Текст книги "Радость пирата"

Автор книги: Констанция Беннет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Бранное слово острой болью отозвалось в сердце Алекс. Всего пару дней назад она сама же поклялась, что не допустит того, чтобы ее превратили в падшую женщину, но сейчас она, впервые трезво оценив ситуацию, вынуждена была признать, что Диего подобрал для нее то слово, которого она заслуживает.

– Господи, – простонала Алекс, закрыв лицо ладонями. Майлз понял ее боль, ее стыд и, нежно, но решительно взяв ее руки в свои, опустил их вниз.

– То, что думает Диего, не имеет никакого значения, – сказал Майлз, заглядывая Алекс в глаза, но она, казалось, не слышала его.

– Так он для этого заходил? – с горькой усмешкой спросила Алекс. – Чтобы заполучить твою шлюху?

– Черт, Александра! – выругался Майлз и, резко отвернувшись от девушки, сердито заходил по каюте. – Ты не шлюха! Или ты себя таковой считаешь?!

– Не важно, что считаю я. В глазах всех я не более чем…

Алекс готова была снова заплакать. До сих пор ей не приходило в голову задуматься о последствиях… Ночью она пошла на поводу у страсти, а наутро проснулась падшей женщиной.

Майлз видел, что с Алекс творится неладное. Он быстро подошел к ней и, взяв за плечи, заговорил горячо и убедительно:

– Нет, любовь моя, в глазах всех ты остаешься красивой, душевной женщиной, и никто, слышишь, никто не посмеет оскорбить тебя, в противном случае ему придется иметь дело со мной!

– И ты готов восстать против всего мира, – саркастически усмехнулась Алекс и, решительно стряхнув с плеч его руки, добавила: – Как это похоже на тебя! Смотрите, что за галантный кавалер! У меня есть для вас новость, сэр. Знаете ли, в нашем обществе, среди простых людей, не в пример вам, благородным, считается весьма предосудительным для девушки позволить обольстить себя знатному господину. Может, вы сделаете нам обоим одолжение, если продадите-таки меня мистеру Родере?

– Ты говоришь как последняя дура, – прошипел Майлз, не понимая причины ее упрямого нежелания посмотреть на вещи с менее мрачной стороны. – Никто, – прошептал он, хватая ее за руку, – ни один мужчина никогда не узнает того счастья, что я испытал в твоих объятиях, Алекс. Я никому тебя не отдам! Ты моя. Моя! И да поможет Бог тому, кто попытается тебя у меня отнять!

Майлз притянул ее к себе, целуя с той же страстью, с которой произносил свой последний монолог. Алекс в первый момент захотелось оттолкнуть его от себя. То удовольствие, которое обещали его объятия, было постыдным, грешным. Но рядом с ним она чувствовала себя так уютно, так хорошо. Весь день она провела в аду, думая, что ее жестоко предали, но нежность его поцелуя уносила прочь боль. В его поцелуях было столько сладостного томления, что Алекс не смогла лишить себя предложенного счастья. Руки ее сами взметнулись ему на плечи и сомкнулись на затылке.

Алекс выдала себя, свою страсть и желание и разожгла ответное желание в мужчине. Весь мир с его проблемами и обидами отступил, сейчас оба жили только чувствами и ощущениями. Алекс не могла отказать себе в удовольствии погладить его по спине, ощутить крепкое тело. Майлз застонал от наслаждения. Его поцелуй почти обжигал Алекс, а между тем пальцы ее, обретшие новую, независимую от самой Александры жизнь, уже перебирали его густые волнистые волосы, цветом своим напоминавшие ей львиную гриву.

Он ощущал ласковое тепло ее тела даже сквозь грубую ткань одежды. С новой силой нахлынули воспоминания, заставив его заново пережить испытанные ночью чувства. Он нестерпимо желал повторения.

Алекс застонала то ли от стыда, то ли от наслаждения, когда он накрыл ладонью ее грудь. Ноги подкашивались, горячая волна, поднимающаяся откуда-то изнутри, грозила растворить ее в себе.

Чувствуя, что Алекс пытается бороться с разраставшейся страстью, Майлз отстранился. Она права. Еще не время для любовных игр. Сейчас надо было действовать: Диего Родера представлял серьезную опасность, и не кто иной, как капитан корабля, должен был отвести угрозу. У них впереди достаточно времени.

– Моя сладкая, моя чудная Александра, – ласково прошептал Майлз, целуя ее мокрые щеки, – ты наполнила жизнью мое сердце, ты заполнила собою пустоту и согрела мою душу.

Алекс прижала голову к его груди, слушая его сердце, бьющееся так же сильно, как и ее собственное. Она боялась сойти с ума от противоречивых чувств. Утром она любила Кросса. Сейчас же к этому всепоглощающему чувству примешался привкус потери. Да, она желала Майлза так сильно, как только может желать женщина, но все же чего-то не хватало.

Доверия. Невосполнимая утрата, думала Алекс, в то время как Майлз гладил ее по волосам. Исчезла цельность чувства, безраздельная вера. Только теперь она поняла, насколько глупо поступила, позволив себе полюбить красавца лорда.

– Александра?

Алекс подняла голову и встретилась глазами с человеком, который с недавних пор завладел ее чувствами и, страшно сказать, ее душой.

Майлз нахмурился, увидев смятение в ее синем взгляде.

– Ты мне не веришь? – спросил он, скептически прищурившись. – Все ясно, ты все еще думаешь, будто я собираюсь тебя продать.

– Нет, – тихо ответила Алекс, покачав головой.

– Тогда почему ты так печальна? Я обещал, что не подпущу к тебе Диего! Я втянул тебя в эту историю, мне и выпутываться!

– А что потом?

Вопрос застал Майлза врасплох.

– Потом мы отправимся в Чарлстон, – сообщил он, не вполне понимая, куда она клонит.

– А потом? – не унималась Алекс. – Что потом? Что будет с милой, но более не невинной Александрой? Надлежит ли ей остаться в Америке, чтобы всегда быть к услугам мужчин типа Диего Родеры, или отправиться в родной город, чтобы доживать свои дни, довольствуясь лишь воспоминаниями о том, как согрела как-то невзначай чье-то одинокое сердце?

Майлз помрачнел.

– Я же сказал, Александра, что не отдам тебя никому.

– А моего мнения никто уже и не спрашивает?

Алекс отступила назад, словно желая возвести между ними барьер.

– Господи, – страстно проговорила она, – ты уже говоришь обо мне так, будто я твоя собственность, твоя вещь. Кто, скажи, дал тебе право распоряжаться мной? Смею напомнить, сэр, я не ваше имущество, я – женщина, существо из плоти и крови, к тому же наделенное способностью чувствовать… Способностью испытывать страх.

– Ты меня боишься? – тихо спросил Майлз.

– Да, – еле слышным шепотом выдавила из себя Алекс.

– Зачем тебе меня бояться?

Алекс очень хотелось выговориться. Но как могла она сказать ему, что на самом деле она боялась не его, а своего чувства к нему. Боялась любить его. Сегодня она получила жестокий урок. Нельзя с безграничной легкостью отдаваться чувствам. Опасно и глупо. Ни разу Майлз не сказал ей, что любит. Он желал ее, это верно, но желание эфемерно. Есть – и тут же улетучилось, оставив после себя пустоту. Любовь – нечто другое, более прочное. Любовь крепко связывает людей. Но и любовь создает связи не настолько прочные, чтобы их нельзя было разрушить. Неверное слово – и все разбилось, словно чашка из тонкого фарфора. То, что выстрадала сегодня Алекс, заставило ее задуматься над необходимостью облечу свое сердце в кокон. Иначе сердце не выдержит.

– Ты не ответила мне, – хрипло проговорил Майлз.

Его разозлило ее молчание и упорное нежелание пойти ему навстречу. Он ведь уже говорил ей не раз, что хочет ее, а ей, кажется, все равно. Если она уже поняла, что он не намерен продавать ее, то что еще стоит между ними?

– Я не знаю ответа, Майлз. Я знаю только, что прошлая ночь была ужасной ошибкой.

На этот раз пришла его очередь испытать боль. Значит, то, что для него было праздником, пиром чувств, для нее – всего лишь досадная ошибка. Не желая принимать удар, Майлз обратил боль в ярость.

– Возможно, ты права, – холодно бросил он. – В конце концов, я был пьян. Очевидно, алкоголь сыграл злую шутку с моим рассудком, и я раздул из мухи слона. В следующий раз я постараюсь не интерпретировать животную похоть как что-то напоминающее нежные чувства. А теперь, прошу простить, меня ждут дела.

Майлз круто повернулся и пошел прочь. Громко хлопнув дверью, он ушел, так ни разу и не оглянувшись. Алекс не хотела ни обидеть его, ни настроить против себя. Его новая вспышка ярости явилась для нее полной неожиданностью. Без сил она опустилась на кровать.

Медленно опускались сумерки, а Алекс все сидела на кровати, пытаясь найти ответ на вопрос, можно ли любить такого человека, как Майлз Кросс, и при этом избежать страдания.

Ответ напрашивался сам собой: нельзя. Или надо любить и страдать, или навек закрыть для него свое сердце.

Майлз влетел на палубу, как штормовая туча. От него так и веяло холодом. Жестокие слова Александры жгли сердце. Как она могла назвать ошибкой ночь, которая внесла мир в его душу? Проклиная Александру за то, что она отняла у него вновь обретенное счастье, он проклинал и себя за то, что попался в расставленные ею сети. Та, что так легко отдает себя, а потом так же легко уходит, достойна презрения, а не любви.

Любви? Майлз чуть не оступился, поднимаясь на ют, пораженный собственными мыслями. Неужели он любил Александру? Да нет, ерунда! Она была всего лишь одной из женщин. Женщин – сильно сказано, скорее запутавшимся ребенком. Конечно, он не любит ее. Смешно даже думать об этом!

Оги стоял у борта; заметив капитана, жестом позвал его.

– Вот он, сэр. – Старый матрос указал на огромную каракку[3]3
  Большое торговое судно, использующее парусное оснащение и гребцов.


[Закрыть], вставшую на якорь в более глубоких водах на выходе из бухты. – Прибыл несколько минут назад. Должно быть, это явился араб, о котором говорил Родера.

– Точно, – кивнул Майлз. – Арабский принц во всем своем великолепии. А как насчет Диего?

– Не успела каракка встать на якорь, как Диего поспешил к нему с визитом, на том самом троне, как утром, помните?

– Нам самое время отчаливать. Давай, Оги, командуй, а я встану за штурвал.

Шотландец поспешил к корме и, перегнувшись через борт, дал матросам долгожданный сигнал. Не прошло и минуты, как концы были отданы, сходной трап втянут на борт, и дюжина мужчин прыгнули в шлюпку и, быстро и слаженно работая веслами, потащили корабль силой своих мощных мускулов. «Неистовый», подхваченный волной, легко и изящно отплыл от причала.

Майлз вел корабль, направляя его в узкий пролив – выход из бухты, по которому сновали похожие на призраки из-за надвигающихся сумерек суда. Вывести корабль из бухты оказалось намного сложнее, чем войти в нее, но, едва течение захватило корабль и Майлз приказал поднимать паруса, баркентина набрала скорость и помчалась по синей глади. За ней на натянутом канате летела шлюпка – будто хвост гигантского воздушного змея. Матросы из шлюпки по сброшенным веревочным лестницам поднялись на корабль. Майлз широко улыбнулся Марко, так славно организовавшему работу. Все шло как нельзя лучше.

Диего и его люди наверняка оказались сбиты с толку неожиданным маневром. Даже если бы они захотели догнать «Неистовый», им бы все равно не удалось: слишком много времени пришлось бы потерять на подготовку к отбытию.

Как только баркентина вышла в открытое море, Майлз передал штурвал Марко, а сам пошел к правому борту. Глядя в подзорную трубу на каракку, капитан наслаждался приятным зрелищем. Выскочивший на палубу Диего, вцепившись в борт, смотрел вслед удалявшемуся «Неистовому». Майлз рассмеялся и помахал врагу, словно тот мог его видеть. Итак, Александра спасена. Теперь Диего их не догнать.

Впервые за долгие годы знакомства с надменным и хитрым испанцем Майлз недооценил своего врага. И эта ошибка дорого ему стоила.

Глава 15

Диего действительно провожал корабль Кросса с напряженным вниманием, при этом быстро прикидывая в уме план дальнейших действий. Но если бы Майлз умел читать мысли, он бы наверняка поразился тому, что испанец вовсе не был удивлен «мудрым» маневром своего противника. Более того, Родера ничуть не расстроился, так как просчитал все заранее. Честно говоря, он даже рассчитывал на то, что Майлз поступит именно так, и не ошибся в своих расчетах. Здесь, вблизи Тенерифе, испанец не рискнул бы напасть, зная, что у Кросса найдется немало союзников. Родера мечтал о встрече с Золотым Орлом наедине, и Майлз любезно предоставлял ему такую возможность. В течение всего дня люди Диего доносили ему обо всех действиях команды «Неистового». Испанец был в курсе того, в какой спешке делались закупки провианта, и, поскольку Майлз недвусмысленно дал Диего понять, что не хочет ни за какие коврижки избавляться от своей прекрасной сеньориты, он понял, что Кросс попытается покинуть город с вечерним приливом. Кроме того, испанец с точностью до мелочей знал о том, какие именно продукты и товары были погружены на борт хилого суденышка. Впрочем, для этого не надо было обладать особой прозорливостью: у бедняги Кросса не было времени даже на то, чтобы должным образом их припрятать. Все говорило в пользу того, что Кросс не станет ждать утра, чтобы покинуть остров. Так оно и вышло, к вящему удовольствию Диего Родеры.

Капитаном корабля, на котором прибыл Ари-паша, был человек, многим Диего обязанный. Диего понимал, что неповоротливый галеас ни за что не догонит юркую баркентину, но каракка – дело другое. Для «Ястреба», достаточно легкого и стремительного, эта задача вполне была по силам. Оставалось осуществить последний этап быстро составленного, но беспроигрышного плана, и «золотая птичка» окажется в клетке.

Быстренько сменив довольную улыбку на выражение праведного гнева, Диего подошел к двери, ведущей в покои принца. У входа его встретили два здоровенных темнокожих араба. В сопровождении молчаливых стражников Диего подошел к трону, на котором восседал принц.

– Все в порядке? – на четком английском спросил невысокий и тонкий, как лезвие кинжала, принц. – Вы покинули нас с такой поспешностью, что я начал беспокоиться, не случилось ли какой неприятности.

Диего учтиво поклонился и скосил глаза – он знал, что так принято общаться с высокопоставленными восточными особами, если хочешь остаться цел и невредим.

– Да, господин. Я принес плохие новости, ужасные, честно сказать. Я пришел сообщить, что золотоволосая красавица, которая предназначалась для услады его величества…

– Где она? – потеряв терпение, вскочил принц. – Немедленно веди ее сюда.

– Увы, ваше величество, это невозможно.

– Ты отказываешь принцу Семи Городов в том, что ему принадлежит по праву? – заверещал араб. – Я прибыл сюда, на эту Богом забытую землю, для того, чтобы пополнить сокровищницу гарема моего отца. Ты обещал доставить мне тысячу красавиц, из которых я мог бы выбрать лучшую. Для этого ты должен был устроить… то, что у вас называется аукцион. Да, аукцион! И я согласен ждать начала этого ритуала. Но золотоволосая женщина – она не для аукциона! Мы говорили один на один, и мой отец ничего не должен был знать о нашем уговоре. Золотоволосая для меня, для меня! Для того, чтобы я однажды смог заменить на троне моего отца. Ты знаешь, о чем говорит предсказание! Ты обещал мне привезти золотоволосую девушку с севера, как сказано в предании. Я уже щедро заплатил тебе вперед за невесту, и, если она мне подойдет, заплачу еще, но ты должен привести ее ко мне немедленно, ибо я не могу больше ждать!

Диего опустился на колени, готовясь принять на себя гнев паши, который, впрочем, не должен продлиться долго.

– Твоя женщина, о господин, приведет тебя в восторг. Восхитительная белокурая красавица, дочь короля северной страны, я приготовил для нее лучшую каюту на моем корабле, в которой она ждала высокой чести быть представленной его величеству Ари-паше…

– Не желаю я больше слышать мерзкий язык, которому учили меня эти неверные священники и мой отец… Но я все же прекрасно понимаю этот птичий язык. Понимаю настолько, что от меня не ускользнуло главное и самое существенное. И то, что я понял, вселяет в меня недовольство. Ты сказал, что у тебя есть белокурое божество, теперь ты говоришь так, будто его у тебя нет. Говори прямо, не то я велю отрезать тебе язык и на твоих глазах скормлю его собакам.

– Твою женщину, о достойнейший из достойных, украли. Увезли из города каких-нибудь несколько минут назад. И увез англичанин, неверный, вырвав ее из рук моих людей. Вот та печальная новость, с которой я шел к тебе, и пусть уши мои отвалятся, если я когда-нибудь узнавал нечто более грустное!

– Украдена?! – взревел араб. – Ты же знаешь наш закон: человек, укравший женщину, принадлежащую другому, должен поплатиться жизнью за свое преступление!

– Мне известен этот закон, о владыка, – спрятав улыбку, пробормотал Диего.

Все удивительно хорошо складывалось: даже арабские обычаи, и те служили его личным целям.

– Тогда почему ты оставил этого неверного пса, который украл невесту Ари-паши, живым?

– Если ты разрешишь, о наимудрейший, поступить с ним так, как он заслуживает, этот пес долго не проживет. Хотя из-за этого и придется задержать аукцион, ради которого ты проделал столь долгий путь…

– Мне наплевать на аукцион! – заорал араб. – Найди мою золотоволосую красавицу! Я приказываю!

– Да будет исполнена воля принца Семи Городов. Я помчусь за ним и доставлю тебе золотоволосую красавицу.

– Так скорее! Скорее! И не забудь привести ко мне и человека, осмелившегося украсть мою невесту. Я желаю, чтобы он принял смертную кару из моих рук и умер как собака у моих ног!

– Все, что пожелает благородный принц.

Диего сложил руки на груди и покорно опустил голову, чтобы случайно не выдать своей радости. Пятясь с полуопущенной головой, он удалился.

– Итак, представление удалось, – прошептал Диего, садясь в лодку.

Какой же план лучше? Люди верны своим привычкам, так что Майлз скорее всего повернет на север, желая сбить своего врага со следа, а затем по логике вещей ему придется взять курс на запад, чтобы пополнить запасы воды на одном из необитаемых островов. Для этого отлично подойдет Пальма. Таким образом, Майлз собирается сделать крюк. Если плыть напрямую, можно добраться до острова раньше благородного Золотого Орла. Высадившись с южной стороны острова, надо будет просто ждать, пока Майлз попадется в приготовленную ловушку, а с ним и его «золотая птичка». Диего не сомневался в успехе. Действуя согласно задуманному плану, он убивал сразу двух зайцев: передавал в руки Ари-паши ту, которой, без сомнения, будет доволен сладострастный араб, а следовательно, получал солидное вознаграждение от щедрого принца и расправлялся с давним врагом, причем чужими руками.

Диего догадывался о том, какая казнь ждет ненавистного лорда, и уже предвкушал зрелище: приятно сидеть на месте почетного гостя и наблюдать, как Кросса будут резать на куски, медленно и неторопливо, с восточной жестокостью.

Глава 16

Майлз явно нервничал. Нетерпеливо трамбуя носком сапога прибрежный песок, он, прищурившись, смотрел в сторону корабля, ожидая, пока шлюпка подплывет к берегу. И те, кто был в лодке вместе с Оги, и те, кто поджидал своих товарищей на берегу, видели, что Майлз Кросс снова не в духе. Каждый старался держаться подальше от мрачного как туча капитана. Громадные бочки с водой ждали погрузки на борт «Неистового». Какое-то недоброе предчувствие заставляло Майлза торопить людей закончить погрузку.

После того как корабль, целый и невредимый, покинул Тенерифе, Майлз взял курс на север. Огибая длинную цепочку Канарских островов, они потеряли день пути, надеясь своим маневром сбить Диего со следа. Все шло гладко, может быть, слишком гладко, и, наверное, поэтому, Майлз испытывал беспокойство, смутное чувство опасности. Именно поэтому ему не терпелось поскорее покинуть гостеприимный берег.

Тем временем лодка причалила к берегу, и Майлз, стараясь не думать о плохом, стал руководить погрузкой очередной партии воды, которой требовалось немало для столь дальнего путешествия. Между тем подошла еще группа матросов, отправленная на поиски фруктов. Остров казался настоящим раем, на нем в изобилии росли апельсины и ананасы. Свежие фрукты – продукт скоропортящийся, но если они есть на борту, можно подольше держать в неприкосновенности припасы сушеных яблок и овощей.

– Все в порядке, капитан, – доложил Оги, выходя из лодки. – Впередсмотрящий доложил, что никаких судов в поле видимости не наблюдается.

– Хорошо, – рассеянно ответил Майлз.

– Мы наверняка оставили испанца далеко позади, капитан, – сказал Оги, заметив сомнения капитана. – Почему ты все еще волнуешься?

– Предчувствия, Оги. Просто предчувствия. Как их объяснишь…

Шотландец, словно тоже почуяв опасность, тревожно взглянул на море, заведомо зная, что увидит лишь синюю воду да баркентину, их баркентину, величаво покачивающуюся на волнах.

– Погрузка скоро закончится. А с ней и волнения.

– Не совсем так. Нам надо дождаться возвращения Спанг-лера и его команды. Я отправил их добыть немного дичи, если получится.

– Если здесь водится съедобная живность, они ее добудут. В любом случае они должны появиться до заката.

Майлз, прищурившись, поискал взглядом смотровую площадку – «воронье гнездо». Дозорный, в свою очередь, пристально вглядывался в синие просторы океана. Судя по всему, ничего подозрительного он не увидел, и Майлз опустил взгляд на палубу.

Александра все еще была там.

Вот уже не один час мисс Уайком с тоской смотрела на берег. Остров был совсем рядом: яркий изумруд на синевато-зеленом бархате океана.

Глядя на Александру, Майлз испытывал порой весьма противоречивые чувства, но на этот раз, кажется, здравый смысл восторжествовал, и он принял решение.

– Оги, скажи, матросы уже закончили набирать воду из озера?

– Да, капитан, бочки полны и только ждут отгрузки.

– Тогда возвращайся на корабль и скажи мисс Уайком, что ты отвезешь ее на берег, к озеру, где она сможет искупаться.

Оги повернулся к капитану и улыбнулся его догадливости.

– Уверен, что она оценит вашу доброту, капитан, – любезно сказал Оги и, понизив голос, добавил: – Но я знаю, что ей еще хотелось бы с вами поговорить. Вы избегаете ее общества с тех пор, как мы покинули Тенерифе, и она несколько раз о вас спрашивала.

Майлз насмешливо приподнял бровь, смерив шотландца взглядом.

– Доставь ее на берег и отведи к запруде. И никаких обещаний! Мне нет дела до того, что эта женщина желает мне сообщить.

– Прошу прощения, капитан, но…

– Оги… – с угрозой в голосе произнес Кросс, но шотландец вроде бы и не заметил намека.

– Черт, парень. Я думаю, вам надо поговорить. Могу поклясться, тебе эта девушка небезразлична! А что касается того, что там у вас произошло на Тенерифе…

– Не желаю выслушивать твои домыслы!

– Знаешь, тебе все же кое-чего не хватает, – без обиняков заявил Оги. – Может, хороший пинок между ног смог бы помочь?

Майлз аж задохнулся от такой наглости, но Оги продолжал как ни в чем не бывало:

– Послушай, парень. Ведь и я не без сердца. Я знаю, что вы повздорили, да только от грубых слов еще никто не умирал.

Майлз заскрипел зубами. Вообще-то он понимал, что Оги прав, но только расписываться в собственной вздорности не хотелось.

– Не суй свой нос в наши дела, Оги.

– Да я особенно и не лезу. Все, что я пытался сказать, так это что девочка хотела с тобой поговорить. Может, прощения попросить, не знаю… Ты бы мог по крайней мере ее выслушать.

– Проклятие! Повторяю, она не может сообщить мне ничего интересного!

– Бессовестный лжец! К тому же трус!

– Я трус?! – взревел Майлз, надвигаясь на Оги.

Шотландец поспешно отступил. Но не зря в его жилах текла кровь многих поколений храбрых воинов. Оги решил стоять до конца, чтобы в этом вопросе не осталось неясностей.

– Да, трус! Как еще назвать человека, который боится слушать собственное сердце! Я думаю, что ты любишь эту маленькую девочку, и лучшей пары ты себе не найдешь. И что самое важное – она тоже тебя любит. Хотя, – понизив голос, добавил Оги, – если ты не хочешь поступать с девушкой как положено и жениться на ней, то уж лучше тебе держаться от нее подальше, потому что я не хочу видеть, как она страдает. Но, парень, разве ты не понимаешь, почему она мучается? Ей-богу, ты дурак, если не понимаешь, какая прекрасная жена может из нее получиться.

– Ты закончил? – холодно спросил Майлз.

Он предпочел бы не слышать всего, что сказал шотландец, поскольку и сам понимал, что от него требуется принять решение, решение, к которому он был не готов.

– Да, я довольно сказал, – презрительно пробормотал Оги. – Ты или глух, или нарочно зажимаешь уши.

– Черт! – взорвался Майлз. – Итак, ты уже назвал меня глухим, трусливым, глупым вруном. У тебя есть что добавить к этим оскорблениям? Есть? Так давай выкладывай. Мы так приятно проводим время, копаясь в моем грязном белье. Это моя жизнь, Макарди, моя частная жизнь, в которую никто не имеет права вмешиваться!

– Тоже мне нашел где заниматься частной жизнью! На ко-. рабле! Да мы все друг у друга как на ладони! Скажи, как ты думаешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы узнать о том, что девочка провела ночь в твоей постели?

– Не твое это дело!

– Будет мое, если я так решу! Я держал язык за зубами до сих пор только потому, что думал, будто девочка тебе небезразлична.

– Я за нее несу ответственность!

– Тогда, черт возьми, и веди себя как мужчина!

– Довольно, Оги! Хватит! Отправляйся на корабль и забирай мисс Уайком, пока я не передумал!

– Я… ты… но… а, что толку!

Оги выругался сквозь зубы и поплелся к лодке, к матросам, молчаливо поджидавшим его.

Майлз окинул моряков мрачным взглядом. Матросы нервно переминались, и, едва Оги ступил в лодку, поспешили за ним, лишь бы быть подальше от капитана. Такое случилось впервые. Никто на их памяти, даже покойный Тер-нер, не смел так грубо разговаривать с капитаном. Макарди явно нарывался на неприятности. Однако в глубине души все они были согласны с ним. Прекрасно понимая, что Кросс порой был чертовски упрям, они все же очень хотели, чтобы слова Оги возымели действие. Каждому на корабле юная леди была симпатична, всем было ее жаль.

А Александра стояла на палубе и отчаянно хотела только одного – оказаться рядом с Кроссом.

Вот уже два дня Майлз бегал от нее как от чумы. Она любила Майлза, отрицать это было бы бессмысленно, и хотела, чтобы он знал об этом. Но ей еще предстояло объяснить ему, почему она считает ту ночь ошибкой. Возможно, думала она, зная природу ее страхов, Майлз поймет ее и перестанет ненавидеть. Быть может, они даже станут друзьями.

– Эй, девочка!

Обернувшись на зов, Алекс улыбнулась Оги, торопливо шедшему к ней с противоположного конца палубы. Улыбка получилась жалкой.

– Вы поссорились с капитаном? – спросила Алекс, когда он подошел поближе.

– Ты видела?

– Я видела, как вы наступали друг на друга и размахивали руками. Вы не из-за меня дрались? – чуть дрогнувшим голосом тихо спросила она.

– Мы не дрались, но ссорились вообще-то из-за тебя, – помявшись, признался шотландец. – Я не выдержал и все ему сказал. И знаешь, нисколько об этом не жалею!

– Оги, спасибо, но мы сами уладим наши отношения.

– Да уж, – вздохнув, согласился Макарди. – Хочется верить.

– И мне тоже, Оги.

– Да, кстати, у меня для тебя приятные новости. Надеюсь, это поднимет тебе настроение. Капитан попросил меня взять тебя на берег. Там есть небольшое чудное озерцо – запруда. У одного берега мелкое, у другого – там, где матросы набирали воду – красивейший водопад. Теперь все оттуда ушли, и капитан разрешил тебе сойти на берег и искупаться, пока мы будем ждать Спанглера и его людей.

Алекс радостно пожала Оги руки. Неизвестно, что привело ее в больший восторг: возможность сойти на остров и поговорить с Майлзом или возможность искупаться.

– Это замечательно, спасибо тебе.

– Меня не за что благодарить, это идея капитана. А сейчас почему бы тебе не заскочить в каюту и не собрать вещи? Ты еще не закончила то платье?

– Нет, – покачала головой Алекс.

Еще до того как начался шторм, Оги отвел ее в трюм и показал ткани. Алекс выбрала ярко-синий шелк, как раз под цвет глаз. Во время шторма она шила.

– Но у меня есть готовые платья, которые купил капитан. На самом деле это не совсем то, что я выбрала бы для себя сама, но, честно говоря, надевать это, – Алекс, поморщившись, окинула взглядом свою потрепанную одежду, – на чистое тело совершенно не хочется.

– Тогда иди за платьем и всем остальным. Я провожу тебя на озеро.

Алекс не нужно было уговаривать. Мигом слетев вниз, она быстро собрала вещи.

Майлз в угрюмом молчании наблюдал за тем, как к берегу приближалась шлюпка, которая должна забрать последнюю партию питьевой воды. Матросы хорошо знали свое дело, ими не нужно было командовать, и, воспользовавшись этим, Майлз решил отойти как можно дальше от того места, куда вот-вот должна была ступить известная ему дама. Он старался забыть о том, что ему наговорил Оги, и заново отстроить пошатнувшийся барьер между ней и собой.

Обломки скал, острые и скользкие, дорожкой уходили в море, образуя своеобразный мыс. Майлз вскарабкался наверх и дошел до края скальной гряды. Оттуда, с высоты, лучше все видно. Вот Оги, спрыгнув на каменистый берег, помог выйти мисс Уайком. Водоем, к которому Макарди должен был отвести девушку, находился неподалеку. Майлз отвернулся, безуспешно пытаясь не думать об Александре.

Он устремил взор к открытому морю, не обращая внимания на соленые брызги, летящие в лицо. На душе было скверно. Как все запуталось: смерть Джудсона, Александра, угрозы Диего…

Чувство глубочайшего одиночества вновь накатилось на Майлза. Наверное, если бы он мог найти понимающего доброжелательного собеседника, ему бы стало легче, да только где такого найдешь… Александра ясно дала понять, что она ему не друг. «Значит, так тому и быть, – заключил Майлз, – буду жить как одинокий волк». И потом, имеет ли он право взваливать на хрупкие плечи Алекс тяготы и лишения войны?.. Ее лучше отправить на родину…

– Капитан!

Майлз обернулся. Александра стояла в нескольких метрах от него. На ней было все то же замызганное синее платье, в руках два бумажных свертка. Майлз видел, как она прижала к груди свою поклажу, и невольно усмехнулся. Казалось, она стремится, как щитом, закрыться свертками от его гневного взгляда.

– Что вы здесь делаете?! – раздраженно крикнул он. – Идите к запруде!

– Вы намеренно избегаете меня, – крикнула Алекс, стараясь перекричать шум моря.

– Я был занят.

– И сейчас тоже?

Вопрос оказался в точку, ибо Майлз едва ли смог бы объяснить свое присутствие на этом пустынном месте настоятельной необходимостью.

– Чего вы хотите?

– Поговорить.

– Полагаю, мы все успели обсудить в вашей каюте.

Налетевший ветер подхватил и унес последние слова Майлза, которые Алекс так и не расслышала. Поскольку разговаривать, перекрикивая шум ветра и волн, все равно не получалось, Алекс решила подойти к собеседнику поближе. Преодолевая страх, она, рискуя сорваться в море, пошла по камням.