:
– Возможно, когда-нибудь ваше желание осуществится.
Отец Питер, глядя в ночное небо, заметил:
– Это не желание, это молитва.
Малден повернулся и натянул одеяло на грудь.
– Господь не слушает таких, как мы, святой отец: я понял это много лет назад. Доказательства вокруг вас. А теперь спите: нам предстоит долгая дорога. Когда доберемся до Грейшес-Хилла, я покажу вас одной женщине, повивальной бабке, – она вылечит ваш кашель.
Глядя в темное небо, Питер прислушивался к затихающему топоту копыт. Как далеко могли быть Ева и Роджер? Ему казалось, что его сердце так сжато, что с неимоверной силой растягивает накинутую на него веревочную петлю. И есть ли у них шанс спастись, если эти опытные вояки все-таки их обнаружат?
Оставалось только надеяться, что его завуалированные угрозы имели зубы и способность сделать так, чтобы Ева, с которой Господь сыграл злую шутку, дав ей один божественный дар: нести свет в любую тьму, – а затем погрузив ее в эту тьму, нашла настоящего защитника, который не только заботился бы о ней самой, столь необычной, но и о Роджере, храбром юноше, а также был бы беспощаден – да, он называл это жестокостью – к их врагам.
