Текст книги "Война плащей (СИ)"

Автор книги: Константин Лебедев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 12. Человек без имени

Солнце практически утонуло в песках, отдавая свои последние лучи в дар одинокому страннику. Создавая вокруг его фигуры красноватый, едва заметно подрагивающий ореол, оно резко выделяло его из окружающего пейзажа. Путник слишком много времени провел в пустыне и прекрасно осознавал, что знойный день вскоре сменит беспощадно холодная ночь. Зная местоположение каждого оазиса и каждого колодца обоих герцогств, всадник целенаправленно двигался в сторону одного из бесценных источников.

Несмотря на сгущающиеся сумерки, путник сразу понял, что в появившемся на горизонте колодце свой бурдюк он наполнить не сможет. Разбросанные повсюду щепки и изуродованные тела вполне красноречиво говорили в пользу подобного умозаключения. Поравнявшись с тем, что осталось от каравана, путник легко спрыгнул на землю, заставив поднявшуюся в воздух пустынную пыль на секунду скрыть из виду часть его сапог.

Оставляя на песке слабо заметные, исчезающие меньше через мгновение следы, он подошел к ближайшему телу. Перевернув труп несчастного, странник оценивающе рассмотрел ожоги на лице стражника. Широкий платок, покрывающий голову стоящего мужчины, практически полностью скрывал его лицо. Лишь в глазах цвета стального клинка отражалась легкая усмешка. Человек не испытывал даже намека на волнение или страх. Мертвецов в своей жизни он видел едва ли меньше, чем священник, занимающийся отпеванием покойников уже не первый год.

Причина смерти была очевидна, но путнику было важно убедиться в своей догадке. Мало кто из жителей континента мог похвастаться тем, что ему удалось раздобыть настоящий порох. Старик был здесь, а значит, у этих бедолаг не было шансов на то, чтобы увидеть этот прекрасный закат. В этой войне он выбрал тех, кого знал не один десяток лет, и тех, кто, по его мнению, в меньшей мере способен навредить его пескам.

Поднявшись, странник окинул взглядом место свершившейся бойни. Его внимание привлекло мимолетное движение, резко контрастирующее с повисшей в этом царстве мертвых тишиной. Извивающаяся на песке лента стремительно приближалась к одному из тел, лежавших в отдалении. Зрачки серых глаз расширились от удивления, стоило им только заострить свое внимание на том количестве крови, что окружало тело. Старик всегда действовал деликатно и уж тем более никогда не был жесток.

Путник невольно ускорил шаг, приближаясь к распластавшейся жертве. Вернее сказать, к тому, что от нее осталось. Совершивший подобное после вряд ли уже мог в полной мере называть себя человеком. Присев у привлекших его внимание останков, странник заметил неподалеку окровавленную флейту. Сознание едва успело связать два очевидных факта воедино, как с противоположной стороны выпотрошенного тела появилась голова змеи.

– Спокойно, – рефлекторно выставил руку вперед путник, в то время как вторая уже оказалась за спиной.

Голова змеи поднялась выше, демонстрируя узорчатое тело. Во взгляде чешуйчатого существа чувствовалась боль.

– Мне жаль Сахира. Я знаю, что он значил для вас, но мне придется его забрать. Старик должен это увидеть. – Странник не знал, понимает ли его слова эта тварь или нет, но та, по крайней мере, перестала источать угрозу, которую человек ощущал на уровне инстинктов.

Несколько секунд сомнений, и змея демонстративно склонила голову и отползла в сторону. Мужчина позволил себе разжать пальцы, еще мгновение назад сжимавшие рукоять спрятанного за спиной ножа. Он был рад, что все обошлось без лишней крови. Змей путник недолюбливал, но Сахира знал давно и уважал его любовь к этим мерзким пресмыкающимся.

Когда странник грузил изуродованное тело на свою лошадь, в его глазах не было ни капли отвращения. Между тем, сам он предпочел продолжить путь пешком. Судя по оставленным скитальцами тайным знакам, в их лагере человек должен был оказаться еще до рассвета. Это, разумеется, если они не примут неожиданного решения покинуть свою стоянку прямо посреди ночи.

После полуночи страннику пришлось остановиться, чтобы накинуть второй плащ. Пустяковая мера, если сравнивать с тем опытом, что можно было получить еще каких-то пару лет назад. В те времена путник мог отважиться на ночной переход только под угрозой смерти. Климат пустыни менялся наравне со всем континентом, и вскоре само ее существование могло быть поставлено под угрозу.

Стараясь хоть как-то скрасить свой путь, странник попытался представить, какие чувства по этому поводу может испытывать старик. Путник достаточно быстро отбросил эту затею. Человеческие эмоции вообще не были одной из его сильных сторон. На спине равномерно переставляющей копыта лошади болталось тело человека, которого эти серые глаза знали около двадцати лет, но это вовсе не трогало спрятанную за ними душу.

Мужчина убеждал себя, что не помнит, когда именно его сердце покрылось черствой коркой. Ведя внутренний диалог с самим собой, он очевидно лукавил. Он прекрасно знал, какие события непрожитой жизни лишили его чувства эмпатии, просто не хотел себе в этом признаваться. Вскинув голову к небу, он позволил царящей там полной луне утонуть в отражениях его глаз.

Когда взгляд путника вернулся на землю, он тут же упал на один из многочисленных и ничем не примечательных барханов. Скрытая платком улыбка заставила проявиться в уголках глаз едва заметные морщины. Скитальцы здесь, в этом у человека сомнений не было. Подойдя поближе, он положил руку на песок и попытался зачерпнуть небольшую горсть. Пальцы ожидаемо уперлись в натянутую до предела мягкую материю.

Дело осталось за малым – найти место, где заканчивается ткань. Успех пришел черезу пару минут, когда странник преодолел лишь половину окружающего бархан периметра. Пальцы просто провалились вглубь, заставляя вынырнуть на свободу неестественный для ночной пустыни свет. Падающий на землю песок протек сквозь его пальцы. Странник ухватился за полотно второй рукой и сильно потянул на себя.

Ухватив лошадь за вожжи, он смело вошел внутрь. Ему пришлось прищуриться, чтобы побыстрее привыкнуть к яркому освещению. В окружавших его силуэтах сперва чувствовалось напряжение, но стоило ему размотать скрывающий лицо платок, как стало заметно, что натянутые, словно струны, очертания немного расслабились.

– Где старик? – произнес вместо приветствия путник.

Привыкшие к яркому свету глаза уже вполне могли ориентироваться в пространстве. Убежище скитальцев представляло собой замаскированную с внешней стороны под бархан палатку, внутри которой расположился небольшой лагерь. Ночного гостя окружало около сорока человек, но старика среди них не было. Молодой парень, которого путник знал, когда тот был еще ребенком, молча указал в сторону самой большой из дюжины скрытых под барханом палаток. Все обитатели убежища уже успели разглядеть ужасающий трофей и осознать, кому прежде принадлежало это лишенное души тело. Подойдя к указанному шатру, странник оставил лошадь у входа и, отбросив полог, оказался в излишне насыщенном благовониями помещении.

– Решил почтить меня своим присутствием? Неужели соскучился? – привычно доброжелательный старческий голос сейчас звучал вперемешку с наигранной обидой.

Наконец странник увидел и самого хозяина шатра. Прошло около двадцати лет с их первой встречи, и уже тогда глава скитальцев выглядел дряхлеющим стариком. Надо отдать должное тому, что два прошедших десятилетия ничуть его не изменили.

– Тебе стоит кое-что увидеть, – человек с серыми глазами указал рукой на вход в шатер.

Гонец, принесший ужасное известие, вовсе не хотел показаться грубым и не облачал свои слова в более подобающую форму только потому, что понимал, что старику нет дела до того, как именно ему преподнесут трагическую новость. Он снова поймал себя на мысли, что практически ничего не чувствует. Даже сейчас, в тот момент, когда собирается сообщить отцу о гибели его сына.

– Благодарю, что вернул мне тело Сахира, – недрогнувшим голосом произнес старик.

– Ты знал? – удивился гость.

– Своего сына? Лучше всех. В отличие от тебя, он никогда не игнорировал мои наставления и установленные нами правила. Когда он не вернулся в убежище вслед за нами, я сразу понял, что сегодня буду его оплакивать.

– Мне жаль, – склонил покрытую густыми волосами голову путник.

– Мы оба прекрасно понимаем, что это правда лишь отчасти, и дело не только в твоей особенности. Как я ни старался, ты так и не стал одним из нас. И что ты выбрал? Я слышал о твоих похождениях в Кадисе, – в голосе хозяина слышалось разочарование.

– Честный заработок учителя фехтования. К тому же не надо никого убивать, что сильно контрастирует с приевшейся мне жизнью, – улыбнулся путник.

– Тебе стоит держаться подальше от больших городов и не привлекать лишнего внимания. Рано или поздно твои глаза выдадут твое происхождение. Я не для того сохранил тебе жизнь, чтобы ты разбрасывался ею, словно вышедший из-под родительского контроля подросток, – старик произносил эти слова мягко, но гость чувствовал, что тот злится.

– Ты сохранил мне жизнь, потому что не увидел в моих глазах желания жить. Не обманывай хотя бы себя. Тебе был интересен не я, а та история, что заставила мальчика желать собственной смерти.

– Нет. Я пощадил тебя, потому что еще тогда понял, что мы с тобой похожи. – В глазах старика отразилась печаль.

– Какая теперь разница? Долго пользоваться гостеприимством я не намерен, покину лагерь, как только мы простимся с Сахиром, – улыбнулся ночной гость.

Тело главы скитальцев пустыни охватила резкая, но короткая судорога, быстро превратившаяся в слабую дрожь. Глаза странника расширились от удивления. Никогда прежде он не видел, чтобы старик проявил хотя бы намек на эмоциональную или физическую слабость.

– Боюсь, ты выбрал не лучший день, чтобы навестить старых товарищей. Наше время ушло. Видимо, я допустил ошибку и должен за нее расплатиться. – Слегка подрагивающая рука старика потянулась к стоящему на крепком деревянном столе кубку.

Странник всем нутром чувствовал опасность. Седой скиталец прикоснулся губами к кубку, и в этот момент путник услышал свист разрезающих воздух стрел. Их пришествие было сравнимо с потоком ветра, столь велико было количество несущих смерть снарядов. Странник рефлекторно сорвался с места и бросился под защиту небольшого стола, способного подарить надежду на выживание.

Звуки разрываемой ткани говорили о том, что смертоносный вихрь стрел нашел убежище скитальцев. Оказавшись в относительной безопасности, путник смотрел только на старика. Стрелы уже начали попадать в их палатку, но ни одна из них не коснулась седого скитальца. Тот спокойно сел на расстеленный ковер и сделал еще один глоток из кубка. Странник с серыми глазами хотел предложить старику подумать об укрытии, но тот не обращал на него никакого внимания.

Поток падающих с неба стрел даже не думал прекращаться. В один момент три из них пронзили тело старика, но тот так и остался сидеть. Только тогда его взгляд столкнулся с серыми глазами мужчины, прячущегося под столом, лицо старика исказила печальная улыбка, а через мгновение голова безвольно повисла на шее. Несколько стрел вонзилось в спину мертвеца, что говорило о том, что бархан окружен лучниками со всех сторон.

Из поверхности стола, защищающего странника, торчало не меньше дюжины стрел. Вся земля вокруг его скромного укрытия поросла густым лесом, состоящим из деревьев, кроны которых были представлены в виде перьев. Купол, выполняющий роль каркаса для мнимого бархана, рухнул, погребая под собой более мелкие палатки. Не выдержавшие напряжения ножки стола надломились, заставив его поверхность зависнуть в нескольких сантиметрах от тела путника.

Странник надеялся, что после падения купола обстрел прекратится, но вонзившиеся в стол стрелы быстро убедили его в обратном. Несколько наконечников даже разорвали его одежды и обожгли кожу. Потребовалось несколько бесконечных минут, чтобы падающий с неба смертельный дождь прекратился.

Путник почувствовал, что совсем скоро воздух в его легких подойдет к концу. Несмотря на множество отверстий, два слоя усыпанной песком ткани сильно осложняли дыхание. Рука потянулась к поясу и, нащупав на нем флейту Сахира, потянула ее вверх. Вывернув ладонь и обдираясь о наконечники стрел, странник отломил один из них. Используя острие, он на ощупь постарался выдавить внутреннее содержимое флейты.

Покончив с непростым делом, он зажал один конец получившейся трубки зубами, а руками сделал небольшой разрез на нависшей над лицом тканью. Совершая первый аккуратный вдох, он молился о том, чтобы бывшая флейта не издала звука. Убедившись, что он может дышать, путник немного успокоился. Однако спустя пару минут судьба подкинула ему новое испытание. Человек с серыми глазами почувствовал, как пески пришли в движение.

Убийцы скитальцев шли прямо поверх их рухнувшего лагеря. Несколько раз чей-то тяжелый сапог вдавливал прикрывающий тело путника стол в землю, заставляя наконечники стрел впиваться в его кожу. Острие холодного треугольника щекотало кадык прячущегося под слоем песка и ткани мужчины. Как ни старался, он не мог разобрать, о чем говорят стоящие над ним воины.

Странник провел под землей весь день, дожидаясь, когда движение песков немного успокоится. Упершись ладонями в небольшие островки не поврежденной стрелами поверхности стола, он попытался его поднять. Первая попытка оказалась провальной. Налетевший за день песок превратился в тяжелое одеяло, покрывающее его могилу. Лишь стиснув зубы и призвав всех богов на помощь, странник смог вытолкнуть стол на поверхность.

Посыпавшийся песок начал засыпать его тело и лицо, но он успел вынырнуть из смертельного плена. Воскресшего мертвеца встречало ночное небо, усыпанное сотнями звезд.

Глава 13. Выбор каждого

Линия фронта в южных пустынях достаточно быстро оказалась в руках Кэра и его товарищей. Сломленные пленением своего герцога жители Гранада не смогли оказать серьезного сопротивления. Столица герцогства сдалась спустя всего полтора месяца осады. Агенты мистера Кэмбела провели качественную агитационную работу среди местных жителей, подговорив их устроить диверсию и открыть ворота города воинству мятежников.

Сам Артур примерил на себя роль наместника, оставшись в Гранаде для того, чтобы утихомирить волнения и установить в городе порядок. Столь скорое продвижение имело и свои минусы. Воинство мятежников сильно теряло в своей численности, оставляя гарнизоны в захваченных поселениях. Дробя свое воинство, сопротивление сильно рисковало потерпеть поражение в случае столкновения со значительными силами Ортоса.

Падение стены Вендэля вызвало изменение климата, что не могло не повлиять и на пустыню. За последний год в ней начали зарождаться новые оазисы, обещая, что пройдут десятилетия и пустыня исчезнет вовсе. Итан с детства мечтал побывать в каждом уголке континента, но даже в страшном сне не мог себе представить, что дорогу к новым открытиям ему придется прорубать собственным мечом.

Сирин тоже впервые видела столько песка в одном месте. Аурлийца умиляли ее возмущенные вздохи, когда шли дни, а царство пустыни не заканчивалось. Знойное солнце было беспощадно к чужакам и словно нарочно поддерживало былых владельцев этих земель. Привыкшие к климату и песчаным бурям южане куда легче переносили трудности дневных маршей. Тем не менее утларги прекрасно понимали, что закрепиться в Аурлии – их единственный шанс на выживание, и оттого не роптали, а в бою проявляли неслыханную отвагу. Жители герцогства Кадис были вынуждены отступать на восток, чтобы соединиться с подкреплением, выступившим из Ортоса.

Практически одновременно в обеих армиях вспыхнули эпидемии кровавого поноса и сифилиса. Если бы не старания целителей древних, значительно опережающих аурлийцев в изучении медицины, масштабы заражения могли поставить под угрозу все восстание. Конец первого года войны ознаменовался падением Кадиса.

С севера поступали тревожные новости. Письма, полученные офицерами от Белозара, были единственным источником информации. Норфхол был взят, и баронам пришлось отвести своих людей в глубь гор. Артур Кэмбел умолял древнего выиграть для южного фронта как можно больше времени.

Чарли Рокуэлу пришлось потратить немало усилий, чтобы убедить лидеров северян и древних принять дерзкий план, разработанный им совместно с Артуром. Вместо того, чтобы ожидаемо направить армию в сторону неприступной столицы Шовбура, горцы избрали иной путь. Широкое ущелье, хранящее в своих недрах глубокое озеро, вело к самому отдаленному городу Аурлии. Небольшой город, носящий название Норфэнд, располагался в самой северной точке континента, а его стены омывали воды Внешнего моря.

Шовбурцы сильно рисковали, ведь значительную часть единственной дороги, ведущей к Норфэнду, пришлось преодолевать по замерзшему озеру. Ведущий воинство церкви Томас Мур провел целую ночь в размышлениях, пытаясь принять верное решение. Большинство его генералов настаивали на преследовании, да и сам главнокомандующий мечтал загнать мятежников в угол и раз и навсегда покончить с угрозой севера.

И все же мысли его одолевали сомнения. Слишком уж удачно развивалась ситуация в пользу воинства Ортоса, а многолетний опыт подсказывал, что подобные чудеса не возникают из ниоткуда. Утром адъютант прервал его размышления новостью о том, что разведчики обнаружили множество брошенных мятежниками повозок, полных фуража.

Этот факт окончательно перевесил чашу весов в пользу необходимого Белозару решения. Сэр Томас совершил то, чего всегда старательно пытался избегать – он пошел на риск. Пугающий марш, эхом разносящийся по горным пикам, перекрыл единственный выход из ущелья. Насколько климат юга поддерживал сторонников церкви, настолько погода севера поддерживала мятежников. Налетевшая метель сильно ограничивала обзор.

Несмотря на преклонный возраст, Томас Мур так и не отказался от принципа разделять все невзгоды вместе со своими солдатами. Идя в авангарде собственного воинства, он чувствовал, как под его ногами едва слышно похрустывает лед. Сэр Томас был одним из первых, кто сквозь метель увидел на горизонте смутные очертания Норфэнда. Даже по контуру проявившегося миража было понятно, что что-то не так.

Главнокомандующий слишком долго не хотел признавать, что повелся на уловку противника. Убедившись, что город представляет из себя руины, он остановил своих солдат и приказал возвращаться на юг, но там его уже ждал Чарли Рокуэл. Дождавшись, когда армия Ортоса зайдет достаточно глубоко в ущелье, прячущийся в тылу с небольшим отрядом, Белозар расколол покров озера и отрезал путь для отступления.

Не желая своим людям мучительной холодной смерти, сэр Томас вынужден был пересечь остаток озера по еще сохранившемуся льду и все же дойти до Норфэнда. Планируя лишить генерала Мура возможности укрыться за теплыми стенами, бароны Шовбура сожгли город дотла. Ступая по пепелищу и проклиная собственную глупость, внешне генерал сохранял подобающую его званию невозмутимость.

Выйдя к побережью Внешнего моря, он печально улыбнулся, наблюдая за тем, как на горизонте исчезают спасшие воинство северян паруса их флота. Повернувшись к одному из своих адъютантов, он попросил того подготовить письма в Ортос с его прошением об отставке. Подчиненные ему генералы прекрасно понимали чувства своего лидера и ощущали свою вину в том, что хором настаивали на принятии теперь очевидно ошибочного решения.

Терять время в ожидании письма из столицы сэр Томас тем не менее не собирался. Ему еще предстояло позаботиться о своих людях и сделать все возможное, чтобы спасти их жизни. На руинах Норфэнда был возведен палаточный лагерь. Пронизывающий ветер пробирал до костей, но серые плащи карабкались по склонам окружающих их гор в поисках немногочисленных в этих краях лесов.

Томас Мур потерял слишком много времени и человеческого ресурса, сооружая свой собственный маленький флот, состоящий из плотов. Лишь вернув свое воинство к южному входу в ущелье, он получил письмо Ортоса, содержащее отказ в принятии его прошения об отставке. План Чарли Рокуэла так и не был воплощен в реальность в полном объеме. Он надеялся, что его ловушка задержит воинство серых плащей на подольше и за это время армия северян успеет высадиться на континент и, совершив молниеносный марш, перекроет единственный выход из западни, но благодаря решительным действиям сэра Томаса, его армии удалось избежать полного уничтожения. Восстановив силы, армия Создателя, хоть и потеряв время, но все же продолжила свое продвижение на запад.

Отряд Софи миновала печальная участь многих солдат генерала Мура. После того, как стало понятно, что ситуация в пустыне складывается не в пользу церкви, Генри Гилберт получил приказ вести свой небольшой отряд на юг и сейчас плевался от облепившего его поросшее щетиной лицо песка. Ортос уже потерял Гранад и столицу Кадиса, а значит, грядущая битва была необычайно важна.

К этому времени Софи побывала не в одном бою и научилась находить нужные слова, которые так хотели услышать от нее идущие на смерть солдаты. Насколько сильно она воодушевляла своих сторонников, настолько же сильно враги боялись повстречать на поле боя Генри Гилберта. Было достаточно одной вести, что рыцарь участвует в сражении, и моральный дух мятежников падал.

Для оценки обстановки на фронте из столицы был направлен секретарь Лэвден. Рыцарь сразу же обратил внимание, что с последней их встречи его состояние только ухудшилось. Носовой платок стал постоянным атрибутом, а под глазами отчетливо прорезались границы серо-синих окружностей.

Не будучи опытным воином, Лэвден тем не менее достаточно быстро высказал мнение о том, что место для будущего сражения выбрано не самым удачным образом. Сэр Портер, руководящий южными войсками инквизиции, воспринял упрек в штыки и публично высмеял придворного. От Генри не ускользнуло, сколь презрительным взглядом генерал был награжден в ответ.

Генри Гилберт тоже больше склонялся к позиции секретаря. Человек, подобный Лэвдену, никогда не открывал рот, если не был уверен в том, что намеревается произнести. Правая рука магистра наверняка все хорошо проанализировала, прежде чем позволить себе спорить с опытными военачальниками.

Рыцарю никогда прежде не доводилось там побывать, но он многое слышал о Плато смерти. Когда-то давно здесь состоялось великое сражение, ознаменовавшее конец эпохи древних и начало экспансии аурлийцев в северные земли. Жизнь так и не смогла вернуться в эти края. Даже пустыней это место можно было назвать лишь с большой натяжкой.

В бескрайних песках было куда больше живого, чем в этом небольшом пепельно-сером на карте клочке суши. Жуткий край стал местом, куда отправлялись умирать люди, чей рассудок поглотила пустыня. Любой караванщик предпочитал сделать большой крюк, значительно удлинив свой маршрут, лишь бы избежать обитателей Плато смерти. Однако даже это не являлось гарантией безопасности. Раз в месяц с юга приходили новости о пропавшем караване или останках отчаянного купца, рискнувшего путешествовать в одиночку.

Совет, заседавший в лагере мятежников, тоже не был рад избранному месту битвы, но изменить позиции в последний момент не была готова ни одна из сторон. Воодушевленные победами и общим ходом войны восставшие хотели как можно скорее закрепить свой успех. Однако и воинство церкви сильно воспряло духом после прибытия леди Софи в ставку генерала Портера.

Стоя в первых рядах плечом к плечу с Сирин, Итан сразу понял, что это сражение войдет в историю, как одно из самых кровавых. Ни одна из сторон не собиралась уступать поле битвы. Решимость воинов буквально витала в пространстве между рядами двух воинств. Гул множества труб заставил людские массы начать свой марш навстречу друг другу. От топота солдатский ботинок поднималась серая пыль, напоминающая облако смерти. Кэр бросил быстрый переживающий взгляд на Сирин. Девушка ответила ему молчаливым обещанием быть аккуратной и держаться поближе к своему возлюбленному.

Когда две волны слились в единое целое, Итан едва не оглох от скрежета оружия и доспехов. Не прошло и получаса, как стало очевидно, что воинство мятежников одерживает верх. Кэр и Сирин стояли спиной к спине, когда в их головах раздался голос Гаеллы, заставивший их содрогнуться от ужаса. К месту сражения приближалась песчаная буря.

Пустынный шторм внес настоящую неразбериху в и без того царивший на плато хаос. Сердце Итана готово было выпрыгнуть из груди. Он уже несколько минут не видел Сирин. Прикрывая лицо рукой, он с трудом мог разглядеть что-либо дальше длины собственного меча. В таком беспорядке определить кто свой, а кто чужой можно было лишь в последний момент. Лейтенант отразил удар меча, схватил нападавшего за легкий нагрудник и притянул к себе. Это оказалась Сирин. Поняв друг друга без слов, они вновь прислонились спиной к спине и никого не подпускали.

Генри Гилберт впервые в жизни был в ужасе. Он лишь на секунду потерял Софи из виду, и теперь, благодаря песчаной буре, не было никаких шансов ее отыскать. Несколько раз рыцаря толкали свои. Будучи опытным воином, он смог удержаться от желания бездумно рубить мечом направо и налево. Сконцентрировавшись на защите, он лишь отражал сыплющиеся на него отовсюду удары.

Разорвав свой белый плащ, он обмотал его вокруг головы, чтобы хоть как-то спастись от песка и дать глазам возможность быть полезными в такой ситуации. Среди общей суеты он разглядел высокого воина с копьем. Его кожаный наплечник был украшен шипами. Воина, казалось, совсем не смущали окружавшие его потоки песчаных масс. Закрыв глаза, он ловко лишал жизни всех церковников, что попадались ему на пути. Способности Га-либа позволяли ему чувствовать жизнь на абсолютно ином уровне, неподвластном человеку.

Неожиданно монстр остановился и повернулся лицом к сэру Гилберту. Щурящийся рыцарь готов был поспорить, что это существо смотрит прямо на него, но веки монстра так и оставались закрытыми. Достаточно было первого выпада копья, чтобы Генри понял, что его противник невероятно опасен. Рыцарь даже не думал о том, чтобы перейти в нападение. Несколько раз его лицо обдавало холодным ветерком, когда копье подбиралось слишком близко.

Ситуацию усугубило то, что за спиной появился еще один вражеский воин. Тяжелый двуручник Сварна едва не располовинил Генри. Рыцарь готовился принять тот факт, что сегодня его сердце перестанет биться. Противостоять двум столь опытным воинам он был не готов. Его спас верный Эдвард, взявший утларга на себя. Прислонившись спиной к спине, воины держали оборону.

Генри Гилберт никогда не боялся за собственную жизнь, но сейчас отчетливо ощутил, как задрожали его ноги. Подобное почувствовал каждый воин, которому в этот день не повезло оказаться на Плато смерти. Разразившееся как гром среди ясного неба землетрясение заставило содрогнуться не только почву под ногами, но и самые храбрые сердца.

Уильяма Олриджа с детства учили доверять своим инстинктам. Сейчас он невольно сожалел о том, что при нем нет маски ордена, ведь она могла хоть как-то спасти от вездесущего песка. Бывший инквизитор оказался полностью дезориентирован. Он понятия не имел, как далеко продвинулся в ряды противника и есть ли за спиной кто-то из товарищей.

Отразив очередной выпад, Уильям провел молниеносную контратаку. Противник успел подставить свое оружие, защищая правый фланг. Меч врага уперся в его же наруч. Броня не выдержала и треснула. Из руки на песок потекла кровь.

Противник использовал свой последний шанс и всей своей массой прыгнул на мистера Олриджа. К удивлению Уильяма, его оппонент оказался совсем легким. На него смотрели ярко-голубые глаза Софи. Лидер мятежников опешил и рефлекторно оттолкнул ее от себя. Девушка упала на землю, держась за раненую руку. Меч Уильяма остановился в сантиметре от ее груди.

В голове бывшего инквизитора боролись два мнения. Голос мистера Норрингтона кричал, что нужно убить ее прямо сейчас и покончить с этим, но Артур Кэмбел взывал к проявлению милосердия и гуманности. Девушка смело смотрела в глаза своей смерти. Мистер Олридж уже обещал себе, что больше никогда не убьет женщину или ребенка. Все это должно было остаться в прошлом вместе с его службой в ордене. С другой стороны, ее влияние на боевой дух армии серых плащей трудно было переоценить.

Уильям почувствовал, как содрогнулась земля, а его уверенно стоящие на песке ноги проваливаются под землю. Все поле начало вздыматься, образуя трещины. Почва вставала дыбом. Упав на спину, Уильям покатился в пропасть вместе с девушкой. Перевернувшиеся глыбы накрыли их подобно надгробным плитам, закрывая последние лучи солнца.

Землетрясение разделило врагов, и Генри Гилберт со своим оруженосцем оказались в безопасности. Буря стихала, открывая вид на ужасающий результат боя. Гладкая пустыня превратилась в поле изрубленных холмов. Повсюду слышались крики и стоны пострадавших. В нескольких метрах от рыцарей лежала верхняя часть тела одного из инквизиторов, разорванного в результате землетрясения. Рыцарь лишний раз убедился, насколько незначительно все, на что способен человек, в сравнении с силой стихии. Выкрикивая имя своей подопечной, сэр Гилберт сомневался, что когда-либо вновь услышит ее звонкий голос.

Уильям открыл глаза и с трудом прокашлялся, освобождая легкие от пыли. Он буквально чувствовал над собой несколько метров массивных глыб, одна из которых зависла на опасном расстоянии от его носа. С самого начала обучения в ордене ему хорошенько вдолбили в голову, что носитель маски с изображением творца не должен расставаться со своим оружием ни при каких обстоятельствах. В данный момент, ощущая тепло рукояти в руке, он был благодарен жестокосердному наставнику, воспитавшему в нем необходимые рефлексы.

Лидер мятежа понимал, что находится в узком тоннеле. Запрокинув голову назад, он почувствовал легкое дуновение на своем лице. Вызванный землетрясением обвал открыл лаз в пещеру. Превозмогая боль, он пополз вперед. После яркого пустынного солнца глаза долго привыкали к темноте подземного царства, но даже сейчас было понятно, что подняться на поверхность будет непросто. Медленно продвигаясь и используя меч в качестве рычага, он расчищал себе дорогу от завалов. Тоннель был таким невысоким, что трудно было даже встать на колени. Кроме того, шаткая порода в любой момент угрожала обвалиться, навсегда похоронив бывшего инквизитора под своими завалами.

Уильям дополз до края узкого лаза и уже собирался спрыгнуть в просторную пещеру, когда неожиданно услышал смех. Он мог ожидать здесь чего угодно, но только не этого. Если бы мурашки помнили дорогу к коже мистера Олриджа, они непременно прошлись бы по ней маршем, однако Уильям был обучен игнорировать свой собственный страх. В смехе слышалась примесь сумасшествия. Лидер мятежников предпочел остаться в своем укрытии, чтобы не быть замеченным прежде, чем сможет оценить ситуацию.