Текст книги "Вымпел мертвых. Балтийские стражи (СИ)"

Автор книги: Константин Буланов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

   Лишь в связи с началом боевых действий в Красное море были переведены три самые крупные их них в помощь старой деревянной канонерке, что уже долгие годы несла здесь сторожевую службу. И только "Куртатоне" с парой малюток класса "Гуардиано" остались охранять побережье Италии непонятно от кого.

   Прибывшие еще в середине лета канонерки тут же оказались распределены по двум крупнейшим городам-портам Эритрейской колонии, но в связи с малой значимостью Асэба, по сравнению с Массауа, на его прикрытие выслали лишь небольшую ренделовскую канонерку не успевшую пройти перевооружение и потому продолжавшую таскать на себе громаду крупповского гения. Пятисоттонная "Поллюс" вооруженная монструозным 400-мм орудием Круппа, способным посылать в противника снаряды весом в 900 кг, никак не подходила для боевых действий против любого водоплавающего противника способного дать сдачи. Впрочем, данный факт оказался общей чертой и самой большой бедой всех ренделовских канонерок, что наглядно продемонстрировала завершившаяся недавно Японо-Китайская война, в которой многочисленные китайские канонерки не смогли продемонстрировать абсолютно ничего, кроме белого флага при сдаче в Вэйхайвэе. И даже наличие небольшой скорострельной 37-мм пушечки на корме "Поллюс" не смогло спасти ее от подкравшегося волка в овечьей шкуре. Ведь именно эта канонерка, несшая свою скучную службу стационера, выпала на долю "Владивостока". Правда, принявшее час назад на свой борт всех абиссинцев судно несло уже совершенно другое название и с учетом уже сменившегося флага ни с какой стороны не имело отношения к России.

   Сперва, на заходящее в небольшой и всеми забытый порт весьма крупное судно под неизвестным флагом обратили внимание лишь по причине скуки, являвшейся главным врагом большей части жителей города. Отдаленный от цивилизации и окруженный мертвыми пустынными землями, он был мало кому интересен по причине отсутствия значительного числа колониальных товаров. В том числе по этой причине, данные земли смогли дождаться замешкавшихся в погоне за колониями итальянцев. Жизнь здесь текла медленно, гости были редки, а если и заходило какое судно, то либо пополнить запасы угля с местной угольной станции, либо забрать груз соли, что добывали в Данакильской пустыне. Потому, мазнув по судну сонливым взглядом, да слегка подивившись невиданному ранее флагу, весь экипаж канонерки вернулся к прерванному сну, не нарушаемому офицерами по причине их отсутствия на борту.

   Заставили же итальянских моряков двигаться, лишь действия неизвестного судна. Проигнорировав подаваемые с берега сигналы, оно прошло мимо торгового пирса и на черепашьей скорости буквально притерлось к левому борту канонерки, после чего обрушившиеся с металлическим грохотом якоря надежно зафиксировали пароход на месте.

   Не успели побледневшие от подобных действий итальянские моряки высказать все, что они думают о полоумных незнакомцах, как с борта "Аддис-Абебы" вниз полетели штормтрапы, а над бортом появились десятки вооруженных винтовками солдат. Кто-то из моряков мгновенно юркнул в люки, скрывшись в машинном отделении, кто-то, сиганув через борт, принялся улепетывать в город, кто-то залег на палубе или застыл на месте, но никто не предпринял ни единого шага, чтобы помешать начавшемуся абордажу.

   Тревогу в городе подняли лишь, когда уже более полутора сотен абиссинских воинов, перебравшихся по палубе канонерки на землю, подходили к казармам итальянских войск. Им требовалось отрезать солдат от арсенала и по возможности запереть их в казармах, чтобы подкаченными впоследствии горными орудиями заставить тех сдаться или решить вопрос радикально, но с минимальными потерями со своей стороны. Ведь захват города был лишь самым началом операции. Куда больше сил впоследствии должно было потребовать его удержание в своих руках. А для этого требовались руки привыкшие держать оружие.

   До конца дня, потеряв в боях 132 человека убитыми и ранеными, десант смог взять под полный контроль весь город, после чего к границе с Абиссинией вышел отряд в три десятка всадников, чьей задачей было привести остальные войска будущего гарнизона. Для подготовки достойной встречи противникам у оставшихся в городе бойцов оставалась как минимум неделя, если только на горизонте не появится какой-нибудь залетный корабль. Пока успевшие удрать из города немногочисленные итальянские офицеры и сотрудники администрации доберутся до ближайшего прибрежного форта, пока информация о захвате Асэба попадет оттуда в Массауа, пока итальянцы раскачаются и пошлют кого-нибудь подтвердить полученную информацию, по предварительным оценкам должно было пройти не менее десяти дней. Но на всякий случай Иениш выделил на подготовку позиций батарей береговой обороны и выставление минных полей лишь неделю.

   Да-да! Столь особо тщательно скрываемым грузом сперва "Европы", а после и "Находки" были 319 якорных гальваноударных мин Герца образца 1876 года. Прекрасно показавшие себя во время последней войны с Османской Империей, они уже успели устареть и большей частью прийти в полную негодность для дальнейшего применения. К тому же, развитие минного дела не стояло на месте и им на смену уже пришли мины сферических форм, оказавшиеся куда более простыми в производстве и при этом более смертоносными для кораблей, поскольку из-за формы корпуса могли снаряжаться почти вдвое большим количеством мелинита.

   Вот только у мин Герца имелось и одно неоспоримое преимущество – они поставлялись на вооружение многих стран и потому впоследствии выяснить, откуда эти взрывоопасные игрушки взялись у Асэба, практически не представлялось возможным. Можно было догадаться. Но вот доказать – нет! Вообще, Иениш с удовольствием взял бы куда большее количество этих мин, но из 530 штук обнаруженных в арсеналах Кронштадта и черноморских портов, не менее сотни уже не подлежали восстановлению и годились только в переплавку. К тому же, если на переснаряжение мин время еще нашли, то на их доставку наземным транспортом с Черного моря на Балтику его уже попросту не было. Так что их поставку следовало ожидать несколько позже.

   Успевший лично оценить действенность минных полей Вэйхайвэя в деле отпугивания вражеских крейсеров, Иениш сделал ставку именно на сдерживание атак противника с моря, для чего минное оружие выходило едва ли не на первое место, опережая береговую артиллерию и смехотворный флот, который в настоящий момент состоял всего из одного судна и трех минных катеров, об оформлении документов на которые все же удалось договориться с господином Циезом.

   Естественно, для полного прикрытия порта подобного количества мин никак не могло быть достаточно. Не хватило бы и всех имевшихся в арсеналах Российского Императорского Флота мин Герца. Но выставить несколько минных линий в местах наиболее вероятного появления противника, а также частично перегородить судоходные проходы между примыкающих к порту островов, чтобы создать эдакий неприступный анклав, было вполне по силам. Та же оборона Вэйхайвэя наглядно показала, что без успеха сухопутных войск, прикрытую артиллерией и минами военно-морскую базу нечего и мечтать взять. Да, тогда у японцев не имелось крупных броненосцев, да, у китайцев стояли на вооружении крупнокалиберные орудия Круппа в достаточных количествах, да и запертый на базе флот активно участвовал в артиллерийских дуэлях. Но! В данной конкретной ситуации имелось достаточное количество "но", чтобы давать неплохой шанс на успех предприятия Иениша. Тут и полученный ранее опыт, и отсутствие у итальянцев на африканском континенте достаточного количества войск, чтобы пробить будущую оборону с суши, и внезапность. А с растерянным противником, особенно на первых парах, справиться было куда как проще, нежели с тем, кто уже успел почувствовать вкус победы. Ну и про приемлемое количество вооружения и боеприпасов тоже не стоило забывать. Броненосцев, как и крейсеров, у итальянцев имелось немало, вот для их теплой встречи и был разработан план обороны порта морскими минами. Для общения же с легкими кораблями предназначались шестнадцать 120-мм орудий разных систем, шесть шестидюймовых пушек опять же разных систем и четыре 170-мм дуры в качестве главного аргумента. Могло бы быть и больше, благо арсеналы Балтийского флота ломились от снятых с вооружения орудий Круппа, но на "Находке" просто-напросто не нашлось достаточно свободного места. И так в целях лучшего размещения и облегчения последующего монтажа орудия были полностью разобраны и упакованы максимально плотно. Да и весили более крупные системы столько, что Иениш сильно сомневался в возможности проведения их монтажа теми средствами, что могли оказаться под рукой, да еще и за короткое время. А ведь это самое время начало утекать с первым прозвучавшим выстрелом. Так что пока абиссинцы захватывали город, а ушедшие на одном из трех доставленных "Находкой" паровых катеров минеры осматривали проливчики, что им в скором времени предстояло перегородить, команда судна принялась за разгрузку на берег первых орудий будущих батарей береговой обороны.

   Всего, чтобы перекрыть остающиеся практически без минных полей участки, требовалось соорудить минимум пять батарей. Причем четыре из них планировалось разместить на находящихся на расстоянии порядка трех с половиной миль от порта островах. И если первоначально для доставки орудий и боеприпасов предполагалось использовать лишь паровые катера и шлюпки, захват итальянской канонерки позволил значительно сократить время их развертывания.

   Непосредственно в порту Асэба оставались четыре короткоствольных 170-мм орудия Круппа, что некогда закупались для вооружения крейсеров закупленных «таинственной экспедицией» и два дальнобойных, а также скорострельных 152-мм орудия Армстронга. Конечно, имейся достаточно времени и возможностей, Иениш с удовольствием разместил бы их на небольшом островке находящемся на острие их возводимой обороны. Но их немалый вес диктовал свои условия. Потому свои главные артиллерийские аргументы будущего противостояния пришлось устанавливать непосредственно в порту, используя для этого имевшиеся на «Находке» подъемные средства.

   На острове же, получившим наименование "Батарейный", в срочном порядке подготавливали позиции для четырех новеньких 120-мм орудия Армстронга из числа аврально закупленных Российской Империей. И пусть англичане поставили вместе с ними небольшое количество снарядов, которых едва хватило бы для испытательных стрельб, Иениша данный вопрос не сильно волновал, поскольку тысячи их собратьев были захвачены на одном из японских пароходов последнего перехваченного конвоя. Впрочем, выбор всего остального вооружения из того многообразия, что пылились на складах флота, был сделан по той же простой причине. Для них имелись сотни и тысячи снарядов, по сравнению с общей ценой которых стоимость орудий откровенно терялась, как незначительная величина. Особенно, учитывая тот факт, что за орудия платила казна. Впрочем, в случае удачного стечения обстоятельств, новенькие Армстронги Иениш впоследствии планировал выкупить по остаточной стоимости для вооружения своих кораблей "Добровольного охранного флота". Подобный ход был выгоден как ему, так и государству. Первый получал современное вооружение за приемлемые деньги, а второе избавлялось от очередного нестандарта, которого и так хватало в закромах арсеналов. Вместе с орудиями на остров отправлялись десятки кубометров бруса, сотни корзин первоклассного цемента и связки арматуры для подготовки артиллерийских позиций.

   На тот же остров должный стать основой обороны отправились четыре 150-мм орудия Круппа. К счастью, на старичке «Конго» стояли те же стволы, что в свое время закупил русский флот. А поскольку он то и дело привлекался к обстрелам побережья, снаряды для него везли в каждой партии. Правда, у японцев эти орудия обозначались как 25-тикалиберные, а в России как 26-тикалиберные. Но разница в обозначении являвшемся неверным в обоих случаях по причине округления в ту или иную сторону, не мешала захваченным у японцев снарядам спокойно входить в орудия взятые с русского арсенала. И поскольку, в отличие от скорострелок Армстронга сходного калибра, они имели вдвое меньший вес, именно их с кряхтением и матами переместили на Батарейный. Эти две батареи получившие номера соответственно 3 и 4, наряду с 1-й и 2-й прикрывали порт на северном и северо-восточном направлениях, а также обеспечивали прикрытие будущего минного поля от возможного траления.

   Еще шесть 120-мм орудий Круппа, что в свое время были сняты с японского корвета, разделенные на батареи N5 и N6, на родных станках были установлены на островке раскинувшемся двумя километрами южнее Батарейного. Он на карте Иениша получил наименование "Орудийный". С этого небольшого участка суши можно было перекрыть разом три проливчика ведущих к порту, а относительно небольшая дальность эффективного огня этих короткоствольных пушек компенсировалась наличием раскиданных в округе островов и мелей не позволявших любому, кто пожелал бы, пробраться к Асэбу с юго-востока, пройти дальше мили хотя бы от одной из двух этих батарей.

   Последние две батарея береговой обороны N7 и N8, состояли из четырех полевых 120-мм орудий Круппа и двух наиболее расстрелянных орудий Канэ и размещались на "Тыловом" острове раскинувшимся между материком и Орудийным. Помимо возможности оказать помощь в прикрытии одного из проливчиков батарее N5, они перекрывали подход к Асэбу с юга и служили охраной для все судов и кораблей притулившихся в такой удобной бухточке Тылового, где их невозможно было обнаружить с подходящих к Асэбу судов и кораблей.

   Оставшаяся же временно не у дел пара 120-мм орудий Канэ, были надежно укрыты в захваченном арсенале вместе с тремя сотнями подготовленных для них снарядов в ожидании прибытия их будущего носителя. Впрочем, помимо орудий туда же утащили минные аппараты и немногочисленные самоходные мины, что также предполагалось впоследствии установить на "Полярного лиса" и минные катера, как только последние перестанут эксплуатировать в качестве постановщиков мин.

   Естественно, справиться исключительно своими силами, как при обустройстве обороны, так и в последующем обслуживании столь большого количества орудий, не имелось никаких возможностей и к делу оказались пристроены не только не занятые в несении караульной службы абиссинцы, но и пленные, как и мужчины из числа жителей города. Те, кто не успел убежать. Пусть поначалу они кочевряжились. Особенно абиссинцы, считавшие, что не дело воинам ковыряться в земле. Но Машкову удалось о чем-то договориться с их командиром, и работа вовсю закипела. Естественно, ничего сложнее копай глубже, кидай дальше, им не доверяли, но сейчас именно вот такая грубая физическая сила как раз и была нужна.

   Стоило "Находке" полностью опустошить свои трюмы, как она отдала швартовы и под командованием Протопопова с бывшим экипажем "Владивостока" взяла курс на Норвегию, где ее уже ждали с распростертыми объятиями для перестройки в плавучую китоперерабатывающую базу. Людей и так изрядно задержали с этим вынужденным простоем в Суэце, так что держать их до окончания строительства укреплений Иениш не решился, хоть четыре десятка пар крепких свободных рук были бы не лишними. Да и самому Протопопову следовало дать хоть несколько дней отдыха, прежде чем забирать с немецкой верфи обновленный минный крейсер. Благо, минимальная перегонная команда для последнего уже находилась в Германии, в ожидании окончания работ и прибытия капитана.

   Лишь спустя девять дней, когда основной аврал спал, и батареи обзавелись даже проводной телефонной связью протянутой под водой, к городу подошло обещанное подкрепление – две тысячи воинов и три тысячи носильщиков с не подлежащим подсчету количеством гужевого транспорта. Последние должны были забрать все доставленное для абиссинской армии вооружение, чтобы впоследствии, преодолев почти тысячу километров по пустыням, джунглям и непролазным горам, передать их возглавляемым негусом войскам. Они же должны были увести из города на территорию Абиссинии всех пленных, оставив в качестве гарнизона лишь тысячу человек, помимо тех, кто уже находился в городе.

   Тогда же не знавшие покоя минеры закончили расставлять мины, и три небольших минных катера, наконец, стали носителями самоходных мин, как им и было положено от рождения. Демонтированные в свое время с "Котака" минные аппараты были закреплены на их носах, превратив малюток в основу минных сил пока еще крошечного флота. Да, они не могли похвастаться большой дальностью хода, скоростью или солидным вооружение, но до прихода "Полярного лиса", как бы смешно это ни звучало, именно этим скорлупкам предстояло наводить ужас на итальянские корабли, появись последние близ Асэба. Конечно, все еще стоявший на разгрузке "Владивосток" виделся куда более приемлемым кандидатом в боевые корабли зарождающегося абиссинского флота, но для него не было, ни вооружения, ни экипажа, так что первенцу флота Менелика II предстояло стать лишь сторонним наблюдателем грядущих событий, встав на якоре в северо-западной части Тылового острова. Встроить же тихоходную итальянскую канонерку в план обороны порта у Иениша так же не вышло по причине отсутствия свободных рук, но наскрести на нее минимально возможный экипаж и поставить в качестве сторожевого корабля перед минными линиями оказалось вполне возможно. Все же, мало какой гражданский пароход мог внезапно решить наведаться в Асэб, где располагалась угольная станция. Пусть большая часть проходящих Красным морем судов и кораблей предпочитали бункероваться у англичан на небольшом острове Перим, что располагался в Баб-эль-Мандебском проливе или в Адене, сюда тоже кто-нибудь порой все же заглядывал. А лишние и тем более невинные жертвы Иенишу были абсолютно не нужны, вот и дрейфовала "Поллюс" в полутора милях севернее Батарейного острова, уходя на ночь в порт.

   Однако, еще за два дня до взятия Асэба произошли события, повлекшие за собой принятие итальянским правительством решения о многократном усилении своих сил в Эритрейской колонии и Красном море. 7-го декабря 1895 года абиссинские войска разбили у Амба-Алаге отряд майора Тезелли численностью в 2500 человек, от которого к концу сражения осталось чуть более 200 бойцов и затем окружили эти жалкие остатки вместе с шедшим к отряду подкреплением в недостроенном форте Мэкэле. Получив столь шокирующие известия, в Италии было решено незамедлительно послать губернатору Эритрейской колонии и заодно командующему итальянскими колониальными войсками генералу Оресту Баратьери солидное подкрепление. Если прежде почти все колониальные итальянские войска состояли из солдат набранных из местных племен, над которыми стояли офицеры итальянцы, то теперь всю тяжесть ведения боевых действий было решено возложить на потомков гордых римлян и не менее гордых готов. Подкрепление из 14 пехотных батальонов и 5 батарей горных орудий, всего около 11000 человек, было отправлено из Италии 16 декабря на семи грузопассажирских судах в сопровождении четырех боевых кораблей. Но до их прибытия единственными кораблями, коими располагал итальянский флот в водах Красного моря, оставались тихоходные канонерские лодки и немногим более быстрый небронированный крейсер. Единственным хорошим ходоком в этих водах являлся опять же небольшой бронепалубный крейсер "Пьемонт", но он находился в крейсерстве, и потому для проверки сведений о произошедшей в Асэбе катастрофе пришлось формировать отряд из тех кораблей, что находились под рукой. Впрочем, для того и существовала "Эскадра Красного моря". Не все же ей было гонять местных пиратов.

   Отправлять на разведку кого-либо одного не решились и потому помимо самой крупной и быстроходной канонерки "Вольтурно", которой предстояло больше всего рисковать, подходя непосредственно к берегу, для ее прикрытия выделили крейсер, который, скорее, можно было бы назвать чрезвычайно крупной мореходной канонеркой. Единственное, чем "Кристофоро Коломбо" превосходил ту же русскую канонерку "Кореец", за исключение вдвое большего водоизмещения, была скорость. Но как это зачастую и бывало, справочная скорость имела мало общего с действительной. А что еще можно было ожидать от старой машины доставшейся крейсеру от своего предшественника, как по классу, так и по наименованию. И не только! Так что, не смотря на относительную молодость – крейсер вступил в строй лишь в 1894 году, он уже с трудом давал 13 узлов. И то на непродолжительное время и с необходимостью последующего ремонта механизмов. Крейсерская же скорость колебалась в районе 9 узлов, что, впрочем, для той же "Вольтурно" являлось доступным максимумом. Так что путь от Массауа до Асэба должен был занять у небольшого отряда целые сутки.

   Лишь в полдень 20 декабря оба корабля появились в видимости новых хозяев портового города. Естественно, сразу же открывать огонь по гостям никто не стал. Замаскированные батареи молчали в ожидании, когда противник подойдет поближе, а то и попадет на минное поле. А чтобы итальянские корабли не промахнулись мимо столь заботливо расставленных минерами подарков, патрулировавшая между континентальным берегом и островом Фатма "Поллюс", изрядно задымив своей единственной трубой, принялась убегать от противника в надежде заманить итальянцев в заминированный пролив. Ее осадка составляла чуть менее трех метров, а мины выставлялись на пять, так что канонерке подводная опасность не грозила, а вот бронированные и тяжело вооруженные корабли имели все шансы задеть рожки изделия господина Герца. Расставленные в шахматном порядке через каждые двадцать метров в две линии мины перекрывали двухкилометровый глубоководный участок, оставляя все мелководье под охрану орудий.

   Хоть итальянцы и клюнули на приманку, держать их совсем за дураков, было никак нельзя. Да они ими и не являлись. Опасаясь попасть в возможную артиллерийскую засаду или попросту сесть на мель, капитан глубокосидящего "Кристофоро Коломбо", как старший по званию и командир этого небольшого отряда, приказал канонерке выдвинуться вперед, а сам пристроил свой корабль в пяти кабельтов за ее кормой. Благодаря куда более современным, скорострельным и дальнобойным английским орудиям, даже находясь дальше, он имел возможность вести куда более точный и быстрый огонь, нежели канониры "Вольтурно" вынужденные довольствоваться не самым лучшим и успевшим порядком устареть вооружением национального производства. Дело оставалось за малым – обнаружить того, кого можно было бы атаковать. Удирающая же канонерка на такового совсем не походила, тем более что было хорошо видно, как расстояние от нее до раскочегарившейся "Вольтурно" постепенно сокращается, и скрыться у первой не имелось никакой возможности.

   Вот только данные предосторожности все равно не смогли спасти корабль шедший прямым курсом на мины. Две сотни этих относительно небольших конусообразных изделий – по сотне штук в линии, прикрывали ближайший и наиболее удобный подход к порту. Еще двенадцать десятков поровну распределили по трем проходам между островами, чтобы не оставлять свои батареи один на один с возможным противником.

   Мореходная канонерка хоть и отличалась заметно большей осадкой от своих речных и прибрежных собратьев по классу, все равно не дотягивала до размерностей крейсеров, потому "Вольтурно", вслед за улепетывающей на 5 узлах "Поллюс", смогла проскочить над подводной смертью в каких-то пятидесяти сантиметрах. Шедший же следом "Кристофоро Коломбо" уже наполовину пройдя минное поле, все же задел бортом один из свинцовых рожков и 18 килограммов свежайшего пироксилина дали понять, что за время перевозки мины хранили исключительно в сухом месте.

   Вообще, для этого не самого лучшего представителя конструкторской мысли Бенедетто Брина, ответственного за создание всех итальянских броненосцев, служба в колонии была единственным возможным местом приложения его сил. Наверное, никто так и не понял, для чего именно был построен этот корабль, которому попросту не было места в Королевском флоте. Скорее всего, он появился на свет, как конечный итог многочисленных компромиссов. Нужно было постоянно пополнять флот новыми кораблями, чтобы не отставать от остальных мировых игроков. Нужно было занимать работой собственные верфи, поскольку безработица в Италии была попросту колоссальной, отчего десятки тысяч ее граждан каждый год отправлялись искать счастья в Америку или в соседние европейские страны, где они зачастую становились самой малооплачиваемой чернорабочей силой. В тех же САСШ итальянцы по уровню заработной платы стояли ниже чернокожего населения, чью жизнь и права также никак нельзя было назвать достойными. И еще нужно было экономить. Экономить на всем, чем только представлялось возможным. Вот и появился на свет медленный, не несущий какой-либо брони крейсер, который даже в качестве полноценной канонерки нельзя было использовать из-за большой осадки, превышающей 5 метров.

   А еще, будучи построенным по чертежам своего деревянного предшественника, «Кристофоро Коломбо» обладал низкой боевой живучестью. Особенно это касалось подводных пробоин. Но ведь именно они и появлялись в результате подрыва на минах. Потому, даже устаревшие мины Герца представляли немалую угрозу для колониального крейсера. Небольшого заряда мины вполне хватило, чтобы проделать пробоину в не обладавшим двойным дном корпусе корабля и в машинное отделение тут же хлынула вода, заодно начав затапливать через открытые нараспашку двери и котельное отделение. Растерявшийся командир еще даже не успел отдать ни одного приказа, как с противоположного борта раздался точно такой же гулкий подводный взрыв – крейсер достиг второй линии мин. На сей раз, изделие господина Герца разорвалось под носовой оконечностью, ставя крест на дальнейшей судьбе корабля. С водой поступающей из одной относительно небольшой пробоины имевшиеся на борту водоотливные средства еще могли бы справиться, но две пробоины грозили крейсеру неминуемым затоплением. Единственное, что мгновенно корабль водоизмещением под три тысячи тонн никак не мог затонуть, особенно если экипаж принялся бороться за живучесть, потому одновременно с подрывом первой мины с отслеживавшей вражескую канонерку батареи 152-мм орудий открыли огонь и на казавшемся доселе абсолютно безопасном берегу расцвели две огненных вспышки.

   Оказавшись абсолютно неготовыми к столь неожиданному и стремительному нападению, итальянцы так и не смогли организовать адекватный ответ. Слишком близко подошедшая к замаскированным батареям "Вольтурно" за пять минут получила три прямых попадания шестидюймовыми фугасами, а после четвертого и пятого, организовавших немалую пробоину прямо у ватерлинии, принялась потихоньку крениться на правый борт. Два скорострельных и точных орудия вкупе с поднаторевшим в артиллерийской стрельбе Иенишем и опытными наводчиками, не оставили приблизившемуся на 8 кабельтов небольшому кораблику ни малейшего шанса.

   Естественно, о желании поймать беглеца командовавшему кораблем лейтенанту тут же пришлось забыть. После такого приветствия думать приходилось уже о собственном выживании, а не о выполнении боевой задачи. Тем более, что то и дело встававшие вокруг его канонерской лодки фонтаны воды давали понять, что все еще только начинается. К беде лейтенанта, не имея ни малейшего представления о противостоящим им силам, он сам же направил свой корабль прямиком в ловушку. Здраво рассудив, что материковая часть занята противником, командир канонерки приказал отвернуть от оказавшегося столь негостеприимным берега, взяв курс прямиком к Батарейному острову, бывшим ближайшей сушей помимо порта, у которой можно было приткнуть тонущий корабль. На отходе "Вольтурно" успели достать еще один раз, обеспечив поредевшей команде дополнительные хлопоты с тушением охватившего корму пожара. Превосходный английский мелинит оказался для итальянцев столь же губительным, как и для китайцев.

   Оставив в покое избитую канонерку все больше садящуюся носом из-за продолжающей поступать через ставшую уже подводной пробоину воды, пара орудий произведенных на заводе господина Армстронга изволила обратить свое пристальное внимание на шедший следом крейсер. Тот уже успел подать голос, выпустив с три десятка снарядов в сторону порта, но ни один из них не упал ближе кабельтова от батареи, лишь распугав рыбу на мелководье, да обрушив пару зданий в городе. Конечно, изделия господина Круппа тоже не собирались оставаться в стороне, но их низкая скорострельность и куда меньшая точность боя заставляла расчеты дождаться результатов работы своих коллег. И только когда шестидюймовки нащупали дистанцию до крейсера, изволили подать голос все четыре 170-мм орудия.

   – Я предпочитаю одну пушку на берегу десяти пушкам на корабле. – процитировал Наполеона рассчитывающий новые данные для стрельбы Иениш, поскольку ни один снаряд батарей N1 из первого залпа произведенного по крейсеру не лег ближе полукабельтова от борта итальянца. К сожалению, такие новейшие приборы наведения, как оптические дальномеры Барра и Струда, приобрести в Англии не вышло, потому пришлось пользоваться привычным микрометром Люжоля-Мякишева да биноклем, которые, если верить рекламным материалам дальномеров, уступали последним в возможностях определения дистанции на порядок. Впрочем, буквально сроднившийся с этими приборами за долгие годы службы Иениш жаловаться не собирался. Он прошел с ними Японо-Китайскую войну. И прошел, надо сказать, весьма славно. Так почему этим, пусть устаревшим, но таким знакомым и испытанным приспособлениям было не показать себя с самой лучшей стороны и в этот раз? Тем более, что здесь и сейчас не требовалось делать поправки на собственное перемещение. Да и земная твердь способствовала точной стрельбе куда больше, нежели ходящая под ногами палуба.

   Накрыть противника удалось на третьем залпе шестидюймовок, а добиться прямого попадания уже на четвертом. С этого момента жизнь безбронного "Кристофоро Коломбо" начала идти на минуты, поскольку в бой вступили четыре 170-мм орудия. Но и итальянские моряки не сидели, сложа руки. Борт корабля то и дело окрашивался всполохами орудийных выстрелов, а прибрежные воды, пляжи, скалы и дома превратились во временный филиал ада на земле. Все же четыре скорострельных орудия среднего калибра, не считая всякой мелочи, являлись весьма весомым аргументом в любом споре. Вот только с меткостью у сидевших на голодном пайке артиллеристов итальянских кораблей ладилось не очень. Впрочем, подобную картину Иениш наблюдал и на Российском Императорском Флоте, так что особо сильно принижать навыки итальянцев не стоило. Просто, его артиллеристы с "Полярного лиса", прошедшие недавно настоящую войну и вволю настрелявшиеся, как никогда в жизни, закономерно оказались на голову выше своих визави.