Текст книги "Рыцарские доспехи Европы"

Автор книги: Клод Блэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Набедренники венских доспехов этого периода были исключительно простыми. Это хорошо видно на фигуре Зигмунда Лентерсхайма (предположительно 1460 г.) в Ансбахе (Бавария). Они украшены бороздками, расположенными по диагонали, такое украшение или подобное ему было обычным до последнего десятилетия XV в. (рис. 161). Сабатоны тоже часто украшались бороздками, но поножи – никогда. В течение 60-х гг. набедренники удлинились за счет увеличения числа пластин наверху и, соответственно, на боковых удлиняющих пластинах. На доспехах Зигмунда и Максимилиана (около 1480 г.), хранящихся в Вене (которые, отметим, не имеют тассет), набедренники почти достигают бедер, в районе паха образуют арку и имеют не менее пяти пластин вверху. На этих доспехах видна еще одна деталь: съемные, заостренные носы большой длины для башмаков.

В течение последних десяти лет XV в. набедренники приобрели свою обычную длину. В их верхней части остались одна-две пластины. В то же самое время са-батоны с длинными носками сменились довольно широкими башмаками с закругленными носками (так называемые «медвежьи лапы»). Пара ножных доспехов с башмаками подобного типа, датируемая самыми последними годами XV в. и, вероятно, изготовленная в Инсбруке, хранится в Чербурге <sup>3232
  Эти ножные латы были приобретены В.Р. Хирстом, откуда они поступили в арсенал Тауэра в 1952 г. В 1957 г. их вернули в Чербург в обмен на итальянские ножные латы XV в. (№ 18). На чербургских доспехах видна деталь, ставшая популярной после 1500 г.: задняя часть поножей не изгибается, как прежде, в виде арки, а протягивается до земли и имеет вертикальную щель, куда вставлялась шпора.


[Закрыть]</sup> (№ 23) (рис. 161), а похожие башмаки изображены на фигуре Ганса фон Беш-витца (предположительно 1496 г.) в Штрела-на-Эльбе.

Следует также отметить, что в Германии XV в., как и повсюду, набедренники часто надевали без поножей.

Самыми популярными средствами защиты головы в Германии до 1450 г. оставались бацинет и кабассет. Старый тип бацинета с кольчужным предличником и без укрепляющих пластин изображен на алтаре в Кло-стернойбурге (близ Вены, Австрия) 1439 г., однако нет никаких сомнений в том, что большой бацинет начали носить в Германии еще в 20-х гг. XV в., а с 1430 г. он стал повсеместно распространенным. Насколько можно судить по рисункам, немецкий большой баци-нет был меньше и точнее повторял форму головы и шеи, чем шлем, носившийся в Западной Европе, хотя конструкция у них была одинаковой. Основная, верхняя часть немецкого бацинета была аналогична той, что была у старого бацинета, которая протягивалась сзади, образуя длинную воротниковую пластину. Иногда воротниковую пластину вместе с основной частью бацинета делали из одного куска стали, но чаще – отдельно, а потом присоединяли с помощью заклепок. Спереди имелась такая же пластина, обычно приклепанная с обеих сторон, чтобы ее можно было открыть, когда шлем надевали на голову. Под ней располагался большой воротник – бевор, закрывавший лицо ниже носа. Иногда его делали из одного куска с передней пластиной. Съемное забрало крепилось на обычных скобах с обеих сторон основной части шлема; их иногда закрывали ронделями. Большой бацинет обычно привязывался ремешками к нагрудному и спинному панцирям и не поворачивался вместе с головой.

Бацинет 1420 г., хранящийся в коллекции Дино (Метрополитен-музей), почти наверняка немецкого происхождения, иллюстрирует раннюю форму вышеописанного большого бацинета. Воротниковые пластины не очень длинные, бевор довольно плоский, тулья не повторяет форму шеи, а забрало является округлым вариантом остроконечного забрала старого «собачьего» шлема. В той же самой коллекции хранится еще один немецкий бацинет, который, как утверждают, был найден среди других в Афинах и, по-видимому, был изготовлен в 1435—1440 гг. (рис. 24). Его тулья не так сильно заострена и повторяет форму шеи, а воротниковые пластины длиннее. Бевор не только длиннее, но и сильнее выступает вперед; он повторяет форму полукруглого забрала, которое закрывает его почти точно так же, как веко – глаз. И забрало, и бевор имеют множество маленьких круглых отверстий для зрения и дыхания. Аналогичный шлем с горизонтальными прорезями для зрения, с бевором и передней воротниковой пластиной, сделанными из одного куска железа и приклепанными в том же месте, где и забрало, изображен на алтаре Конрада Витца 1440 г. в Базеле ( фото 20).

Второй из двух шлемов в коллекции Дино является прямым предшественником одного из последних больших боевых бацинетов, изготовленных в Германии. Он похож на итальянский шлем в Историческом музее в Берне (№ 80), который датируется приблизительно 1450—1460 гг. и имеет клеймо Конрада Трейтца-стар-шего из Инсбрука. Этот шлем очень похож на бацинет, хранящийся в Нью-Йорке, только тулья у него округлая и имеет килеобразный гребешок, а забрало и бевор сильнее выступают вперед.

Армэ (армет), похоже, не был популярен в Германии до начала XVI в., хотя, как мы уже говорили, самое раннее изображение шлема этого типа встречается на фигуре Дитриха Хофера (предположительно 1416 г.) в Зюнхинге (Бавария). Следует отметить также прекрасный шлем приблизительно 1440 г. из Фюрстенвальде, который до Второй мировой войны хранился в музее Цейхгауз в Берлине. Этот шлем формой основной части и забрала не похож на второй бацинет из коллекции Дино, но по конструкции шлем из Фюрстенваль-де – настоящий армэ с большими подбородниками, прикрепленными на петлях и очень точно повторяющими форму подбородка и шеи. Сзади нет ронделя, но петли подбородников защищены фланцами, как и у современных ему итальянских армэ.

Немецкие кабассеты XV в. в целом сохранили ту же форму, что и в XIV в. Их делали из одного куска железа, а их широкие поля были часто опущены вниз по всему периметру. В течение первой половины XV в. их основная часть была либо цилиндрической с уплощенной конической вершиной, либо почти куполообразной с небольшим выступом наверху. В 40-х гг. появился невысокий килеобразный (рис. 40—41), а два экземпляра приблизительно 1470—1490 гг. (Метрополитен-музей и бывший музей Цейхгауз в Берлине) имеют округлые тульи, украшенные мелкими спиральными бороздками. Поля этих кабассетов тоже опущены, причем по краям сильнее, чем спереди или сзади (рис. 44). Те кабассе-ты, у которых поля равномерно опускались вниз по всему периметру, имели арки над глазами или единую горизонтальную щель для зрения. Такой тип кабассета часто носился с отдельным бевором в виде ковша, который закрывал лицо ниже глаз и прикреплялся ремешком с пряжкой на шее (рис. 40). К нему всегда добавляли подбитую войлоком подкладку. Такой бевор обычно имел заостренную воротниковую пластину, закрывавшую верхнюю часть груди.

Ранняя история немецкого салада (по-немецки Schaller) еще не изучена. Самые ранние упоминания о нем встретились мне в двух описях, хранящихся в архивах Инсбрука. В одной из них, датируемой 1425 г., говорится о drei tschelern, а в другой, 1426 г. – о drei tscheleden. Форма этих шлемов неизвестна, но «tsche-lede», очевидно, является искаженным итальянским словом «celata», и поэтому можно предположить, что ранние салады, как и повсюду, ввозились в Германию из Италии. Они могли иметь форму, описанную в главе 3, хотя мне не удалось найти немецких изображений подобного шлема. И хотя на немецких картинах шлемы типа салада начали появляться уже в 40-х гг., до 1460 г. они были очень редкими.

Приблизительно до 1460 г. немцы предпочитали салад, открытый или с забралом, с хвостом средней длины, который, очевидно, появился во Франции или Бургундии и который к середине века изготовлялся также в Северной Италии и вывозился в Германию и Западную Европу (см. конец этой главы). Наряду с ним использовали и изготовлявшийся в Германии кабассет, с прорезью для глаз на полях, с которым надевали бевор. Вероятно, в течение 50-х гг. у этого типа кабассета появился небольшой хвост, как у салада, а к 1470 г. он приобрел некоторые черты западноевропейской формы – так появилась форма сала-да «су-вестер», которая была исключительно немецкой. Немецкий салад был больше и выше западноевропейского, и хвост у него был гораздо длиннее и часто загибался вниз. Две наиболее популярные разновидности, использовавшиеся до конца XV в., имели либо полузабрало, у которого отверстие для глаз находилось между его верхним краем и нижним краем лицевого отверстия, либо такой салад изготавливался из одного куска стали, а отверстие для глаз прорезалось в переднем крае основной части шлема. Только очень немногие немецкие салады имели полное забрало, т. е. сделанное вместе с зазубренным и заостренным щитком над отверстиями для глаз. В целом такие шлемы были в Германии довольно редки. После 1480 г. хвост иногда делали из пластин и очень сильно загибали вниз (рис. 58). Многие немецкие сала-ды с забралом имели деталь, о которой мы еще не говорили, а именно защелку с пружиной, которая удерживала забрало в закрытом положении. На одном саладе, приблизительно 1485 г., изготовленном Йоргом Вагнером в Инсбруке (сейчас в Метрополитен-музее в Нью-Йорке), имелась также приклепанная вилка, с помощью которой забрало открывалось. Эта деталь стала распространенной в XVI в.

В последнее десятилетие XV в. в употребление вошли две новые формы салада, правда на короткое время. Первый из них, так называемый «черный салад» <sup>3333
  По непонятным причинам этот тип салада писатели XIX в. часто называли саладом лучника.


[Закрыть]</sup> , предназначался, главным образом, для рядовых воинов, и дошедшие до нас образцы отличаются довольно грубой работой (рис. 61). Полное забрало у такого шлема – плоское, с двойным зрением; тулья наверху уплощена и имеет большой гребень, который протягивается до конца хвоста, нижний край имеет вогнутую форму и почти никогда не загнут. Поверхность дошедших до нас образцов не полирована – оставлена в таком виде, в каком она вышла из-под молота, отсюда и название – «черный салад». Иногда, впрочем, салад красили или покрывали тканью, которая прошивалась через парные отверстия по всему периметру полей.

Второй тип салада, появившийся в конце XV в., являлся, похоже, слегка измененным вариантом итальянского салада с забралом конца XV в. (см. выше). Основная его часть повторяет форму черепа и имеет очень короткий пластинчатый хвост; забрало надевалось без бевора и потому полностью закрывает лицо; нижний край часто закругляется под подбородком. Салад обычно снабжался двумя горизонтальными прорезями для глаз и аналогичными вентиляционными прорезями для рта.

Очень редкий вариант салада, использовавшийся с 1480 по 1510 г., имел бевор, прикованный в тех же самых местах, что и забрало (рис. 62). Этот бевор имел вентиляционные прорези для рта и верхнюю часть, сделанную из отдельной приклепанной пластины, которую можно было слегка опустить, освободив пружинную защелку. Как мы увидим в следующей главе, такая форма салада была, вероятно, предшественницей закрытого шлема, наиболее характерного средства защиты головы в XVI в.

И наконец, следует упомянуть об, очевидно, уникальном шлеме работы Лоренца Хельмшмида, изготовленном для Максимилиана I приблизительно в 1490 г. (Музей оружия, Вена, А. 79). С первого взгляда этот шлем напоминает обычный немецкий салад с длинным, пластинчатым хвостом и полным забралом, которое носили без бевора. На самом деле основная часть этого шлема протягивалась до середины шеи, а хвост прикреплялся к ней на уровне ушей. Шлем снабжен бевором, который прикреплялся на петлях слева. Его нижний край имеет по всей длине фланцы, обращенные внутрь, благодаря чему бевор мог поворачиваться вдоль загнутого края воротника.

ДОСПЕХИ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ИТАЛИИ И ГЕРМАНИИ Около 1410—1500 гг.

Следует еще раз подчеркнуть, что мы знаем очень мало о доспехах, изготавливавшихся в позднее Средневековье за пределами Италии и Германии, главным образом потому, что нам удалось идентифицировать всего лишь несколько дошедших до нас образцов. Тем не менее трудно поверить, что не сохранилось других примеров таких доспехов, и я не сомневаюсь, что для многих доспехов, считающихся сейчас итальянскими или немецкими, со временем будет установлено их истинное происхождение. Проблема идентификации усложняется тем, что из Италии и Германии вывозилось очень много доспехов, но если латы находятся в той или иной стране с эпохи Средневековья, это еще не значит, что они привозные. Более того, есть все причины полагать, что иностранные оружейники копировали итальянские и немецкие образцы – подобно тому, как сейчас изготовители одежды по всему миру копируют парижские модели, – а это, без сомнения, не способствовало развитию национальных стилей. Тем не менее мы можем, главным образом по рисункам и картинам, представить себе в общих чертах доспехи, изготавливавшиеся за пределами Италии и Германии. Но перед этим следует рассказать о самых крупных центрах производства защитного вооружения в других странах Европы.

В Англии главным центром производства доспехов был Лондон, а имена оружейников, работавших в нем, известны с конца XIII в. Лондонская компания оружейников, основанная в XIV в., существует до сих пор. Во Франции издавна важным центром производства защитного вооружения был Париж. Шамбли, Бове и Шартр, по-видимому, славились своими кольчугами. Другими французскими центрами были Валансьен, Бордо и конечно же Тур и Лион, где с начала XV в. работало много итальянских мастеров, часто выполняя заказы короля. В 1494 г. Габриэль и Франческо Мерате из Милана на три года были посланы в Арбуа, в Бургундии (историческая область Франш-Конте, департамент Юра, Франция), чтобы изготовить для императора доспехи в бургундском стиле. Мы ничего не знаем об их мастерской, а также о том, работали ли в Арбуа другие мастера, но два образца их работы дошли до нас. Они помечены словом «ARBAS», над которым изображена корона, и выполнены скорее в итальянском стиле (Музей оружия в Вене, В. 71; Швейцарский Государственный музей в Цюрихе, LM 4955). В Испании славились своими доспехами Бургос, Севилья, Калатаюд и Кастий-он-де-лас-Армас. Было высказано предположение, что знак, напоминающий отпечаток вороньей лапы, обнаруженный на доспехах XV в. испанского производства, принадлежал мастерам одного из двух последних городов. Во Фландрии, где оружейники не уступали итальянским и немецким в мастерстве, центрами производства защитного вооружения были Брюгге, Антверпен, Турне, Гент и конечно же Брюссель. В Скандинавии, по-видимому, не было крупных центров, и, насколько известно, все доспехи, за исключением самых простых и бедных, импортировались из Германии.

В течение всего XV в. во всех странах Западной Европы предпочитали доспехи, которые можно назвать итальянскими с вариациями. В этих странах существует много рисунков доспехов, чисто итальянских по форме, например, на серии английских медных мемориальных досок, из которых самым характерным примером является доска Ричарда Фокса (предположительно 1439 г.) в Аркесдене, Эссекс. Но при этом англичане отдавали предпочтение некоторым вовсе не итальянским деталям. В течение большей части описываемого периода в Англии были популярны диски-бесагью, а также повсеместно использовались (после 1450 г.) симметричные налокотники, часто изготовленные и крепившиеся по немецкому образцу, приклепанные, а не привязанные ремешками к верхней нагрудной пластине плакар-ты, латные рукавицы с пластинками на запястьях, а также слегка измененные украшения – бороздки и зазубренные края. Приблизительно с 1470 г. в Англии появилась мода прикреплять тассеты к середине юбки. На доспехах, изготовлявшихся в Испании, к примеру на итальянских латах в Толедском соборе, конец плакарта имеет форму широкого рыбьего хвоста (рис. 146), хотя следует отметить, что эта деталь встречается и на доспехах, не имеющих никакого отношения к Испании. Во Фландрии, где было сильно влияние Германии <sup>3434
  Конечно, немецкие доспехи никоим образом не имели своими предшественниками фламандские, скорее наоборот.


[Закрыть]</sup> , немецкие доспехи иногда появляются на иллюстрациях (например, на алтаре в Генте работы братьев Ван-Эйк, а в Тонгресе в 1954 г. была обнаружена усовершенствованная форма кастенбруста, приблизительно 1460—1470 гг., на котором стояло, возможно, клеймо города Льежа (теперь он хранится музее Порте-де-Хал в Брюсселе).

Как и в Германии, в Западной Европе приблизительно до 1430 г. носили бацинет с кольчужным предлич-ником, но забрало у него было округлое. Однако после 1420 г. более популярным стал и оставался таким приблизительно до 1450 г. большой бацинет, после чего он постепенно перешел в разряд турнирных шлемов. В конструктивном отношении этот бацинет был похож на немецкий, но, как уже говорилось, был гораздо больше и не так точно повторял форму головы. Задняя воротниковая пластина обычно делалась из одного куска с основной частью шлема, а передняя воротничковая пластина была приклепана по бокам и иногда выковывалась из одного куска с бевором, хотя последний часто изготовлялся отдельно. Самая распространенная форма забрала представляла собой выдающийся вперед округлый выступ с двумя горизонтальными прорезями для глаз и множеством маленьких круглых вентиляционных отверстий. Два дошедших до нас боевых бацинета (Метрополитен-музей; Чербург, № 19) имеют забрала в форме так называемой «лягушачьей губы», т. е. образованы двумя вогнутыми кривыми, сходящимися в самой высшей точке, вдоль линии единой горизонтальной прорези для глаз. Другой интересный пример из Буржа (теперь хранящийся в коллекции Паульяк в Париже) имел забрало ортодоксального типа с большими пластинами на месте бровей, которые были украшены бороздками. Как и следовало ожидать, большие бацинеты делались в Италии на экспорт, и на образце из Вены, который входил в комплект Фридриха дер Зиграйше (А. 2), стоит клеймо миланских мастеров.

Рис. 13. Медная мемориальная доска сэра Джона Левенторпа, 1433 г. Соу-бриджуэрт, Хартфордшир

Салад, очевидно, попал в Западную Европу из Италии во втором десятилетии XV в. Опись доспехов, поставленных герцогу Орлеанскому в 1419 г., включает в себя une salade а visiere et baviere (салад с забралом и бевором). Рукопись приблизительно 1420 г., хранящаяся в Королевской библиотеке в Брюсселе (№ 9005), содержит изображения открытых барбютов, которые носили со съемными беворами. После приблизительно 1430 г. аналогичные шлемы с полным забралом, похожие на те, которые были описаны в разделе, посвященном немецким саладам, часто встречаются на французских и бургундских миниатюрах, а приблизительно к 1440 г. они, по-видимому, широко использовались по всей Западной Европе. На самых ранних образцах (рис. 51) нижний край забрала находится на одном уровне с серединой лицевого отверстия, нижняя часть которого, естественно, закрыта бевором. Приблизительно к 1450 г. высота основной части шлема уменьшилась, и ее нижний край совпал с нижним краем забрала, в то же самое время хвост слегка удлинился и стал более заостренным. Такая форма, иногда с полузабралом или зазубренными пластинами для бровей, иногда с высокой заостренной основной частью, широко использовалась до начала XVI в. Как уже говорилось, салады такого типа делались в Италии и вывозились в Германию и Западную Европу, и многие прекрасные образцы этих шлемов имеют итальянские клейма.

Наряду с другими формами использовался и открытый салад. Рядовые воины часто носили салады, представлявшие собой простую шапочку, повторявшую форму головы, с зачаточным хвостом (рис. 56). В Испании салад имел отверстия для лица с двумя арками над глазами и вертикальной прорезью в районе ушей (рис. 55).

Кабассеты, использовавшиеся в Западной Европе в XV в., были такими же, как и везде. Следует остановиться только на одной из форм кабассета, которую очень любили представители всех сословий Испании и от которой, собственно, и произошло название «кабассет». Такие шлемы часто изображены на картинах художников во Франции, Фландрии и даже в Южной Германии. Этот кабассет имел основную часть в форме половинки скорлупы миндального ореха, обычно с маленьким закругленным стебельком наверху и опущенными вниз полями, которые сходились под прямым углом спереди и сзади. С кабассетом носили большой бевор (барбот), который часто почти полностью закрывал лицо и имел две горизонтальные прорези для глаз. Верхняя часть барбота обычно состояла из отдельной, приклепанной пластины, которую можно было слегка опустить, нажав на защелку с пружинкой. Когда барбот предназначался для того, чтобы его надевали поверх бригандины (что часто делали в Испании), то воротниковая пластина его удлинялась, образуя удлиненный V-образный выступ, опускавшийся на грудь, где его за кончик привязывали шнурком.

Помимо кабассетов и небольших саладов, описанных выше, простые воины во все времена носили простые защитные шапочки-шлемы, повторявшие форму головы, сделанные из металла или кожи. Особая форма, встречающаяся на немецких и, особенно, фламандских картинах конца XV – начала XVI в., делалась из ткани, полностью покрытой перекрывающими друг друга чешуйками. До нас дошли несколько экземпляров таких шапочек – они хранятся сейчас в коллекции Паульяк и Музее армии в Париже.