Текст книги "Повесть о настоящем пацане"

Автор книги: Кондратий Жмуриков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Юродивый, значит. Ну, что ж, бог убогих любит, куда и нам деваться?

В воротах открылась скрипучая калитка и Женя, не помня себя от радости, просочилась внутрь. Внутри ее ждали сюрпризы и разочарования, потому что монашескую жизнь она представляла немного по-другому. Ей же выделили комнату, похожую на дешевую мебелирашку гостиницу и велели ждать, когда ее примет настоятель. До того времени было разрешено гулять, где вздумается и делать, что хочется – в пределах разумного. Ко всему прочему, ей сообщили, что на обед она опоздала, а до ужина еще часов пять, так что…

Женя сюда не есть приехала и даже не делать, то что, хочется. Она, оставленная одна, выбежала на монастырский двор, соображая, каким бы образом обнаружить здесь следы пребывания ее сбежавшего попутчика. И тут она увидела его самого, вернее, его сверкающий зеленый взгляд.

ГЛАВА 13. НЕЗАКОННОЕ ВТОРЖЕНИЕ

– Что это было там такое? Почему нам не дали поесть?

– Говорят, был совершен вооруженный налет – хотели убить шеф-повара.

– Да? А мы в это время где были?

– Где-где, в очереди стояли.

– Странно, а почему выстрелов не было слышно?

– Глушитель был, дурила.

– А трупы где были?

– Не знаю.

– А почему мы не вступились за несчастного шеф-повара?

– Потому что это – не наше дело, вот почему. А то вдруг этот шеф-повар нашей же фирме заказан, а мы бизнес обломим и своих коллег еще поперемочим? Ты мне лучше скажи, как мы наше с тобой задание будем исполнять?

– Я ду… О, черт, чуть не свалился! Какой дурак люк посреди улица открытым оставил, убивать таких надо!

– Ума не приложу, где их искать. Наверное, где-то тратят деньги. Эта шебутная молодежь заслуживает хорошей порки.

– Будь уверен – шеф это им так просто не спустит. Разделает под орех, будь уверен. Нельзя себя так вести.

– Да, их нужно наказать со всей строгостью, чтобы впредь не повадно было.

Навстречу им попалась очень подозрительная женщина с маленьким телевизором наперевес.

– Во дает! Телеманка какая-то, от экрана не оторвется.

Они проводили женщину взглядами, полными иронии и чувства превосходства, но она не обратила на них никакого внимания – видимо, шла последняя серия какого-то сериала.

Они продолжили путь и продолжили беседовать с того же места, на котором прервались.

– Ну, повадно – не повадно, а найти нам их надо в любом случае. Смотри, вон кучка молодежи – пойдем посмотрим, может, там кто их знает.

* * *

Вован Натанович был взбешен: уже два дня прошло, а результатов дел не было никаких. Мало того, что по странному стечению обстоятельств сорвалось ограбление музея и вожделенная печать уплыла на сторону, теперь еще и в его родном доме творилось что-то непонятное. Сперва Вован Натанович не заметил ничего необычного: его любимый пес встретил его не пороге радостно махая хвостом, а домашние тапки стояли на прежнем месте.

Потом уставший от многочисленных забот глава семейства решил попить пивка и к немеренному удивлению обнаружил, что пивом в холодильнике и не пахнет. Этот загадочный факт, который в его практике семейной жизни имел место впервые, возмутил Вована Натановича до глубины души и он стал звать горничную, чтобы предъявить ей обвинение в халатном отношении к собственной работе и наказать лишением зарплаты на месяц. Однако, как он ни напрягался, горничная не явилась по первому зову. Не явилась она и по второму зову, что заставило Вована Натановича разбушеваться в крайней степени.

Он направился в комнату своей жены, чтобы высказать ей свое презрение к ее упавшему среди прислуги авторитету. Снежаны Игоревны он тоже не обнаружил, что могло означать только одно – в доме творится неладное. Вован Натанович немедленно вызвал по телефону своих телохранителей, штатного сыщика-профессионала, Саныча, секретаршу и, на всякий случай, заказал катафалк.

Когда вся орава явилась на место происшествия, Вован Натанович громогласно заявил, что он совершено отказывается понимать, что происходит в его собственном доме, и куда они все при этом смотрит, когда он им такие деньги платит?

Более или менее войдя в курс дела, каждый занялся своими обязанностями, толкаясь и мешая друг другу и создавая суету не меньшую, чем на бирже в разгар падения каких-нибудь акций. Вован Натанович сидел посреди гостиной с видом трагическим и был воплощением убитого горем главы семейства. Сыщик между тем ползал по полу с какими-то приборами, телохранители устанавливали подслушивающую и подсматривающую аппаратуру в те немногие уголки дома, которые ими еще не были оснащены, а Саныч при помощи секретарши составлял список наличного имущества и одновременно сверял его с результатами описи на конец прошлой недели. Водитель катафалка был отправлен за пивом в соседний супермаркет.

Через некоторое время каждый стал докладывать результаты произведенных манипуляций: шофер привез ящик пива и копченого угря, секретарша набрала на компьютере список недостающих вещей, Саныч принес какую-то бумажку неофициального характера, обнаруженного на рабочем столе главы семейства, а довольный собой сыщик принес и водрузил перед собравшимися бледную, как смерть, но все еще живую горничную.

Появление последней вызвало всеобщий интерес, а потому ей уделили внимание в первую очередь. От ее рта с трудом оторвали скотч, который бедная девушка уже и так на половину сгрызла, развязали, дали стакан водки и велели рассказывать все, что она знает.

– Я… Я, – судорожно вздыхала горничная.

– Ты – Верочка, правильно? – подбодрил ее хозяин.

– Ну да, – успокоилась горничная. – Я ничего не знаю. Меня с утра – вы с супругой еще были дома – вызвали из квартиры под предлогом того, что принесли от портного вашу одежду. Я еще подумала – какая одежда? Вы же все в магазине покупаете. Но потом решила, что это наша Снежаночка Игоревна что-нибудь еще придумала, и я открыла. А мне – из баллончика в лицо и – хана. Очнулась – уже в кладовой возле шкафа с соленьями и рот залеплен. Потом еще слышала, как Снежаночка Игоревна бегала по дому и кричала. Я ей хотела отозваться, но как же… А потом в дверь снова позвонили и я не могла предупредить, чтобы не открывали. Она открыла и с ней тоже что-то произошло нехорошее: сначала стонала, потом – кричала… Ужас, в общем. А потом мебелью погремели и все стихло…

– Мне все ясно, – заявил сыщик. – Произошел налет на квартиру с целью ограбления. Преступники сперва обезвредили прислугу, потом дождались, когда все разошлись и уж тогда…

– А где моя супруга?

– Вероятно, похищена. С целью выкупа.

– Так-так-так, – оживился Вован Натанович. – Может, и детей тоже того, а?

– Очень может быть, – пожал плечами сыщик.

– Очень хорошо. Какие у нас там новости от этих обормотов?

– Пока никаких, – подсказал кто-то из охраны.

– Так, а что украли?

Секретарша подала список.

– Ага. Чемодан кожаный, сумка из котика, пятнадцать комплектов нижнего белья, костюм шелковый за тысячу долларов… Это что, счет из магазина?

– Нет. Это то, чего мы не досчитались, – подсказал Саныч. Там внизу еще список драгоценностей.

Вован Натанович просмотрел его и сказал:

– А это уже круто. Что еще?

– Записка.

– «Дорогой, я уехала на курорт по рекомендации своего врача. Телефон моей гостиницы… Твой Снежок», – озадаченный Вован Натанович потянулся за телефоном.

– Записка – поддельная, – решил детектив.

Вован Натанович набрал номер. Его соединили, Жену ему позвали. Из трубки донесся плеск воды и звук мужского голоса, который фальшиво напевал самый горячий хит сезона.

– Але? Это кто? Это метрдотель? Еще шампанского в триста пятнадцатый! – раздался веселый женский голос, который Вован Натанович даже не сразу узнал.

– Жанка, это ты? – переспросил он.

– Это кто?

– Это твой муж.

– Ой, Волечка! – пение смолкло. – Какими судьбами, дорогуша?

– Отдыхаешь?

– Да, приболела чуть-чуть.

– Прослушай информацию. Тут вот список вещей, которых дома не хватает. Ты мне скажи, чего ты с собой взяла, а чего поперли.

Он медленно прочитал все многочисленные пункты этого списка. В это время те, кто удобно устроился, успели немного вздремнуть.

– Значит так. Ковер персидский я подарила своей маникюрше, а кашемировое пальто – в чистке. Все остальное – со мной, кроме перстня, который ты мне купил на аукционе – помнишь, когда?

Снежане Игоревна пустилась было в воспоминания о прекрасных временах начала их знакомства, но Вован Натанович нажал отбой и сказал:

– Похоже, поперли только один перстень.

* * *

Ингред сделала все, что было в ее силах, чтобы как можно скорее выяснить нахождения своего напарника и друга. После многочисленных мытарств она, наконец, вышла в квадрат приближения и повела объект на сближение. Зеленая точка на экране все росла и все громче пикала. Пришлось даже убавить звук, чтобы не привлекать к себе внимание. Вскоре точка заняла весь экран и Ингред то и дело поднимала голову и оглядывалась в надежде увидеть знакомую фигуру. Фигуры все не было видно. Вдруг Ингред поняла, что она не приближается к объекту, а медленно, но верно удаляется от него. Это означало только одно – они разминулись.

Ингред с удивлением обернулась и не увидела на улице ровным счетом никого, кроме двух помятых мужчин. Ни один из них и отдаленно не напоминал ей ее напарника. Разве что было предположить, что он настолько хорошо овладел маскировкой, что смог изменить не только походку и внешность, но и рост. Только кто из них был он – маленький или большой? Ингред стала красться следом, делая вид, что прогуливается. Она присматривалась к этим незнакомцам, пытаясь увидеть хоть малейший намек на то, что ее предположение верно.

Она решила подойти к ним и заговорить, назвав какой-нибудь из известных ей паролей, но тут мужчины свернули к стайке молодежи, которая топталась без дела на углу. Ингред замерла на месте, стараясь понять, не испортит ли она своему другу задание и решила выждать время.

* * *

Женя никогда не обладала ни особой чувствительностью, ни особой проницательностью. Женских качеств в ней вообще было мало и она этим гордилась. Поэтому она была уверена, что не ошиблась: из-под черного капюшона одного из монахов, проходивших мимо, на нее глянули злые зеленые глаза того, кого она так тщетно искала. Женя хотела было бросится следом за плавно уходящими монахами, но передумала и сделала вид, что ничего не заметила. Она повернулась спиной и достала из кармана завалявшийся там компакт-диск. Приподняв его до уровня лица, Женя проследила, в какую сторону отправятся монахи и чуть не умерла от радости, увидев, что от общей массы отделилась широкоплечая фигура и быстро-быстро пошла в сторону видневшегося поодаль елового леска.

Женя короткими перебежками, приседая и прячась за сугробами, сараями и столбами, последовала за торопливым монашком всякий раз обмирая, когда он оглядывался. В леске, который примыкал к монастырю, преследовать Гарри стало полегче. Он шумел ветками, а Жене не нужно было бояться попасть нему на глаза. Единственным препятствием, которое пришлось ей преодолеть на своем пути, была небольшая калитка, которую ей с некоторым трудом пришлось перелезть, так как ключа у нее не было.

В конце концов, Гарри вывел Женю к маленькому лесному озерцу, которое еще не совсем замерзло. На берегу стоял высокий и узкий деревянный дом, похожий на скворечник. Туда, со всеми мыслимыми осторожностями, и скрылся Гарри. На пороге он скинул капюшон и Женя теперь была абсолютно уверена, что шла по правильному следу.

Евгения не пошла прямо к дому, как говориться, с открытом забралом. Она обошла его с тылу, перемещаясь в тени елок, и обнаружила на заднем дворе высокую поленницу. К счастью, Женя была не так тяжела, чтобы причинить сколько-нибудь серьезный ущерб дровяному складу, и ей удалось вскарабкаться достаточно высоко, не наделав особого шума. Оказавшись на вершине горы из дров, Женя осмотрелась, думая, в каком направлении двигаться дальше. Ее внимание было привлечено наполовину расколотым окошком на втором этаже. Чтобы добраться до него нужно было заставить себя вскарабкаться по отвесной стене, собранной из темных бревен. Это был не лучший вариант для хрупкой девушки, однако выбора у нее не было. Женя поплевала на руки и полезла. Каждую минуту ей представлялась уникальная возможность разбить себе голову совершенно оригинальным способом, и только ценой неимоверного напряжения она эти возможности упускала.

Разбитое окошко оказалось окошком какой-то совершенно нежилой на вид комнаты, в которой гулял ветер и не было абсолютно ничего. Рискуя пораниться, Женя просунула руку внутрь и дотянулась до примитивного крючка, на котором, как на честном слове, держалась вся оконная конструкция. Протиснувшись в пустынную комнату, Евгения сняла ботинки и, держа их перед собой на весу, прокралась к двери. Находиться в этом здании без санкции на то хозяина было, как Женя предполагала, совершенно небезопасно. Но в этом-то и была вся прелесть ее положения.

Подойдя вплотную к двери, Женя приложила к ней сначала ухо и стала слушать, что происходит в доме. В доме было потрясающе тихо – по крайней мере, в пределах слышимости. Потом Женя приложила к замочной скважине глаз и увидела только деревянную стену. Евгения нажала на дверь, и она открылась.

Красться по коридору было еще страшнее, чем карабкаться на стену: каждую минуту из-за поворота мог кто-нибудь появиться, и не было никакой гарантии, что это будет не гангстер с пистолетом.

«А если меня убьют?» – вдруг подумала Женя и представила себе на минуту эту замечательную картину: среди бескрайних Подмосковных степей в каком-то подозрительном монастыре валятся бездыханный труп девушки в полном расцвете сил и никто даже не знает, откуда он взялся. И родственники искать не будут, потому как не знают, в какой стороне искать. Да и хватятся ее не раньше, чем недели через две, к Новому году и то потому, что ее подарок так и останется лежать в банке на счету непотраченным.

На минуту Женя раскаялась в своем безалаберном поведении, но потом она стиснула зубы и сказала:

– Лучше уж так сдохнуть…

После этого она стала двигаться по коридору еще осторожнее. Уже почти почти завернув за угол, Женя услышала шаги, которые, судя по всему, приближались. Евгения, как кошка, отпрыгнула обратно и собиралась было уже скрыться в пустой комнате, но тут увидела, что в противоположном конце коридора имеется лестница, которая упирается одним концов в люк в потолке, а другим уходит вниз. Женя на цыпочках подбежала к ней и, минуту поколебавшись, какое направление выбрать, спустилась вниз. И вовремя: шаги послышались уже в коридоре и остановились возле той самой двери, из которой только что вышла Женя, а затем протопали по дощатому полу комнаты с разбитым окном. Девица не стала дожидаться, когда Гарри выйдет обратно, и стала спускаться вниз. Внизу не было ровным счетом ничего интересного, если не считать того, что на полу валялась монашеская ряса, а в углу – рюкзак.

Женя не упустила возможность засунуть свой нос туда, однако, ни пистолета, ни телефона, ни того интересного свертка она там не обнаружила. Из всего этого можно было сделать вывод, что все это Гарри уже успел перепрятать.

Пройдя через эту сквозную комнату, Евгения обнаружила дверь, которая своим внушительным видом наводила на мысль о том, что за ней находится очень важная комната этого дома. Дверь так же оказалась незапертой, а при внимательном рассмотрении оказалось, что замок на ней не предусмотрен конструкцией. Это было странно: даже в их квартире на каждой комнате имелся более или менее порядочный запор, а у папы даже был персональный холодильник с кодовым замком. Женя призадумалась, чем же такая безалаберность объясняется. Наверное, тот, кто жил в этом доме был слишком уверен в себе – так решила Женя.

Она вошла в комнату и поняла, что помещение действительно должно расцениваться обитателем этого дома, как самая важная. Эта комната напоминала собой какую-то абсурдную библиотеку, скрещенную с кабинетом какого-то полоумного ученого. Во всяком случае, какие-то иероглифические таблицы, старомодные письменные принадлежности и куча разнокалиберных свитков составляли основную массу присутствующих здесь вещей.

– Йех ты! – все что могла сказать восхищенная Женя.

– Он еще и ученый.

Не то чтобы Женя когда-то питала особую слабость к «зубрам», «ботанам» и прочей интеллектуальной нечисти, обреченной на гонение в школьном сообществе. Но факт того, что с легкостью размахивающий пистолетом красивый бандит является еще и работником умственного труда, буквально сбивал с ног.

Для Жени весь этот бумажный хлам не имел ровным счетом никакой ценности, а то, что за дверью скрывался не склад боеприпасов и не сейф с милыми безделушками, несколько разочаровывало. С другой стороны, бандит, посвятивший себя писанию от руки был экзотичнее, нежели субъект, коллекционирующий шасси от самолетов, и этого не могла не признать даже высокомерная Козорева с соседнего подъезда. Таким образом, все было к лучшему. Оставалось выяснить, каким это образом можно укротить строптивого гангстера.

Судя по его неуживчивому характеру, это было достаточно непросто. Женя решила действовать по ситуации, а до той поры внимательно осмотреться. Лучшим способом вызвать чью-нибудь симпатию к себе, и это Женя твердо усвоила с раннего детства, было сделать так, чтобы нужный человек был зависим от тебя целиком и полностью и был тебе всем обязан. Чтобы емуот тебя было постоянно что-то надо. Или же спасти его от смерти. Или – от милиции. Впрочем, от милиции она его уже один раз спасала – не помогло. Значит, нужно действовать другими методами. В общем, война план покажет.

Пока война показывала, что ее сейчас застукают прямо здесь, а доказать, что она забрела сюда случайно, Женя попросту не сможет. Отступать было некуда, а в комнате, кроме темного дерева шкафа ничего не было. Открыв его, Женя обнаружила, что нижняя полка вполне ей подойдет и, сложившись раза в четыре, как йог, она уселась посреди каких-то ящиков и закрыла за собой дверь. Оставалось надеяться, что ее здесь никто не заметит. Приятным сюрпризом явилось то, что практически на уровне глаз была замочная скважина, сквозь которую была видна небольшая, но весьма живописная часть комнаты.

Входная дверь между тем открылась, и в нее вошел тот, из-за кого весь Женин сыр-бор разгорелся. Он был до синевы пьян и слегка выбрит. Ну, настоящий полковник.

ГЛАВА 14. МНОГО ШУМА И…

Ключ был найден – и это было главное. Оставалось только выбраться наружу и решить, что делать с ним дальше. Пока друзья поднимались по лестнице, Валик, который совсем былпал духом, высказал предположение:

– А может мы сами к ним пойдем? И отдадим им этот гребаный ключ? Пусть подавятся! Вся равно мы с тобой не найдем, где находится то, что он открывает.

Лелик промолчал: он пытался справится со страхом высоты, о котором успел уже и позабыть. Из-за этого страха подъем наверх порядком затянулся, а когда он, наконец, закончился, Лелик только и смог сказать:

– Делай, что хочешь. Твой ключ, в конце концов. Только где ты теперь этих уродов найдешь?

Вместо ответа Валик показал дрожащим пальцем за спину Лелика. Тот обернулся и увидел, что искать никого не надо. Два бандита спокойненько стояли в окружении веселой компании их друзей, которые над чем-то очень сильно гоготали. Бандиты переглядывались и тоже несмело улыбались, поддерживая всеобщее веселье.

– Ну вот, видишь, – стараясь сохранять спокойствие и поминутно не падать на колени, сказал Валик. – Все так просто. Сейчас мы к ним подойдем и скажем: «Ребята…»

– Ты собираешься отдать им ключ просто так? – удивленно переспросил Лелик. – Я тебе настоятельно советую потребовать вознаграждение. Так всегда делают. Если они собирались взять на себя такую ответственность и убить тебя, значит им не жалко будет какой-то тысячи баксов. Согласен?

– Посмотрим, – неохотно отозвался Валентин, которому, похоже, было уже глубоко фиолетово, дадут ему баксов или не дадут. Главное – быстрее бы со всей этой историей развязаться, а там – хоть трава в Чуйской долине не расти.

Посему он набрал побольше воздуха в легкие, как будто собирался измерить глубину Марианской впадины и, решительно размахивая руками, словно на уроке по НВП, помаршировал в направлении видневшихся еще в конце улицы бандитов. Лелик постоял в нерешительности – в конце концов, это была немного не его проблема – но все-таки решил от товарища не отставать: вдруг действительно денег отстегнут?

Они двигались молча и внушительно, состряпав на своих лицах самые свирепые выражения, какие только можно увидеть в блок-бастерах нового поколения. Когда до цели оставалось не больше трех метров и бандиты почти уже увидели двух направляющихся к ним героев, случилось странное. Перед Леликом и Валиком выросла маленькая хрупкая женская фигурка, в руках которой виднелся непропорционально огромный пистолет. Друзьям не хватило времени даже как следует испугаться, и уж тем более – сообразить, в какую сторону улепетывать: раздалось два глухих хлопка и мир поочередно померк в глазах обоих.

Валик, ощутивший горячий толчок в грудь, падая на землю успел еще увидеть, как с визгом разбежалась – кто куда – его тусовка, как взбрыкнув ботинками, повалился Лелик и как, раскрыв рты и всплескивая руками, по направлению к ним несутся два наемника.

* * *

Жени наблюдала за бандитом с олимпийским спокойствием и крайним возбуждением одновременно. Гарри же обвел комнату мутным взглядом и прямым ходом направился прямо к шкафу. Женя даже дернуться не успела, как дверца отварилась и перед ней появилась темная фигура гангстера.

– Ну, привет, – совершенно спокойно сказал он Жене, которая зажмурила глаза и закрыла голову руками. Давай уже, вылазий.

– Не вылазий, а вылезай, – автоматически подсказала Женя, с опаской открывая один глаз.

– Не важно, – отмахнулся Гарри и стал вытаскивать Женю из шкафа.

Женя попробовала упираться:

– Ой, не надо, мне и тут уютно.

На это Гарри беззлобно заметил, что он у себя дома и ему решать, где будет уютнее непрошенным гостям. Женя покорилась несгибаемой воле бандита и, с трудом разогнув занемевшие колени, выбралась наружу.

– Рассказывай, – повелел Гарри, плюхаясь на деревянный табурет и ставя перед собой совершенно расстроенную своим провалом Женю.

– А что рассказывать-то? – привычно закосила под дурочку Женя, ковыряясь пальцем в ухе.

– Прекрати паясничать, – по прежнему беззлобно подсказал Гарри. – Мне от тебя нужно минимум информации, потому как ее у тебя нет. Скажи, друг мой ненормальный, тебе что от меня надо? Я принадлежу к воинствующему сексуальному большинству и буду всячески бороться за то, чтобы меньшинства становилось исчезающе мало. Так что если тебе от меня что-то нужно в этом смысле, можешь брать у настоятеля свои лыжи и отправляться на все четыре стороны. Если тебе еще есть что сказать – говори сейчас, а то я засыпаю, – в доказательство своих слов, Гарри громко зевнул, показав свои розовые гланды.

Женя молчала. Ей было, конечно, что ему ответить, но нужно было срочно решить, оставлять его в несчастливом заблуждении по поводу своей половой принадлежности или же признаться ему во всем? Второе было чревато риском попасть в окончательную немилость: до сей поры Женя ни разу не слышала от него ни одного теплого слова в адрес женщин. Впрочем, ни одного теплого слова она от него вообще не слышала. И потом: кто сказал, что ей будет разрешено после этого здесь остаться? Скорее наоборот. Ее выдадут настоятелю этого сугубо мужского места и – кто знает, как здесь поступают с женщинами. По крайней мере, нельзя было ожидать, что с ней поступят таким образом, которым до сих пор с ней поступали все мужчины – то есть, оставят в покое.

Поэтому Женя решила продолжать врать.

– Слушай, Гарри, я не знаю, что ты за человек и почему тебе понадобилось убегать от ментов. Но я – парень не промах и могу тебе гарантировать, что от меня этой информацию не получит никто. К тому же, герои-одиночки в последнее время слишком попсовая тема… Вот я и подумал: а не понадобится тебе подходящий спутник, достаточно сообразительный и расторопный, чтобы выполнять твои мелкие поручения и помогать тебе коротать долгие зимние вечера в этой глуши? – Женя даже не ожидала от себя подобного знания классики и тем более не хотела ее цитировать в такой неподходящий момент и в таком вольном переложении, но так получилось.

Гарри спокойно посмотрел на нее и сказал:

– Не понадобится.

– Тогда ладно, – пожала плечами Женя и отправилась к выходу.

– А ну, стой, – окликнул ее Гарри. – Пожалуй, ты мне поможешь кое-что сделать, а потом я избавлюсь от тебя. Ты сам враг своему счастью. После того, как тебя угораздило сюда приперся, можешь даже не надеяться на то, что тебе повезет еще раз. Если у тебя есть родные, можешь сесть и написать им прощальное письмо: ты с ними больше не увидишься, это я тебе гарантирую. Осталось только выяснить, сразу ты умрешь или немного помучаешься. И можешь быть уверен: когда твой труп обнаружат, я буду уже очень далеко. А потому…

Он не закончил свою фразу и заснул, издав громкий храп. Женя в нерешительности остановилась, не предвидя подобного поворота событий. Ей было совершенно ясно дано понять, что никакого взаимовыгодного сотрудничества на почве взаимной симпатии не получится, потому как не было ни почвы, ни симпатии, ни взаимной выгоды. Пытать здесь счастья еще раз было бессмысленно, а потому Женя решила уносить ноги подобру-поздорову, пока ее не расчленили заживо. Из приключения мало что получилось: приходилось возвращаться несолоно хлебавши восвояси и прятаться за широкой папиной спиной от домогательств всяческих малообразованных проходимцев, а в качестве эстетического идеала выбрать себе кого-нибудь менее экзотичного. Только прежде нужно было убедиться, что здесь нет ничего ценного, что можно было прихватить в качестве сувенира на тот случай, если в ее рассказы о замечательно проведенном уикэнде кто-нибудь посмеет не поверить.

В комнате ничего подходящего не было. Не таскать же за собой эти свитки, которые не известно зачем и кому нужны, да к тому же еще рисковали совершенно размокнуть от ее дилетантского путешествия на лыжах. Единственное, что привлекало внимание в этом скудном интерьере, был железный сейф, вполне совдеповского вида, вделанный в одну из панелей в стене. Явно было видно, что в нем хранилось что-то очень ценное, может быть даже куча денег. Деньги Жене были весьма кстати, особенно в ее нынешнем положении. Женя подошла к сейфу поближе и внимательно его осмотрела. На нем не было ни кодового замка, ни каких-либо других электронных устройств, с которыми образованная девушка вполне могла бы справиться. Был только элементарный замок, который открывался элементарным ключом. Ключа у Жени не было, грубой физической силы – тоже, а потому, поковыряв ногтем узенькую щель, Женя от сейфа отстала. Потом ей пришла в голову мысль, что ключ должен быть у Гарри.

Женя осмелилась подойти поближе к гангстеру, чтобы проверить, что у него хранится в карманах. Женя очень надеялась, что это окажутся ключи, пистолет, на худой конец, или что-то в этом роде. Говорят, что умные учатся на ошибках других, а дураки не учатся даже и на своих собственных. Не хотелось бы никого обижать, но после того, что произошло дальше, можно было сказать: Женя ошибалась в своем собственном интеллекте. Она полезла в нагрудный карман спящего Гарри и немедленно была свалена с ног достаточно чувствительном ударом в челюсть. Если это было неожиданность, то явно не из тех, что относятся к разряду приятных.

В мозгу у Жени пронеслась мысль о том, что все ее представления о прелестях мужской жизни оказались преувеличенными: она больше не хотела служить в армии взамен замужества и была бы не прочь освоить вязание крючком вместо бокса. Второй мыслью было желание рассказать об этом Маринке, которая копила деньги на операцию по смене пола.

Гарри вскочил на ноги, выглядя при этом точно так же, как если бы он вообще не спал. Только глаза у него были пустые-препустые и безумные-пребезумные. Впрочем, они частенько у него были такие.

– Ты здесь откуда? – разглядев валяющуюся в философских рассуждениях Евгению, спросил искренне удивленный Гарри.

Из этого следовало, что предыдущий эпизод полностью испарился из его памяти и можно было рассказать свою версию случившегося.

– В общем так, – спокойно произнесла Женя. – Ты меня взял к себе в соратники и помощники.

– Почему? – тупо смотрел на нее Гарри.

– Потому что тебе нужно помочь в одном очень важном деле, с которым ты сам вообще не справишься. А я тебе понравился своей исполнительностью и расторопностью, – врала, как дышала, Женя.

Гарри все еще не понимал, как он мог сделать то, чего делать вообще никогда не собирался, но факты – вещь упрямая. Вот он – в своей комнате, а вот перед ним этот подозрительный тип, который чувствует здесь себя вполне уверенно и бежать прочь с криками ужаса совершенно не собирается. Это было более, чем странно, а потому можно было предположить, что слова его – правдивы. Деваться было некуда: нельзя сказать, что Гарри был человеком совести, но слово свое не любил держать – это была у него такая модная фишка. Никто не ожидает, а он – бац! – и сдержит. Именно поэтому спорить с незваным гостем он не стал, а решил сразу же использовать его по прямому назначению:

– Ну, раз так, то принимайся за работу. Сними с меня ботинки.

Перед Женином носом появилась остроносая пижонская туфля на натуральном меху. Женино обоняние моментально отключилось – из-за превышения порога чувствительности обонятельных центров. Женя с тоской посмотрела на неаппетитного гангстера и стоически принялась за дело.

Когда дело было сделано, Гарри, оставшийся в одних носках, протопал к шкафу и извлек из него настоящие охотничьи бахилы, которые на него напяливать пришлось снова Жене. После этого из того же шкафа была извлечена черная ряса.

– Давай, герой, готовься. Будешь зарабатывать себе на первый ужин.

* * *

Молодежь вела себя предельно отвратительно. Вернее, ее отвратительности не было никаких пределов. Дуболомов, который в бытность свою учителем физкультуры в техникуме, наобщался с подростками вдоволь, держался еще молодцом, а вот на Костика, который кроме своей трехлетней дочки и детей-то никаких не видел, было просто жалко смотреть. Он был растерян, потрясен и подавлен. Ему было стыдно и неловко – это можно было видеть по его покрасневшим ушам. Это становилось все более невыносимым – выслушивать в свой адрес и в адрес отпрысков их уважаемого босса столько гадостей. Дуболомов уже горячо сожалел о том, что он пошел на подобную глупость – решил обратиться за помощью к людям, не достигшим среднего возраста – он мог предвидеть, чем все это кончится.