Текст книги "Пират"
Автор книги: Конни Мейсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)
– Вполне, – прошептала Блисс и удивленно взглянула на Хантера: а он-то почему не уходит?
– Вы идете, Хантер? – спросил Фолк, словно прочитав мысли Блисс.
– А? Да, конечно, – рассеянно откликнулся Хантер и вышел из гостиной вместе с Фолком.
Когда за ними закрылась дверь, Блисс облегченно вздохнула. Сейчас у нее не было сил для разговора с Хантером. Она никогда в жизни не падала в обморок и знала, что причиной тому – ее беременность, а вот это-то свое состояние она и хотела непременно скрыть от Хантера.
«Зачем он появился в городе? – подумала Блисс в который раз. – Да еще под видом английского виконта ни много, ни мало...»
Блисс никак не могла понять, что же заставило Хантера пренебречь опасностью и появиться в Новом Орлеане. А может быть, он приехал сюда ради нее? Ах, как хочется верить в это и думать, что Хантер решился рискнуть жизнью для того, чтобы увидеться с ней.
– О боже! – сконфуженно прошептала Блисс, и тут ее внимание привлек негромкий стук в дверь. Она повернула голову и ахнула: Хантер уже стоял в гостиной, а дверь была по-прежнему закрыта – но теперь уже за его спиной.
Он стал приближаться к Блисс легкими, неслышными шагами, и сердце ее тревожно забилось. Хантер напоминал ей сейчас пантеру – именно такие красивые, большие и очень опасные кошки водились в мангровых рощах на Сосновом острове.
– Что ты здесь делаешь? – срывающимся голосом спросила Блисс. – Ты что, с ума сошел? Надеюсь, ты понимаешь, как это опасно для тебя – находиться в Новом Орлеане?
– А что, ты собираешься выдать меня? – усмехнулся Хантер. – Если нет, то мне нечего бояться. – Он подозрительно прищурил свой единственный глаз и спросил: – Почему ты упала в обморок?
Блисс с притворным безразличием пожала плечами.
– Оттого, что так неожиданно увидела тебя, наверное. Ведь в Новом Орлеане есть кому тебя узнать. Здесь живет столько людей, которых ты в свое время грабил на море! Об этом ты не подумал? И еще, скажи-ка, откуда у тебя этот пышный титул?
– Это мой законный титул, – с некоторой обидой заявил Хантер. – Я купил его несколько лет тому назад – по случаю, у одного англичанина. Мне очень приятно, что ты так заботишься о моей безопасности, но, право же, не стоит. – Он снова прищурил глаз, на этот раз насмешливо. – Поздравляю тебя с грядущим торжеством: с законным браком.
– Не смейся над тем, чего не понимаешь, Хантер.
– Зови меня лучше просто по имени – Гай. Я так и известен всем – как Гай, виконт Хантер.
Блисс с трудом перевела дыхание.
– Ты взял себе это имя, чтобы побольнее задеть меня? – с вызовом спросила она. – Ты знаешь, что Гаем звали человека, которого я любила больше всех на свете. Зачем ты это сделал? И чего ты хочешь от меня?
– Чего я хочу? Чтобы ты поменьше лгала.
– Я никогда не лгала тебе!
– Неужели? Но ведь ты говорила, что важнее всего для тебя – найти своего сына. А вместо этого ты едешь сюда, в Новый Орлеан, чтобы выйти замуж за человека, который – по твоим же словам! – повинен в том, что ты потеряла своего ребенка. Скажи сама: после этого можно назвать тебя честной женщиной?
– Мы с Джеральдом ездили в Мобиль, но появились там слишком поздно. Мой сын успел исчезнуть оттуда вместе с Эносом Холмсом. Я была вне себя от горя, отказалась уезжать из Мобиля до тех пор, пока мы не обыщем весь город. Мы обыскали его весь, но так ничего и не нашли. У меня оставалась последняя надежда: может быть, Холмс отвез мальчика моему отцу. Мы вернулись сюда, и эта надежда рухнула. Теперь я не знаю, где его искать. Но это вовсе не значит, что я забыла о своем сыне!
Хантер смотрел на нее напряженно, словно мучительно решая что-то про себя.
– Почему ты выходишь за Фолка? – спросил он наконец.
– А тебе-то какое до этого дело? – с горечью воскликнула Блисс. – Если бы не ты и не Гаспарилла, я давным-давно оказалась бы в Мобиле, нашла бы своего сына... Я никогда не прощу тебе того, что ты лишил меня последней в жизни радости – моего ребенка!
– Ты слишком рано прекратила поиски, – саркастически заметил Гай и, внимательно всмотревшись в лицо Блисс, добавил: – Да и не похожа ты на женщину, которая лишилась последней радости: выглядишь ты просто... ослепительно.
Блисс пропустила этот сомнительный комплимент мимо ушей.
– Теперь моя очередь задавать вопросы, – сказала она. – Зачем ты приехал в Новый Орлеан? И, кстати, знаешь ли ты о том, что весь город судачит о тебе? Всем известно, что ты сказочно богат, и женщины падают в обморок от одного твоего имени.
Гай широко улыбнулся, и от его улыбки сердце Блисс бешено забилось.
– Ну, это уж их проблемы, а не мои, – сказал он. – Что же касается всего остального... Я решил покончить с пиратством. Эпоха пиратов вообще заканчивается, как бы ни пытался тот же Гаспарилла отрицать этот факт или оттянуть неизбежный финал. Еще совсем немного – и американский флот очистит все прибрежные воды. Пиратская песенка спета. Ну, а я понял, что дальнейший промысел на море непременно закончится для меня виселицей, и бросил это занятие. Мне моя голова еще пригодится.
Сердце Блисс упало. Она так надеялась, что Гай... Господи, вот она уже и Гаем его назвала в своих мыслях, и столько чувств сразу же шевельнулось в груди! Так вот, она думала, что он появился здесь ради нее – хотел разыскать любимую женщину, потому что беспокоился о ней. Но оказалось, что вовсе не она привела его в Новый Орлеан...
Впрочем, как прежде, так и теперь Блисс не могла понять истинных причин поступков этого человека. Начиная с того дня, когда он изменил курс своей бригантины и привез ее на Сосновый остров.
– Что ты собираешься делать дальше? – спросила Блисс.
– Присматриваю себе плантацию. Меня вдруг неудержимо потянуло к земле! – Он улыбнулся, и в его улыбке просквозил какой-то намек, который Блисс предпочла не заметить. – Не сомневаюсь, что мы еще не раз встретимся с тобой – хотя бы потому, что получаем приглашения в одни и те же места. – Взгляд Гая вдруг снова стал серьезным, озабоченным. – Только, ради всего святого, побереги свое здоровье, прошу тебя. И не падай больше в обмороки на каждом углу.
Блисс была настолько ошеломлена встречей с Хантером, что могла лишь безмолвно проводить его взглядом, когда он выходил из гостиной. «Интересно, догадался ли он?» – мелькнуло у нее в голове. Во всяком случае, его единственный глаз во время их разговора смотрел так пристально, словно проникал в самые потаенные уголки ее души, в самые сокровенные мысли. Однако теперь ей стало совершенно ясно, что говорить ему о ребенке было бы глупо. Сказать – и получить в ответ кривую ухмылку? Ну уж нет!
Достаточно того, что при одном только виде Хантера у нее безнадежно портится настроение. Особенно Блисс бесило, что он выбрал себе именно это имя. Гай... Никогда, ни за что она не назовет его Гаем!
Оставив Блисс в гостиной, Гай, не заходя в бальный зал, покинул гостеприимный дом супругов Дюбуа – к великому огорчению многих юных и не очень юных леди, по уши влюбленных в него. Впрочем; Гаю не было до них никакого дела. Его одинаково оставляли равнодушным и пылкие взгляды молоденьких охотниц за мужьями, и многообещающие взгляды зрелых охотниц за приключениями. Сейчас все мысли Гая были заняты только одним – предстоящей свадьбой Блисс и Фолка, о которой было объявлено сегодня вечером.
«О чем она думает? О чем только она думает?! – не уставал спрашивать он самого себя. – Как она может выходить за Фолка, зная, что он повинен во всех ее жизненных катастрофах?»
Разумного ответа на эти вопросы у него не было, да и быть не могло, однако пылкая душа Гая требовала ясности. Что ж, значит, нужно искать разгадку, а для этого ему необходимо прежде всего успокоиться – ведь гнев, как известно, плохой советчик.
А ведь ему всегда казалось, что он хорошо знает и понимает Блисс! Больше того, в какой-то момент он готов был все начать сначала. Гай уже не винил Блисс ни в чем, не считал, что она виновата во всех его несчастьях и что тот убийца появился в тюрьме с ее ведома. Однако сегодняшнее известие о предстоящей свадьбе Блисс и Джеральда Фолка снова подкосило его, выбило из колеи.
Она решила выйти замуж за его злейшего врага, и такой обиды Гай снести не мог!
По дороге домой Гай подумал было, не закатиться ли ему в какой-нибудь шикарный бордель, но тут же отбросил эту мысль. После той ночи с Блисс на корабле у него не было женщины, но ему была противна даже мысль о том, чтобы лечь в постель с какой-нибудь незнакомкой. Ведь она будет по-другому ласкать его целовать, по-другому пахнуть...
Вернувшись домой, Гай сразу же отправился в постель, и, когда заснул, ему приснилась Блисс. Они занимались любовью на белом прибрежном песке, под шум теплого тропического океана, освещенного полной серебряной луной...
Последующие дни превратились для Блисс в сплошную пытку. Куда бы ни пошли они с Джеральдом, где бы ни появились, повсюду она сталкивалась с Хантером. Так было на каждом концерте, на каждом приеме, и даже на бульваре они непременно оказывались в одно и то же время. Хантер никогда не пытался ни подойти, ни заговорить с Блисс, но от одного его вида, от одной его затаенной усмешки настроение Блисс портилось, и портилось надолго. Как раз до их следующей встречи – разумеется, такой же «неожиданной», как и предыдущая.
В конце концов даже Джеральд заметил реакцию Блисс на Хантера.
– Ну вот, опять этот виконт Хантер здесь, а значит, у тебя снова испортится настроение, – проворчал он, когда они с Блисс как раз закончили танец и ушли к расставленным вдоль стен стульям. – Кстати, кто это с ним? Очень миленькая брюнетка, но я ее почему-то не знаю. Подойдем к ним?
– Не хочу, – ответила Блисс, и голос ее слегка дрогнул.
Хантер впервые пришел на бал с женщиной – и это буквально разбило сердце Блисс.
Джеральд подозрительно покосился на нее.
– Ну конечно, увидела виконта и сразу позеленела, – недовольно произнес он. – Опять собираешься шлепнуться в обморок, моя дорогая?
– При чем тут виконт? – раздраженно ответила Блисс. – Мне он совершенно безразличен. Это ты готов ползать перед ним на брюхе. Неужели тебе нравится унижаться?
– Я не считаю, что унижаюсь. Просто стремлюсь к знакомству с богатыми людьми. Ведь как знать, может быть, мне еще придется просить у них в долг.
– Ну да, когда ты промотаешь мое наследство, – зло добавила Блисс.
Джеральд не успел ответить колкостью на колкость: виконт Хантер заметил их и сам подошел – впервые за все время.
– Добрый вечер, – произнес он с любезной улыбкой. – Ну, как вам нравится этот бал?
– Положим, мы видали балы и получше, – откликнулся Джеральд, сделав вид, что борется с желанием зевнуть.
– Вы еще не знакомы с моей приятельницей? – спросил Гай, глядя при этом на Блисс.
– Да нет, не имели такого удовольствия, – Джеральд расплылся в приторной улыбке.
– Это мисс Кармен Дельгадо, моя гостья с Кубы. Она приехала в Новый Орлеан со своей тетушкой. —. Гай обернулся к девушке и официально произнес: – Мисс Дельгадо, позвольте представить вам мисс Блисс Гренвиль и ее жениха, Джеральда Фолка.
Последовал взаимный обмен ничего не значащими любезностями, после чего Гай сказал:
– А теперь мы просим прощения. Я обещал проводить мисс Дельгадо в сад; ей хочется подышать свежим воздухом.
Блисс проводила Гая и его спутницу долгим недобрым взглядом.
– Ну, и что же было трудного? – спросил ее Джеральд...– Не понимаю, почему ты так недолюбливаешь виконта. Очень милый человек и, по-моему, симпатизирует тебе.
– Я хочу домой, – коротко ответила Блисс.
– Но ведь мы только что пришли!
– Мне нездоровится.
Джеральд не смог сдержать злобную усмешку и презрительно покосился на живот Блисс.
– Этот ублюдок снова не дает тебе покоя? Лучше бы он этого не говорил. Кровь бросилась в голову Блисс, черные точки поплыли перед глазами, и она процедила сквозь стиснутые зубы:
– Никогда не смей называть моего ребенка ублюдком!
С этими словами она круто развернулась на каблуках и бросилась прочь из бального зала.– через раздвижные двери, в сад. Фолк остался один, слыша, как за его спиной начинают шептаться любопытные, и сделал вид, будто ничего особенного не произошло. Во всяком случае, за Блисс он не пошел.
Разгоряченная, разъяренная, Блисс остановилась возле садовой скамейки в конце аллеи и решила присесть на нее, чтобы отдышаться и успокоиться. Если бы только не эта нежданная беременность, разве стала бы она принимать участие в подобном фарсе? Да ни за что на свете!
Блисс не замечала, что по щекам ее текут слезы. «Зачем, зачем этот человек приехал сюда, в Новый Орлеан? – в сотый раз спрашивала она себя. – Он что, задался целью сжить меня со света?»
– Что здесь происходит?
Блисс вздрогнула, услышав знакомый голос Хантера.
– Ничего. А где мисс Дельгадо?
– Я думаю в зале, среди своих обожателей.
– А мне показалось, что вы с нею... Ну, одним словом, я думала, что она твоя...
– Ты ошиблась. Что тебе сделал Фолк?
– Ничего он мне не сделал.
– Тогда – что сказал?
Хантер присел на скамью рядом с Блисс, взял ее за подбородок и, повернув лицом к себе, осторожно стер слезы со щек.
– Да что ты пристал ко мне?! – взорвалась вдруг Блисс. – Что тебе от меня надо?
– Что надо? Правду. Почему ты выходишь за Фолка? Ты же его терпеть не можешь. Очевидно, это не всем заметно, но я-то тебя, слава богу, знаю лучше, чем кто-нибудь. Вот и сейчас: ты же плакала, а счастливые невесты ведут себя совсем по-другому.
Блисс сделала попытку отвернуться, но Хантер не позволил ей сделать это.
– Хантер, прошу тебя, отпусти!
– Тебе так трудно назвать меня по имени?
– Да, господи, да!
– А ты знаешь, как я был потрясен, когда вернулся с острова Санибель и не нашел тебя?
– Ты... Ты был потрясен? – Блисс не могла поверить собственным ушам.
– Мне казалось, нас с тобой так много связывает...
– Но когда я попросила тебя отвезти меня в Мобиль, ты вместо ответа взял да и уплыл куда-то! Точно сбежал. Я так и не поняла тогда ни твоих мыслей, ни твоих намерений. Ну, а потом явился Гаспарилла – и для нас с тобой все кончилось.
– Все кончилось? Ну уж нет!
Единственный глаз Хантера тускло сверкнул серебром, словно магнитом притягивая к себе Блисс. Однажды заглянув в него, она уже не могла оторваться. На лице Хантера было написано желание – напряженное, болезненное. Блисс закрыла глаза и не успела даже подумать о том, что сейчас Хантер поцелует ее, как он уже припал губами к ее губам.
Поцелуй Хантера не был нежным – напротив, в нем чувствовалась сила и страсть, нетерпение и призыв. Руки его легли на плечи Блисс, скользнули вниз, стягивая с плеч платье, и груди ее выпорхнули из декольте на свободу. Хантер немедленно оторвался от губ Блисс и припал к ее соскам, лаская их языком. Блисс застонала – то ли протестующе, то ли от прилива страсти – и сделала слабую попытку оттолкнуть Хантера.
– Не-ет! – протяжно выдохнула она. – Ты не можешь, не должен... Кто-нибудь увидит нас... А ведь я почти замужем!
– Да, ты права, здесь не место для этого, – неожиданно легко согласился Хантер и резко встал со скамьи.
Он спокойно помог Блисс подняться и невозмутимо привел в порядок ее платье. Блисс была настолько ошеломлена всем этим, что почти не сопротивлялась, когда он повел ее к дальней калитке, только спросила беспомощно:
– Куда ты ведешь меня? Постой!
Однако Хантер не обращал на ее протесты ни малейшего внимания.
– Что бы там ни произошло между тобой и Фол-ком, это его, очевидно, не слишком тронуло, – заметил он. – Во всяком случае, он даже не сделал попытки найти тебя и помириться. А сама сделать первый шаг ты, насколько я понимаю, не собираешься.
– Мириться? Первой? Ни за что! По правде говоря, я устала все время улыбаться, притворяться...
– Притворяться?
– М-м... Не обращай внимания. Считай, что я этого не говорила.
– Я отвезу тебя домой в своем экипаже. Не возвращаться же тебе на бал в таком состоянии.
Выбора у Блисс фактически не было, и она послушно позволила Хантеру усадить ее в свою карету.
– Где ты живешь? – спросил он, усаживаясь на сиденье рядом с нею.
Блисс назвала ему свой адрес на Сент-Питер-стрит, и Хантер тут же повторил его кучеру. Ехать было совсем недалеко, буквально пару кварталов; такое расстояние Блисс могла бы с легкостью пройти и пешком. Минута – и экипаж остановился возле ее дома. Хантер выскочил первым и протянул Блисс руку.
– Только не нужно провожать меня до двери, – сказала Блисс, видя, что он не торопится возвращаться в свою карету.
Губы ее пересохли от одной мысли о том, что они могут остаться наедине.
– Хочешь от меня поскорей отделаться? – усмехнулся Хантер. – Что же, хорошо. Не буду тебя компрометировать.
О господи! Блисс и не надеялась, что ей так легко удастся от него избавиться. Или он что-то задумал?
– Спокойной ночи, Хантер, – сказала Блисс.
– Гай, – поправил он. – Меня зовут Гай.
Это было уже слишком. Блисс быстро повернулась и поспешила к двери. Взбежав по ступенькам на второй этаж, она тут же выскочила на балкон, перегнулась через перила, внимательно посмотрела вниз и облегченно вздохнула: карета уехала и, надо думать, вместе с седоком.
Снова видеть Охотника, снова быть рядом с ним оказалось трудным, невыносимым испытанием для Блисс. Перед этим мужчиной она чувствовала себя совершенно беззащитной, беспомощной. Она не могла ни сопротивляться Хантеру, ни понять его...
Блисс машинально разделась, обойдясь без помощи. Манди, которая, очевидно, уже давно спала. Не отрываясь от своих мыслей, она надела кружевную ночную рубашку из тонкого батиста, распустила волосы и улеглась в постель.
Блисс уже почти уснула, когда со стороны окна послышался странный звук, заставивший ее сесть на кровати. В балконной двери показался мужской силуэт, причудливо освещенный светом луны. Мороз пробежал по коже Блисс, когда она рассмотрела, кто перед нею. Собственно говоря, она знала, кто это, еще до того, как сумела рассмотреть незваного гостя...
Скрипнула балконная дверь, и мужская фигура, одетая в черное, шагнула в спальню.
– Хантер!
– Неужели ты и впрямь надеялась так легко от меня отделаться?
– Что тебе нужно? Зачем ты пришел?
– Чтобы заняться с тобой любовью, неужели не понятно?
12
Хантер двигался по комнате неслышно, вновь напомнив Блисс большую кошку. Лицо его оставалось в тени, свет свечи только обрисовывал силуэт, и Блисс невольно откинулась назад, как будто собиралась скрыться, убежать.
Убежать... Но куда?
Она была одна в доме, если не считать Манди, спавшую в своей комнате на первом этаже. Разбудить ее криком? Нет, Блисс подумала, что это было бы слишком сильным испытанием для старой женщины.
– Я не причиню тебе вреда, Блисс, – негромко сказал Хантер. – Я никогда не сделал тебе ничего плохого.
– Зачем ты пришел? Почему из всех городов на свете ты выбрал именно Новый Орлеан? Я больше не твоя пленница, Хантер! И я не хочу, чтобы ты и впредь вмешивался в мою жизнь. Уйди. Прошу тебя, уйди...
– Я уйду, но только после того, как получу ответ на свои вопросы.
Он приблизился к кровати, положил ладони на плечи Блисс и притянул ее к себе. Блисс напряглась, отвернулась и изогнулась назад так, что ей стало трудно дышать. Она чувствовала себя совершенно обнаженной в своей тонкой ночной рубашке.
«И ведь я же не могу признаться ему в том, что беременна», – мелькнуло у нее в голове.
В спальне стояла напряженная, наэлектризованная тишина. Блисс моргнула, когда Хантер за подбородок повернул ее лицо к себе с явным намерением поцеловать. Она снова попыталась отпрянуть, но силы стремительно покидали ее. Хантер накрыл ее губы своими – горячими, твердыми, настойчивыми. Язык его проскользнул внутрь, и Блисс почувствовала, что опять начинает терять контроль над собой. Последней промелькнула мысль о том, что недаром многие женщины находят Хантера неотразимым и опасным.
О да, этот мужчина очень опасен, и она, как никто, знает об этом! Он способен лишить женщину рассудка всего лишь одним своим поцелуем...
Хантер продолжал целовать Блисс, и с каждым мгновением ее тело невольно все сильнее тянулось навстречу ему. Наконец Блисс забыла обо всем, обвила руками его шею и принялась отвечать поцелуями на его поцелуи. Страстное желание охватило ее. Она негромко вздохнула, а затем нетерпеливо застонала, почувствовав, как пальцы Хантера расстегивают пуговки на воротнике ее ночной рубашки. Еще мгновение – и он одним уверенным движением стащил рубашку с Блисс и бросил на пол. Блисс попыталась протестующе застонать, но Хантер уже успел уложить ее на постель и сам лег рядом, тяжело прижав ее спиной к стене.
Пальцы Хантера зарылись в мягкие локоны Блисс, затем скользнули ниже и легли на шею – туда, где бешено билась ниточка пульса. Губы его тоже скользнули вниз и принялись ласкать обнаженную грудь Блисс, возбуждая ее напрягшиеся соски. Блисс застонала громче, невольно извиваясь всем телом под этими жгучими ласками. Губы Хантера опустились еще ниже, скользнули по ее плоскому пока еще животу и зарылись в мягкий пушок между ногами-.
А потом у Блисс перехватило дыхание, когда пальцы Хантера оказались в глубине ее горячего лона. Они принялись двигаться внутри ее, и Блисс вспыхнула, словно факел, от нестерпимого желания. Она стонала все громче и громче, и при этом слышала саму себя словно со стороны.
Затем язык Хантера оказался там, где только что были его пальцы, принялся ласкать горячую влажную плоть Блисс, и она почувствовала, что сознание покидает ее. Одна только мысль, одно только страстное желание осталось у нее – поскорее слиться в единое целое с этим мужчиной. Еще несколько мгновений, и все тело Блисс потряс экстаз – неистовый, похожий на взрыв. Блисс показалось, что она умирает и возносится душою к небесам.
Сквозь красную пелену, застлавшую ее мозг, Блисс услышала негромкий смех Хантера и, сделав усилие над собой, посмотрела на него.
Пока она находилась в иных мирах, в райских садах наслаждения, он успел сбросить с себя всю одежду. Его обнаженное тело бронзой сверкало в свете свечи, а лицо по-прежнему оставалось в тени, но Блисс знала, точнее угадывала, что он улыбается в эту минуту.
Хотелось бы ей понять, о чем он сейчас думает! Наслаждается ее столь быстрой и полной капитуляцией? Упивается очередной своей победой? Блисс сделала попытку подняться, но Хантер с кошачьей грацией накрыл ее своим телом.
– Куда же ты так торопишься, радость моя? – негромко прошептал он на ухо Блисс. – До рассвета еще далеко.
Потом Хантер слегка отстранился, пристально посмотрел в ее лицо, а когда заговорил, голос его прозвучал резко, почти грубо:
– Скажи, а Фолк уже успел побывать в твоей постели?
– Мерзавец! – выдохнула Блисс сквозь стиснутые зубы. – Ну почему тебе всегда и все нужно испортить?!
Хантер издал странный рычащий звук, но не напугал им Блисс.
– Да нет, не похоже, чтобы Фолк успел переспать с тобой, – сказал он, отвечая самому себе. – Ты не целовала бы меня с такой страстью, если бы занималась сексом регулярно.
Блисс ощутила прикосновение его твердого мужского орудия к своей мокрой горячей пещерке. Она знала, что Хантер еще не достиг вершины наслаждения, а это значит, что он сейчас войдет в нее. От одной этой мысли у Блисс закружилась голова, и все ее тело напряглось в сладостном предвкушении. С ее губ готов был сорваться стон, но Хантер заглушил его своим поцелуем.
Затем он оторвался от губ Блисс, приподнялся на локтях и принялся медленно, мучительно медленно входить в нее, не отрывая при этом взгляда от ее лица. Ощущение оказалось невероятно сильным, и Блисс подалась навстречу Хантеру всем телом, тоже не отводя глаз от его лица, которое словно светилось от страстного желания.
Наконец Блисс почувствовала, что Хантер заполнил ее собой всю, без остатка, и не смогла сдержать крик наслаждения, острого до боли. Она широко развела бедра, откликаясь на каждое движение Хантера, ритм которых с каждой минутой становился все быстрее.
А потом ей показалось, что она проваливается в небытие...
Когда Блисс вновь открыла глаза, то увидела склоненное над нею лицо Хантера и сразу вспомнила, как он бешено, безостановочно выкрикивал ее имя в последние секунды их близости.
– Что это было? – почти беззвучно спросила она.
– «Маленькая смерть», так это называют французы, – ответил Хантер. – Признайся, ты ведь ненадолго умирала от любви ко мне, Блисс? Я от любви к тебе умирал...
Блисс отвернулась: она была слишком смущена, чтобы отвечать на такой вопрос.
– Как хочешь, – пожал плечами Хантер. – Тогда ответь мне: ты уверена в том, что с Фолком тебе будет так же хорошо в постели, как со мной? Я никак не могу понять, почему ты решила выйти за этого ублюдка.
– Это моя жизнь и мое желание, Хантер. Мое отношение к Фолку тебе известно, и оно не изменилось. Скажи лучше, почему ты ведешь себя так, словно задался целью отомстить ему за что-то?
– Ты говоришь, отомстить? – пробормотал Хантер. – Что ж, наверное, так оно и есть.
Блисс непонимающе нахмурилась.
– Объясни!
– Может быть, когда-нибудь. Только не сейчас. Так, значит, ты по-прежнему хочешь выйти за Фолка?
Блисс подумала о ребенке Хантера, которого она носит под сердцем, и мысль эта была грустной до боли. Почему за все время их знакомства Хантер ни разу не сказал, что любит ее, не говоря уж о том, чтобы предложить ей выйти за него замуж? Если бы только он.
Впрочем, не нужно строить иллюзий. Это опасное и бессмысленное занятие. Сколько времени она ждет от него признания в любви – и что? Молчание. Всегда только молчание.
Собравшись с силами, Блисс твердо произнесла:
– Мои планы не изменились.
А что еще могла она ответить? Она предоставила Хантеру столько возможностей для того, чтобы все было иначе! Можно сказать, просто в открытую предлагала ему себя, но так ничего и не дождалась. Ведь, по большому счету, Хантер сам виноват в том, что она выходит замуж за Фолка. До чего же Блисс хотелось сейчас выплеснуть всю правду! Сказать, что от Фолка ей нужно только одно: его имя – для того, чтобы зачатый ею от Хантера ребенок не появился на свет незаконнорожденным. Но она не была уверена, что Хантер воспримет это должным образом.
Услышав ответ Блисс, Гай пришел в ярость. Она по-прежнему хочет выйти за этого мерзавца Фолка, и ничем ее не переубедишь! Но почему, почему?! Ведь она ненавидит и презирает его!
И разве может он в такой ситуации рассказать ей о Брайане? Рассказать – и тем самым отдать мальчика в руки того самого человека, который повинен во всех бедах его семьи!
Гай не хотел, чтобы Фолк даже краем уха прослышал о Брайане.
Есть, конечно, еще одна возможность – раскрыться перед Блисс до конца. Рассказать ей все – и о себе, и о Брайане. В конце концов, они ведь до сих пор официально считаются мужем и женой. Но захочет ли Блисс вернуться к своему мужу – к такому мужу? Ведь она любила Гая Янга, когда он не был пиратом, когда его совесть не была ничем запятнана. Сможет ли она простить человека, который силой удерживал ее в плену? Который соблазнил ее, чтобы удовлетворить свою жажду мести?
– О чем ты задумался? – спросила Блисс, прерывая затянувшееся молчание.
Гай не мог ответить ей. Не сейчас. Сначала нужно все хорошенько обдумать. Пока что Гай не был уверен в том, что может рассказать Блисс все о себе и о своей жизни в последние шесть лет. Что может доверить ей свои самые заветные сокровища – свое сердце и своего сына.
«А может быть, лучше оставить все как есть? – подумал он. – Пусть выходит за своего Фолка, а потом всю жизнь мучается и страдает!»
Гай сильнее прижал к себе упругое, но такое податливое тело Блисс, чувствуя, как желание с новой силой начинает разгораться в нем от этой близости.
– До утра еще далеко, почему бы нам вновь не заняться любовью? – страстно шепнул он. – Ведь ты тоже хочешь, Блисс, разве я не прав?
Блисс тяжело вздохнула.
– О господи, конечно да, Хантер! Да! Неужели ты до сих пор не понял, как сильно я... Впрочем, это неважно. Поцелуй меня. Если судьба разлучит нас навсегда, я хочу, чтобы эта ночь запомнилась мне до самой смерти!
Гай знал, каких слов она ждет от него, и ему очень хотелось произнести эти слова. Но прежние сомнения все же взяли в нем верх. И он сказал совсем не то, что должен был сказать:
– Да, я надеюсь, ты будешь вспоминать эту ночь, лежа в объятиях Фолка – человека, по милости которого ты навсегда потеряла своего сына.
Это подействовало на Блисс, словно ушат ледяной воды. Ведь она уже была готова рассказать Хантеру о ребенке, которого носит под сердцем, о его ребенке! Но разве сможет она сказать ему об этом теперь? Сказать – и получить в ответ новую порцию насмешек и оскорблений? Нет уж, увольте! У этого человека действительно нет ни души, ни сердца. А значит, незачем ему знать о том, что она беременна от него.
И как он посмел упомянуть о ее сыне?! Не проходило дня, чтобы Блисс со слезами на глазах не думала о нем и о его несчастном умершем отце. О самых дорогих для нее людях, которых она по воле рока потеряла навеки... Нет, скорее ад замерзнет, чем она расскажет Хантеру о ребенке, которого носит под сердцем!
– Будь ты проклят, – с чувством сказала она. – И уходи отсюда. Оставь меня. У тебя нет права так обращаться со мной.
– Но я всегда делал только то, чего хотелось тебе самой, – возразил Гай.
– Ошибаешься. Сильно ошибаешься. Я думала, что... Впрочем, это уже неважно. Я, должно быть, сошла с ума, когда подумала, что у меня могут быть к тебе какие-то чувства. Скажи, назови мне хоть одну причину, чтобы я могла делить с тобой постель.
Гай открыл рот, снова закрыл его и только молча покачал головой.
– Вот так-то, – горько усмехнулась Блисс. – А теперь уходи, Хантер. Я устала от тебя. Раз тебе нечего сказать, то и мне ничего не остается делать, как только выйти замуж за Фолка. И я сделаю это – меньше чем через неделю.
«Ну скажи же, Хантер, скажи! – мысленно взмолилась Блисс. – Как я могу рассказать тебе о твоем ребенке, пока ты не скажешь, что любишь меня?»
Она действительно не могла начать этот разговор, не будучи уверенной в том, что нужна Хантеру – впрочем, как и ее будущий ребенок. О боже! Ее жизнь превратилась в запутанный клубок, и его без помощи Хан-тера не распутать. Но он, похоже, желает только спать с нею, да еще подшучивать потом над ее слабостью!
– Хорошо, я уйду, – сказал Хантер. – Но с одним условием. Для этого ты должна назвать меня Гаем.
– Слишком многого хочешь! Этим именем я могу называть только одного человека, память о котором ношу в своем сердце.
– Твоя горничная, я думаю, будет весьма удивлена, если обнаружит меня утром спящим в твоей постели, – спокойно заметил Хантер. – А слухи имеют свойство быстро распространяться. Тебе это нужно? Да еще накануне свадьбы...
