Текст книги "Берег невозможности (СИ)"

Автор книги: Константин Твердянко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Столь же бойко химера обозначила и ту версию кириллицы, которую я ей показал. С огрехами, но все же. Затем – снова ступор. Она подносила обломанную ветку к почве, застывала, чуть приоткрыв пасть – и ничего. Максимум, что получилось, – пара букв за десяток подходов.

Палка хрустнула об хитин, обломки полетели в кусты. А паукообразная жуть, всхлипнув и глухо затрещав, отвернулась. Урок окончен.

Утром я предложил монстру снова попрактиковаться – поддержки не нашел. Зато Звитка застенчиво попросила:

– Толуол, а меня ты грамоте научишь?

Хотел ответить, что с нее достаточно и ведьмовских закорючек, но смягчился. Ни к чему срываться на окружающих. Тем более когда они умильно заглядывают тебе в лицо.

– Посмотрим, – мрачно пробурчал я, подхватывая сумку. – Не сейчас.

Следующие несколько дней в минуты отдыха я назойливо докучал химере, вынуждая ее либо написать что-нибудь, либо прочитать. Прогресса так и не наблюдалось. Дальше букв – никак. Заметно было, насколько мучительно тварь пытается вспомнить, освоить, применить… Несмотря на это – полный крах, раз за разом. Мимика чудовищной китовой морды была, мягко говоря, невыразительной, но я давно привык к ней и научился улавливать оттенки чувств. Судя по виду и поведению, моя ученица была в отчаянии и страшной тоске от своего бессилия. Похоже, что старается на совесть, и вовсе не для меня даже. Что овладеть хоть какими-то речевыми навыками для нее принципиально важно… Ну еще бы. Это ведь то немногое, что способно связать ее с прежней жизнью. И заодно отделить от нынешнего полузвериного существования. Доказательство былой разумности – не для нас, а, опять же, для себя.

Диагноз неутешительный. Это крайняя степень дислексии, а скорее вообще тяжелая афазия. Колдовство жестоко перекроило мозг и, очевидно, при этом нарушило работу речевых центров твари. Значит, сколь-нибудь полноценно общаться она уже не сможет никогда. Ни устно, ни письменно. Алфавиты из смежной реальности тут ничем не помогут. Эльфийский – тоже.

Дальнейшие занятия я посчитал бессмысленной тратой времени, но косатка-скорпион была другого мнения. Иногда на стоянках все же разгребала палую листву и приступала к упражнениям. Вершиной ее усилий стал длинный, но абсолютно бессвязный набор букв. Так что я практически перестал обращать внимание на возню монстра с ветками и сучьями. Пока однажды, спустя больше недели после первого урока, химера не смирилась со своей языковой несостоятельностью. И не решила преподнести информацию иначе.

Я как раз заканчивал доедать глухариную ногу. Медвежатины надолго не хватило, но, слава богу, против птиц акустический импульс сухопутного кита работал как грозное оружие. Сбивал на лету почище стрелы, оглушая и дезориентируя. Главное – подобраться поближе. Обычно я отвлекал добычу, стараясь при этом не спугнуть, а химера лупила ультразвуком, вероломно подкравшись.

Когда тварь толкнула меня в плечо, едва не подавился. Кашлянул и поднял глаза на чудовище.

– Ты чего? Неужто вышло⁈ – воскликнул я, поднимаясь.

Членистоногая косатка взволнованно мотнула башкой и потащила меня туда, где вроде бы попусту черкала землю. С надеждой всмотрелся, но догадка не подтвердилась: ничего похожего на текст. Вместо него – какие-то линии. И что тут настолько интересного, чтобы меня от обеда отвлекать?..

Подошел и выяснил: химера набросала неказистую картинку. Точнее, это больше напоминало детскую мазню в стиле «палка-палка-огуречик». И изображены были именно люди – как в том стишке.

Две кривые фигурки – одна покрупнее, другая пониже. Держатся за руки. Немного поодаль – новая композиция, отделенная от первой завалом из листвы. Тут человечков побольше – шесть… нет, семь. Рядом из почвы вылез толстый корень, над ним то ли часть второго рисунка, то ли третий.

Между лопатками у меня похолодело. На этой картинке один человечек лежал в неровном овале, а другие окружали его. Либо это чьи-то похороны, либо…

Я стоял и задумчиво наблюдал, как тварь старательно пририсовывает ко всем фигуркам… рога? Нет, не рога. Длинные острые уши.

Покончив с этим, химера зачем-то вывела два кружочка под мышками у персонажа с первого абстрактного портрета. Не понял, это типа половые признаки, что ли?

Косатка-скорпион немного подумала и добавила такие же к человечку поменьше. Потом проделала то же на соседней картинке. Количество отмеченных излишествами не изменилось – двое, причем один из них в полтора раза ниже прочих. Остальные, видимо, мужчины…

И почему все примерно одинакового размера, а вот этот не вышел ростом? То есть, видимо, эта… Наверняка же неспроста? Отражает невысокое положение в обществе? Или… Или тупо возраст? Младше? Ребенок?.. Ну хищница-художница все-таки наметила там грудь… Подросток, что ли? Не карлик же.

В качестве финальных штрихов тварь сопроводила часть фигурок одинаковыми эмблемами. Треугольники, из которых выходят лучи… Где-то я это видел. Точно, на бляшке, снятой с кольчуги дохлого эльфа! К двум же человечкам химера сверху подрисовала иное, впрочем, тоже знакомое. Те самые снежинки с поникшими лучами. Совпадение или нет, но обе разместились над предположительно женскими фигурками.

Вряд ли это просто знаки половой принадлежности, как «копье Марса» и «зеркало Венеры» в моем родном мире. Иначе зачем кругляши под руками-палками? Если подобной символикой помечаются предметы – скорее всего, здесь нечто вроде гербов. Или хотя бы логотипов. Не просто ведь клеймо производителя. Слишком близко к сердцу их воспринимало чудовище.

Творчество многотонной спутницы я изучал теперь так вдумчиво, будто это был признанный шедевр мировой живописи. А она, завершив свой графический труд, шарахнула клешней по фигурке в овале, аж комья полетели. И затрясла пальцами, направив их на янтарную радужку и белое горло. Подсказка для дебилов? Хорошего же она мнения о моих познавательных способностях…

Я знаком с теми, кому всякие загогулины, уголки и снежинки скажут гораздо больше, чем мне. Вдобавок эти эксперты кровно заинтересованы в таких данных, мог бы выторговать в обмен что-нибудь полезное. Беда в том, что пообщаться с ними будет весьма затруднительно. Как-то не задались отношения, встреча чревата телесными повреждениями для обеих сторон. Беседовать как культурные люди мы вряд ли сейчас сумеем. Тем более они не люди. Да и я, собственно. Для начала надо создать условия, при которых на меня не смогут давить – морально и физически. А там видно будет.

Так что планы мои правильные, теперь убедился. Бомжевать в лесах до скончания дней – это уж точно не по мне. Лучше рискнуть – если риск будет оправданным. В чужом мире я уже слегка обжился и могу прикинуть, что к чему. И еще у меня есть сведения, способные кардинально перевернуть предрассудки аборигенов. Необходимо этим знанием делиться, пока не стало слишком поздно.

Через полмесяца погода испортилась подчистую. С водой проблем уже возникнуть не могло: она почти непрерывно лилась с хмурого неба. Дыхание осени ощущалось в воздухе – это даже не запах, скорее настроение. Листва сплошным желто-бурым ковром устилала землю. Ветки еще не оголились, но прятаться в кустах, случись что, выйдет уже не так удобно. Ладно еще, температура заметно не падала. Звитку, впрочем, это не сильно утешало. Короче, все намекало на то, чтобы искать какое-нибудь сухое и теплое пристанище.

И судя по тому, что на пути нам встретился чей-то старый шалаш, обитаемые места где-то не так уж далеко. Пристанище там найдется… Но не факт, что для нас. Прежде чем соваться, надо все тщательно разведать. А то возникнет недопонимание, и бегай потом опять от охотников на троллей.

Что нас здесь выследят эльфы, я практически не опасался. Если сами не нарвемся, ничего им не светит. Ведь все лето мы шли вслед за тварью в одном и том же направлении. От Торлопа удалиться должны были очень солидно. Не достали до сих пор –значит, потеряли.

С тех пор, как мы покинули прибрежную пустошь, голодать нам почти не приходилось. Звитка ухитрялась находить съедобные коренья и грибы, которые с натяжкой сходили за приправы. Дичи в здешних краях хватало, а тварь достаточно выздоровела для активной охоты. Вот и сейчас она засуетилась, защелкала природным сонаром. Кого-то засекла!

А потом я сам услышал звуки, непохожие на пение птиц. Вдалеке громко и скверно ругался какой-то мужик. Даже вроде не один!

Птичьи трели в середине осени меня бы тоже смутили, конечно. Однако забористая брань с тройным загибом – уж совсем из ряда вон. И главное – горлопану вторили еще несколько голосов, которые нервно выкрикивали что-то хлесткое, резкое… и непонятное.

Вмиг вспомнились книги и фильмы про средневековье, где зачастую не обходилось без бандитских нападений на честных (ну или жадных) торговцев. По всему выходит, что там некто решил ограбить караван. Или что-то вроде того. Горазд мужик глотку драть! Судя по долетающим выражениям, повод у него отнюдь не радостный. Проверим-ка!

– Там на кого-то напали разбойники, – пояснил я Звитке, мимо слуха которой крики тоже не прошли. – Тихонько идем туда. Не высовываемся.

Ведьма явно предпочла бы, наоборот, оказаться от этой движухи подальше, по подчинилась. Слава богу, ровно никакой мистики в похабных возгласах не оказалось. Хватит с нас и гибельного пляжа.

Пробираясь вперед и вбок, мы неожиданно вышли к узкой дороге. Обочины почти не расчищались, заросли бурьяном. Ну точно! Самое то для засад. Поспешно отступили в лес, двинулись параллельным курсом. Казалось бы, зачем мне сдалось переться к месту стычки… Но расчет очень простой. Где сражаются – там убитые и раненые, в том числе тяжело. Вдруг удастся повторить трюк с благородным спасителем! Разбойники, едва завидев химеру, живо разбегутся, теряя сапоги. Или лапти, без понятия, во что они обуваются. А раненые вряд ли заметят монстра… Надо лишь момент подгадать. Но даже если не повезет – на этот случай у меня есть Звитка. Одно к одному!

Перед нами проскользнуло что-то стремительное и бежево-серое. Химера попятилась и зашипела, как пробитое колесо, а я буквально впал в прострацию. Понял, что за существо шмыгнуло мимо, но своим глазам все равно не поверил. Всмотрелся в следы на грязи и потер лоб пальцами. Очень похоже…

По-моему, я только что увидел животное, которого в здешних лесах быть не могло. И даже колдовская биоинженерия тут не при делах – хотя создание очень напоминало плод порочной любви курицы и варана.

А вот и еще одно. Уже не так спешит, скорее крадется, бочком-бочком нас обходит. Ну еще бы, шипение кита-паука не напугает лишь глухого.

Охренеть. Просто охренеть.

Глава 15
Привет из прошлого

Это ж какие-то дромеозавриды, мать их мезозойскую! Причем пернатые, как полагается! Размером больше велоцираптора, но меньше дейнониха. То есть человеку доставали примерно до живота. А длина тела – метра два, считая тонкий хвост. Выглядит не слишком угрожающе… Если не знать, как может порвать человека собака похожих габаритов.

Флора и фауна этого мира почти соответствовали земному четвертичному периоду. А дромеозавриды – это поздний меловой! Ну да, есть такое явление, как живые ископаемые… Но тут-то, в конце концов, ни разу не тропики! Какого черта здесь забыли динозавры, будь они хоть трижды теплокровными?

И главное – почему я даже мельком не слышал, чтобы кто-нибудь раньше о них упоминал?..

Ладно, потом разберемся. Накал страстей на дороге не снижается. Только я уже не уверен, что там разбойники…

Дальше мы перемещались едва ли не ползком, пригнувшись к земле. К нужной точке пробрались как раз в разгар событий.

Я жестами показал ведьме и чудовищу, чтобы они оставались наготове и не шумели. Сам же пролез к обочине. Присел, слегка раздвинул густую поросль.

Видимость так себе, но следить можно: уклон к грунтовке идет. Между колеями остановилась телега, доверху нагруженная и прикрытая рогожей. Единственная лошадь громко всхрапывала и панически ржала. Ее обступили четверо мужчин, которые орали и колотили разномастным оружием по бортам повозки. Еще один сидел, привалившись к колесу, и зажимал ладонью рану на шее.

Неопознанные дромеозавриды стягивали кольцо вокруг крикунов. Сосчитать рептилий было сложновато: то выскакивали, то снова прятались. Поди их разбери, штук семь вроде. С азартным урчанием выбирались из кустов, неспешно вышагивали, временами делая короткие перебежки. Луков-то у мужиков нет, а зря. Что ж так не подготовились?

Пернатые ящеры будто специально провоцируют их. Зачем, в чем прикол? А, вот оно что! Один лук у защитников телеги все-таки наличествовал. Только валялся рядом с раненым. Вот его подобрал тощий рыжий парень, прицелился в замершего хищника… В миг, когда человек спустил тетиву, рептилия сиганула вбок. Увернулась, хотя тот бы вряд ли попал: стрела пошла слишком низко. Это вам не эльфийские лучники, чтоб их живьем жрали.

Коренастый мужик в кожаной куртке с накладками что-то скомандовал, но я не расслышал из-за воплей и грохота. Следующая стрела улетела вообще откровенно в молоко. Вот криворукий. Хотя наверняка я и сам не лучше.

На слаженную стайную охоту, как ее изображали в фильмах, все это походило слабо. Существа определенно держались парами, а не стаей, и к другим двойкам старались не приближаться. Когда одна из особей все-таки оказалась рядом с «чужой», та шикнула на нее и клацнула зубами. Первая отпрянула.

Тем более примерно половина созданий щеголяла ярко-рыжими хохолками и пучками алых перьев на хвостах. Наверняка самцы. Это что, семейные пары объединились для нападения на кусачую добычу? Миленько. Ящеры точно рассчитывают поживиться лошадью, груз им без надобности. А людей, сдается мне, вынуждают свалить по-хорошему. Двуногие без перьев, однако, почему-то на подобное не соглашаются.

Все-таки ограбление. Но вовсе не такое, как я ожидал… В детстве мечтал увидеть вымерших рептилий вживую. В идеале еще и потрогать. Что ж, мечты сбываются – причем даже безо всякого участия «Газпрома».

А если бы удалось записать их звуки, палеонтологи бы передрались за этот файл… ну, или кассету. И денег бы неплохо отвалили. Эх… Ладно, записать – еще полдела, а вот передать им… Проблема посерьезнее. Ящеры урчали, будто до неприличия откормленные голуби-переростки. А еще отрывисто ворчали, визгливо кряхтели и сипели. Только орущие люди мешали слушать голоса древних окаменелостей, которые оказались живее всех живых. Вон как носятся! И напрыгивают!

Мужики, впрочем, тоже не лыком шиты. И заметно, что не изумлены встречей с пернатыми и зубастыми тварями. Явно их не только на картинках раньше наблюдали. Не то что я. Держатся неплохо, я бы на них поставил, а не на хищников. Раненых вроде не прибавилось, динозавры не сильно-то рвутся в атаку. Стоит ли влезать?..

Из придорожного бурьяна метнулась еще одна рептилия – кажется, из тех, которых мы спугнули. Заухала, защебетала, зарокотала громко, словно даже с тревожными нотками. И задала стрекача – только ее и видели. За ней наутек пустилась другая, а потом и все рапторы дружно, стремительно скрылись в лесу. Обиженно каркая и тявкая на бегу.

Вояки завопили что-то неразборчивое, но явно торжествующее. Потом разразились возгласами с презрительной интонацией. Унизительное для пернатых налетчиков содержание тирад подтверждалось плевками под ноги.

Так, значит, кое-кто подобрался к месту стычки чересчур близко… Не очень хорошо, ну да ладно. А вот как сейчас поступить мне? Один из них тяжело травмирован, да и другой тоже пострадал в итоге. Баюкает правую руку, и по куртке вроде красное течет. Не разобрать через завесу мороси.

Над горемыкой, сидевшим у колеса, склонились товарищи. Один остался на стреме. Ну и правильно, вдруг хищники вернутся. Люди принялись переговариваться, скорее всего, обсуждая состояние соратника. Тот выглядел неважно, и кровь из-под ладони продолжала сочиться – тут уж не спутать. По уму надо бы ему на шею жгут наложить. В школе эта идея была поводом для третьесортных шуток. А на самом деле попросту с другой стороны шеи прижимается палка или дощечка, чтобы кровоснабжение мозга не прекратилось совсем. Интересно, догадаются или нет?

Неплохая возможность оказать им ценную услугу, а дальше уж куда легче втереться в доверие. Будут чувствовать себя обязанными, хотя бы и немного. Да и человека жалко, учитывая, что легко могу его спасти. Пока эти мужики мне никаких гадостей сделать не успели. Но как решиться-то?.. И не подставиться? И как себя вести, какой образ выбрать?

Пока я думал и рассчитывал самое удачное время для появления на публике, все решилось само – как попало. Густота листьев и стеблей таки подвела. Один из защитников телеги что-то быстро пробормотал и указал прямо в мою сторону. Остальные тут же насторожились, вновь подняли копья, тесаки и топоры. Понятно, заметили…

Видя, что скрываться бессмысленно, я решил рискнуть. Если что, громадное чудище прикроет. Для начала горделиво распрямился во весь рост и подбоченился для пущей важности. Стрелка не сильно остерегался – этот и в упор промажет. Выбрался из кустов, встал в десятке метров от повозки. И наконец чинно кивнул, приложив кулак к груди.

Вооруженные люди глядели как-то совсем уж неприветливо. Не понравилось им, конечно, что за ними подсматривали втихомолку, пока ящеры их извести пытались. Я малость струхнул, но виду не подал. Кидаться с острым железом наперевес, слава богу, не спешат. Так что сойдет, реакция приемлемая. Уши я не прятал – только повязал платок, прикрыв им рот. А вот с когтями хуже – толком не замаскировал. Успел лишь наскоро обмотать правую кисть тряпкой. Левую приходилось постоянно сжимать.

– Привет вам, добрые путники. Вижу, дорога у вас нелегкой вышла, – завел я разговор издалека.

Из-за платка голос прозвучал глуховато. Мужики молчали и пялились на меня во все глаза, будто к ним полуголая фотомодель с журнальной обложки сошла. Радушия тем не менее на хмурых лицах не прорезалось. Чего не отвечают? Плохо расслышали? Дождь еще шелестит, пусть и слабенький… И лошадь зафыркала некстати.

Отодвинув тощего неумеху, вперед выступил амбал с намечающимся пивным пузом. Он слегка опустил голову и произнес короткую фразу. Слова были незнакомыми и звучали чуждо. Определенно чуждо, хоть и с намеком на немецкое произношение. Я досадливо вздохнул: видимо, именно крикун-сквернослов, которого я услышал издали, и сидел с дыркой в шее. Сомневаюсь, что сейчас он способен к разговору. Уже было настроился общаться жестами и ужимками, как вдруг навстречу шагнул тот человек в куртке с нашитыми темными пластинками. Кряжистый, кулаки пудовые, возраст так запросто не определить. Не слишком-то глаз у меня наметан на местные рожи.

Перехватив мой взгляд, дядька сунул топор в петлю на поясе и обратился ко мне на наречии «средних земель». На уже привычном языке родных осин, похожем на славянский… С грубоватым выговором, но все же вполне чисто и без запинок.

– Спасибо за помощь, – сказал он, сверля зрачками мои уши.

И сделал многозначительную паузу. Вы посмотрите, какой искрометный сарказм! Я лишь нахмурился, высокомерно вздернув подбородок. Оправданий не дождутся, для имиджа не полезно.

– Конечно, мы бы отбились, но стая большая… – продолжил вояка. – Обычно-то… стаями не ходят, оголодали, значит. Тяжело такую одолеть. Твое умение ладить со зверьем пришлось… ко двору. Выручил.

Да это он всерьез, что ли? Для иронии слишком уж тонко. Ага, ладить со зверьем… Птицеящеров тупо согнала хищная туша на паучьих лапах. Но об этом мужикам знать не обязательно. И так сильно нервничают.

– Сам же их небось на нас и натравил, – вполголоса проворчал вихрастый тип с раненой рукой, который встал за плечом у моего собеседника.

Тоже на условно славянском, но явно не рассчитывая, что я услышу. Однако. Естественно, замечание пришлось пропустить мимо длинных ушей, но отметка в памяти сделана – очень важная.

– Гляжу, один из ваших друзей сильно ранен, – озвучил я очевидную проблему.

Тот как раз слабо застонал сквозь зубы. Дядька немедленно отозвался:

– Да, твари злые, бывает и хуже… Вон как Юнберта подрали. Вроде держится, но только небу ведомо, выживет ли.

При этих словах он сложил руки на животе и воздел лицо к серой пелене туч. Дородный амбал и тощий парень дружно… перекрестились⁈ Немного странным смазанным движением, но очень похожим на известное мне. Это что за новости?.. Я здесь такого раньше не встречал!

Пытаясь скрыть замешательство, аккуратно обошел четверку людей, встав у повозки. Жестом попросил пострадавшего убрать руку, тот подчинился. Да, мощно цапнули… Повезло, что артерию не разорвали, а только прокололи. Впрочем, кровь оттуда лилась уверенной струйкой. И останавливаться не собиралась. Моя помощь ему нужна однозначно. Точнее, не совсем моя…

Поспешно показал, чтобы человек прижал кисть обратно. Это чем его так? Когтем? А как раптор дотянулся-то?.. Сбежал из цирка, где выступал с акробатическими номерами? Впрочем, ничуть не удивлюсь. Насмотрелся уже сегодня всякого.

Вояки исподлобья следили за мной и помалкивали. Я тоже не поворачивался к ним спиной, чуть глаза себе не вывихнул. Наконец коренастый предложил:

– Ты на коне прискакал? Можешь до города довезти его? Мы заплатим…

– А ваша на что? – Кисть, обернутая тряпьем, указала на перепуганную скотину. – Из телеги ее… достаньте да везите. Хотя по-другому могу помочь…

– Она сильная, но не шибко резвая, – отверг дядька логичную рекомендацию, заодно проигнорировав толстый намек. – Догонят ее и сожрут. Вместе с ношей… Так что ж, довезешь?

– Нет у меня коня, – беспечно отмахнулся я. – Вашего друга лес вылечит.

– Это как? – Дядька аж челюсть отвесил.

– Будет как новый, – заверил я. – Только глаза ему плотно завяжите. А то ослепнуть может. Скажите ему, зачем так надо.

Щеку, поврежденную скорпионьим жалом, мерзко потянуло. Я не вовремя поморщился, и от дядьки это не ускользнуло. Даже платок не помог.

– Случаем, не сопрешь Юнберта? – Мужик нехорошо прищурился.

– Да на кой… Кхм, зачем он мне нужен? – искренне возмутился я. – Просто помогу снова. С лесом вы не договоритесь. А я живо договорюсь. Э-э… Глазом моргнуть не успеете. Без меня ваш друг, наверное, помрет.

– А руку мне подлечишь? – с надеждой вклинился вихрастый.

И куда только подевался его скепсис. Видимо, сильно зацепили, больно ему не по-детски. Да и по лицу заметно: бледное, в испарине.

– Могу, – неохотно признался я. – Но глаза тебе тоже завяжут. Иначе нельзя. Ослепнешь.

Страдалец покосился на обочину с большим подозрением, но отнекиваться не стал. Зато встрял его сосед:

– А если мы с вами? Юнберт на ногах-то не стоит. Вот и донесем его… Ишь, отъелся…

Понятно, побаивается он все-таки. Мало ли что на уме у загадочного пришельца, который вдруг так удачно им подвернулся. Тут много чего можно навыдумывать, если воображение богатое и извращенное. Хотя странно, обычно визитера в роли высокорожденного принимали куда дружелюбнее.

Меня его идея совершенно не обрадовала. Вести к лесному доктору двоих – еще куда ни шло, а так… От волнения сердце тарахтело немногим слабее, чем под ведьминым стимулятором. Едва ощутимо затрепетали уши. Пришлось даже прочистить горло, чтобы голос звучал тверже.

– Да хоть всей толпой мотайтесь, мне-то что, – заявил я, поправляя повязку на лице. – Опять же, глаза прячьте, главное. А то потом всю жизнь будете по стеночкам ходить. Только вдруг… перья с когтями вернутся? Тогда что?

– Они могут, – признал коренастый. – Тогда беда нам. Кобыла пропадет, телегу не дотащим. Убыток страшный. А ты их не отвадишь?

– Непослушные они, гады, – вздохнул я. – Не знаю, как пойдет. Надо бы лечить и уходить.

В воздухе повисло напряжение. Секунды утекали, а с ними – и кровь невезучего парня. Дядька помялся и решился:

– Давай сперва с одним… Потом вернемся и идем снова, по очереди их лечишь. А я с вами. Так можно?

Пришлось напоказ кривить рожу. Брать его с собой категорически не хотелось. Мужик, похоже, тертый, да и постарше прочих. Серьезнее, опытнее. И умнее, что уж там.

– Так с лесом не договариваются… – протянул я.

– Ну тогда только Юнберта, – буркнул собеседник. – Кассимир со своей рукой уж потерпит.

– У меня есть… э-э, задумка получше. Эй, Звитка! – гаркнул я во всю мощь, повернувшись к обочине.

Не было сомнений в том, что ведьма сейчас следит за мной. Как и членистоногая громадина. Силовая поддержка у меня знатная, можно и слегка сымпровизировать.

Вояки синхронно дернулись, пузатый здоровяк аж копье перехватил поудобнее. Из-за деревьев, откровенно робея, показалась моя спутница. Медленно направилась ко мне – чуть ли не приставными шажками, путаясь в бурьяне.

– Да давай сюда уже! – поторопил я ведьму. – Ее зовут Звиталана, мы вместе… странствуем. Она тут останется, пока лес будет ваших лечить. Чтобы вам спокойнее было. Кто попробует обидеть ее – сильно пожалеет. Она может за себя постоять… А там и я успею… э-э, подоспею.

Коренастый дядька, который, судя по всему, был у них за главного, нахмурился и придвинулся к амбалу. Негромко зачастил на неизвестном мне языке. Объясняет, что происходит? Советуется? Или напасть предлагает?..

А вот другие, когда рассмотрели гостью, почему-то удивились. Особенно тип, которому руку пожевали, да и косорукий лучник тоже. Но лица их сразу смягчились, даже как-то просветлели. Это с чего бы? Соскучились по женскому вниманию? Или чуть заметные клыки показались им жутко соблазнительными? Фетиш такой, что ли? Черт их знает, какая тут мода. Надеюсь, мои слова все-таки всерьез восприняли. Иначе им же хуже.

Меч я выхватывать из петли натренировался, но у них есть копья… Отодвинусь-ка немного, будто между делом. Поза расслабленная, насколько уж возможно… Только потряхивает от адреналина. Совсем отвык общаться с людьми. Особенно когда при них острые железки.

Человек с проколотой шеей, очевидно, услышал реплику старшего и слезно взмолился о чем-то. Точнее, в принципе-то ясно, о чем. В больничку хочет, пусть даже в эльфийскую.

Почесав крупный нос, дядька наконец-то дал добро:

– Тогда идите втроем… И это… Благодарим тебя. Возвращайтесь быстрее только. Мало ли что.

– Звитка, глаза им завяжи хорошенько. Этому и вот этому. – Я подал ей пару кусков грязной рубахи, которые вынул из сумки. – Чтобы не ослепли! Хорошенько проверяй.

Нерешительно подступив к раненым, ведьма принялась старательно выполнять мои ценные указания. Верзила с брюшком настороженно хмыкнул, глядя на ее манипуляции, но лезть с вопросами и замечаниями не стал. Вот и правильно, все равно я по-своему поступлю. Да и растолковали ему общую суть, наверное. Эх, жаль, обговорить заранее со Звиткой не успели… Сейчас она бы под шумок им начеркала что-нибудь успокоительное… и отвлекающее.

Когда мы уже готовились сунуться в заросли, коренастый отвел в сторонку второго пациента и перекинулся с ним парой слов. Подслушать я сумел, но смысла в этом оказалось ровно ноль: чужой язык использовали. Предусмотрительно. Я тоже придержал ведьму за локоть и шепнул:

– Если позову, со всех ног ко мне лети. И наводи на этих, кто со мной, знак… Ну, как тогда, на мужика с быком. Помнишь? Чтоб память отшибло. Если что, кричи.

Звитка часто закивала, позабыв, как моргать. Раскосые красноватые глаза лихорадочно блестели. Стресс-то для нее почище, чем для меня.

– Не бойся, я скоро. Опасного мало. Мы тут новых друзей завести пытаемся, – усмехнулся я и потрепал ее по плечу.

Моя боевая подруга опять закивала. А я, пытаясь не выдать крайнего волнения, помог сидевшему подняться, прицепил его рукой к товарищу и повлек их вместе за собой. Ну, вперед и с песней. Лишь бы все сложилось по плану, хотя бы приблизительно…

Тащились мы в лес, как слепые котята. Точнее, как тупые гусята – вразнобой, цепочкой, вытянутой наискосок. И я во главе этого выводка. Несмотря на лишнюю вентиляцию в шее, пострадавший все-таки мог идти сам – пока еще. Оставалось поддерживать его с обеих сторон. Попутчики мои собирали ногами каждую корягу, шатались, и общий настрой это не улучшало. Ну а что поделать? Видеть, кто на самом деле их будет лечить, местным людям совершенно не следует.

Разоружать их я, разумеется, не стал. И так сомнений хватало, зачем еще добавлять. Оба, конечно, много не навоюют, но шум поднимут… Короче, лучше бы обойтись без ведьминого вмешательства.

Раненые пришибленно затихли, только пыхтели, продираясь сквозь кустарник. Тот, который зажимал шею, еще и зубами скрипел. Минут через пять я посчитал, что отдалились достаточно. Чудище где-то рядом, и раз его не заметили с дороги до сих пор, то прячется оно с умом. Надеюсь, продолжит в том же духе.

Оглядевшись, негромко выдал трель, о которой мы с химерой заранее условились. Точнее, вроде как условились. По сути, до этого я всего-то насвистывал простенькую мелодию, которую спер из вступления к старой песне про ветер перемен. При этом манил тварь рукой, и она подходила.

И все-таки сработало! Аж вздрогнул: черная морда высунулась из подлеска буквально в трех шагах от меня. Ветки хрупнули, и пациенты мигом попятились, чуть не уронив своего поводыря. Ближайший ко мне, пожеванный, попробовал даже содрать с глаз повязку.

– Нельзя! – цыкнул я, приложив палец к губам.

Само собой, не для них, а для косатки-скорпиона. Та понятливо глянула на мужиков, медленно перебирая паучьими лапами и придвигаясь.

– Что это? – хором воскликнули временные слепцы, один – с адовым акцентом.

– Лес мне отвечает уже! Быстро отозвался! – дезинформировал их я. – Стойте тут!

Пациенты покорно застыли. Вихрастый было взялся за тесак, впрочем, тут же передумал. А другой перекрестился свободной рукой, зашевелил губами. Я начал обходить их по кругу, заодно сотрясая тонкие деревца и задевая кусты. С неожиданным усилием забормотал по-русски нараспев:

– Это самое, короче, великий лес. Даруй этим придуркам свою благодать и исцели их раны. Заранее спасибо. Ибо воистину, во веки веков. Исполать, иже херувимы. Мир, труд, май. Лишь коснешься ты земли – быть по-моему вели. Авада кедавра!

Остановился и показал твари, куда светить волшебным лучом. Хотя она и сама догадалась, конечно, но на всякий случай. Опять эксплуатирую хищную спутницу… Куда уж деваться, если на ней половина моих замыслов держится. Но я обязательно отплачу. Обязательно.

На моей последней фразе из кисти чудовища выплеснулось изумрудное сияние. Мазнуло по руке вихрастого, чуть задержалось на шее другого. Потом растаяло – вместе с повреждениями.

Тяжелораненый клиент, помедлив, отнял ладонь от своей артерии. Провел пальцами по месту, где только что была дыра, и выдал сбивчивый возглас. Пожеванный тип тоже не сдержался. Ощупал предплечье, обалдело произнес: