355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Константин Циолковский » Первопричина » Текст книги (страница 1)
Первопричина
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 11:43

Текст книги "Первопричина"


Автор книги: Константин Циолковский


Жанр:

   

Религия


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

К.ЦИОЛКОВСКИЙ
Первопричина.(1918 г.)

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Написана эта работа 12 лет тому назад. С тех пор мои взгляды на все расширились и написал бы я то же теперь иначе. Но переделывать – значит все испортить. Пусть написанное выразит состояние моего ума в 1918 г. Мысли недурные и повредить они никому не могут. В общем я думаю и теперь также, но изложил бы только понятнее, шире и научнее. Сознаюсь в некоторой догматичности и превзятости. Под духовностью подразумевается постоянство, незименяемость, напр., неотъемлемую и вечную способность материи жить.

СОДЕРЖАНИЕ

I. ЭВОЛЮЦИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О БОЖЕСТВЕ

У Лейбница Бог есть часть мира. Не есть ли Бог создание бесконечно-сложного космоса и безграничного времени? Подбор должен создать высшего в небесах, как и на Земле. Организация во Вселенной разумного, как на Земле. Мнения о Боге: Бог есть первопричина; Бог есть самый мир; Бог есть создание вселенной, подобно человеку, но бесконечно выше; Бог есть идея, спасительная для мыслящих и разумных существ; Бог есть любовь; Бог – солнце; Бог – полезное; Бог – человек; Бог – таниственное, дух, привидение; Бог – покойник, живущий особой жизнью; Бог – родственник; Бог – искусство, творчество человека; Бог – красота природы или человека.

II. СВОЙСТВА ПЕРВОПРИЧИНЫ

1. Безначальность во времени. 2. Нескончаемость во времени или беконечное существование первопричины. 3. Нетленность первопричины. 4. Вездесущность первопричины. 5. Могущество первопричины. 6. Жизнечувсствительность первопричины. 5. Могущество первопричины. 6. Жизнечувствительность первопричины. 7. Благость первопричины к своему созданию. 8. Духовность первопричины. 9. Единство и простота первопричины. 10. Бесконечная сложность первопричины. 11. Воля первопричины. 12. Величие первопричины.

III. БЛАГОСКЛОННОСТЬ ПЕРВОПРИЧИНЫ К КОСМОСУ

Беспредельная численность солнц и материи. Величина небесных тел обратна их числу. Одна материя, одно тяготение, один свет, одни законы. Отличие в величине, в пропорции веществ и температуре небесных тел. Температура пространств. Картина. Жизнь в холоде и жаре миров и пространств. Жизнь в атомах. Жизнь в чуждых атмосферах. Влияние элементов планеты на жизнь. Спасение в глубине планеты. Жизнь на астероидах и на совсем маленьких камнях. Жизнь в эфире. Влияние тяжести. Отсутствие ее. Вечное возникновение и угасание солнц. История жизни на планете. Горести земной жизни продолжаются миллионную долю всего времени жизни. Благосклонность первопричины. Все страдания только до смерти: страдание любой души очень коротко – 2-3 десятка лет. Личные факты в пользу благости первопричины. Ненадежность и неполнота знаний. Есть ли трагедия человеческого конца?

* * *

I. ЭВОЛЮЦИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О БОЖЕСТВЕ

Бог есть представление о ком-то сильном, вечном, неизвестном, властителе наших судеб, карателе, распорядителе, судии, создателе вселенной, благодетеле и т.д.

Подобные представления субъективны и у каждого имеется свое собственное, отличное от представления другого существа. Можно сказать, что Бог есть произведение мысли, создание человеческого ума, воображения, знания, – вообще, произведение сознательного существа, – человека или иного. В то же время представление о Боге есть и порождение первопричины, так как это представление явилось во вселенной, созданной первопричиной. Итак, наши представления о Боге созданы самим Богом. Если они разноречивы и несовершенны, то ведь и все сначала бывает таким. И статуя и картина бывают вначале не ясны, плохи и не полны.

У Лейбница замечателен чистый спиритуалистический монизм, захватывающий даже Бога. В его глазах Бог есть наиболее совершенная монада, высшая мыслящая точка мира. Души существ суть другие монады. Они бесконечно разнообразны по своему достоинству и склонны к развитию, но однако никогда не могут достичь высоты развития главной монады. На это Лейбниц кладет свой запрет. Также монады не могут понижаться в своих качествах, а могут лишь повышаться. Кроме монад в космосе ничего нет. Живое существо составлено из множества разнородных монад.

Очевидно, это воззрение есть результат неясного представления о зависимости психического мира от организации материи, – пренебрежение этой организацией и присвоение ее свойств монадам. Также сказывается влияние господствующих религиозных взглядов, уклониться от которых в то время было далеко не безопасно.

У нас нет цели разбирать несообразности этой философии. Но обращает внимание гениальная мысль о единстве Бога и вселенной. В самом деле не есть ли эти высшие силы, существование которых еще не доказано, хотя об этом очень хлопочут верующие, спириты и оккультисты, – не есть ли они результат самого космоса или часть его? Как он послужил причиною выделения и более высокие существа, дошедшие в своем совершенствовании до идеальных свойств воображаемого человеком Бога. Мы предполагаем тут естественную эволюцию. О ней же говорит и Лейбниц, хотя его эволюция непонятна.

Ведь бесконечность времен повторялась бесконечное число раз. Было достаточно для вселенной досуга, чтобы создать самых непостижимых существ, с самыми непостижимо высокими свойствами. Если же вам мало какого-либо дециллиона веков, то прибавьте еще столько же и сделайте это сколько угодно раз. Должно же что-нибудь выйти! Надо только ясно понять – так ясно, как Фламарион, – что такое есть бесконечность пространства, времени и материи.

Чтобы быть последовательным, разумеется, нужно допустить существование многих существ разной степени совершенства, более или менее недоступных чувствам человека.

Странно и узко бы было признавать только то во вселенной, что доступно нашим чувствам. Нам были доступны недавно, до изобретения телескопов, только 5 тысяч звезд, остальные 1000 миллионов звезд Млечного Пути скрывались для нашего несовершенного зрения. Нам был также недоступен мир бактерий и инфузорий. Что же разве их не было до изобретения микроскопов! Наука каждый год открывает что-нибудь новое, бывшее до этого недоступным для нашего ума или чувства. Значит мир все более и более раскрывается для нас. Есть ли пределы этому развертыванию космоса? Какие тайны он еще скрывает!!

Мы видим, что природа как будто делает огромные прыжки: мы знаем только эфир, электрон, водород и т.д. Это же ряд невообразимых скачков. Неужели нет и промежуточных газов, с промежуточною плотностью? Они только не открыты, а должны быть. Мы знаем твердые тела приблизительно плотности воды, немного менее плотные или раз в 20 более плотные, чем вода. Но неужели нет твердых тел, иных плотностей, напр., в десятки, сотни и миллионы раз менее плотных, чем водород. Они должны быть открыты, потому что, вообще, природа не делает скачков. Теперь уже подозревается в некоторых солнцах тела в сотни раз более плотные, чем известные нам.

Скачки только в пробелах нашего познания. Смешно думать, что известный нам вещественный мир ограничивается только тем, что мы знаем. Есть и газы, и жидкости и твердые тела бесконечно разнообразных свойств и плотностей. Есть и бесконечное количество разумных существ, составленных не так, как на земле и не из таких материалов.

Теперь рождается другой вопрос: не должна ли быть между этими существами борьба, соперничество, взаимное истребление, как это мы находим в земном мире?

Все это отчасти возможно, но как в сознательном земном мире, чувство вражды, в силу естественного и искусственного подбора будет понемногу заменяться чувствами солидарности и единения под верховенством высочайшего избранного гения, так то же, и даже в высшей степени, неизбежно в мире несравненно более обширном и совершенном, чем мир земной.

Так вот этот высочайший избранный гений космоса, созданный бесконечностью пространства, материи и времени, – не правит ли он вселенной – с организациею помощи из подобных же высших существ? Может быть существует правитель у каждой солнечной системы, высший правитель у Млечного Пути, еще высший у их группы, плавающей в эфирной изолированной массе и т.д. вплоть до самого высочайшего или гения космоса. Но как его представить, когда космос беспределен!

Все же остается открытым вопрос о причине появления самого мира, создавшего такого Бога.

Вообще о происхождении представлений о божестве могут быть следующие главные мнения.

1. БОГ ЕСТЬ ПЕРВОПРИЧИНА ВСЕЛЕННОЙ. Этот Бог уже будет что-то высшее мира, вне его и отличное от него.

Действительно, материя не творит материю. Вещество и энергия, насколько видит разум, во вселенной постоянны. (Противоположное мнение экспериментально недоказано.) Если же они явились, то на то должна быть причина выше той, которую мы знаем. Но если наука ее откроет во вселенной, тогда и создание мира будет понятными без первопричины. Однако никогда не будет понятным существование такого, а не другого какого-нибудь мира. Можно же вообразить другую вселенную, с иными свойствами, законами, другим распределением вещества, другим разумом, другою жизнью и т.д. Тут уж мы становимся впросак и решительно не можем отвязаться от идеи первопричины космоса.

2. БОГ ЕСТЬ СОВЕРШЕННЕЙШАЯ ОРГАНИЗОВАННАЯ ЧАСТЬ МИРА, обладающая мыслительною силою, совершенством, непостижимым для человека, – таким же непостижимым всемогуществом и другими хорошими качествами. (Эти свойства вполне естественны, но непонятны человеку по ограниченности его умственных сил). Кроме него, образовалась еще бесконечная лестница существ, более или менее близких к нему по их свойствам и находящихся в координации, или согласии с ним. Такое представление о Боге имеет некоторое подобие с представлением о необыкновенном, добром и могущественном человеке.

Это весьма возможно. Но как же расстаться с необходимостью другого Бога – первопричина!..

3. БОГ ЕСТЬ ВЫСОЧАЙШАЯ (СПАСИТЕЛЬНАЯ) ИДЕЯ. Так идея о взаимной любви всего живого, о натуральном возмездии за уклонение от нее, о счастье, которое, будет естественной наградой почитателей этой идеи, – есть с этой точки зрения Бог.

Таково было представление Платона о Боге. Это представление в разуме человечества будет непрерывно совершенствоваться вместе с его развитием. Оно должно сыграть громадную роль, так как должно послужить спасением человечества от всех невзгод – настоящих и будущих. Это есть путь к правде, истина, святой дух, причина жизни. Пока лучше всего этот путь изображен галилейским учителем.

4. БОГ ЕСТЬ САМЫЙ МИР (пантеизм). Это мнение узко и не для всякого разума удовлетворительно, а, главное, оно совершенно бесплодно. Пантеизм не исключает вопроса: откуда же самый мир и почему он таков, как есть, а не другой какой-нибудь! Пантеисты возразят: и ваше учение не уничтожает вопроса о происхождении первопричины и ее свойств. Мы скажем, что представление о первопричине объединяет вселенную, а ее изучение дает и понятие о свойствах первопричины. Пантеизм бесплоден, потому что прочитание вселенной, как почитание солнца, огня, звезд, быка или земли ни к чему не приводят и ничего человеку не дают, между тем как требуют жертв, как и всякое почитание. Чем же они вознаграждаются? Пантеизм ничего не видит, кроме доступного нашим чувствам. Учение же о первопричине безгранично, и готово преклоняться перед невидимым по мере его открытия. Первопричина предполагает скромность, ограниченность даже ничтожество человеческого ума. И это не бесполезно для него.

5. БОГ ЕСТЬ ИЗВЕСТНАЯ ЧЕЛОВЕКУ ЧАСТЬ МИРА.

Некоторые проникаются мыслью, что все живое зависит от солнца, что с его угасанием все погибнет. Поэтому они солнце делают главнейшим предметом своего поклонения. Но эта идея, созданная незнанием астрономии, ложна, потому что солнц множество. Какое же из солнц заслуживает почитания? Может быть скажут, что почтения заслуживает наше солнце, ближайшее, так как другие солнца не имеют для нас такого значения. Но тогда мы должны признать многобожие: сколько солнц, столько и Богов. Кроме того эта идея не плодотворна: почитание есть жертва, расход сил. Но что же она в данном случае человеку может принести? Сохранить Солнце мы не можем и влияния на него никакого не имеем.

Идея любви, по крайней мере, плодовита. Поклоняющиеся ей пожинают плоды, если не в настоящем, то в будущем. Это – поклонники истины, святого духа, или правды.

Ограниченность людей спускается еще ниже почитания солнца: доходят до почитания коров, быков, крокодилов и других полезных животных. Разумеется, это также бессмысленно и бесцельно, как и поклонение перед солнцем. Человек вообще склонен преклоняться и считать за Бога что-нибудь полезное, как, напр., огонь, плодотворную почву, полезные растения. Мало смысла и в этом поклонении.

Почитание полезного, впрочем, не совсем бесплодно, если оно выражается только практическими заботами о существовании и поддержании полезного. Например, если заботятся о скоте, не истребляют бесцельно крокодилов, уничтожаюих падаль (причну инфекционных болезней), то это не худо. Но если, в виде жертвы, бросают в огонь детей, то это уже безумие. Поклонение воображаемому божеству, вообще, есть смесь разумного с безумным.

6. БОГ – ЧЕЛОВЕК, ГЕРОЙ. Более благородным предметом поклонения служили выдающиеся люди при своей жизни и после. Это были: герои, представители мускульной силы, ловкости, красоты, ума, предводители, цари. После смерти, а иногда и при жизни, они обожествлялись. Они оставляли впечатление и люди, даже некоторое время после смерти героев, следовали их законам, правилам, примеру, мужеству и т.д. Также благодетели человечества, учителя жизни, жертвовавшие собою из любви к людям, присоединялись к сонму Богов. Это почитание не было бесцельным, но приносило великие плоды и после смерти этих нравственных героев.

Количество богов и предметов почитания увеличивалось. Но с течением времени, смысл этого почитания терялся и Олимп с грохотом свергался с пьедестала, чтобы замениться новым Олимпом.

7. БОГ НЕЧТО ТАИНСТВЕННОЕ. Служило предметом поклонения и нечто таинственное, как духи, привидения, умершие, но живущие особой жизнью родственники и герои.

Откуда взялась эта вера в духов в таинственное, в иную жизнь? Один из источников этой веры есть развитое (но ограниченное современной наукой) биологическое понимание природы, какое мы излагаем в нашей этике, т.е. способность каждой частицы материи взятой из любой части космоса, под влиянием зародыша, проявлять жизнь. На этом основании все потенциально живо и мертвого ничего нет.

Другой источник тако веры – смерть, сны, галлюцинации здоровых и в особенности больных. Этот источник ошибочен и есть результат незнания физиологии или медицины.

Но может быть есть и третий источник: действительно таинственные и непонятные явления (достоверность которых мы утверждать, однако, не можем). Если их наука еще не признает, то это может быть только результат ограниченности наших сведений о космосе и материи.

Как бы то ни было, но человек охотно населяет природу добрыми и злыми духами, прекрасными и чудовищными вымыслами своего воображения и почитает их: добрых с целью получить от них помощь, злых – с целью отклонить их немилость.

8. БОГ ЕСТЬ КРАСОТА. Картина, скульптурное изображение, идол, кукла – служили человеку также предметом поклонения, так как люди представляли и изображали Бога, как о нем думали: в виде крокодила, быка, солнца, человека и т.д.

Иногда было и преклонение перед силою творчества: прекрасной вазой, статуей, картиной, зданием. Было и преклонение перед красотою мира или человека. Предметов поклонения не перечесть. Все они, большею частью, не заслуживали того, что получали, а иногда были и источником великого зла, когда вызывали распутство, человеческие жертвы, жестокость и угождение дурным человеческим страстям.

Из всех полезных для человека отвлеченностей преобладание с течением времени получила идея любви или взаимной солидарности всего живого. Служители этой благотворной идеи, действительно, должны получить неоцененные плоды. Но эта идея толковалась так разнообразно, что у одних была источником жизни, у других – источником войн, казней и всякого безрассудства.

У разных мыслителей встречаем разные представления о Боге. Часто у одного мыслителя два, три независимых друг от друга представлений.

Так, у Спинозы преобладало одно представление, пантеистическое, высокофилософское, но бесплодное. У галилейского учителя, напротив, с поразительною яркостью уживались три представления. Одно, как о первопричине (Бог-отец), другое, как об идее любви (Дух Святой – дух истины), третье – антропоморфное, как о всемогущем существе, порождении космоса, которое во всякий момент и во всякой степени может проявить свою силу (непосредственно или через сотрудников).

Первое представление философское и, пожалуй, как бы бесплодное в практическом отношении, второе и третье – чрезвычайно плодовитые.

Первое представление о Боге-отце, или первопричине чересчур отвлеченное, общее. Оно заключает в себе многое, т.е. в сущности и другие два представления. (Действительно, так как первопричина обусловливает все явления, все идеи, значит она содержит и идеи солидарности и все другие представления о Боге.)

Второе представление есть Бог-истина, Бог-путь, Бог-жизнь, Бог-любовь, и потому его значение и важность первостепенны. Оно дает всему сущему справедливость, жизнь и блаженство.

Третье представление учителя о Боге, как о могущественном существе, как о лучшей части мира, о великом космическом царе, с бесчисленным множеством солидарных помощников и друзей – также плодотворно, потому что оставляет человека в одиночестве, в слабости, в страданиях. Оно дает уверенность, надежду, как человеку-послу, который надеется на своего государя, или на свою страну: они не выдадут его, а каждую минуту готовы поддержать... Глупость, ненависть, заблуждение, дурные природные качества людей, окружающие гения-страдальца (необнаруженного благодетеля людей), не так уже его ужасают, не доводят его до падения, до отчаяния, до бессилия, до бездеятельности... На кресте он еще надеется, не упал духом и способен еще все прощать и молиться первопричине о своих заблудших гонителях. Итак, третье представление дает человеку силу и надежду... Насколько оно истинно, мы решать пока не беремся.

Второе представление учителя, идея любви, разума и знания, рисует ему также светлое воплощение после мученической смерти – светлое и немедленное. Он знает и твердо убежден, что смертные его муки сольются с радостью блаженного возникновения. (Это выяснено в моей "ЭТИКЕ".)

У Будды одно представление: идея любви, распространяющаяся и на животных, но не довольно широкая, так как его учение есть подавление всяких страстей в человеке и должно послужить причиною его гибели, вследствие погашения потомства. Так он надеялся достигнуть небытия, нирваны, вечного спокойствия. Мы указали, к чему это приводит (см. ЭТИКУ).

У Лейбница Бог представляет, очевидно, порождение самого космоса, хотя он это непоследовательно и отрицает в своей философии. Действительно, он допускает совершенствование монад. Почему же тогда одной из них не достигнуть полного совершенства и не стать Богом. Он отрицает это, очевидно, из религиозных побуждений.

Конечно, где истина, никто не знает.

Все эти три представления, о божестве, по-видимому, не составляют одного целого. Действительно, что общего между первопричиной, между идеей взаимной любви существ и личным антропоморфным Богом – порождением вселенной, подобным совершенному человеку! Найдите общее между Богом – первопричиной, Богом – любовью и Богом – детищем самой вселенной (т.е. совершенным существом)!

Общее, однако, есть. В самом деле, доказанная мною далее благосклонность первопричины (см. III главу) выражает ее ЛЮБОВЬ ко вселенной. Идея о взаимной солидарности существ то же есть ЛЮБОВЬ. Наконец, идея о личном, совершенном, вечном, добром и всемогущем существе, которое вмешивается в жизнь вселенной, проявляет свой суд, свое благо – есть тоже ЛЮБОВЬ.

Кроме того, все эти три рода любви вытекают из одной, потому что они порождения первопричины.

Она создала и идею солидарности существ, и высшего правителя вселенной с его помощниками. Она содержит в себе то и другое. Первопричина рождает космос, космос – высших разумных существ и между ними одного верховного. Разумные существа производят истину.

Может быть христианское учение о тройственности божества имеет в основании изложенную тут философию. Первопричина есть Бог-отец. Он рождает сынов божьих, а они – истину, или святой дух правды. Так что, с нашей точки зрения, совершенно понятно учение о том, что Сын Божий происходит от Бога-отца, а Дух Святой от Сына. В самом деле, без первопричины не было бы космоса и высших разумных существ. А без них не могло бы быть и спасительной истины.

II. СВОЙСТВА ПЕРВОПРИЧИНЫ

О качествах первопричины можно догадываться на основании следующих свойств вселенной. 1) Безначальность ее во времени. 2) Нескончаемость ее во времени (вообще, вечное существование, или существование без пределов). 3) Нетленность (закон субстанции). 4) Вездесущность (бесконечное распространение материи). 5) Могущество (бесконечность энергии). 6) Жизненность (потенциальная способность всякого вещества возникать к жизни). 7) Благость (этому посвящена особая разъясняющая статья). 8) Духовность (из предыдущих свойств вытекающая). 9) Единство. 10) Сложность. 11) Воля космоса. 12) Величие.

В пантеистическом взгляде чего-то не достает. Нет шири!

Если мы видим какую-либо вещь, то по человеческой логике, мы уже думаем и о мастере, который сделал эту вещь. Конечно, мы заключаем о существовании работника только тогда, когда на предметах природы видим следы человеческой обработки. Так каменные и бронзовые орудия, остатки древней культуры – дают нам повод заключить о существовании когда-то живших людей. Пантеисты также видят природу и ее проявления, но не считают нужным задумываться о причине.

Может быть скажут: думаем ли мы о причине или нет – результат один и тот же: мир остается миром и причина его не выясняется.

– Не совсем так. Как остатки растений, животных, людей и их деятельности лепечут нам о их прошедшей судьбе и создают их историю, так и природа говорит нам о первопричине и ее свойствах. По человеческой логике, творение также отражает характер творца, как вещи, сделанные руками мастера, говорят о его качествах.

Если я сделал какую-нибудь вещь, то не могу ли я повторить то же, не могу ли делать те же предметы, но все более и более совершенные. Не могу ли разрушить их, переделать, исправить. Наконец, мое искусство разве ограничивается вещью одного характера! Не в силах ли я делать дуги, раз делаю сани! Сделал ли я одну иголку или миллионы их и других вещей? Если найдена в земле заржавленная булавка, то не могу ли я думать, что мастер делал их множество, ломал, портил, продавал, жил на их счет и т.д. Не составляется ли целое представление!

Собака, хотя и сравнительно умное животное, уколовши лапу заржавленной иголкой или осколком стекла, не имея человеческого разума и воображения, ничего кроме боли не почувствует. Человек же, по этому осколку, составляет целую картину, довольно вероятную. Кто же в лучшем положении: собака или человек. Разве по собачьи лучше: укололся и все!

Так космос, благодаря разуму, нам говорит о первопричине и возможных последствиях ее существования.

По этой же человеческой логике, автор выше своего произведения. Напр., человек сложнее и во всех отношениях выше сделанной им куклы. Следовательно, если космос обладает такими-то и такими-то свойствами, то еще высшими качествами обладает и его первопричина. Не надо понимать это буквально. Если, например, я выточил красивую вазу из твердого материала, то это еще не повод делать вывод о моей собственной твердости, тем более, что материал не мною и создан. Но из красоты вазы можно сделать верное заключение о моем вкусе, искусстве и т.д. Еще бы надо принять в расчет, что и токарный станок и инструменты, которыми я пользовался для работ, не мною сделаны и потому оценка мастера по его вазе еще более не точна. (Оценка свойств первопричины более проста, так как тут не примешиваются участники.)

Всех свойств первопричины мы, конечно, узнать не можем. Вернее – мы можем догадываться только об очень немногих из этих качеств. Остальные будут раскрываться с течением веков и едва ли когда все будут известны.

О них говорит нам сама вселенная с помощию человеческих гениев, которые ее изучают. Мы подразумеваем людей науки: натуралистов и философов.

Нас обвиняют в антропорфизме: человек, мол, думает о первопричине, как о самом себе. Если бы он был выше по организации, имел бы 200 чувств, сто органов движения, иную форму, то первопричину представлял бы себе тоже такою. Имей он форму собаки, тигра и их свойства, – и причина у него вышла бы в виде собаки или тигра!..

Но мы совсем не даем образа первопричины, а только ее свойства. Как раз человек, если и обладает некоторыми подобными качествами первопричины, то в самой нисшей степени. В большинстве же случаев этих свойств у человека нет и в зачатке. Какой же это антропоморфизм!

Представим себе тьму существ, все более и более совершенных сравнительно с человеком – и они не дадут нам образа причины. Субъективного тут нет ничего!..

С другой стороны, разве творение не отражает хоть отчасти творца? Самое высшее в мире – это сознательность, разум, жизнь. Очень естественно, что первопричина благоволила дать в них смутное отражение самой себя. А где же оно может быть – это отражение? Высшие чем человек существа лучше разумеют первопричину, низшие – хуже. Вот и все! Идеал познания не достижим!

Рассуждения, доказывающие эти свойства, для одних убедительны, для других – нет. Но то же, впрочем, справедливо и для всякой идеи.

Вот наиболее яркие качества первопричины.

1. БЕЗНАЧАЛЬНОСТЬ ВО ВРЕМЕНИ. Первопричина безначальна, так же как и самое творение безначально. Действительно, человеческий ум трудно примиряется с мыслью что определенное число лет тому назад космос или его начало не существовало. С другой стороны и опыт говорит о вечности материи и энергии. Значит, мир был всегда, как и его причина. Пока опытная наука не доказала, что материя или энергия возникают или уничтожаются. Если бы это обнаружилось, то представление о свойствах первопричины у нас изменилось бы. Мы сказали бы, что первопричина продолжает создавать материю и энергию, или дало это свойство самому космосу. Значит и сама она может изменяться, возрастать, совершенствоваться, умаляться, уничтожаться и т.п. Но тогда бы мы на каждом шагу, в настоящем или будущем, видели чудеса, т.е. противоречия известным сейчас законам природы. Однако, их нет, а потому и нет пока оснований отрицать вечность материи и энергии. Конечно, мы не подразумеваем тут вечность 90 элементов, но только вечность их основы. В мире мы видим только материю и эфир считаем за материю. Энергия также материя.

2. НЕСКОНЧАЕМОСТЬ ВО ВРЕМЕНИ ИЛИ БЕСКОНЕЧНОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ ПЕРВОПРИЧИНЫ. Первопричина не может иссякнуть или исчезнуть с течением времени, так как трудно представить себе, чтобы то, из чего состоит вселенная, когда-нибудь исчезло. Наука пока могла только доказать вечность вещества. Если же творение может быть вечно, то тем более его причина. Оба свойства (1 и 2) можно считать за одно – вечность материи.

3. НЕТЛЕННОСТЬ ПЕРВОПРИЧИНЫ. Это свойство вытекает из неизменяемости сущности космоса: его материи и свойственной ей энергии. Ни число истинных атомов, ни масса каждого из них не изменяется. Также не изменяется сумма кинетической и потенциальной (запасной, скрытой) энергии вещества. Если же таково может быть творение, то тем более его автор.

4. ВЕЗДЕСУЩНОСТЬ ПЕРВОПРИЧИНЫ. Она видна из безграничного распространения вселенной и действия ее сил на всяком расстоянии. Элементы творения находятся везде и нет им границы. Силовые лучи атомов, перекрещиваясь, наполняют всю бесконечность пространства. При том, не только без всякого промежутка, но и многократно, так как своими силовыми линиями даже один атом заполняет весь космос. Если же творение вездесуще, то тем более первопричина.

ЦЕЛОСТЬ ИЛИ ЕДИНСТВО ПЕРВОПРИЧИНЫ. Она из взаимного притяжения, что составляет связь каждого атома с такимм же атомами или со всей вселенной.

5. МОГУЩЕСТВО ПЕРВОПРИЧИНЫ. Оно следует, как из бесконечности пространства, времени и материи, так и из бесконечной величины потенциальной энергии мира. Она безгранично велика не только потому, что сама вселенная безгранична: запас энергии (работы, которая может с течением времени проявиться) бесконечно-громаден даже для двух взаимно притягивающих атомов. Это доказывает наука при существовании между ними притяжения по закону Ньютона. Но влияние молекулярных сил на малом расстоянии точно неизвестно. Только выяснено, что оно гораздо значтельнее, чем следует по закону тяготения. Притяжение электрона к атомному ядру в 170 дециллионов раз сильнее Ньютонова притяжения. По мере сближения атомов, эта энергия выделяется и нет пределов ее могуществу. Пока мы строго вычисляем ее лишь в форме Ньютонова тяготения, одной силы которого достаточно, чтобы заставить вечно пылать бесчисленные солнца (при беспредельном уплотнении вещества). Атомное определение служит еще больше энергий, чем притяжение Ньютона. Если же творение могущественно, то тем более ее творец.

6. ЖИЗНЕЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ ПЕРВОПРИЧИНЫ. Она видна из жизнеспособности любой частицы вселенной. Во всяком ее месте, материя, комбинируясь, путем самозарождения, хотя и очень медленно, дает жизнь. Но если мы имеем уже ее зародыш, семенную клеточку, то с помощию ее, т.е. одним толчком высокоорганизованной материи можем любую часть ее, взятую из любого солнца, из любого небесного тела, превратить очень быстро и во всяком количестве, в живые существа, более или менее высоко организованные. Последнее зависит уже не от качеств взятой мертвой материи, а от высоты организации зародыша.

Вы скажете: не может же кусочек золота обратиться в живое существо. Но кусочек золота может разложиться и дать те вещества, из которых составлены у нас на Земле органические материалы. Из них же образуется живое. Стало быть и золото может ожить.

Если же творение жизнечувствительно, то тем более сам мастер.

7. БЛАГОСКЛОННОСТЬ ПЕРВОПРИЧИНЫ К СВОЕМУ СОЗДАНИЮ.

Она вытекает из блаженного состояния, в котором, вообще, всегда пребывает вселенная. Это требует особого и обстоятельного исследования. Кажется, мы видим яркое противоречие этому тезису в жизни Земли. Но не смущайтесь этим...

Множество авторов очертило ярко всю горесть земной юдоли. Например, Августин. Но зачем считать одни горести. Посчитайте и радости. Сумма последних тоже получится не малая, может быть и равная сумме печалей и страданий. Разве мы не наслаждаемся, когда пьем и едим, когда любим, исполняем свои желания, удовлетворяем страсти, пользуемся золотым детством, молодостью и другими благами жизни. Молодой, сильный склонен переоценивать качество жизни, старый и больной, уже проживший век и воспользовавшийся всем, наоборот, – сгущает печальные краски. Чем больше радостей, тем больше и страданй. Возможно, что это находится в строгой зависимости одно от другого. Несчастие жизни – в этой неравномерности, неожиданности всяких мук. Когда они урегулируются, то не будет ни особенных радостей, ни особенных страданий. Страсти – вот горе. Но они необходимы, пока человек не найдет путь жизни и не поймет, наконец, важность, напр., размножения, заботы о себе и других и т.д. Тогда все будут сохраняться не силою страстей, а силою разума. Наступит спокойствие или блаженная нирвана, – не смерть, но спокойная, деятельная жизнь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю