Текст книги "Дважды в одну реку (СИ)"

Автор книги: Константин Калбазов (Калбанов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ГЛАВА 5

Когда он был маленьким, то в этом лесу было не так уютно как сейчас. Он помнил как раздавался гром, хотя при этом на небе не было ни тучки, а на землю лился ясный солнечный день. Это пугало в особенности. Гром сопровождающий потоки воды низвергающиеся с неба тоже был страшен, но его можно было связать с погодой, а вот этот…

Именно после этого грома, он потерял свою мать и остался один. Тогда ему уже не нужно было материнское молоко и он вполне мог обходиться обычной пищей, но потерю матери он переживал особо. Он все не решался оставить ее и крутился рядом, толкая ее носом и пытаясь таким образом заставить встать, но был вынужден бежать, когда из-за деревьев появился двуногий.

Потом было два года почти полного одиночества. Только одной зимой ему удалось присоединиться к группе самок, зимовавших с молодняком. Не раз ему приходилось избегать гибели от клыков хищников, пытавшихся добраться до него. В память об этом он нес на своем теле несколько шрамов. Но несмотря ни на что, он все же сумел выжить, вырасти и возмужать.

Заматеревший двухгодовалый самец, он теперь имел свою территорию, на ней было два участка, на которых самки предпочитали проводить отел. С тех пор, он больше не слышал этот необычный гром и не встречал этих двуногих.

Двуногие! Он вздернул голову и начал опасливо осматриваться. Неужели он ошибся и этот отголосок запаха, въевшийся в его память навеки, ему только показался. Он начал вертеть головой по сторонам, пытаясь понять, есть ли опасность или она ему только показалась. Наконец он решает, что любопытство может ему дорого стоить и лучше покинуть это место.

Хлопок! Нет, это не гром, но и этот звук пугает его ничуть не меньше. Он прыгает, но тут же понимает, что его попытка тщетна. Тело под левой лопаткой пронзает резкая и нестерпимая боль и оно больше непослушно его воле. Самец падает на траву. Он еще жив и видит как к нему быстро приближается двуногий. Вот в его руке блеснула какая-то полоска, которую он подносит к его горлу.

– Тынк, а ведь ты его чуть не упустил.

– Но не упустил же, – возражает второй охотник, отирая окровавленный нож о шкуру убитой косули.

– Ладно. Но в следующий раз, стрелять буду я.

– Договорились. Ну что, понесли в лагерь?

Увязав ноги добычи, они насадили ее на срубленную толстую ветку, способную выдержать не такой уж и большой вес косули и направились к месту лагеря. Тот находился на берегу большого озера, их вождь отчего-то называл его Байкалом. В том месте имелся язык суши, который выдавался на озерную гладь. Говорят, что именно на этом месте и обосновались посланники Великого духа, когда только появились на их землях.

В это легко верилось, потому что там имелось множество свидетельств их обитания. Это и спиленные деревья и ограда и оставшиеся постройки. Кстати, одну из них они очень даже использовали. Это была баня, сделанная из камышовых матов обмазанных глиной. Правда пришлось ее немного отремонтировать, но зато теперь можно было мыться почти с таким же удобством как и в Новом. Отчего-то именно так псы называли свое стойбище.

Вот уже полгода они занимались необычными вещами. Как говорил Дим, они обучались воевать и назывались теперь не охотниками, а воинами. Не сказать, что это им не нравилось. Учиться таким вещам всегда интересно, тем более Дим знал столько всего, что этот интерес и не думал пропадать. Оказывается между войной и охотой не так уж и много общего, хотя их охотничьи умения тоже очень даже полезны, но есть и много отличий.

Они учились драться. Мало быть ловким и сильным, немаловажным оказалось и знать, как именно можно использовать свою ловкость, чтобы это принесло успех в схватке. Вот взять Дима – он уступал им как в ловкости, так и в скорости, и в силе, но всякий раз, когда они начинали бороться выходил победителем. Он был способен вывернуться из захвата, из которого вырваться казалось просто невозможно и в то же время, сделать такой захват, из которого теперь действительно вырваться уже нельзя. Он мог одним ударом лишить сознания своего противника. Да много чего он умел. И вот этому он обучал их. Потому что теперь их задача не охотиться и добывать пропитание для своих семей, а защита племени.

Вейн утверждает, что затеянное Такункой и другими шаманами кочевье это ошибка и она приведет к гибели всех родов отправившихся на большую охоту. Вначале верилось в это с трудом. Ведь Такунка прав, новое оружие дает много преимуществ. Но Дим поддержал Вейна и заявил, что наличие нового оружия вовсе не означает полное превосходство. Нужно еще уметь его грамотно использовать. Теперь, через несколько месяцев неустанных тренировок и учебных схваток, они знали это точно.

Правда в том, что Вейн окажется прав и всех ушедших на летние стоянки ждет гибель, они не верили. Да, они многому научились и теперь способны побить куда больший отряд, чем их собственный. Но ведь охотники других племен не умеют так драться, так что новое оружие окажется очень большим подспорьем, чтобы победить врагов. Мало того, они считали неправильным то, что десяток подготовленных мужчин, воинов, которые призваны защищать племя, а именно об этом говорил Дим, сейчас сидят на этом озере, в то время как их соплеменникам на летних стоянках угрожает опасность.

Вот наконец и лагерь. Охотников с добычей встречают радостными возгласами. Сегодня воскресенье и ежедневных занятий нет, так что все находятся в праздном безделье. Позволь Дим, так все побежали бы на охоту, но существовала четкая очередность таких выходов. С одной стороны, здесь всегда должно быть достаточно воинов, чтобы пресечь прорыв охотников из других племен на территорию сауни. С другой, просто не было необходимости в большом количестве продовольствия, только так, разнообразить стол.

Перед тем, как отбыть на охрану пограничных рубежей, Дмитрий провел очередную охоту и без особого труда подстрелил одного мамонта. Тут была только одна сложность, пришлось три дня просидеть в засаде, чтобы животные приблизились достаточно близко. Изготовленного им скорпиона вполне хватало, чтобы с расстояния в пятьдесят-шестьдесят метров произвести смертельный для этой горы выстрел.

Конечно, убитый весной мамонт, это вовсе не то же самое, что осенью, и уж тем более, его жесткое мясо не сравнится ни с кабанятиной, ни с олениной. Но для обеспечения продовольствием всех собравшихся в окрестностях Нового на продолжительный срок, вполне подходило. Большим подспорьем в этом плане служил устроенный ледник, так что запасы вполне могли сохраниться в свежем виде. Все же остающимся охотникам будет очень сложно прокормить всех женщин и детей. Да и вылазки придется делать все дальше, так как такими темпами они очень быстро изведут или распугают живность по всей округе.

Но главное все же это то, что как таковых охотников оставалось не так чтобы и много. Сезон начался, потребность в металле только возрастает. Основное количество изделий отправилось вместе с ушедшей частью племени, именно на их обеспечение были направлены почти все силы кузнецов. Нельзя было забывать, что все эти ножи, топоры, наконечники попросту попадут в руки противников сауни.

Так-что, люди были задействованы на производстве по максимуму. Тут уж свою волю явил Вейн, хотя Дмитрий и был против принудиловки, вот только убедить шамана ему не удалось. Тот вполне резонно заявил, что если людей не заставить, то они будут спокойно дожидаться возвращения Такунки и родов, ведь тогда можно будет все получить затратив куда меньше сил. Ага, идея о том, чтобы обогатиться такими желанными игрушками на халяву, всем пришлась очень даже по вкусу.

Несмотря на выходной день, лично себе Дмитрий расслабляться не позволял, проводя его в трудах. Звон молотка был слышен далеко окрест. Прихватив с собой набор для малой кузницы и запас угля, он расположился в старой постройке и мастерил наконечники для болтов.

Сами болты ладили бойцы в свободное время. Некоторые и сейчас, от нечего делать, строгали заготовки или прилаживали оперение с наконечниками. Но делалось это неторопливо, с эдакой ленцой. А к чему спешить, ведь у каждого имеется уже около шести десятков снарядов, куда гнать-то?

Вообще-то Соловьев считал что гнать есть куда и запас у них не такой уж и великий, но решил не перегибать и без того парням доставалось неслабо. Сам Дмитрий тоже упахивался от души, мало того, вечерами под тусклым светом свечей, он продолжал записывать и вычерчивать все, что только мог вспомнить. Так что выматывался он капитально, сам поражаясь своей работоспособности. Но тут уж ничего не попишешь. У него есть только один шанс заставить мужчин выкладываться по полной – личным примером. Подобный подход уже себя оправдал с Табуком, взвалившим на себя выплавку металла и Гаруном, прописавшимся в кузнице. Не факт что окажется столь же действенным на других, но уж одна только принудиловка точно до добра не доведет.

– Ого, сегодня свежее мясо!

Обитатели лагеря не скрывали своего восторга потому как апука, да еще из мамонта, и рыбная диета успели поднадоесть. Здесь имелся ледник, вот только прошлой зимой Дмитрий как-то не озаботился обновлением в нем льда. Хватало других забот, так что этот момент он упустил, о чем теперь искренне сожалел. Ничего, в этом году обязательно озаботится. Заставу на полуострове, скорее всего, будут обустраивать на постоянной основе. Место очень удобное, в особенности в плане обороны, если их захотят извести. А ведь захотят, тут к гадалке не ходи. Не сразу, но такое желание обязательно появится.

Разделать косулю оказалось делом весьма быстрым. На что Дмитрий поднаторел в ковке наконечников, но вот не успел он закончить один, как с улицы послышался запах жарящегося мяса. Волна слюны буквально затопила рот. Ну а чего вы хотели, он же не робот автомат, что пашет без устали и желания перекусить. Готовое изделие шипя и плюясь вскипающей вокруг него водой, отправилось в бадью. На сегодня шабаш.

Дмитрий довольный собой вышел из под навеса. Шашлыки уже во всю готовились. Несмотря на то, что местные готовили на кострах всю свою сознательную жизнь, отчего-то делали они это либо в керамических горшках, но это женщины. Либо на открытом огне, тут уж мужики. Бывало могли приготовить на раскаленных углях, именно, что непосредственно на них. Соловьев сумел привнести в это дело нечто новое, оказывается можно запечь мясо над углями и получалось при этом куда лучше, чем известными местным методами. Мясо меньше подгорало и лучше пропекалось. Так что новинку охотники восприняли сразу и с энтузиазмом. Только сам новатор особого восторга не испытывал, вот появится в достаточном количестве хотя бы лук, тогда другое дело, с отсутствием перца придется смириться окончательно.

– Дим, мясо скоро будет готово, – окликнул его один из охотников, Харка.

– Хорошо, я пока умоюсь.

Дело к вечеру, так что считай у него конец рабочего дня. Ну сегодня немного раньше, так ничего страшного. Если бы охотники управились быстрее, то он пожалуй после обеда опять вернулся бы в кузницу но раз уж так получилось… С другой стороны, сможет сегодня присесть за бумаги еще до наступления темноты. Все же корпеть над писаниной при естественном освещении совсем не одно и то же, что и при искусственном, да еще и при таком.

Они уже приговорили косулю, когда с наблюдательной вышки раздался тревожный крик. Была у них такая, устроили у вершины одного из высоких деревьев небольшую площадку, чтобы могло разместиться пара человек. Так было куда сподручнее наблюдать за озером. При этом самого наблюдателя укрывала крона дерева.

Дмитрий уже приготовился засесть за бумаги, но вынужден был отложить их в сторону. Неужели началось? По идее еще слишком рано. Лето только-только вступало в свои права, не могло это произойти так скоро. Опять же, если случилось, то соседям отправляться в набег совсем не с руки. Сезон большой охоты это не шутки. Эти дни, залог выживания племени в зимнюю пору, когда нет ни рыбалки, ни нормальной охоты.

С другой стороны, как он не был уверен в неизбежности того, что должно было произойти, как он не ждал этого – в глубине души все же надеялся, на ошибочность своих суждений. Понятно, что в этом случае, появится ряд трудностей и все его планы пойдут псу под хвост. Но вот гибели тех, кто волей судьбы оказались его соплеменниками или добрыми соседями, не хотелось категорически.

Подумаешь, не сможет добиться многого из того, что планировал. Особой беды в этом нет. Ну будет основное племя жить по своим законам. Ну будет он получать меньше чем планировал. Но уж в Новом он сможет завести свои порядки и наладить земледельчество. Такунка он конечно крови попьет, но не выпьет же ее всю, не дурак.

Преимущества использования железа видны даже самым отъявленным противникам, тем кто ни в какую не хочет обзаводиться новинками. Тут скорее сказывалась их ленивая натура. Они ведь были готовы меняться, но Дмитрию просто не нужны их изделия из кости, камня или мясо. Даже выделанные шкуры пока не представляли интереса, хотя товар этот был и дорогой, но не ко времени, после прошедшего мора запас их был все еще велик. А вот нужное ему, они делать не хотели, больно хлопотно и требовало вложения большого труда. Ну и как это принять, когда лень матушка вперед них родилась?

Так что по большому счету Дмитрию и Ларисе ничто не угрожало. Даже Вейну от этого беды особой не будет, разве только из верховного шамана он превратится в обычного и лишится сегодняшнего авторитета. Да это сильно затормозит развитие, но с другой стороны, даже уже привнесенное это прямо таки огромный скачок. Так что, ожидая плохого, Дмитрий совершенно искренне надеялся на то, что он ошибается.

Забраться на вышку, используя приставленный ствол с коротко обрубленными сучьями, не составило труда и вскоре он уже вооружился биноклем, что вручил наблюдателю.

– Что там?

– Там где река вытекает из озера пироги, – говоря это, наблюдатель выставил шесть пальцев. Ну да, со счетом как и со словарным запасом тут большие проблемы.

Дмитрий поднес бинокль к глазам и картинка тут же приблизилась. Расстояние так себе, километра два, солнце только катилось к закату, так что видимость хорошая. Конечно с такого расстояния не рассмотреть подробностей, но то что там мужчины, женщины и дети, видно хорошо, как и то, что многие передвигаются с трудом.

Выходит, его надежды не оправдались, а мрачные прогнозы почти сбылись. Это были сауни. Представители другого племени здесь могли появиться только для набега и в виде одних охотников. На берегу озера сейчас наблюдалось порядка тридцати человек, причем большинство составляли дети, несколько женщин, а вот мужчин он сумел рассмотреть только троих, один из них серьезно ранен, сам передвигаться не может. Заметны двое раненых и среди женщин. Погуляли, йошки матрешки.

– Что там?

Все обитатели заставы собрались под деревом, обуреваемые любопытством. С развлечениями тут слабо, так что каждая новость очень даже желанна, но в голосах слышится напряжение. Еще бы. Ведь им прекрасно известно за какой надобностью они здесь. Новость может означать и близкую схватку с врагом.

– Это наши. Но их немного, – тут же ответил наблюдатель.

– Как?

– Что они делают?

– Они плывут сюда?

– Спускайся, я посмотрю.

– Тихо, – раздался властный голос Дмитрия. Умел он когда нужно говорить так, что все начинали прислушиваться. – Это сауни, и похоже недавно на них напали, есть раненные. Куда! Стоять!

А как не гаркнуть, когда все мужчины тут же побежали к устью ручья, где находятся пироги. Еще чуть и понесутся по водной глади помогать соплеменникам, а главное узнать, что же там случилось. Вот только действовать так нельзя. Глупо это и может стоить очень дорого.

– Слушай приказ. Всем надеть доспехи и взять оружие. Собираться как в бой.

– Но ведь это сауни, а не враги?

– А кто сказал, что за ними не гонятся? А вдруг когда мы к ним доберемся, там уже будут враги. И что тогда делать? Драться с одними ножами? Думать нужно, йошки матрешки!

Дмитрию пришлось изрядно помучиться, пока он сумел таки получить то что хотел. Война подразумевает под собой применение оружия с обоих сторон, так что нужно было озаботиться не только вооружением, но и средствами защиты. Самое простое как ему показалось это кожаный доспех и щит. Вот только если со щитом особых проблем не было, с обработкой кожи возникли трудности.

Он только слышал такой термин как вываренная кожа, но что это на самом деле не представлял. Хорошо хоть запас по времени имелся. Подразумевая, что в названии заложена и технология, он решил экспериментировать с кипяченой водой. Надо сказать, что свою роль в этом деле сыграло и обычное ощипывание птицы, которую перед этим процессом на десяток секунд опускают в горячую воду. Только задумавшись о производстве доспеха, Дмитрий обратил внимание на тот факт, что после ошпаривания кожа птицы становится несколько более жесткой и сжимается туго обтягивая тушку.

Как обычно метод Дмитрия включал в себя множественные повторения из проб и ошибок. В результате этих столь непродуктивных действий, ему удалось получить нечто удобоваримое, правда выяснилось и то, что при выкройке придется делать некоторый запас. Куски кожи заметно садились, правда при этом происходило ее утолщение, что на его взгляд только на пользу.

Выяснилось, что и сушить изделие нужно по особому. Солнечные лучи никак под это дело не подходили, кожа трескалась. В конце концов решил сушить в жарко натопленной бане, разумеется без воды на каменку. Получилось вполне хорошо. Форма придавалась без труда, а изделие выходило настолько жестким, что могло в чем-то противостоять даже железу, про камень и кость и говорить нечего. А если учесть тот факт, что использовал он шкуру мамонта, то получалось вообще отлично.

Вот только оставался вопрос – как быть, в сырую погоду. Влага она не могла не оказать своего воздействия на изделие и неизменно его размягчала. После высыхания кожа опять становилась твердой, вот только трескалась и при этом происходила деформация, хоть бери и опять навешивай на форму для просушки.

Лариса предложила пропитать жиром, но Дмитрий посчитал, что тот может негативно сказаться на твердости. Нужно что-то, что будет застывать. И тут его осенило. Эрзац-воск! Тот самый минерал, который нашли неподалеку от Нового. Если его расплавить и натереть им изделие то образуется защитная пленка. Конечно, покрытие нужно будет постоянно подновлять, но ведь лучше уж так, чем как есть. И как только его предки умудрялись делать кожаные доспехи не боящиеся влаги?

Как ни странно, но он нашел ответ и на этот вопрос. Вернее нашел один из его парней и что самое интересное совершенно случайно. Тут все дело в спешке. Доспехи каждый делал себе сам, под присмотром Дмитрия. Он всячески старался сделать так, чтобы любая технология становилась достоянием хотя бы нескольких человек. Кто знает как оно выйдет с письменностью, личный опыт пока был самым надежным средством. Он и мальчишкам, постоянно вертящимся вокруг, все показывал и разъяснял настолько подробно, насколько вообще возможно. Так как форма для панциря была одна, то и делали доспехи по одному.

И вот. Тынк, которого уже ждал его товарищ, чтобы отправится на охоту, вынес из бани, после просушки, панцирь и не став дожидаться пока тот остынет, начал наносить на него воск. Дмитрий так ничего и не узнал бы, если бы не услышал как чертыхается молодой охотник. У него никак не получалось нанести слой воска, который весьма резво впитывался в горячую кожу. Но наконец та поостыла и процесс пошел. Вот только Дмитрий в этом увидел другое.

Он взял свой, уже навощенный панцирь и направился во все еще натопленную баню. Кожа прогрелась, а затем Дмитрий увидел, что пленка из воска исчезла, впитавшись в нее. Ох и насиделся он в этой жаровне, пока не заметил, что воск начал проступать с обратной стороны. При этом он извел чертову уйму воска, ну ничуть не меньше, чем весил сам панцирь, который стал вдвое тяжелее. Но зато результат порадовал. Теперь изделие не только не боялось влаги, но и стало прочнее. Правда, поначалу присутствовал эдакий аромат керосина, но вскоре он выветрился.

Вот так и получилось ему обмундировать всех своих парней в доспехи, которые по местным меркам были сродни броне. Конечно, арбалетный болт пущенный с расстояния в полсотни метров он не удержит, как не выстоит и против сильного прямого удара копьем с железным наконечником. Но с другой стороны, тут такого оружия не так чтобы и много, а от любого местного считай стопроцентная защита.

Стандартное вооружение его бойцов кроме доспехов включало в себя, щит, короткий, сантиметров в пятьдесят, меч, большой нож, копье, а скорее рогатина, чтобы и на животного и на врага, топорик, на манер томагавка, только чуть массивнее, чтобы при случае не только как инструмент использовать и наконец арбалет. Всем этим он сумел обеспечить свое воинство уже к середине весны, после чего начался новый этап обучения. Носить такой запас вооружения, а уж тем более бегать по лесам и буеракам, оказалось трудно и жутко неудобно. Даже Дмитрий, вполне осознавая, что это необходимость, чертыхался от всей своей широкой души. Вот только молча, никоим образом не выказывая своего недовольства бойцам. А уж у тех-то все било через край.

Понадобилась пара месяцев, пока они все, включая и Дмитрия, попривыкли к этому издевательству. Но зато теперь снаряжение и вооружение уже не казалось инородным. Где-то пообмялось, где-то на теле появились грубые наросты, которые теперь не натирались в кровь. Одним словом пообтерлись, попривыкли.

Вооружился отряд весьма скоро, да оно и не удивительно. Это сегодня они празднуют лодыря, а так каждый день при полном снаряжении. Ведь мало научиться главное чувствовать во всей этой сбруе, стесняющей движения, так же свободно, как и без нее. Пришлось о каких-то пасах позабыть и компенсировать их наличием защиты, что-то привнести новое. Окружающие даже заметили, что походка и вообще манера двигаться у новоявленных воинов изменились и весьма разительно. В общем-то ничего удивительного, это просто неизбежно, а тут ведь не только доспехи добавились, внесло свою лепту и изучение боевых навыков.

Конечно из Дмитрия тот еще мечник или копейщик, он эту науку постигал в детских играх, когда они махали палками стенка на стенку, но здесь не было и таких. К тому же, даже детские ухватки оказались вполне эффективными против местных охотников. Большим подспорьем оказались навыки рукопашного боя, просто пришлось дополнять их холодным оружием. То же копье, вполне можно было использовать как шест, которым он учился владеть, насмотревшись китайских фильмов.

А вот собак Дмитрий решил оставить в лагере. Именно таким образом он разрешил вопрос о разделении полов, чтобы избежать перекрещивания. Ну, а раз такая проблема возникла, то лучше уж им пополнить ряды его армии, как ни крути, а минимум на четыре бойца прибавилось, причем каждый из них уже был способен противостоять волку.

Как он это узнал? А просто все. Дмитрий и не думал отказываться от идеи кормить щенков волчатиной. Ему нужны были звери, дружащие с людьми и готовые прийти им на помощь, а не комнатные болонки или пекинесы, с которыми прикольно поиграть, умиляясь при этом их внешним видом. Вот и затеял он охоту на волков. Но то ли он чего-то недопонял насчет облавной охоты, то ли насчет флажков это полная муть, однако ограждение из веревок и флажков на этих зверюг не произвело ровным счетом никакого эффекта. Волки легко перемахивали через флажки и уходили[1]1
  Дмитрий действительно не знал одной тонкости – волки боятся не самих флажков, а запаха человека исходящего от них. Однако, в этом мире, где человек все еще запросто может оказаться добычей хищников, его запах мог и не произвести ровным счетом никакого эффекта.


[Закрыть]. Ну, хотя бы на загонщиков не кинулись и то радует.

Пришлось идти по другому пути, который оказался куда как полезнее. Он не раз видел по телевизору, как отлавливают на живца тех же львов и тигров. Прикинув и решив, что волки ничуть не лучше, он приступил к созданию чего-то подобного. Он построил большую клетку с падающими перегородками. В дальнем конце привязал кролика, живого и вполне упитанного. Видя добычу и не имея возможности подобраться к ней, волк наконец обнаруживает проход в клетку и идет по нему, но по пути ему никак не удается миновать сторожки. Хлоп. Две упавшие решетки, отсекают его как от кролика, так и от свободы.

Таким макаром и используя три клетки, за зиму удалось добыть более трех десятков лис, шкуры которых пошли на шубы его женам. Лариса была просто в восторге, от подобного подарка, хотя и заявила эдак полушутливо что муженек мог бы озаботиться и собольей. Было добыто и пара десятков волков, которые все пошли на прокорм собачкам.

Правда были и недовольства со стороны охотников и женщин. Волкам не удалось помереть легко, перед этим им пришлось драться, а как результат рассвирепевший победитель, рвал своего противника без всякой жалости. Дмитрий и не думал вмешиваться в процесс, бог с ней со шкурой, в этот момент он мог только радоваться тому, что приплод оказался очень даже достойным, а у него будут дополнительные бойцы.

Так что если что случится, то эти мальчики начнут рвать всех подряд, разумеется кроме воинов. Этих они легко распознают по простой причине, собачки провели с ними бок о обок не один месяц. Чего никак не скажешь об остальных, ведь в псину не встроишь опознаватель свой-чужой. Для собаки есть свои, которых она знает и есть чужие, делящиеся на тех кого можно рвать и кого рвать ПОКА не надо, а в драке какие уж тут разделения. Нет, в бою остановить их конечно можно, теоритически, но кто же будет отвлекаться на это. Так что все за то, чтобы ребятки посидели в своем загоне.

Когда отряд направился к месту высадки соплеменников ни по озеру, как было бы быстрее, а пешочком через лес, да еще и соблюдая меры предосторожности, это уже не вызвало ни у кого удивления. А чего удивляться, если это получается боевой выход? Мало того, передвигались соблюдая предосторожность, чтобы не попасть в какую засаду. Конечно сомнительно это, но Дмитрий и не думал забывать о том, что местные великолепные охотники и мастера устраивать засады. Что с того, что это практиковалось только на охоте? Никогда не поздно применить эти умения и против человека. И наконец, все когда-нибудь случается впервые. Так что лучше поберечься.

Примерно через полчаса, они наконец достигли места стоянки беглецов. Ничего не скажешь, вовремя. Вот еще чуть-чуть и было бы поздно, но как видно Великий дух решил вознаградить, уже успевших настрадаться людей. А и то, сколько можно-то, из более чем семи сотен отправившихся в это кочевье, вернулись только вот эти жалкие остатки.

Когда Дмитрий с бойцами уже были неподалеку, то в уже скудном свете заходящего солнца, заметили чужаков. Как видно те еще раньше обнаружили беглецов и высадившись на берег, решили напасть на них с суши, обойдя стоянку через лес. Именно по этой причине первые в этом мире воины регулярной армии, оказались у них за спиной.

В том, что это враги сомневаться не приходилось. Никому другому вот так подкрадываться просто не имело смысла. Поэтому едва завидев незнакомцев, бойцы сразу же ринулись в атаку и среди деревьев тут же поднялся гвалт. Руководить боем в подобной ситуации не было никакой возможности, так что Дмитрию оставалось только выступить в роли обычного бойца. Хорошо хоть, парни продолжали держаться парами, в которые были сведены еще раньше и все время обучения в основном действовали вместе.

Дмитрий понимал, что лучше если бойцы будут работать в разных парах, это способствовало бы тому, что в ходе схватки случайные двойки будут столь же эффективны, как и сработавшиеся. Но в условиях только зачатков дисциплины, он посчитал, что подобный подход будет куда лучше. Именно по этой причине сам он, будучи одиннадцатым, действовал в одиночку. На тренировках он выбирал себе в напарники каждый раз кого-нибудь из тех, кто оставался без пары, ведь один всегда находился на наблюдательной вышке.

Сейчас эти пары буквально сметали всех на своем пути, действуя как неумолимая машина смерти. Конечно плохо, что каждая двойка действовала сама по себе, но хорошо уже то, что они не распадались. Неплохо и то, что судя по звукам схватки люди продолжали держаться более или менее компактно, хотя тут скорее нужно благодарить самих нападавших, передвигавшихся одной группой.

Не особо задумываясь, Дмитрий напал сразу на двоих противников. Так уж случилось, что к этому моменту, схватка уже началась и те уже высматривали нападающих. Но тут ему помогло то обстоятельство, что охотники попросту опешили, когда увидели выбежавшего на них Дмитрия. Для них картина была весьма необычна. Еще бы, закованный в жесткую кожаную броню, нападающий смотрелся весьма колоритно и что самое главное производил впечатление.

Использовать арбалет в лесу, когда ожидается бой накоротке, мысль не очень удачная, поэтому оружие дальнего боя находилось за спиной. Дмитрий нанес удар рогатиной. Длинный и широкий наконечник легко пронзил грудь противника до самой ограничительной планки. Второй пришел в себя очень быстро и ударил своим копьем, этот выпад Соловьев без труда принял на щит. Сильный удар, у него аж рука загудела. Будь наконечник металлическим и наверняка он глубоко завяз бы в дереве, а так только щепка отлетела.

Решив не испытывать судьбу, Дмитрий отскочил назад, за одно высвобождая свое оружие из тела поверженного. Но вот оно свободно и он опять бросается в атаку. Снова удар копьем и снова щит с легкостью справляется с защитой, на этот раз он находится под углом, а потому копье соскальзывает, практически не доставив неудобств. Соловьев бьет сам, но охотник достаточно ловок а потому успевает избежать смертельного удара. Не достав противника прямым ударом, Дмитрий описывает рогатиной дугу и достает-таки ловкого охотника, взрезав тому мышцы на плече. Воспользовавшись заминкой, он набегает на него и бьет щитом, опрокидывая на землю, после чего вгоняет в ошеломленного соперника свое оружие. И этот готов.

Лес оглашается не только криками схватки, но и воинственными выкриками. «Хар-р-ра» хакота, то и дело перемежается «ий-я-х-ха» сауни и вторые очень быстро начинают преобладать. Дмитрий, ориентируясь по крикам, замечает, что люди начинают постепенно расползаться по лесу. Это означает только одно – хакота дрогнули и побежали, а сауни бросились в погоню. Только этого не хватало! Опрокинули, прогнали – и будет.

Как ни странно, но Дмитрий не почувствовал особого возбуждения от схватки. Нет, кровушка разумеется быстрее заструилась по жилам и адреналин в крови вполне себе резвился. Вот только его все время не отпускало ощущение нереальности, а еще того, что он словно наблюдал на все происходящее со стороны. Да переживал, но как бы был не здесь. Возможно, в этом повинно ощущение практически полной безопасности даруемой крепкими доспехами. А может, чувство собственного превосходства. Он не психолог и ему такие тонкости не понять, но вот не теряет головы и способности думать и все тут.