Текст книги "Рубикон"

Автор книги: Константин Калбазов (Калбанов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

На арухе будет большой совет, где окончательно подведут итоги прошедшей беды, прикинут свои силы и примут решение о совместном походе. Но на этот раз в путь отправятся не все, а только часть родов, которые должны будут заготовить достаточное количество припасов для сородичей. Объяснение этому очень простое. Всего имущества роду не унести ввиду больших потерь, бросать – неразумно.

В этом же году придется обходиться в основном рыбной диетой и тем, что удастся добыть в лесах. Кстати, тут намечалась проблема и для Дмитрия. Оказывается, с наступлением холодов многие животные откочевывали в другие места и охота обещала быть очень скудной. Рыба практически переставала ловиться, во всяком случае, местные зимней рыбалкой не пробавлялись никогда.

Сейчас аборигены активно заготавливали рыбу впрок, что при наличии соли не являлось сложным. Добытое на охоте мясо, основной продукт питания, тоже частично перерабатывалось – из него делали какую-то ягодно-мясную массу, жирную и питательную, способную храниться весьма продолжительное время. Само собой вспомнилось название «пемикан», но здесь оно именовалось иначе: «апука». Что-то коптили, процесс происходил прямо над дымными кострами и был не так удобен, опять же выходило горячее копчение, а такое мясо не так долго хранится. Но спешить их учить делать коптильни для холодного копчения Дмитрий не собирался: рано влезать в их уклад – он пока никто, и звать его никак. Вот увидят, как это происходит у него, заинтересуются – тогда другое дело. Тогда уж они сами будут перенимать, а не он их станет учить. Собирали и сушили коренья, некоторые виды трав, чуть позже начнут собирать зерновые: им также предстояло занять свое место в их рационе.

А вот у них в плане заготовки припасов еще и конь не валялся. Как подумаешь об этом, так и некогда этим вопросом заниматься, или же строительство нужно переносить на следующий год. Но зимовать в вигваме очень не хотелось. Местные-то иного и не знают, а как быть им, выходцам из куда более цивилизованных мест? Нет. Нужно как-то извернуться, но все же до наступления холодов поставить домик. Небольшой такой, но уютный и привычный. Пусть с удобствами на улице, но все же.

Вот если бы удалось убедить местных оказать посильную помощь, то дело пошло бы гораздо быстрее. Но у тех и без того проблем хватает. Значит, нужно решение, которое устроит обе стороны к взаимной выгоде, – от этого их союз может стать куда крепче. Когда соседи помогают друг другу, когда дружба основана на взаимной помощи, тогда даже абсолютно чужие люди становятся близки, и их дружба день ото дня только крепнет. Эти узы порой становятся куда крепче родственных. Если правильно разыграть эту карту, они могут стать для рода Волка куда ближе, чем их соплеменники, а там, глядишь, через них можно будет влиться и в большую племенную семью и больше не быть одиночками, принадлежа к чему-то большому. Хорошие перспективы.

На исходе были уже третьи сутки их пребывания в лагере рода Волка. Вождь уверенно шел на поправку, начавшееся было воспаление успешно миновало, и Лариса наложила более плотные швы, начался процесс заживления. Пришельцы только и могли, что с нескрываемым удивлением взирать на то действие, которое оказывали на аборигена их лекарства. Однако факт оставался фактом: рана заживала. Нет, не было чудесного излечения, и процесс этот однозначно затянется. С другой стороны, что считать чудом, потому что отсутствие воспаления можно было объяснить только им, и ничем другим.

Дмитрий, по уже заведенной традиции, сидел с Рохтом, ведя беседу, пока остальные были заняты своими делами. Трое мужчин опять ушли на охоту, женщины занимались по хозяйству. Все как всегда. И вдруг Дмитрия прострелила мысль. Мамонты! Судя по виду этих животных, мяса там не одна и не две тонны, шкура просто огромная, а если использовать их длинную шерсть, то можно наплести массу волосяных веревок. Стадо из дюжины этих животных появлялось на берегу озера в среднем раз в неделю, значит, здесь их пастбища.

Дмитрий поинтересовался насчет этих животных у вождя, на что Рохт только ухмыльнулся и показал на вход в свой шатер. Соловьев, правильно поняв жест, заглянул вовнутрь, сначала ничего не понимая, но затем до него дошло, что именно хотел показать его собеседник. Вигвам, или рул, был не самым большим – Рохт изначально не был вождем, – но тоже не маленьким, по местным меркам – средним. Так вот, если в других жилищах пол устилали шкуры нескольких животных, то в его палатке с этой задачей вполне справлялась одна шкура с мягким, как подшерсток, мехом светло-коричневого цвета. Это ж какое должно быть животное, чтобы… Неужели мамонт?!

Хм. Получалось, что его затея ничего не стоит. Люди и так добывали этих животных, и если, имея под рукой стадо этих гигантов, не охотятся на них, значит, ценность лохматых слонов для первобытного человека сильно преувеличена земными учеными. А жаль. Интересно, а как им удалось избавиться от длинной шерсти и оставить только мягкий подшерсток? Хм. Судя по отсутствию потертостей даже при входе, шкура не так стара.

– Этот бакан был огромен. Когда я его нашел, он был уже ранен, но в нем все еще была жизнь, – начал рассказывать Рохт. Разумеется, Дмитрий понимал через пень колоду, ни на секунду не сводя взгляда с рук вождя, которыми тот активно жестикулировал. – Наш вождь решил добыть этого зверя, хотя мы уже вернулись с большой охоты и мяса у нас было много. Когда я вернулся к бакану с нашими охотниками, тот уже не мог встать, но даже умирающего, мы с большим трудом смогли его убить. Наши охотники никогда не охотятся на баканов: очень сильный зверь, его нельзя добыть, если он не умирает. Нам повезло. Мне, как нашедшему его, отдали шкуру.

– Значит, эта гора мяса вам не по зубам?

– Нас мало.

– А если бы были живы ваши охотники?

– Зачем охотиться на опасного и сильного бакана, если есть зобы!

– А если убить одного бакана – этого хватило бы твоему роду до весны, когда животные вернутся?

– Конечно. Хватит и нам и вам. У него очень много мяса, много жира. – Глаза вождя даже загорелись. – Твое оружие может убить бакана?

– Нет.

– Тогда не о чем разговаривать, – тут же посмурнел Рохт.

– Но я знаю, как можно его убить.

Ага, глазки загорелись: рыбная диета – она никому не в радость. Совсем другое дело, когда закрома полны главным продуктом. Признаться, у Дмитрия только абстрактно вырисовывался план действий. Раз уж у него нет штуцера для охоты на слонов, то нужно использовать здоровое копье, остается вопрос – как его метнуть, чтобы сразить такого гиганта. Изготовить баллисту? Даже не смешно. Можно, конечно, использовать рессоры с машины, но изготовление такого агрегата потребует значительных затрат как по времени, так и ресурсов, а они не безграничны. Нужно что-то дешевое и сердитое. Но это не беда, главное – задаться целью, а уж придумать всегда можно.

– И как ты его убьешь?

– Не я, а мы.

– Как мы его убьем?

– Баканы зимуют здесь?

– Да. Когда землю покрывает снег, они питаются тем, что добывают из-под него, или ветками деревьев.

– Тогда осенью мы добудем бакана. Ты мне не веришь? Но зачем мне врать, нам ведь тоже нужно его мясо.

Когда на землю опустилась ночь, Дмитрий направился в отведенный ему рул. Признаться, шел он как на каторгу. Сайна была очень хороша, вообще мечта любого мужика, но боже, как же она была ненасытна или все же страстно хотела забеременеть. Однако Дмитрию от этого было не легче. Интересно, сколько еще ему предстоит исполнять долг доброго гостя, чтобы не обидеть хозяев?

Войдя вовнутрь, он обнаружил уже знакомую картину горящего очага. Ага, он у них за эти дни не гас почти до самого утра – ведь это должно происходить либо при свете горящего костра, либо средь бела дня, под солнечными лучами. Однако, к своей радости, он обнаружил, что внутри его ждала не Сайна, а Лариса, которая уже пристроилась на шкурах, служивших постелью, укрытая одеялом из шкуры волка. Одеяла здесь были только из шкур этого животного, так как считалось, что прародительница таким образом охраняет своих потомков во время сна. Опять же желательно, чтобы она была поближе при зачатии: еще одна гарантия благоприятного исхода предприятия.

– Чего это ты так облегченно вздохнул? – не выдержав, хихикнула Лариса.

Все бы шуточки шутить. Подставила по полной, а теперь еще и издевается. Но с другой стороны… Пусть ее. То, как она преобразилась, не могло его не радовать. Похоже, черные мысли окончательно покинули эту головку, и это хорошо. Оно вроде бы теперь они были среди себе подобных, и Лариса уже не имела для него того значения, как еще несколько дней назад, когда они были уверены в отсутствии других людей. Ан нет. Не было у него дороже человека и не будет. Может, все же она пробудила в нем какие-то чувства? Нет. Любовь тут точно ни при чем. Пожалуй, все дело в том, что их крепче всего связывает их прошлое.

– А чего ты так хитро улыбаешься? Подставила по полной и радуешься.

– Что, она не так хороша? Судя по тому, что вы кувыркались чуть не до утра, тебе это дело очень даже понравилось. Со мной такого не было… – Что это, неужели в глазах мелькнул недовольный огонек? Ревнует она, что ли?

– Скажем так: не хотелось оказаться неблагодарным гостем.

– Но она хороша?

– Нормальная девушка.

– Но тебе понравилось?

– Ларис…

– Что?

– Может, хватит? Если ты помнишь, это ты все устроила.

– Помню. А ты и рад стараться.

– Не отталкивать же ее, когда она столь требовательна. Хоть сегодня высплюсь.

– Кто тебе сказал, что ты выспишься?

С этими словами она откинула одеяло и предстала перед ним в чем мать родила. Фигура у нее не такая крепкая и сбитая, как у Сайны, но как их сравнивать, когда они такие разные и каждая по-своему хороша. Лариса обладала плавными формами, мягким и податливым телом, что, признаться, ему нравилось больше. А главное, к самой девушке его влекло сильнее. Ну вроде сильнее. Нет. Точно сильнее.

Непонятно, что повлияло на нее. То ли наличие соперницы, которую она сама же и навязала. То ли стоны и крики, которые ей на протяжении трех ночей приходилось выслушивать. А может, и то и другое, вместе с поселившейся в ней ревностью. Но в этот раз она оказалась настолько страстной и ненасытной, что он невольно добрым словом помянул Сайну.

– Знаешь, Рохт предложил нам остаться, – когда они на рассвете проснулись и лежали в объятиях друг друга, произнес Дмитрий.

Вообще-то она еще поспала бы, это у него глаза распахивались в такую рань, и ничего с собой поделать он не мог. Неловко пошевелился – вот и она проснулась.

– Знаю. Мне девчата говорили.

– И что ты об этом думаешь?

– А ты?

– Я первый спросил.

– А я – женщина, существо крайне любопытное и скандальное.

– Убедила, – не сдержав улыбки, пошел он на попятную, а потом, став серьезным, продолжил: – Я хочу все же поставить свой дом и жить по соседству, но отдельно. Понимаешь, у нас есть машина и куча металла, так что мы сможем наделать немало полезного, а местные шаманы… Кто знает, какие тараканы бродят у них в головах, объявят каким-нибудь черным посланником – и на кол посадят.

– Я тоже за свой дом. Бог с ними, с удобствами на улице и прочим, но это будет куда лучше, чем эти вигвамы.

– Рулы.

– Какая разница. Нет, несколько дней пожить прикольно, но с каждым днем все больше недостатков. Хочу свой дом. Пусть саманный, пусть небольшой, с одной-единственной комнатой, но свой.

– Будет у тебя и свой дом, и своя отдельная комната, небольшая, но твоя, я обещаю.

– Верю. Это значит, что мы загостились и нам нужно сворачиваться, верно? Ведь время уходит, а дел еще много.

– Верно. Только сначала мы отправимся не к нам, а обратно к Находке. Я обещал Рохту похоронить останки умерших, среди них может быть его сестра, так что это для него важно.

– А прибарахлиться нам там можно будет?

– Он не против, даже если мы заберем все имущество лагеря. С нами пойдут двое мальцов – они помогут нам сплавиться по реке, это куда как быстрее. Так что выходим сегодня, а завтра к вечеру вернемся.

– А не поздно уже?

– Рассвет только. Я вообще удивляюсь, как ты проснулась так рано: думал, придется тормошить.

– Дим, а ты успеешь поставить дом?

– Теперь – да.

– Почему теперь?

– Потому что мы поможем волкам – они помогут нам. Я обещал Рохту добыть мамонта. Знаешь, по-моему, ученые сильно преувеличивают, когда утверждают, что первобытные люди охотились на мамонтов. Рохт говорит, что на его памяти они убили только одного, да и тот был кем-то ранен и фактически издыхал.

– А как ты собираешься убить эту гору мяса и меха?

– Не забудь, еще и жира. Рохт говорит, что жира у них под шкурой на мужскую ладонь толщиной.

– Это только усложняет дело, но никак не упрощает.

– Признаться, пока не знаю. В крайнем случае, нагрузим уазик камнем, чтобы стал потяжелее, приладим огромное копье из ствола дерева – и пойду на таран.

– Машину разобьешь.

– Да и черт с ней. Какая нам от нее польза, а металлу ничего не сделается.

– А ты?

– И со мной ничего не будет, в крайнем случае – выпрыгну. Ладно, пора собираться.

– Погоди.

Лариса быстро выскользнула из-под одеяла и, склонившись над очагом, быстро раздула угли, подбросила мелких веточек, и вскоре разгорелся огонек, куда она набросала веток потолще, так что вскоре сумрак в палатке под напором огня подался в стороны.

– По-моему, света было и без того достаточно, – поднимаясь с постели, произнес Дмитрий.

– Ты куда? Давай обратно.

– Ларчик!

– Ничего не знаю. Нам несколько дней в походе шляться, а потом вкалывать на стройке, так что никакой личной жизни.

– Огонь зачем разводила? Местные – понятно, а ты?

– А мне нравится все видеть, а потом, не нужно лишних разговоров: принято у них так – пусть так и будет.

– А…

Сказать он больше ничего не успел – Лариса поспешила запечатать его рот поцелуем. Вот же разговорился. Дмитрий с тоской подумал о том, что силы его небезграничны, но вскоре вынужден был признать, что есть еще порох в пороховницах, и… Понятно, в общем.

Глава 5
Похищение

Дом, милый дом. Нет, дома пока нет, есть только полуостров со всяческими следами человеческой деятельности, но все же им было очень приятно вернуться обратно после столь затянувшегося путешествия. Все здесь пребывало в каком-то запустении. Были видны следы беззастенчивого хозяйничанья различных мелких зверьков, но в общем и целом нормально, все так же, как они и оставили.

Назад они вернулись на двух больших и одной малой пирогах, основательно загруженных. На берегу Находки провели сутки. После того как снесли все останки, которых оказалось не так много, на одну большую дровницу и подпалили ее, принялись за обследование лагеря. Действовать им пришлось в одиночку, потому как посланные с ними парнишки остановились в виду озера, но идти дальше категорически не желали. Что поделаешь, запреты у них существовали не для того, чтобы их нарушать, а для того, чтобы неукоснительно следовать им. Иначе можно и изгнанником оказаться.

Другое племя с радостью примет нового охотника и постарается предоставить ему новую семью, преимущественно вдову с детьми, которым нужен кормилец. Не найдется такой – не будут против, если на нем остановит свой выбор какая другая девушка. Тут, правда, было два момента: изгнаннику нужно было правдиво поведать о причине изгнания, после чего принималось решение, стоит ли принимать его в свою семью. Ложь не приветствовалась – правда все одно всплывет, а тогда солгавшему только одно наказание: смерть, – ведь его приняли в семью. Если принятый в род совершал еще один проступок, за который полагалось изгнание, наказанием также была смерть. Короче, нарушать запретов здесь очень не рекомендовалось.

В приемлемом состоянии оказались еще две лодки – они требовали незначительного ремонта, нужно было их немного просмолить, но смола нашлась здесь же, так что много времени это не заняло. Дмитрий решил взять себе две лодки, большую и маленькую, одну из больших можно будет подарить и волкам. Хотя они сейчас и без того обременены имуществом, по самое не балуй, хоть избавляйся от лишнего. Впоследствии Рохт так и поступил.

Как оказалось, жилища требовали систематического ухода, так как, оставшись без такового, очень даже могли прийти в негодность. Из семи рулов только один был в нормальном состоянии – по счастью, в нем не оказалось прежних обитателей и он не пропитался трупным запахом, – остальные были подпорчены. Не сказать что все было совсем плохо, но в починке рулы нуждались.

После спешного ремонта большую лодку загрузили основательно. Туда лег полный комплект рула с шестами, колышками и всем остальным. Шкуры, выделанные кожи. Кстати, большинство из этого имущества оказалось подпорченным, так что пришлось приложить немало усилий, чтобы отыскать то, что было в хорошем состоянии. Но нашлись и мех, и отлично выделанная мягкая кожа, и грубой обработки. Одним словом, с одеждой вопрос был практически решен, оставалось только ее пошить. Несколько напрягала необходимость либо отказаться от нижнего белья, либо переходить на кожаное, но с другой стороны, жили же эти люди. Что поделать, с тканями тут полный швах, а о том, как получать пряжу, ни Лариса, ни Дмитрий не знали.

Порадовали запасы соли, которые удалось собрать по рулам. В общей сложности получалось около сотни килограммов, им этого должно было хватить за глаза, а значит, отпадала необходимость посещения соляной пещеры. Ну ее. По словам Рохта, получалось, что, загрузившись солью, предстояло еще протопать с корзиной на плечах не меньше двух километров до берега Дуньки, – оно вроде и под горку, но все одно приятного мало.

Новый вождь волков проникся доверием к Дмитрию и безоговорочно поверил в то, что он найдет способ добыть бакана, поэтому отрядил ему трех помощниц. Двух малолеток, четырнадцатилетних девчушек, которым в этом году предстояла поездка на арух в поисках женихов, и… Сайну. Лариса все время бросала на нее исподтишка изучающие взгляды. Ох, Рохт, ну и удружил! Вот что ему теперь делать? А с другой стороны, все просто – он ничем не обязан Сайне, долг свой исполнил. У него есть Лариса, и повода для ее недовольства давать он не собирается.

Был момент, когда он высказал вождю свое опасение по поводу молодых девушек, – мол, как к этому отнесутся остальные, и не только в роду Волка: ведь фактически едут в чужой лагерь. Но тот только отмахнулся: ничего страшного, потому-то и отправляю с ними Сайну. Еще и хитро так посмотрел, гад такой.

Лагерь воссоздали очень быстро. Пока Дмитрий и Лариса устанавливали свою палатку, девушки поставили рул. Причем, несмотря на то что тот был значительно больше и его установка была куда сложнее, управились они быстрее. Ну да кто бы сомневался, у них в этом практика большая.

После позднего обеда Дмитрий отправился осматривать свое хозяйство. Кирпич просох уже основательно, но, не желая рисковать, Дмитрий решил дать ему еще настояться, уложив в штабель: так он занимал куда меньше места. Да и не до обжига сейчас. Пока есть помощницы, нужно управиться с главным, а тут забот хватит. Также уложил и первую партию самана: нечего место занимать. Тут сейчас такое начнется, что как бы просторного навеса не оказалось мало. Нужно будет озаботиться стеллажами – когда девчата набьют руку, а первые партии подсохнут, чтобы их без опасения можно было поднять с земли.

Когда вернулся, застал интересную картину. Лариса с видом хозяйки объясняла девушкам, как тут и что, а те, не переставая удивляться, все рассматривали, щупали и постукивали. У них с собой была пара кухонных ножей, на которые гостьи смотрели буквально с вожделением. До этого они, конечно, видели ножи у новичков, а Лариса неизменно им пользовалась, помогая новым товаркам, но ими они воспринимались как оружие, а тут такое. Ладно, вот развернет кузню – обязательно сделает несколько в подарок роду. Конечно, кузнец из него никакой, но что-нибудь смастерит.

С кузницей Дмитрий был знаком постольку-поскольку. Приходилось, понятное дело, захаживать в колхозную кузню. Какое же хозяйство без нее? Там, где хватает металла, этот цех будет присутствовать однозначно, причем не один на все хозяйство, а в каждой бригаде. Другое дело, что расцвет был при советах, а он застал как раз только одну. Особым мастерством тот кузнец не отличался, но кое-какие навыки все же имел, и Дмитрий, пока чинил железяки со своей рыбхозовской техники, сумел кое-чего нахвататься, даже ради любопытства сам помахал молотом и молотком поорудовать успел. Интересно же.

Но самый большой ажиотаж вызвали зеркала. Кто бы сомневался. Нет, поначалу они очень даже удивились и даже испугались. Одно дело, когда видишь свое отражение в воде, и совсем другое – когда вот так… Сперва они спешно похватались за свои обереги с такой силой, что очень сильно походили на утопающих, хватающихся за соломинку. Даже электрические фонари и светильник не произвели такого эффекта. Но Ларисе все же удалось их убедить, что в этом нет ничего страшного. А уж когда они наконец приняли тот факт, что зеркало не представляет никакой опасности, а даже наоборот, очень полезное изделие… Ну девки же молодые, чего ты ждал-то.

С появлением помощниц дела пошли гораздо быстрее. Работа кипела. За день они успевали сформовать целую сотню самана. Девчат обули в мокасины, добытые в мертвом поселке, и они их безжалостно стаптывали. Не сказать что все это доставалось легко, уматывались за день так, что не приведи Господи, или великий дух, это уж как кому. Но девчата держались бодрячком.

К концу дня формовка разболталась настолько, что дальше с ее помощью работать не получилось бы. При изготовлении кирпичей, имеющих сравнительно небольшую массу, нагели вполне справлялись со своей задачей и держали доски в нужном порядке. С саманом, имеющим большую в разы массу, такой вариант не прокатил, так как большая масса глины активно распирала изделие в стороны. Самое простое решение лежало на поверхности – им он и воспользовался. Просто взял одну из веревок, добытых в мертвом поселке, и перетянул по периметру. Дешево и сердито: нагели не дадут конструкции сложиться, а веревки – расползтись.

Все же хорошо, что вождь отправил именно девушек. Женщины у местных были куда более привычны к тяжелому повседневному труду, чем мужчины. Последние были несколько ленивы. Иное дело добыть дичь на охоте, а пото́м, обливаясь по́том, доставлять ее в лагерь, наловить рыбы, смастерить или починить пирогу, оружие, ловушки, скребки и ножи из кремня, еще что полезное. Но заниматься ежедневными рутинными занятиями, которые отличались не только тяжестью, но еще и монотонностью… Нет уж, увольте. Так что женщины для его целей подходили куда как лучше.

На третий день стало ясно, что девчата вполне управляются и сами. Поэтому Дмитрий решил заняться стеллажами, переложив работу полностью на их плечи. Работали все, в том числе и Лариса, которая очень быстро нашла общий язык с девчатами и общалась с ними постоянно. Приготовление простой пищи занимало совсем немного времени, остальные дела пустили побоку. Сейчас главное – строительство дома. Тут еще и требование постройки отдельной комнаты, хотя для чего она им теперь-то, когда у них все наладилось, было решительно непонятно. Но с другой стороны, не так уж и много дополнительного материала придется изготовить, так что пусть ее, пойдет навстречу Ларисе.

Нарубить жердей и устроить стеллажи в три яруса ему удалось за день. Правда, ему в этом помогала Сайна. Когда Дмитрий начал рубить деревца, девушка, не скрывая изумления, приблизилась к нему настолько, что он был вынужден временно прекратить работу и объяснить, чтобы она держалась подальше. В стойбище волков местные могли наблюдать его топор, но опять-таки он воспринимался ими как оружие, а на деле оказался на удивление полезным инструментом.

В мертвом поселке им удалось собрать много кожаных ремней, веревки, как сплетенной из растений, так и волосяной. Последние он решил попридержать, а вот первые пользовал почем зря. Немного напрягло то, что помогать вызвалась именно эта девушка, но вскоре это прошло. Она управлялась с вязанием жердей настолько ловко, что было понятно: с Ларисой он провозился бы гораздо дольше и за день нипочем не управился.

Вообще девушка старалась быть предупредительной, всячески выказывала трудолюбие и ловкость, но при этом старалась особо на глаза не лезть и вообще не оставаться с ним наедине. Его обществу она больше предпочитала общество Ларисы, которая, надо заметить, уже начинала по чуть-чуть лопотать на языке аборигенов, заметно опережая в этом плане Дмитрия. С другой стороны, она и общалась с ними куда как больше него. Так вот, Дмитрий не раз и не два наблюдал заинтересованные взгляды Сайны, но, к его облегчению, она не предпринимала никаких шагов. Казалось, что ее больше интересует не он, а Лариса, с которой она всячески старалась подружиться.

Надо заметить, его спутница успела много нахвататься от своих подружек. Так, теперь она щеголяла в кожаном платье, найдя его очень удобным и практичным, а главное – вопреки ее опасениям, в нем не было так жарко. На голове у нее появилась кожаная полоска, разрисованная на местный манер. Вообще эта полоска имела определенный смысл. Рисунок мог быть какой угодно, а вот что касается украшений… Нет, они также были разнообразными, как и вкусы женщин, только располагались в определенном порядке. У незамужних девушек была просто красивая полоска. Замужние женщины привешивали к ней разнообразные бирюльки, в основном это были ракушки или разноцветная слюда, и располагались они спереди. Вдовы имели подобные же украшения, но на висках. Вот так взглянешь на девушку или женщину – и тебе уже все понятно.

В этот день, несмотря на то что их было только трое, девчата умудрились перевыполнить норму, и это послужило сигналом для Дмитрия. Пора приступать непосредственно к строительству, пока его помощницы заняты подготовкой материала. Все же середина лета, глядишь, а там и осень не за горами.

На следующий день, вооружившись лопатой, он принялся за рытье траншеи под фундамент. Девчата поначалу побросали свои дела и бросились смотреть на нечто новое, что учудил новичок. Но потом спокойно вернулись к своим занятиям. Ничего особенного, почти то же самое, как и копать глину. Провозиться с траншеей ему пришлось целых два дня. А что прикажете делать, если лопата одна, а нужно и девчатам глины подбросить и самому копать, да и дело это не такое уж и легкое. Солнышко опять же никуда не делось, а дерева он уж успел порядком повывести, так что от былой тени почти ничего не осталось.

Наконец пришла пора подвоза камня. Тот имелся в большом количестве на дне ручья. Плиты сланца как нельзя лучше подходили под это дело, оставалось только натаскать их. Но тут Дмитрий решил подойти к вопросу радикально: быстро демонтировав задние сиденья и определив их под навесом, где они собирались по вечерам, он запустил двигатель.

Ну нельзя же так, ей-богу. Эти бедолаги и без того уже столько всего насмотрелись, что впечатлений до конца жизни хватит, а тут еще и этот рев непонятного существа. Эдак и обделаться можно. На полуострове поднялся такой ор, что ему срочно пришлось глушить двигатель и идти на пару с Ларисой успокаивать помощниц. Но ничего, управились. Те хотя и продолжали коситься, но откровенного страха больше не выказывали.

Камень он возил два дня, сделав три рейса, умаявшись до последней степени. Поначалу девчат к этой работе он не привлекал принципиально – мало ли, еще надорвутся. Сланец этот, зараза, очень быстро закончился, свободно лежащих на дне ручья или рядом с руслом плит хватило только на один рейс. Раньше ему казалось, что его гораздо больше. Остальной пришлось добывать с помощью кувалды, зубила и известной матери.

Понадобилось привлечь и помощницу. Хм. Ею оказалась Сайна. Нет, он, конечно, не против, только так уж выходило, что они оказались вне поля зрения остальных, и тут уж его бывшая пассия стала вести себя посмелее, порой принимая ну очень эффектные позы. Ой, держите меня трое. Так ведь и до греха недалеко, иди потом объясняйся. Работа у нее была нетяжелой, только надставляй зубило из толстой арматуры, примотанное к палке, туда, куда указывал он, а уже Соловьев орудовал кувалдой – была у него такая в комплекте автомобильного инструмента. Так что ей здесь легче, чем на изготовлении самана. Кстати, теперь девчата там управлялись сами, ну не разорваться же.

Поначалу Дмитрий подумал, что тут имеют место какие-то козни, но потом понял, что все это ерунда. Не позволять же уединяться с посторонним мужчиной невинным девицам. А оставишь без присмотра и личного примера помощников – глядишь, начнут и лодыря справлять. Вот и выбрала Лариса меньшее из зол. Сайна же… А что Сайна, ну куда ей деть свою природную грацию, которой ее наделили духи и матушка-природа. Просто держи себя в руках, и все будет в порядке.

Так в трудах и пролетели три недели, за которые они успели вывести стены, что оказалось самым простым. Девчата подносили саман, по два блока на легких плетеных носилках, а он укладывал их. Есть такая присказка: «Поднять стены – это даже не полдела», – но тут она была не верна. Одно дело, когда берется готовый блок и просто кладутся стены, иное – когда эти самые блоки еще нужно изготовить. Но, как бы то ни было, управились.

Дмитрий долго думал, чем бы таким одарить девчат, чтобы они остались довольными. Понятно, что все делалось ко взаимной выгоде – он им обеспечивает большую охоту, они помогают со строительством, – но личное поощрение никак не помешает. Ситуацию разрулила Лариса.

Дело в том, что его старый УАЗ успел сменить множество хозяев и активно эксплуатировался еще в советские времена. Была тогда фишка у водителей – загонять под резиновый уплотнитель лобового стекла с внутренней стороны двухкопеечные монеты. Так вот, эти стекла были родными, и монеты присутствовали там, куда их запихал еще первый владелец, а вернее, водитель, так как машина когда-то была ведомственной, только потом выкуплена и пущена по рукам.

Лариса предложила каждую девушку одарить десятком монет, предварительно проделав в них дырочки, а потом показать, как эти монеты можно натереть о кусок кожи. А что, дешево и сердито. Это, конечно, медь, а с другой стороны, сколько там той меди? Поработали же девчата на славу. Будет чем украсить свои тесемки, когда выйдут замуж, ни у кого такого нет. Сайна же так и вовсе могла уже начать пользовать их прямо сейчас.

А еще в инструментальном ящике Дмитрий нашел старый нож, который лежал там на случай каких-то ремонтных работ. Этот он решил припарадить вождю. Нож обыкновенный, с неказистой деревянной рукояткой, но сталь хорошая. Не такая, как на его, но все же. Лезвие было изготовлено из ножовочного полотна, так что хотя и было гибким, обладало хорошей упругостью, им при случае и зарезать без труда. В целом хороший нож, жаль с таким расставаться, такой с легкостью заткнет за пояс те кухонные, с которыми управлялась Лариса, да и его метательные по качеству рядом не стояли.