Текст книги "Шелест 2 (СИ)"

Автор книги: Константин Калбазов (Калбанов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 14

Вообще-то, матушка была против моего решения поступать в университет. Она отчего-то решила, что коль скоро у меня теперь поднялся потенциал, и я являюсь универсалом, то мне непременно захочется поступать в кадетский корпус. И была сильно удивлена, когда я изъявил желание сосредоточить основные свои усилия на стихии земли.

Зато отец с моим выбором согласился. Причина вовсе не в том, что это было близко ему. Просто он видел, что при всей моей тяге к приключениям и наличии хороших бойцовских качеств, я не горю желанием служить в армии или на флоте. Опять же, батюшка знал о моих намерениях поднять своё благосостояние, не делая ставку на дар. И он точно знал, что мне это по силам.

Были опасения, что власть предержащие не выпустят из своего поля зрения универсала. Однако, я никого не заинтересовал. Да, имеется возможность работать со всеми стихиями, но толку-то от бесталанного офицера. К тому же, несмотря на желчь волколака мои каналы оставались атрофированными, что особо отметила комиссия во время повторной аттестации. В конце концов и в гражданской службе кадры нужны.

В этой связи я мало интересовал и моих однокашников. Ну вот зациклены тут все на силе дара, и ничем ты этих тараканов из их голов не вытравишь. Первокурсники достигшие второго ранга, или второкурсники поднявшиеся на третий, зачастую носили соответствующие перстни, чтобы все видели, что они не середнячки какие, а имеют высокий потенциал.

Хм. Ну вообще-то им бы скромно потупить взор, и обходить меня стороной. Потому что первокурсник, да ещё и на первом месяце обучения щеголяющий третьим рангом, это нечто из разряда вон. Вот только бахвалиться в мои планы не входило.

Перед отбытием в Москву я вновь пробежался по местам Силы и сумел поднять свой дар ещё на одну ступень, с небольшим запасом. Теперь моё вместилище имело объём в двадцать пять люм. Пропускная способность каналов в соответствие конечно не пришла, зато скорость перекачки энергии сократилась до одного люма в три секунды. В моём случае это более чем серьёзный прогресс.

Хм. А ведь справедливости ради, хотя я и получил возможность использовать три активных плетения и пять пассивных, по силе дара я по большому счёту проигрывал даже второму рангу. А всё из-за моих атрофированных каналов и долгой перезарядки плетений. Что в схватке одарённых нередко играет решительную роль…

По окончании лекций я направился в библиотеку, чтобы пролистать все научные труды, которые сегодня были рекомендованы преподавателями. Я решил не откладывать это на потом. А то, ведь забросишь, зато после запаришься нагонять, даже с учётом абсолютной памяти. Лучше уж всё делать вовремя.

Опять же, это только сейчас занимает много времени, так как я изучаю не главы в части касающейся, а впихиваю в себя все книги целиком. Зато после, при повторных отсылках к этим же трудам, в этом не будет необходимости.

Я и не думал забывать, что у меня неизменно случатся пропуски. Так как решил, что каждые два месяца буду устраивать забег по местам Силы. А вот от ежедневных медитаций с выходом в изнанку, я решил пока воздержаться. На фоне всё тех же слабеньких каналов проку от этого никакого, только ежедневная потеря целого часа личного времени, которому я легко найду другое применение.

– Опять до закрытия просидели, господин студент, – недовольно пробурчал служитель библиотеки.

Разночинец из простецов, но ведёт себя достаточно вольно. Да оно и понятно, не смотри, что здесь учатся и княжеские отпрыски, в стенах университета, они всего лишь студенты, не имеющие никаких привилегий. Случись слово княжича против вот этого библиотекаря, и последнему веры будет больше. Впрочем, это в теории. На деле же вряд ли кто осмелится ссориться с родовитым дворянином. Хотя и своего постараются оградить. То есть, будут искать компромиссы, и однозначно найдут.

Я улыбнувшись смерил мужчину средних лет взглядом, и не произнеся ни слова покачал головой. Понимаю, что не будь меня и он не стал бы торчать тут до закрытия, покинув свой пост на час, а то и полтора раньше. Начало года, народ не больно-то и зависает в библиотеке. Так что можно пока особо не напрягаться. А тут я, проявляющий завидное рвение. Спешить мне особо некуда, а потому я не просто пролистываю книги, а сразу систематизирую и раскладываю всё по полочкам. Поэтому и времени это отнимает изрядно.

Но этому ухарю грех жаловаться, потому что я и не думал изменять своему правилу, и облагодетельствовал библиотекаря пятью рублями, за беспокойство. Но это когда было! Уж неделя миновала, вот оно и подзабылось. Пришлось напомнить, многозначительным взглядом. Отчего тот закряхтел и отвёл взгляд в сторонку.

Вот так, пенёк. А то мало, что ему подношение сделали за выполнение им его же обязанностей, так он теперь ещё и морду воротит. Или решил, что нарвался на богатенького буратино? Ну так я могу быстренько мозги на место поставить.

Едва вышел из калитки, как от ограды отлипли двое. Днём-то Дымок и Хруст дежурят поочерёдно, а вот вечером встречают уже вдвоём. Вообще-то охрану могут себе позволить только родовитые дворяне. Да и то, не всегда прибегают к таким мерам предосторожности. Тот же боярич Осипов, даже сомнение высказывал. Но с другой стороны, кто сказал, что это мои боевые холопы. Илюха камердинер, а Клим лакей. Так что, всё в законном поле.

Хруст обогнал меня и пошёл, так сказать, передовым дозором, Дымок держится чуть позади и справа, ближе к проезжей части, как и полагается слуге. А ещё, так проще контролировать улицу. Вот уж чего не стоило делать, так это расслабляться, потому что закон подлости никто не отменял. Знать бы только – я всё ещё являюсь мишенью для этого неизвестного мне заказчика, или он уже плюнул на меня из-за изменившихся условий. За прошедший год ведь так ничего и не случилось. Ну, в смысле, персонально на меня никто не нападал.

Стоило свернуть за восточное крыло университета, и оказаться на соседней улице как из стоявшей у обочины кареты без гербов отворилась дверь. Из неё вышел неизвестный в неприметной одежде небогатого дворянина. Как-то уж больно резво он это сделал, явно поджидал меня.

Хруст тут же заступил ему дорогу, откинув полу кафтана и выхватывая висевшее подмышкой на одноточечном ремне короткоствольное ружьё, с уменьшенным прикладом. Это мой реверанс в сторону лупары.

Это конечно не полноценная вертикалка, и стреловидная пуля в ней не успеет набрать высокую скорость. Однако мощность выстрела эдак люма в четыре получится, а как два попадания кряду, так и среднестатистический щит вынесет без труда. Ну и короткоствольные пистолеты под кафтаном конечно же имеются.

Единственно у слуг нет никакой защиты от плетений, и случись нужда, рассчитывать им придётся только на свои ловкость и реакцию. Причём с учётом необходимости защищать мою тушку. И у меня никаких сомнений, что Клим готов из-за меня умереть прямо сейчас.

После его покупки я попросил Эльвиру Анатольевну нанести ему узор «Быстроты», что существенно улучшило его и без того хорошую реакцию. А после уже сам украсил его спину узором «Повиновения». Не собираюсь оправдываться по этому поводу, ни перед собой, ни перед кем бы то ни было другим. Я просто принимаю реалии этого мира, и хочу быть уверен в том, что рядом со мной абсолютно преданный мне человек…

Неизвестный улыбнулся, и поднял руки в примирительном жесте. Понял, что сам же и спровоцировал подобную реакцию моей охраны. Дымок, к слову, так же уже подхватил свою лупару. А вот я хвататься за шпагу и метательные ножи не спешил. Находящиеся у меня под кожей амулеты давали какую-никакую фору, а мне не хотелось проявлять излишнюю суетливость. Не отреагировал на происходящее и кучер, продолжавший спокойно восседать на облучке кареты.

– Пётр Анисимович, нам нужно поговорить, – произнёс неизвестный.

И нет, он не испугался. На его губах появилась понимающая улыбка, но ни страха, ни опасений не наблюдалось в принципе. Напротив, весь его вид излучал уверенность и даже превосходство.

– Отошли, – скомандовал я слугам, и обратился к неизвестному – с кем имею честь?

– Позвольте отрекомендоваться, Шешковский Степан Иванович, дьяк тайной канцелярии, – коснувшись отворотов мурмолки с отворотами из лисьего меха, представился тот.

Кто же не слышал о втором человеке в этой практически всесильной конторе. Вот только видеть его воочию мне пока ещё не доводилось, а потому кто его знает, кто именно стоит передо мной. Но пока примем на веру, хотя и расслабляться не будем.

– Чем могу служить, сударь? – поинтересовался я.

– Ну не на улице же нам разговаривать. Предлагаю вместе отобедать. Через пару кварталов есть уютный трактирчик, где меня хорошо знают и для нас найдётся тихий кабинет, где мы сможем откровенно поговорить.

– Отказать такой персоне, как дьяк Тайной канцелярии с моей стороны было бы верхом глупости.

– Ну-у, не то чтобы глупость. Я ведь не вызываю вас к себе. Просто хочу провести дружескую беседу.

– А знаете, мне нравится ваша мысль. Давайте будем считать это вызовом. Вы отправитесь к себе и будете ожидать моего прибытия в своём кабинете.

– Обычно к нам не стремятся попасть.

– Буду откровенен, Степан Иванович, я понятия не имею кто вы. Назваться же можно кем угодно. А так, всё само станет на свои места. Тем паче, что я ничуть не опасаюсь оказаться в стенах канцелярии.

– Слышали такую присказку про Тайную канцелярию – то что вы не висели на дыбе не ваша заслуга, а наша недоработка.

– Меня это не касается. Потому как если и есть ко мне вопросы, то у стражи, но никак ни у канцелярии.

– Допустим. И чем же вызвана ваша чрезмерная осторожность, Пётр Анисимович?

– Однажды меня уже пытался убить наёмный убийца. Полагаю, это достаточная причина для осмотрительности.

– Я хотел поговорить с вами в неформальной обстановке, н-но… – он слегка развёл руками, и продолжил. – Как пожелаете. Итак, я ожидаю вас у себя. И убедительная просьба, не задерживайтесь.

– Не извольте беспокоиться, – с лёгким поклоном заверил я.

Как только карета отъехала, я осмотрелся в поисках извозчика. Обычно они кучкуются на пятачке у университета, так как состоятельные студенты в этих стенах вовсе не редкость и далеко не все из них имеют собственный выезд. Но сейчас час неурочный, и в поисках щедрых клиентов извозчики откочевали поближе к трактирам.

Мы успели пройти квартал, и на параллельной улице я приметил свободную бричку. Взмахнул рукой подзывая извозчика. Тот приметив клиента слегка подстегнул лошадь, которая чуть ускорилась и вскоре остановилась рядом со мной. Я сел сзади, рядом со мной пристроился Дымок, Хруст подвинул на облучке крестьянина с окладистой бородой, и присел рядом.

– На Мясницкую, братец, к Тайной канцелярии, – назвал я адрес.

– Довезу в лучшем виде, барин, – заверил мужичок, и подстегнул лошадку.

Признаться, я всегда полагал, что городские извозчики появились только в девятнадцатом веке. Однако, как оказалось, они катаются по крупным русским городам с шестнадцатого века. Правда тех, для кого извоз является основным заработком немного, в большинстве своём это крестьяне отправившиеся в город на отхожий промысел.

О привычных мне по фильмам пролётках тут речи даже не шло. В основе своей общественный транспорт представлен дрожками, простейшими повозками из пары брусьев соединяющих оси, с уложенными на них досками. Пассажиры и извозчик садятся прямо на них боком. Другой тип, бричка, считай та же грузовая телега, только вместо кузова обычно плетёный короб, со скамьёй и ступенями для пассажиров. Рессоры отсутствуют как класс, а потому трясёт в этом средневековом такси немилосердно.

Бегом мы добрались бы куда быстрее. Но бегать по городу оно как-то не комильфо. Поэтому пришлось потрясти ливером. Вот думаю, а не стоит ли озаботиться собственным выездом, да ещё и на мягком ходу? Так-то, рессоры тут известны, делают их либо из дерева, либо из кожаных ремней, только из-за рамы конструкция больно уж громоздкая. Поэтому мягким ходом отличаются только тяжёлые кареты и никак иначе.

– Как-то мрачновато у вас, – осмотревшись в рабочем кабинете Шешковского, заметил я.

Узкая вытянутая комната, эдакий пенал, с окном в торце. Слева у стены пара книжных шкафов, поперёк рабочий стол, за которым спиной к окну сидит хозяин. Справа длинная лавка, для посетителей. Как-то оно не похоже на кабинет второго лица Тайной канцелярии. Хотя, я уверен, у начальника-то с этим дела обстоят куда лучше, если не сказать роскошней.

– Мрачно? – поведя взором вокруг удивился Шешковский, а после пожал плечами, – Да нормально, в общем-то. Зато ничего не мешает, и гостей сразу на серьёзный лад настраивает.

– Согласен. Вести задушевные разговоры тут как-то не хочется, – хмыкнув сказал я.

– Напротив, именно задушевные и приветствуются, – с улыбкой возразил хозяин.

– Ну что же, тогда приступайте, я готов.

– Это хорошо, что у вас такой хороший и деловой настрой. Если позволите, Пётр Анисимович, я без экивоков сразу к делу?

– Буду искренне вам признателен.

– Мне стало известно, что великая княжна Долгорукова благоволит вам, и более того, всячески добивается вашей дружбы. Как и то, что вам довелось уже дважды спасти ей жизнь.

– Это не является секретом, – пожал я плечами.

– Знаю я так же и то, что вы упорствуете в этом, и не желаете с ней сближаться.

– И это общеизвестно.

– Мне хотелось бы знать, насколько вы в этом искренни.

– В смысле?

– Ну знаете как говорят в народе – если девица говорит нет, то это ещё ничего не значит.

– А вам это зачем, Степан Иванович?

– Работа у меня такая, Пётр Анисимович. Я, видите ли, стою на страже интересов Российской империи, и пресекаю любые попытки посягательства на венценосную особу, членов его семьи и наследников престола. Одной из коих и является Мария Ивановна. Я ответил на ваш вопрос?

– Ответили.

– Тогда будьте любезны и ответьте на мой.

– Мне не нужна дружба её высочества, потому как от этого могут приключиться одни лишь проблемы, чего мне не хотелось бы категорически. У нас слишком разное положение и я могу лишь служить ей.

– Трезвый взгляд на вещи, что весьма странно для вашего возраста. Я был склонен увидеть юношескую горячность, самоуверенность и веру в светлую незамутнённую дружбу. Однако вы меня приятно удивили.

– А вот теперь непонятно. Вы же сами сказали, что без экивоков.

– Так и будет. Итак, для начала вы поступаете на службу в Тайную канцелярию. И нет, отказаться не можете. Как и распространяться по этому поводу.

– Я учусь в университете.

– Одно другому не мешает. Поступаете на должность внештатного экспедитора с ежемесячным окладом в три рубля. Маловато, но и обязанностей у вас немного, а потому плата даже щедрая. Итак, ваша первоочередная задача испортить отношения с великой княжной и заставить поверить всех, а в первую очередь её саму, в то, что у вас на неё большая обида.

– Я понимаю, что у неё за спиной шушукаются, а ухажёры даже ревнуют ко мне, но между нами… – начал было я.

– Я это прекрасно знаю, Пётр Анисимович, – отмахнулся Шешковский, – И ни в коей мере не считаю, что у вас с ней есть амурные дела, как уверен и в том, что она к вам не питает нежных чувств. Это нужно не ради отвращения вас друг от друга, а чтобы убедить тех кто желает ей смерти в том, что у вас на неё имеется зуб. Вам это даже пойдёт на пользу. Тот, кто подсылал к вам убийцу теперь скорее всего откажется от намерения избавиться от вас, и решит использовать как запасной вариант против Марии Ивановны. Не факт, что он именно так и поступит, но шанс на это есть. И если на вас вдруг выйдут…

– Мы потянем за эту нитку, чтобы выйти на заказчика, – закончил я вместо него.

– Так и есть.

– Вы хотя бы представляете насколько мал шанс этого?

– Конечно понимаю.

– То есть, всё настолько плохо, что вы цепляетесь даже за такую возможность?

– Увы. И заметьте, мы готовы ещё и казённые деньги тратить.

– Тридцать шесть рублей в год?

– Сумма не имеет значения. Важен сам факт. Опять же, серебро отчётности требует.

– Ну что же, я согласен.

– Уж простите, Пётр Анисимович, но ваше мнение меня не интересует. Я сделал предложение от которого вы не имели шанса отказаться.

– И к чему тогда нужен был этот разговор? Вызвали бы к себе, и поставили перед фактом.

– До сего момента я лишь слышал о вас, а мне хотелось сделать личные выводы.

– И как, я вас не разочаровал, – я не пожалел сарказма, щедро вливая его в эти слова.

– Отнюдь, – улыбнувшись, совершенно спокойно ответил Шешковский. – Завтра найдите время в течении рабочего дня и навестите писаря в третьей комнате. Нужно должным образом оформить все бумаги. Отчётность, знаете ли.

Глава 15

Мы с Лизой подкатили к крыльцу в наёмном экипаже, и я легко соскочив на брусчатку, подал ей руку. После чего лёгкая карета отъехала направившись к воротам. Кучер будет ожидать нас на улице, пристроившись где-то на обочине пока его не вызовут. Обычная практика, в городских условиях. Ну негде тут разместить транспорт всех гостей.

Вообще-то, нашей с сестрой ноги тут не было бы, если бы не Мария, которая озаботилась приглашением. Сестрица, в отличии от меня, не кочевряжится, и даже горда тем обстоятельством, что может называть себя подругой великой княжны. Правда, во время летних каникул она не составила ей компанию, задержавшись в столице.

Официальная версия связана с зачисткой хвостов и сдачей летней репетиции. Что послужило истинной причиной как-то непонятно, так как с учёбой у неё дела обстояли хорошо. С даром-то не задалось, однако с мозгами всё хорошо и предметы она щелкает с лёгкостью.

– Петя, а ты не хочешь купить лёгкую карету? – поинтересовалась Лиза, поднимаясь по ступеням крыльца под ручку со мной.

Извозчикам свою карету не потянуть ни при каких раскладах, ввиду её дороговизны. К тому же, её ведь нужно ещё и содержать подобающим образом. Однако Москва город большой, а потому хватает тут дворян, которые готовы сдавать свои экипажи и кучеров в наём. Для многих это едва ли не единственное средство существования. Шутка сказать, но один день аренды обходится целых три рубля. Но с другой стороны, у меня постоянной потребности в выезде нет, а потому проще время от времени пользоваться наёмным, чем содержать свой.

– Тебя что-то не устраивает? – покосился я на неё.

– Ну как бы не солидно прибывать на приём или бал в наёмном экипаже. Свой, пусть и скромный, это уже совершенно иной статус. Опять же, можно ездить в университет, и домой на каникулы с комфортом, а не в седле трястись.

– То есть, ты полагаешь, что трястись в пыльной карете куда приятней, чем в седле? – передавая лакею мурмолку, шпагу и трость, спросил я.

– Не придирайся, – в свою очередь снимая шляпку и накидку, произнесла она.

– Иными словами, всё дело в статусе?

– Но ты ведь можешь себе это позволить, – вновь беря меня за руку и проходя из вестибюля в прихожую гостиную, заметила она.

– Дорогое удовольствие, но ты права, мне по карману, да и содержать выезд на каретном дворе немногим дороже чем четверых наших лошадей на конюшенном. Просто я не вижу в этом смысла.

Ну что тут сказать. Столица, она и есть столица. Это не провинциальный Воронеж. Благодаря всё той же Марии Ивановне, я теперь был вхож в приличные салоны, и мог восседать за карточным столом или составить партию на бильярде весьма состоятельным особам.

Я никогда не задирался, но всегда пребывал в незначительном выигрыше. Ну как незначительном, всё ведь познаётся в сравнении. Для кого-то пара сотен рублей в месяц это мелочи, а как по мне, то очень даже не слабо. При моих достаточно скромных потребностях я ещё и накопления делал.

Подобный подход ни у кого не вызывал подозрений в нечестной игре, а главное никого не отпугивал. Наоборот, я довольно быстро приобрёл славу хорошего игрока, и хватало желающих сойтись с достойным соперником. В особенности на бильярде, где куда больше зависело от личных качеств, чем от удачи.

На втором курсе Долгорукова получила возможность свободного выхода в город по окончании занятий, хотя и обязана была возвращаться в дортуар до отбоя. Поэтому её светская жизнь заметно оживилась, и мы с Лизой уже несколько раз сопровождали её на различные мероприятия. Вот и этот бал не исключение.

Я вовсе не забыл о просьбе… М-да. Наверное всё же о задании Шешковского поссориться с великой княжной. Но за прошедший месяц удобный случай как-то не подвернулся. Ссориться же в наглую, на ровном месте… Нет уж ребятки, я лучше малость обожду и сделаю это как-нибудь покрасивее, чтобы и волки сыты, и овцы целы. В идеале она должна сама испытывать вину передо мной. Вот никакого желания обзаводиться новыми врагами из числа власть предержащих. От того, что в этом случае я буду знать откуда может исходить опасность, мне как-то не легче.

– Как это ты не видишь смысла в собственном выезде? – Лиза ткнула меня в бок своим острым локотком. – Тебе всё равно, что о нас судачат в университете?

– Сестрёнка, пойми, все эти потуги не имеют ровным счётом никакого значения. Веришь, что если я захочу, то уже через месяц у нас будет такая карета какой ни у кого в Москве нет и близко?

– Это после твоих-то штуцера, ружья и пистолетов? Верю конечно. А ты-ы… – от появившейся догадки она даже остановилась перед входом в бальный зал.

– Тихо, Лиза. Выдыхай. Ничего такого, о чём ты подумала, – погладив её ручку, с усмешкой произнёс я, и мы пошли дальше.

Хм. А ведь если подумать, то отчего бы и нет. С железом и деревом мне работать нравится, так что вполне смогу себе позволить поставить каретный двор и наладить массовое производство. Скажем, штук десять в месяц. А может и больше, тут уж как пойдёт. Мало? Ну, сегодняшние мастера выдают хорошо как один экипаж в месяц. Так что нормально.

Сейчас-то точно не ко времени, потому что без моего плотного участия толку не будет. А вот где-то через полгодика, когда с учёбой станет полегче и можно будет смело пропускать лекции, вполне возможно. Пока зудят руки успею наладить производственный процесс, а там поставлю человечка и пусть себе занимается. Я же преспокойно отойду в сторону. Это не стальное перо и не непроливайка. Товар дорогой, но точно пользуется спросом, ещё и в очередь на год вперёд выстроятся…

Под ручку с Лизой подошли к чете Морозовых дававших бал по случаю совершеннолетия их дочери, которая к тому же ещё и потенциалом порадовала. Отрекомендовавшись и засвидетельствовав своё почтение и поздравили родителей, после чего уступили место другим подходящим гостям.

Празднование прошло ещё днём, тогда же именинница получила причитающиеся ей подарки. Что же до бала, то это уже не семейное празднование, а светское мероприятие. Ни я, ни Лиза лично с боярышней, как и с её родителями, не знакомы, приглашение нам досталось через Долгорукову. Так что и подарков от нас никто не ждал, как впрочем, и от остальных присутствующих и всё ещё прибывающих гостей.

Намечалась эдакая дискотека восемнадцатого века, только и всего. Обычное явление для этого времени. Даже если кто-то заявится без приглашения его никто не развернёт, и не отправит восвояси. Он сможет так же веселиться, танцевать, пить, закусывать, играть в карты или на бильярде, вести светские беседы. Но такое поведение считается неприемлемым, и это не может не отразиться на осмелившемся нарушить неписаное правило. Ибо свет жесток.

Причина до банальности проста. Усадьба боярина не безразмерна, а потому от избытка гостей танцующим станет тесно, могут возникнуть сложности с напитками, вином и закусками. Всё это по отдельности и уж тем паче вкупе, может выставить хозяина в неловком свете. В конце-концов, устрой день открытых дверей в императорском дворце, и даже он спасует перед количеством желающих посетить его.

Мы отошли к одной из колонн, и перехватив слугу с подносом обзавелись стаканами с прохладительными напитками. Меня заинтересовал клюквенный морс, выбор сестрицы пал на лимонад. Его, к слову, делают из самых настоящих лимонов, как говорится, без концентратов и добавок.

– Так вот, Лиза, возвращаясь к нашему разговору, дело в том, что как бы мы не были богаты, и как бы не пускали пыль в глаза, мы останемся всё теми же неродовитыми дворянами, хотя наш род и насчитывает уже восьмое колено. Так что, даже если поднимем потенциал до небес, мы так и останемся никем. Я тебе уже говорил, не рядись с родовитой знатью. Даже Мария Ивановна приближая нас преследует свои цели, мы интересны ей только как инструмент. А уж для какой цели, знает только она.

– Помнится, ты мне уже об этом говорил, – смерила она меня взглядом.

– У тебя хорошая память, – отсалютовал я ей стаканом с морсом.

– То есть, экипаж покупать или строить свой, ты не будешь? – игриво насупилась она.

– Неа? – покачал я головой.

– Ну и пусть тебя. О! А вот и Мария с Анной, – приметила она Долгорукову и Астафьеву.

Хорошо хоть братец последней отбыл на Кавказ. Он сейчас состоит в переписке с великой княжной, что только радует, не видя меня ревновать не получится. Если только сестрица не расписывает ему всё происходящее с подругой. Хотя-я, вряд ли она станет рисковать их дружбой. Я бы точно не стал.

Девушки пришли в мундирных платьях, разве только вместо юбки-брюк, на них обычные юбки, приличествующие светскому приёму. И таки да, форма им к лицу, хотя видеть девиц в одинаковом одеянии… Прямо беззаветным советским детством пахнуло.

– Ну что, готовы повеселиться? – когда с приветствиями было покончено, поинтересовалась Мария.

– Всегда готовы, – тут же отозвалась Лиза.

– Любезный, – Астафьева подозвала слугу и подхватила два стакана с лимонадом.

Для вина пока ещё рано. Черёд горячительных напитков настанет когда начнутся танцы и никак не раньше. Как по мне, то не помешало бы предварительно разогнать кровь по жилам, чтобы, так сказать, сломать ледок. Впрочем, это опыт дискотек моей прежней жизни, где «пришли девчонки, стоят в сторонке». Здешней молодёжи, как впрочем и тем кто постарше, на раскачку время не требуется. Чуть зазевался, и у девчат уже все танцы расписаны.

К слову, молодые люди уже начали броуновское движение, высматривая красоток, с тем чтобы застолбить себе место в их бальных книжицах. Не минула чаша сия и моих спутниц. К нам то и дело подходили засвидетельствовать своё почтение и пригласить девиц на танец. Лиза конечно не родовитая дворянка, и с потенциалом у неё не слава богу, о чём местной публике было прекрасно известно. Однако она достаточно хороша собой, чтобы её книжица активно пополнялась всё новыми именами.

– Пётр, а ты не желаешь нас пригласить? – удивилась Мария.

– Действительно, – подбоченилась Анна.

– Сударыни, позвольте мне быть вашей палочкой выручалочкой. Вот с Лизой мы договорились, что если у неё останутся не расписанные танцы, то я спасу её в столь щепетильном вопросе. Готов оказать туже услугу и вам, – кивая с горделиво дурашливым видом, заверил я.

– Фи таким быть! – возмутилась Астафьева. – Вам же прекрасно известно, что у девиц нет шансов остаться с незаполненной книжкой. Для этого нужно уродиться совсем уж дурнушкой, к каковым нас никак не отнести. И сестрице вы это обещание дали точно зная, что в вас нужды не возникнет. Опять отправитесь в карточную или бильярдную?

– Ну-у, у каждого свои предпочтения в веселье, – с лёгким поклоном произнёс я.

– Ничего не знаю, – припечатала Астафьева. – Лиза как пожелает, а нам с Марией вы должны по три танца. Итак, на какие вас записывать? – боярышня вооружилась книжицей и карандашом.

Но в этот момент прозвучал голос Лизы, заставивший меня отвлечься.

– О! Пётр, а вот и твой несостоявшийся командир пожаловала.

– Ты о чём это, сестрица? – удивился я.

– О княжне Голицыной, полковнике Измайловского гвардейского полка, – указав направление подбородком, пояснила она.

Разумеется я знал кто командует полком. Был бы дураком, если бы не выяснил эту информацию? Вот только я никогда не видел её в лицо. А посмотрев в указанную сторону, так и замер в удивлении. Это не могло быть правдой, и тем не менее и ошибиться я не мог, так как наблюдал боярыню Тульеву в форменном платье гвардейского полковника.

– Так вот оно в чём дело. Мария Ивановна, вы наверное забыли предупредить меня, что боярыня Тульева и княжна Голицына одно и то же лицо? Эдакая дружеская услуга. Да? – обернулся я к Долгоруковой.

– Княжна Голицына является вдовой боярина Тульева, и когда желает сохранить инкогнито, называется по фамилии и титулу покойного мужа. Это секрет Полишинеля, Пётр и я даже предположить не могла, что ты об этом не знаешь.

– Что-то мне подсказывает ваше высочество, что вы об этом прекрасно знали.

Я и прежде обращался к ней сугубо официально, но сейчас постарался произнести это максимально холодно.

– А почему ты говоришь со мной в подобном тоне? – не сумела сдержать своего удивления Мария.

– Я говорю с вами со всем уважением к вашему титулу и положению, – произнёс я.

– Пётр осади, ты чего взвился? – обеспокоенно произнесла Анна.

Похоже проняло всех присутствующих, коль скоро даже Астафьева обратилась ко мне на ты. Это она так пытается сбить градус заморозки и достучаться до меня. Хорошая попытка, и мало того, у неё получилось бы, да и реакция моя на эту шалость Долгоруковой не была бы такой резкой. Но я не собирался упускать случай, которого я так долго ждал, а потому не мог не воспользоваться им. Вот только Долгорукова пока и впрямь не понимает, чем вызвана моя реакция, а значит нужно ей подсказать.

– Я объясню, чего я взвился, Анна Дмитриевна. Тогда, на балу в вашем доме никто не знал о том, что мой дар поднялся до первого ранга, и процесс роста продолжается. Её высочеству было известно о том, что я поскрёбыш и мне прямая дорога в Измайловский полк. Но она и полусловом не обмолвилась о том, что боярыня Тульева и княжна Голицына одно и то же лицо, хотя прекрасно понимала, что я об этом не догадываюсь.

– И что в этом такого? – несколько нервно пожала плечами Мария. – Какой тебе с этого убыток?

– Она должна была стать моим полковником, а я её солдатом.

– Это её трудности.

– Проблемы тех кто мне дорог, мои проблемы, ваше высочество.

– А может тебе просто нравится быть любовником этой старухи? – с язвинкой поинтересовалась Долгорукова.

– Прошу меня простить, ваше высочество, ваше сиятельство, – сделав морду кирпичом поклонился я. После чего повернулся к сестре. – Лиза?

– Прошу меня простить, ваше высочество, – сестрица присела в лёгком реверансе.

– Лиза, ты-то чего? – обижено выдала Мария.

Хм. А ведь пожалуй, что и не играет. Обычно она хорошо собой владеет, но тут её укололо больно и её вопрос был сродни… Отчаянию? Она и впрямь добивалась моей дружбы? Не использовать, а реально иметь рядом человека которому можно довериться целиком и полностью? А может она всё же запала на меня? М-да. Круто. Но если это и впрямь так, то я всё сделал правильно.