Текст книги "Моя понимать"

Автор книги: Константин Костинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 27

По дороге от полицейского участка до гостиницы, Димка размышлял о том, что Этой стране повезло, что во главе революции стоит именно товарищ Речник. Жесткий романтик, как бы странно это не звучало. Не похожий ни на Робеспьера, ни на Ленина, Сталина, Троцкого, Гитлера… Вышеназванные товарищи (кроме, может быть, Сталина) относились к революции, как к некоей глобальной компьютерной игре-стратегии – если бы в их времена существовало такое понятие – они продвигали прогресс, в своем понимании, не обращая внимания на возможности конкретной страны, имевшей несчастье стать объектом их экспериментов, на желания жителей, ее населяющих, априори считая, что народ глуп и темен и не понимает, что прогресс для них – благо… Они строили страну, идеальный образ которой держали в голове, не задумываясь, как правило, возможно ли это построение на практике. Молчаливо предполагалось, что все достижения прогресса, ими продвигаемые, все технические новшества, однозначно ведут к величию страны, счастью народа в целом и каждого отдельного его представителя, поэтому весь народ в едином порыве, без всяких исключений, будет строить то светлое будущее, которое нарисовалось в воображении одного человека. Когда же хрустальная теория разбивается при столкновении о чугунную реальность, никто не признает, что теория ошибочна и не пытается ее исправить. Сразу выискивается враг, который «гадит» – внешний или внутренний – и от действий которого, ясен пень, ничего и не получается…

Димка подумал, что его мысли уже ушли куда-то в сторону от конкретных исторических личностей и в его памяти всплывает некое явление, некие люди, которые именно так себя и ведут… Кажется, даже в литературе для них было придумано особое название… Как же… Нет, не вспоминается…

Да и ладно.

Возьмем товарища Речника. Он строит не государство, в котором он хотел бы быть правителем, а государство, в котором ему было бы комфортно жить простым мещанином. Есть у него трудности? Еще какие! Другой бы на его месте уже поседел, да вот беда – Речник – тролль, а значит – лыс. Нашел товарищ Речник врагов, которые испортили ему всю малину? Нет! Все свои ошибки он признает и, более того – исправляет. Гитлер бы уже объявил врагами мышанов, тем более что это – почти правда и в стране уже гремела бы антисемышанская истерия. Товарищ Речник засекретил информацию о том, что мышаны работали на Хозяина, как раз для того, чтобы не допустить погромов. Робеспьер обвинил бы во всем дворян, и гильотина на площади работала бы безостановочно. И не на одной площади, а на КАЖДОЙ. А речник и короля бы отпустил работать сапожником в тихом предместье, если бы тот, конечно, согласился. Король был казнен под давлением радикальных товарищей, которых, кстати, обвинил бы во всех бедах уже товарищ Троцкий. В то время как товарищ Речник не хочет устраивать охоту на ведьм и до последнего надеется, что товарищи образумятся.

Димка еще раз покатал в голове мысли и пришел к выводу, что он, кажется, выбрал в этом конфликте правильную сторону. Было и еще одно, главное, соображение в пользу товарища Речника.

На его стороне – господин Шарль, самый умный из всех известных Димке людей.

НА этом выводе господин Хыгр осознал, что стоит у ворот рынка, куда умные ноги привели задумавшуюся голову, чтобы купить те самые часы, о которых он подумал в полицейском участке.

* * *

Черный эльф Жозеф с некоторым недоумением смотрел на то, как его друг, господин Шарль – то есть, гражданин, конечно – собирается в дорогу:

– Чарльз, только не говори мне, что ты бежишь из города.

– Не бегу, – бывший начальник особого сыска спрятал в сумку два пистолета, – а уезжаю.

– Чарльз… Это больше похоже на бегство. Если бы я не знал тебя…

Господин Шарль выпрямился:

– Так как ты меня знаешь, то просто подумай вот о чем. Стоит ли мне отменить очень важную и задуманную задолго до появления дона Мильера поездку только потому, что кому-то может показаться, что я струсил?

– Нет, но… А что за поездка?

– Мне нужно привезти в столицу одного человека. Он поможет нам в поисках шпионов из другого мира. Мы нашли одного и то – на чистом везении.

– Полицейский, что ли?

– Нет, башмачник.

* * *

Димка нашел часы. Солидные, в серебряном корпусе, величиной с небольшую тарелку. То есть по размерам – как раз на запястье яггая. И самое приятное – недорого.

Практически – по дешевке.

Димка почесал нос. Что-то тут ему не понравилось. ОН обвел взглядом рынок.

Да… Рынок не тот, что раньше. Толчея стала больше, а шума при этом – меньше. Не слышно зазывных криков продавцов – а те, что слышны, такие унылые, как будто зазывал заставляют кричать под угрозой казни всех родственников. Шумные перепалки с торгом за каждый денье тоже не слышны… Покупатели и продавцы как будто присыпаны пылью, настолько они серы и унылы.

Цены на предметы, на часы, например, поражают своей дешевизной. Еда же, напротив, подскочила в цене, пожалуй, втрое.

Голод…

Димка встал, как вкопанный.

Голод?

Он вспомнил свои размышления после отъезда из хрюнской деревни, родины батьки Жана. А есть ли в стране вообще голод? Вернее… Голод есть.

Был ли неурожай?

* * *

– Сдаваться я не намерен. Так и запишите.

Никто, разумеется, записывать глубокую мысль товарища Речника не стал. Тем более, что в рабочем кабинете, кроме него, находился только Жозеф, он же товарищ Кузнец и товарищ Сталевар.

– Что это означает? – товарищ Речник задумчиво посмотрел на бронзового рыцаря, как будто он разговаривал с ним, а не с находящимися в кабинете, – Это означает одно: мы будем драться. Да, драться! Но!

Толстый палец указал в потолок.

– Что нам известно о силе сторонников Каменотеса? Их много. Практически столько же, сколько и наших сторонников. Значит… Что это значит? Значит, мы находимся в равных условиях. Что нам известно о планах заговорщиков в партии? Товарищ Кузнец, что вы молчите? Кто начальник полиции? Вы, я или вон та ворона?

– О планах заговорщиков нам неизвестно ничего, кроме того, что они существуют.

– Планы или заговорщики?

– Ну, раз есть заговорщики, значит, у них есть и планы. Мне кажется логичным.

– Понятно…

Речник стал сух и деловит:

– Что бы мы делали на их месте? Естественно, самое простое: арестовать меня. После чего разогнать моих сторонников. Если собрать моих сторонников и организовать оборону здесь, во дворце, это приведет к двум возможным результатам: нам удастся справиться и нам справиться не удастся. В первом случае – все отлично, но мы не можем исключать и второй вариант. Следовательно, остается найти ответ на один вопрос: при каких обстоятельствах заговорщик, рассеяв моих сторонников, не смогут арестовать меня?

Глаза зомбика, товарища Сталевара, слегка расширились. Судя по всему, он представил вождя с двумя огромными мечами в руках, рубящего в капусту ворвавшихся в кабинет противников.

– Не знаете? Я вам отвечу. Они не смогут арестовать меня, если меня там не будет!

– То есть?

– Не выдержал черный эльф.

– Мой план таков: в день, когда я откажусь исполнить требования заговорщиков, они захотят меня арестовать. Потом-то они, конечно, объяснят народу, что я снюхался с монархистами и кем-нибудь еще, но сначала – арест. Так вот, отказав им, я тут же выеду из дворца и вместе с моими сторонниками займу оборону в каком-нибудь надежном месте… товарищ Речник, подберете потом подходящее… но, и вот в этом вся хитрость, на самом деле из дворца выедет мой двойник…

– А у вас есть двойник?

– Есть. Двойник, переодетый мною, займет оборону, а я останусь здесь во дворце.

– Кто будет охранять вас во дворце?

– Зачем? Достаточно обычной охраны. Ведь, повторяю, никто не будет искать меня здесь. Если мои сторонники отобьются – хорошо, если же нет – на следующий день я обвиняю заговорщиков в попытке переворота и все их крики о том, что я – враг революции, никто не примет в расчет, посчитав обычными отговорками проигравшего. Мне поверят больше: кто нанес первый удар – то и неправ.

– Может, все же оставить часть сил во дворце? – хладнокровно уточнил Сталевар.

– Ни в коем случае! Достаточно будет кому-то проболтаться об этом и заговорщики тут же сообразят, что эти силы кого-то охраняют.

– Почему бы вам тогда не перебраться в любое другое место и пусть ищут вас по всей столице?

– Тут вопрос репутации. Если я прячусь где-то, кроме дворца, то меня могут обвинить в трусости. Если же я остаюсь во дворце, то никто не сможет назвать меня трусом. То, что искать меня будут где-то еще – личные проблемы умственной полноценности заговорщиков. Ну и, в случае опасности, я уйду потайным ходом.

– Так они же заблокированы.

– Нет, один мы откопали, тот, что ведет в лавку старика Жоффруа. Ну что, видите недостаток плана?

– Только один. Если кто-то о нем узнает…

* * *

Никакого неурожая не было! Димка вспомнил все, что он слышал об этом. Ни один крестьянин не говорил о том, что в его деревне неурожай, все говорили, что погода была на удивление отличной, что урожай должен быть хорошим… Откуда тогда взялся неурожай?

Из разговоров.

«Все говорят» – волшебные слова, после которых не требуется доказательств. «Все говорят» – и пустые слова приобретают характер непреложной истины. «Все говорят» – и правда превращается в ложь, а ложь в правду. Против отравы всем известных истин, слухов, сплетен есть только одно противоядие, от известного фармацевта господина Шарля. «Никому нельзя верит на слово». Но кто задумывается о необходимости проверки фактов? Ведь это «все говорят»!

Нет, можно, конечно, предположить, что это просто такое совпадение: неурожай и действия Хозяина, которому выгоден именно неурожай. Можно. Но Хозяин был слишком предусмотрительным и последовательным, чтобы пусть хотя бы одну часть своего дьявольского плана на волю случая.

Димка представил, как по дорогам Этой страны от деревни к деревне от города к городу ходят неприметные путники-мышаны, охотно рассказывающие все желающим последние новости.

«Как вы не слышали? В стране грядет неурожай! У вас в деревне все в порядке? И хлеб удался? Так вам повезло! В других местах совсем, совсем не так. Да я своими глазами видел! Все говорят, идет голод!»

Людей можно заставить поверить в любую чушь, если повторят ее слишком долго. Почему бы им не поверить в неурожай?

Все уверены: в стране нет хлеба. Крестьяне прячут зерно в надежде продать его подороже, а после появления продотрядов – просто из страха, что зерно отберут, а нового купить не смогут. Ситуация кризисная: не отбирать зерно – начнется голод в городах, отбирать – голодать начнут крестьяне.

Что делать? В смысле, что делать ему, Димке, с таким знанием?

Нужно рассказать господину Шарлю. Он умный – он придумает.

* * *

Эльфийка Жанетт находилась во дворце почти весь день, предоставленная сама себе. Ну, настолько, насколько может быть таковым человек на службе. Часть дня она находилась в карауле у дверей товарища Речника, часть времени – в помещениях девичьей гвардии, на глазах своих подруг-сослуживиц. Если она где и оказывалась одна, то только в туалете.

Хотя, нет, днем она отправилась в город пообедать. Летуны, следившие за нею с крыш, сообщили Жозефу, что вместо ближайшего – или хотя бы отдаленного – трактира эльфийка направилась в квартиру, в которой жила. Провела там некоторое время, чем занималась, неизвестно, шторы были закрыты, возможно, готовила и ела, после чего отправилась в город.

На одной из улиц Жанетт, коротко оглянувшись, остановилась около крыльца, почистила сапог, при этом незаметно для прохожих просунула в щель под дверью некую бумажку. Как удалось выяснить, в доме проживал товарищ Каменотес.

Агенты Жозефа среди заговорщиков – всего один и не на самых важных ролях – смогли рассказать, что вскоре после этого в специально собранных отрядах, которые подчинялись товарищу Каменотесу, пошли слухи о том, что вскоре им придется штурмовать дворец. При этом особо оговаривалось, что собственно штурма не будет, так как все, кто мог бы оказать им сопротивление, будут отсутствовать. Глухо говорилось о хитрости товарища Каменотеса, который сумел оставить товарища Речника без охраны.

Жозеф бросил бумажку с донесением агента в огонь и потер виски.

Зачем она шла домой? Если была возможность подслушать – а она была, иначе откуда информация? – то почему она не пошла сразу к дому Каменотеса? Написать письмо? Но она провела в квартире не так мало времени.

Похоже, тут все дело в какой-то особенности иномировой магии…

Нужно узнать мнение специалиста.

Специалист в распахнутом камзоле и сдвинутом на бок котелке в этот момент ворвался в гостиницу и…

Никого не нашел.

Господин Шарль уехал в неизвестном направлении по неизвестным делам, Джон тоже куда-то пропал, Флоранс до сих пор оставалась в канатной мастерской… В гостинице сидела только Кэтти, что-то увлеченно писавшая на расстеленной ткани.

Впрочем, мышанка Димке никак не помогла, наоборот, нарычала, что ее все отвлекают.

Димка вздохнул и отправился во дворец, в поисках того, кто его поймет.

* * *

Мышанка Кэтти была в бешенстве. Да что же это за день такой! Сначала притащился какой-то незнакомый тролль, который долго и нудно интересовался ее големами. Мол, а как они действуют, да как работают, да что могут, а что не могут… Зануда! Только было вернулась к продолжению и вот опять! Хыгр! Ну откуда она знает, где господин Шарль, можно подумать, она за ним следит! Как задания раздавать – так все, а как мешать – так опять все! Что за жизнь! Ничего сделать не успеваешь!

* * *

У дверей трактира «Старая подошва» остановился всадник. Высокий худой хуманс в широкополой шляпе спрыгнул с коня и, нимало не сомневаясь, толкнул дверь на которой мелом было написано «Закрыто». Дверь была открыта.

Господин Шарль бесшумно вошел в обеденный зал трактира, поводя стволом пистолета.

Никого.

Никого живого.

За столом, у стола, под столом лежат тела. Два десятка. Хумансы, эльфы, гномы…

Бывшая организация монархистов «Темное сердце».

Почти вся. За исключением одного черного эльфа.

Господин Шарль взглянул на лицо одного из мертвецов. Спокойное, как будто тот просто уснул. Фактически, так и было.

Карегота. Яд, от которого человек чувствует страшную сонливость, которой не может противостоять. Засыпает и не просыпается.

Летом господина Шарля пытались отравить этим ядом, помог острый нюх Хыгра, потом этим же ядом отравили Летучих Мышей.

Господин Шарль взглянул еще раз. Судя по рассказу Джона, смерть наступила через полчаса. Быстрый карегота. Есть еще и медленный…

Бывший начальник особого сыска подобрал нож и нацарапал на столе странный рисунок: снежинка, пылающая языками огня.

Привет тебе, дон Мильер.

Глава 28

– Стоять! – в грудь Димки уперлись стволы ружей.

Останавливать ружьями хмурого и раздраженного яггая – не самая лучшая идея, но охранники у дворцовых ворот не для того поставлены, чтобы пропускать внутрь каждого встречного-поперечного с хмурым лицом. Что поделать, работа у них такая…

– Моя быть вождь часть место ваша вождь работать плохие люди.

Димка понял, что и сам с трудом понимает, кем он представился.

– Документы! – охранники отреагировали вполне предсказуемо.

– Какая? – Димка еще не окончательно вынырнул из размышлений о фальшивом неурожае, поэтому не сразу вспомнил, что документы на право прохода во дворец у него есть.

– Документы, которые подтверждают, что ты – вождь место наша вождь работать с плохими людьми.

– Хыр??

Чего? Тьфу, ты, Димитрий, не тупи.

Охранник с трудом скрывал улыбку. Димка сам чуть не заухмылялся, но вовремя вспомнил, что не его улыбку не все реагируют адекватно. Он достал из внутреннего кармана и протянул мандат.

Охранники выбросили вперед руки и пропустили.

Бумагу Димка убирать не стал, о чем и не пожалел, так как его пару раз останавливали и спрашивали документы.

– Хыгр!

Димка сунул очередному встречному мандат.

– Да убери ты бумажку, как будто я без нее тебя не помню.

Жозеф! Не товарищ Речник, но на первое время пойдет.

– Привет. Моя хотеть видеть твоя вождь.

– Товарищ Речник сейчас немного занят, – Жозеф оглянулся, как волк, – А что случилось? Чарльз?

– Нет. Моя понимать хлеб быть есть люди говорить хлеб не есть люди верить хлеб не есть хлеб есть…

Взгляд Жозефа лучше слов говорил о том, что он ни черта не понял из пламенного спича.

– Хыррр… Твоя не понимать?

– Нет. Моя не понимать что твоя хотеть сказать… Тьфу ты! Хыгр, что случилось? Что-то с хлебом?

– Моя хотеть видеть твоя вождь.

Речник и господин Шарль – два человека, которые ВСЕГДА понимают его.

– Ты мне расскажи еще раз, может, я пойму без товарища Речника.

– Люди думать хлеб нет другая люди говорить хлеб нет правда – хлеб есть…

– Пойдем к Речнику.

* * *

– Неурожая нет?

Речник потер подбородок, задумавшись.

– Да.

Димка сидел возле стола, прямо на полу, скрестив ноги по-яггайски, и задумчиво крутил в руках ножку от стула. Непрочная здесь мебель, однако…

– Ловко… Я слышал о фальшивых деньгах, о фальшивых винах, но фальшивый неурожай… Знаете, гражданин Хыгр, что самое неприятное в этой новости? Неурожай фальшивый, а голод будет самым настоящим.

– Почему?

– Потому что все уже верят в него. Представьте, мои продотряды въезжают в деревню и говорят: «Вы знаете, мы тут установили, что неурожая в стране нет, поэтому можете спокойно сдавать зерно». Поверят?

Димка промолчал. Конечно, не поверят, решат, что власти, как всегда, врут. Власти, они же всегда врут…

– Хотя, – Речник бледно улыбнулся, – новость все же хорошая… Что-нибудь придумаем… Гражданин Шарль сообразил?

– Нет. Моя.

Димка даже обиделся. Можно подумать, он – на самом деле тупой дикарь, каким выглядит.

– Сами… – Речник все-таки был немного не здесь, он думал о чем-то своем.

Ага, можно подумать, что у главы государства, в котором идет гражданская война, разруха и развал, а товарищи по партии собираются через три дня устроить переворот… Так вот, можно подумать, у главы государства в таким условиях прямо не о чем задуматься.

– Хорошо, гражданин Хыгр. Очень хорошо.

Речник улыбнулся:

– Как там продвигаются дела с колесом для штампа?

– Начать работать.

– Надо же… Я думал, вы даже начать не сможете… Не стоит, не стоит недооценивать других людей… Даже яггаев. Особенно яггаев. Гражданин Хыгр, вы можете помочь товарищу Кузнецу по своей основной специальности?

Димка не сразу вспомнил, что по своей основной специальности он – эксперт по технологиям иных миров. Нашли что-то еще?

– Мочь помочь.

– Найдите Жозефа. Нужна ваша помощь.

Речник выбросил вперед руку и пошел вверх по лестнице. Кто же будет обсуждать более-менее серьезные вопросы в кабинете, где стоит прослушка?

Чего Жозефа искать? Он этажом ниже стоит.

– Твоя вождь сказать моя твоя помочь.

– Да. Слушай, Хыгр, объясни, зачем…

* * *

В дверь тихо постучались. Кэтти со звериным рычанием распрямилась. Да что же это такое творится!

– Кто?!!

В дверь робко заглянул незнакомый черный эльф в городской одежде:

– Скажите, а гражданин Шарль Фламнеж…

– Нет его! – зарычала мышанка, – Уехал, приедет потом, когда не знаю!

– А где он живет? – черный эльф не понял намека.

– Хыррр!!! – Кэтти взмахнула кистью, с которой капали чернила, и ткнула ею в сторону назойливого пришельца как шпагой.

Черный эльф шарахнулся и оглянулся. Похоже, он решил, что господин Шарль стоит у него за плечом.

– Закрой дверь!

Ну не дают поработать!

* * *

Димка почесал котелок. Снял его и почесал макушку.

Зачем шпионка уходила домой? Да элементарно. Там стоит записывающая аппаратура, она прошла, прослушала и все. Не может же она в самом деле стоять на посту в наушниках. Даже если взять маленькие, «таблетки» и то будет нечего ответить на вопрос коллеги «А чего это у тебя в ушах торчит?».

Ему-то понятно… А вот как теперь это Жозефу объяснить?

– Ее идти слушать…

– То, что она услышала, было до того, как она пошла домой.

– Ее слушать писать…

Жозеф изобразил написание пером:

– Это устройство еще и записывает то, что слышит?

– Да. Нет. Ее писать не так. Вещь слушать и писать. Девка приходить слушать. Слушать, не видеть.

– Как можно записать звук?

Жозеф даже не возмущался, мол как это возможно. Он просто интересовался, не сомневаясь, что это возможно.

– Заморозить?

Тут завис Димка. Кого заморозить? Звук заморозить? Как? Зачем?

– Ну, у нас есть сказка. Что в сильные морозы замерзают голоса людей. А по весне оттаивают и звучат. Здесь примерно так?

Ну…

– Да. Только слушать не один раз, много раз.

Жозеф потряс головой, взмахнул ушами:

– Очень хитрая магия… Значит, это устройство, пара к тому, которое стоит в кабинете у товарища Речника – у нее дома? Отлично… Нужно найти пару человек, которые тихонько проникнут в квартиру и пошарят…

– Нет! – Димка не сразу понял, почему эта идея ему не понравилась.

– Почему нет?

– Там мочь быть другая вещь… – Димка подбирал слова, – Вещь которая… хыр… показывать внутрь дом быть человек…

Он, Димка, так бы и сделал: установил электронную сигнализацию с датчиками движения. Надежнейшая гарантия от проникновения посторонних: пришел домой и сразу видишь, не приходили ли к тебе тайком незваные гости.

– Я найду людей, которые обойдут любые ловушки.

Кто бы сомневался: вспоминая обычаи и традиции Острова черных эльфов, можно не сомневаться, что среди столичных знакомых Жозефа найдутся и воры и убийцы, а также, при некоторой подготовке – и компьютерные хакеры.

Преступники очень быстро реагируют на технический прогресс, достаточно вспомнить, что автоген впервые применили при взломе банковского сейфа.

Вот только сейчас получить информацию о том, как действует современная сигнализация, а также узнать методы противодействия ей, никто из местного криминалитета не может. А значит – попадутся.

– Нет. Они не мочь знать что делать.

Жозеф уже и сам понял свою ошибку:

– Хыгр, может быть ты…

– Моя не уметь. Моя не знать…

«Я – не взломщик. Я – всего лишь рабочий»

Жозеф ударил кулаком в стену и выругался по-черноэльфийски.

– Рисковать мы не можем… Жаль, очень жаль…

Какая-то мысль упорно скреблась в толстом яггайском черепе. Димка поймал ее за хвост и внимательно рассмотрел.

– Где жить девка?

– На улице Скошенной травы, – недоуменно, но со скрытой надеждой ответил Жозеф, – А какая разница, где она живет?

– Ее дом быть далеко от здесь?

– Примерно с милю. А что?

– Верх! – Димка рванул вверх по лестнице.

Он плохо разбирался в подслушивающих устройствах, но отчего-то Димке казалось, что мощности двух батареек не хватит на то, чтобы передавать сигнал на расстояние в милю, почти два километра. Где-то во дворце должен быть спрятан ретранслятор… Наверное.

* * *

Лестницу на чердак никто не охранял: в мире Свет трудно ожидать вторжения с чердака, здесь нет вражеских десантников и вертолетов. Есть, правда, летуны, но они не могут подниматься выше трех метров от точки опоры, так что на крышу попасть не могут так же, как и любые другие расы.

Правда, замок на двери висел.

Жозеф нашел недоумевающего и слегка испуганного коменданта дворца, гнома, заросшего жесткой щетиной, и потребовал ключ.

– А что случилось, товарищ Речник?

– Мышей ищем.

– Каких мышей?! – гном испугался еще больше.

Непонятное, особенно из уст начальника полиции, всегда пугает.

– Белых. Враги запустили во дворец мышей с ядовитыми клыками, – безапелляционно заявил черный эльф, – чтобы отравить товарища Речника. Вот и ищем.

Если Димка хоть что-то понимал в распространении слухов, то через час во дворце будет обсуждаться только одна тема: отчего сошел с ума начальник революционной полиции.

* * *

Чердак королевского дворца – это вам не чердак старого деревенского дома, поэтому подсознательно ожидаемых сундуков и куч тряпья тут не было. Чистое – ну, слегка пыльное и кое где затянутое паутиной – абсолютно пустое пространство. Из слуховых окон падали лучи пыльного света.

Где может быть установлен ретранслятор? Димка огляделся. Навряд ли под железной крышей… Не ошибся ли он вообще?

«Димитрий… Вспомни, что ты не просто человек. Ты еще и яггай. Что это означает?»

Нюх. Не магический, как у мастера Сильвена. Вполне обычный, позволяющий взять СЛЕД.

Димка огляделся:

– Это быть один ход придти здесь?

– Нет, – подумал Жозеф, – Кажется, вон там и там есть еще два.

Димка посмотрел под ноги. Пыль, подружка пыль… Здесь кроме его следов его огромных сапог и маленьких – Жозефа, других не было. Что ничего не значит…

Черный эльф спокойно наблюдал, как огромный яггай вытягивается вдоль пола, опираясь на руки. Фыркает, раздувает ноздри…

* * *

Пыль… Много пыли…

Абстрагироваться… Отсечь запах пыли…

Доски пола… Легкий, еле уловимый запах штукатурки…

Никаких посторонних следов…

Хотя, что ты тут хотел унюхать? Прошло почти полгода с момента установки жучка, наверняка, и ретранслятор установили тогда же. Любой запах давно выветрится…

* * *

Яггай фыркнул и, на четвереньках, огромной собакой-ищейкой побежал к следующему входу.

* * *

Никаких следов… Тонкий слой пыли…

Запахи…

Пыль… Много пыли…

Доски пола… Штукатурка… Сено…

Стоп, откуда тут сено?

Димка оглянулся через плечо, не вставая на ноги.

Под ближайшим слуховым окном лежал скрученный пучок высохшей травы. Откуда бы ему здесь взяться?

Димка выпрямился. Жозеф со все возрастающим любопытством наблюдал за его манипуляциями.

– Где быть дом девка?

– Там, – Жозеф указал направление.

Ага… Там, значит… Он, Димка, повесил бы ретранслятор в той стороне, где находится дом шпионки. Для улучшения прохождения сигнала.

И, если присмотреться, именно туда от входа идет широкая полоса, на которой слой пыли ЧУТЬ тоньше, чем по всей остальной поверхности чердака. Кто-то заметал свои следы, скорее всего, вон тем самым пучком травы…

Неужели угадал?

Димка опустил на четвереньки и пошел по следу.

Заметались отпечатки ног очень аккуратно, иногда полоса становилась невидимой, тогда на выручку приходил нос, улавливающий остатки запаха травы.

Конец. След уперся в слуховое окно.

Димка выпрямился. Оглядел все вокруг окна.

Ничего.

Открыл створки.

Нормальный человек – в смысле, хуманс – смог бы пролезть по плечи. Яггай с трудом просунул голову. Благо, рост позволял.

Димка посмотрел вниз.

Покатый склон крыши, заканчивающийся низкой балюстрадой. Ничего.

Справа… Крыша, выступы слуховых окон… Ничего.

Сверху… А ну кыш!

Голубь, с любопытством рассматривающий с козырька окна непонятную лохматую штуковину, захлопал крыльями и улетел. Димке совсем не улыбалось почувствовать себя в роли памятника.

Так, сверху – ничего…

Слева…

Твою мать.

С левой стороны окна, так, что почти не видно из-за выступа, к крыше был прикреплен прибор. По крайней мере, другого названия для черной, судя по виду, из вороненого металла коробочки, Димка придумать не мог.

Пока он не мог рассмотреть никаких деталей коробки, виден был только ее угол… Хотя нет. С краю была прикреплена узенькая серебристая пластинка… С надписью… Похоже, серийный номер…

Димка присмотрелся, кляня яггайскую близорукость…

– Хыгр, ты что?

Жозеф с тревогой увидел, как рука торчащего в окошке яггая, нервно задергалась, нашарила и отломила кусок балки. Кулак сжался, деревяшка с хрустом рассыпалась.

– Хыгр, что случилось?

Димка его не слышал. Он смотрел на табличку.

Маленький треугольник, вроде того, что был на батарейках, а за ним цифры.

00097911012

Цифры легко читались.

Они были арабскими.