Текст книги "Сладость (ЛП)"

Автор книги: Клэй Маклауд Чэпмен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Сладость
Клей Маклауд Чэпмен

Тает во рту. Это они всегда говорят, не так ли? А вот я, захлебываясь в потоках фруктозы, что хлещут меж щек, и не думал всплывать за глотком воздуха.

Не возьмусь сказать, что это за чертовщина такая была. Конфета ли вообще, ради всего святого. Была ли она ириской, или зефиром, или еще какой-то пористой сладостью, но в ту же секунду, как она коснулась моего языка и слюна пропитала ее, энзимы принялись за свое волшебство. Растворили ее столь же стремительно, как плоть в гребаной кислотной ванне. Ее сахар просочился в мою кровь – прямиком, по главной магистрали – и я просто… просто исчез. Стерт с лица земли, не успев даже сглотнуть. Я не пробовал ничего подобного за всю свою жизнь. Не знал, доведется ли еще.

И потому я должен был найти ее. Попробовать еще разок. Всего один разок.

Эту проклятую сладость.

Итак, в этом году Джаспер впервые спросил, может ли он пойти за сладостями без меня, и, признаю… ой. Как больно. До того, как он перерастет все это, оставался всего год. Стоило ему перейти в шестой класс – в седьмой, максимум – пришлось бы завязать. Никаких звонков в дверь с требованием конфет. Его приятели хотели обходить дома без всякого присмотра взрослых. Без меня. Без вот этого зануды.

Слушайте, я все понимаю. Хэллоуин без родителей. Настоящий обряд посвящения. Нужен же хотя бы один год, когда у тебя за спиной не дышит отец. Хочется быть свободным с друзьями. Бродить по улицам. Я и сам в их возрасте учинял маленькие хэллоуинские бесчинства. Обещаешь, что не замотаешь соседские дома туалетной бумагой?

Обещаю.

Никакого закидывания яйцами.

Даааааааа…

По крайней мере, Джаспер еще старался нарядиться. Его друзья вообще не надевали костюмов. Они просто размазывали по физиономиям бутафорскую кровь, становясь похожими на слюнявых лунатиков. Как будто этого достаточно для костюма. Приди они к моей двери – не получили бы ни сладинки.

Не то чтобы я точно знал, в костюм кого был наряжен Джаспер. Он назвал мне имя, но я тут же забыл. Пика-чу или Юги-йо-йо, вроде того. Сейчас уж не припомню. Он смахивал на талисман какой-то инопланетной баскетбольной команды – насколько я мог судить, прямо «Космический джем».

Только будь дома к девяти, ясно? Ни минутой позже.

Ладно.

И ничего не ешь, пока я не проверю!

Ладно, ладно…

Хорошо повеселись, приятель, – крикнул я ему вдогонку. Принеси чего-нибудь вкусненького!

Он ничего не ответил.

Наверное, трудно отпускать праздник. Это был последний Хэллоуин Джаспера. Последний победный марш по округе перед тем, как повесить старый мешок для конфет на гвоздь. Я искренне сочувствовал парнишке. Взрослеть бывает тяжело.

Это касалось нас обоих.

Мне казалось, что у нас с Джаспером заканчиваются общие ритуалы. Мы вырезали светильники Джека тем вечером, как всегда, оставив липкое месиво размазанным по столешнице. Нож так и остался на виду, его ручка вся липкая. На блюде лежали кубики нарезанной тыквенной кожуры, ожидая отправки в компост, одно лишь негативное пространство глаз и носа нашего светильника Джека, его зазубренный рот, все вырезанное и привлекающее плодовых мушек.

Ничего. Я приберусь позже…

Пришло время и папе немного поразвлечься в Хэллоуин. Возможно, с чуть большим уклоном в «колдовство», нежели в «угощение». У меня впереди целая ночь в одиночестве. Почему бы не попробовать что-нибудь новенькое, а? Я взял то блюдо, высыпал тыквенные куски и наполнил его до краев конфетами в маленьких форматах. Потом нашел карточку. Маркер. Жирными черными заглавными буквами я написал: ВОЗЬМИ ОДНУ.

Ага, конечно, как будто у какого-нибудь ребенка хватит силы воли утащить всего один батончик. Это был сезонный тест на честность. Испытание Хэллоуина: я оставил миску на крыльце, потушил все огни в доме, чтобы казалось, будто никого нет… и спрятался за кустами.

Да начнутся игры.

Я ждал – и ждал – пока первая группа детей не подошла, уставившись на миску, словно на какую-то древнюю ацтекскую реликвию, а они – кладоискатели, вынюхивающие ловушки. Если бы они последовали инструкции и взяли по одному батончику, остались бы в безопасности. Могли идти. Без вреда. Но если бы какой-нибудь панк решил, что может безнаказанно заграбастать пригоршню конфет —

БУУУУГИ-БУУУ!

– я выпрыгнул бы из-за куста и до смерти перепугал их. Наблюдал, как они все опорожнятся в свои костюмы. Видел, как они несутся по улице, ору своими маленькими головами.

Приходите в следующем году, детки!

Я здесь всю ночь, народ…

Но за кустом мне стало скучно. Стоять на корточках так долго – это ж просто убийство для моих коленей. Мое тело больше не было создано для таких засад. Плюс, на улице становилось холодно. В конце концов, я просто оставил миску на крыльце и зашел внутрь. «Надо бы прибраться на кухне», – подумал я, но вместо этого посмотрел немного фильм ужасов про монстров по телевизору, пока не вернулся Джаспер.

Добро пожаловать домой!

Привет.

Как дела, дружище?

Нормально.

Просто нормально? Ребята повеселились?

Ага.

Эти односложные ответы сводили меня с ума. Улов приличный?

Ага. Он все еще был в костюме, маска сдвинута к вискам, отчего казалось, будто у него две пары глаз. Верхние – гораздо больше, блюдцеобразные, не моргающие. Пялились на меня.

Кто-нибудь в этом году раздавал королевские батончики?

Нет.

Зубные щетки?

Нет.

Ну что ж… Передавай сюда. К моим отцовским обязанностям относился раздел добычи. Прежде чем откусить первый кусок, я должен был перебрать запас Джаспера, чтобы удостовериться, что там нет ничего… неподобающего.

Я расчистил место на столешнице, отодвинув тыквенные куски, чтобы сразу приступить к осмотру его конфет. Быстро, без суеты. Мне просто нужно было убедиться, что там нет никаких шприцов, или конфетных яблок с крысиным ядом, или лезвий, встроенных в шоколадные батончики.

Никто по-настоящему не ожидал найти ничего подобного, не совсем. Но моя собственная мать – бабушка Джаспера, храни ее Господь – увидела сюжет по Факс Ньюс о том, как чокнутые наркоманы подкладывают детям радужный фентанил на Хэллоуин, что, простите, звучало для меня как полнейшая чушь. С какой стати кто-то будет раздавать свой собственный запас наркотиков детям, вместо того, чтобы, знаете ли, принять их самому? Все всегда искали повод постращать на Хэллоуин. Даже круглосуточные новости подключились к веселью, пугая всех старушек свежими версиями пересказанных городских легенд, перерабатывая то же дерьмо, что я слышал в детстве.

Та же история, только в новой блестящей упаковке: Берегитесь ужасного фентанила, ребятня!

У Джаспера оказался довольно внушительный улов. Казалось, год выдался удачным: Сникерс, Бэйби Руты. Тутси Роллы, Дам-Дамы… Господи, кто в наши дни еще раздает Дам-Дамы?

Ничего необычного. Нет вскрытых оберток. Нет распакованных закусок, нет рисовых лакомств. Нет следов от иголок. «По-моему, все в порядке, – сказал я Джасперу. – Можно употреблять!»

Погоди секунду. Стой.

Что это?

Вот. Прямо здесь. Приютившись между Млечным Путем и пачкой Скитлс.

Мохнатый комок.

Опухоль.

Первый диагноз: это же Пепс, да? Один из тех зефирных цыплят, выпавших из упаковки. Пористый. Желтый. Нет – отбой. Этот был цвета крем-сикла. Оранжевый. По цвету он запросто мог быть кусочком тыквенной кожуры, мягким фрагментом вырезанного глаза светильника Джека. Должно быть, он каким-то случайным образом попал в сумку Джаспера.

Я подцепил кусок, зажав его между пальцев. Он вовсе не был похож на цыпленка. И уж точно не был осколком тыквенной кожуры. Это был просто квадратный кусок сахара. Мягкий кубик, розоватого оттенка. Хотя, нет, скорее лавандовый. Не мог точно определить его цвет.

Ладно, может, это и не Пепс… Тогда что, черт возьми, это было? Я проверил его консистенцию, слегка надавив. Шарик раздулся обратно до своих первоначальных размеров, как только я отпустил.

Джасперу не нужно было есть это… что бы это ни было.

Отправилось в бракованную кучку.

Весь твой, чемпион… Я протянул ему сумку.

Джаспер схватил свою добычу и рванул в гостиную, чтобы разложить свои сокровища по разным кучкам. Шоколадные – сюда, твердые конфеты – туда. Он был так методичен, так все разложено по цветам. Смехотворно. Откуда у этого ребенка такая организация, этот ОКР? Определенно не от отца.

И вдруг у меня разыгралась сладкоежка.

Весь этот осмотр конфет оставил во мне жажду чего-нибудь вкусненького. Я не был особенно привередлив. Просто нужно было утолить сезонную потребность в сладостях.

Все, что у меня было, – это хлам, который я отсеял из запасов Джаспера. Так что я уставился на бракованную кучку. На дно бочки, уцененные сладости. Небрендовые конфеты.

Чем одна повредит? Я заслужил маленькое поощрение за свои труды, не так ли?

Угостись, добрый человек…

Я поднял странную. Ту, не-Пепс или как там ее. Не спрашивайте меня, почему, но она казалась теплее. Теплее, чем прежде. Как будто я держал ее в руке все это время, нагревая кусок теплом собственного тела, пока он не стал горячим и липким. На ощупь почти как плоть.

Кто вообще стал бы есть нечто столь липкое?

Господи, кто бы стал раздавать такую конфету?

На той улице жила одна семья – Линдены. Слегка хипповатые, если вы понимаете, о чем я. Множество хрустальных ветряных колокольчиков. Вместо того чтобы раздавать маленькие шоколадки на Хэллоуин, они сами делали для детей несладкие закуски. Маленькие зип-пакетики с самодельной сухой смесью. В таком духе. Я вполне мог представить их за приготовлением собственной партии безглютенового зефира или какой там еще это комочек. Это была чистейшей воды их хипповатая рецептура.

Итак. Зефир. Очевидно же. Опасно? Вряд ли. Я просто швырнул его в рот и —

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

ангелы

– и вдруг кровь. Должно быть, я прикусил язык, потому что теперь вся столешница была в красном. Тонкая струйка розоватой слюны стекала по моему подбородку, застыв, словно мерцающий маятник дедушкиных часов. Она качнулась, оборвалась и шлепнулась на плитку.

Что, черт возьми, только что произошло?

Куда я исчез?

Понятия не имею, как долго я был в отключке. Я потерял самообладание. Чувство времени. Хватка на настоящем моменте ослабла. Я все еще чувствовал головокружение. Кухня не прекращала кружиться. Мне пришлось ухватиться за столешницу, чтобы удержать равновесие. Остаться на ногах. Все мои чувства притихли, кроме вкуса.

Сахар. На моем языке.

В моей крови.

В моем теле.

Сладость проникла до самой глубины – в самую сердцевину меня. Моего естества. Я никогда не вкушал, не испытывал ничего столь же медового.

Как кусок сахара мог заставить меня чувствовать себя столь ничтожным? Будто ничто больше не имеет значения?

Какая самая сладкая вещь, что вы пробовали?

Пикси Стакс?

Фан ДИП?

Это всего лишь чистый переработанный сахар.

Идите дальше.

Слаще.

Возьмите самую сладкую вещь, что вы пробовали.

Теперь умножьте.

На миллион.

Вы все еще даже не близко. Я говорю о преображающем опыте, когда в ту секунду, как лакомство касается вашего языка и ваши вкусовые рецепторы активируются, вы перестаете быть тем, кем были прежде. Вы уже никогда не будете тем человеком. Тот человек больше не существует. Вкус изменяет вас. Обращает вас. Обратного пути нет.

Фентанил был самой далекой вещью от моих мыслей. Смешайте все метамфетамины, героин, любой наркотик по выбору – они все равно не смогут сравниться по воздействию с той небесной сладостью. Даже близко.

Все, о чем я мог думать, была та сладость.

Самое восхитительное угощение.

Я никогда не был религиозен, но это по-настоящему ощущалось как некое разделение на «до» и «после». С этого момента я мог отмечать свое существование тем, какой была моя жизнь до того, как я вкусил ту сладость… и всем, что было после.

Один простой глоток – вот все, что потребовалось. Это было духовное пробуждение. Съедобное откровение. Удар молнии в мой язык.

Космический зефир.

Манна небесная.

Откуда взялась эта сладость? Чей дом ее раздавал?

Как мне найти еще?

Высунув голову в гостиную, я увидел добычу Джаспера, разложенную аккуратными стопками. Шоколадные батончики, леденцы, Джолли Рэнчеры – один взгляд на них заставлял мой желудок сжиматься.

Это были не сладости. Не по-настоящему. Его запас был не чем иным, как сахаристой золой.

Слушай, Джаспер… Быстрый вопрос. В какие, эм… в какие дома ты сегодня заходил?

Он взглянул на меня так, словно это был какой-то вопрос-ловушка (или угощение). А что?

Ты помнишь свой маршрут?

Мы просто прошли по улице.

По нашей улице?

Ага.

А что насчет остального района?

Мы не уходили с —

Знаю, знаю. Не в этом дело. Я просто… просто хочу знать, в какие дома ты ходил.

Зачем?

Просто скажи, в какие дома.

Не знаю…

Что значит «не знаю»?

Не знаю!

Ты не помнишь, или просто не хочешь говорить?

Мне нужно было найти сладость. Один из наших соседей дал ее ему, верно? Она не могла просто волшебным образом материализоваться в его мешке с конфетами. Тот, кто ее раздал, должен был жить в нашем районе.

Мне просто нужно было выяснить, где, кто – и быстро. Я чувствовал, как накатывает отходняк. Небесный сахарный прилив уже отступал из моей крови, оставляя меня опустошенным. Полым.

Как ты думаешь, это мог быть —

Внезапный удар в живот заставил меня согнуться. Кишки сжались.

Пап?

Я в порядке. Все нормально.

Ты увер —

Все нормально, нормально. Мне просто нужно… нужно…

Мне подсыпали. Вот что это было. Возможно, это и вправду был фентанил. Мама была права. Факс Ньюс были правы. Блядь, подумал я. О, блядь. Я под кайфом. Городская легенда оказалась правдой. Кто-то в нашем районе действительно подмешал что-то к конфетам, и я сейчас торчу на всю катушку. Что мне делать? Звонить в 911? Вместо этого я вбежал в ванную, ухватился за край раковины, уставился на свое отражение в зеркале, пока мой мозг устремлялся в космос, достигая стратосферы на скорости одиннадцать километров в секунду, двадцать пять тысяч гребаных миль в час.

Что мне делать что мне делать что мне делать —

Мой первый зуб выпал. Он проскользнул меж губ и ударился о плитку, падающей звездой.

Что ж, этого я не ожидал…

Я наклонился к зеркалу и оттянул верхнюю губу. Конечно, казалось, будто я не чистил зубы месяцами – Господи, годами. Эти кариесы учинили абсолютный хаос во рту. Мои зубы шатались у линии десен, как подвыпившие пассажиры на розовом круизном лайнере посреди муссона, и все они падали за борт.

Это не по-настоящему ничего из этого не по-настоящему ничего из этого на-на-настоящему не происходит —

Я ущипнул клык. Без малейшего колебания зуб вывернулся с корнем… и растворился. Эмаль, сама кость, стали мягкими, размазавшись в нечто вроде обесцвеченной пасты.

Я под кайфом, вот и все. У меня галлюцинации. Ничего из этого не по-настоящему ничего из этого не по-настоящему —

Я все еще чувствовал эту жажду. Мне нужно было еще.

Всего один укус.

Один маленький кусочек.

Вы просто не понимаете. Не можете понять. В человеческом лексиконе нет слова, способного передать сахариновый калибр этой конфеты. Объяснять вкус тому, кто не пробовал ее, – просто пустая трата времени. Сладость раскрывает ваши чувства. Расширяет ваши вкусовые рецепторы. Существуют вкусы, выходящие за пределы моносахаридного спектра. За пределы саркары. За пределы шакар. За пределы сюкр или джаггери или джагара или каккара. Этот сахар не из нашего мира. Он не предназначен для наших ртов. Нашей крови. Вкусить его – значит лизнуть космический Фан ДИП богов.

Джаспер окликнул меня из гостиной, и я вернулся в наше царство. Можно мне еще конфету, пап?

А сколько ты уже съел?

Три?

На сегодня сладостей хватит, сынок…

Не хватит. Никогда не хватит.

Ну пожааалуйста? Всего одну?

Я сказал нет. Я повысил голос больше, чем следовало, мой гнев вспыхнул быстро, подчеркивая «нет» еще одним зубом, выпавшим изо рта и кувыркнувшимся в раковину.

Ну пожааааалуйста?

Что я только что сказал? Никаких больше конфет, черт возьми!

Я не мог контролировать себя. Эта ярость от пустых калорий возникла ниоткуда. Я чувствовал, будто всю ночь не ел ничего, кроме дерьмовых конфет. Целый день. Это была ломка. Должно быть. Я слишком быстро шел ко дну. Слишком быстро. Словно падал с неба. Мигрень вонзила ледоруб в мои виски. Я не хотел срываться на Джаспера. Мне нужно было успокоить желудок. Нужно было нечто большее, чем просто —

сладость

– сахар в животе. Я должен был выйти из дома. Должен был найти тот —

лакомый

– дом, откуда взялась эта конфета. Просто чтобы знать, что я принял. Что оно со мной делает. Как это остановить. Остановить все это.

Джаспер не поднял головы с пола, когда я сказал, что выйду, и это было облегчением. Маленькие благословения. Если бы он взглянул на меня, когда я выскользнул за дверь, то увидел бы этого слюнявого безумца с хлопающими деснами. К счастью, большинство детей уже разошлись по домам. Хэллоуин подходил к концу еще на один год.

И улицы остались мне.

Слушайте, не нужно мне говорить, как странно выглядит взрослый, бродящий в одиночестве туда-сюда по кварталу. Я знаю, как это выглядело. Как выглядел я. Но мне нужно было увидеть. Нужно было попытаться.

В каком же доме это было?

Кто меня подсадил?

Уже сводило желудок. Судороги накатили быстро. Ощущение, будто меня ударили в живот. Я был голоден. Так чертовски голоден. Но одна мысль о еде вызывала тошноту. Все, чего я хотел, это —

ангелы

– той конфеты, той сладкой-сладкой сладости. Я обнаружил, что иду этой странной, скованной крабьей походкой, ковыляя по кварталу и держась за живот, просто пытаясь удержать все на своих местах.

Я перестал вытирать лицо, позволяя слюне стекать по подбородку. Я слышал, как мои собственные губы шлепаются о распухшие десны при каждом вдохе ртом.

Я стучал в двери. По всей нашей улице. «Слушайте, э-э… это прозвучит странно, но… Мне любопытно. Какие конфеты вы раздавали сегодня? Не было ли среди них чего-то типа зефирного?»

Хотя, по правде говоря, выходило больше похоже на слаааааадоооость

слаааааааааааааадоооооость-ооооость-ооооость

ммм-ммм-мммммяяяясо

Теперь это я ходил за сладостями. Посмотрите на меня, в моем жутком костюме! Послушайте, как я прошу конфет! Дайте-дайте угощение! Пожалуйста! Всего одну сладость… Но не просто любую, нет.

Мне нужна была та величественная сладость. Нужно больше больше больше. Нужно сейчаааааас.

Это был тот дом?

Или этот?

Или вот этот?

Конечно, соседи смотрели на меня, как на сумасшедшего. Я ходил от двери к двери, допрашивая их о конфете, которую не мог объяснить, не мог описать. Потому что они сами ее не пробовали. Они не понимали. Как могли? Как кто-либо мог?

Они не знали. Они никогда не узнают.

Вы не пробовали ее, я вижу. Вы никогда ее не попробуете. Никогда не заполучите вкусный кусочек. Никогда не водрузите кусок на язык, не сомкнете над ним губы, не закроете глаза и не сделаете глубокий вдох через нос, прежде чем позволите своей слюне пропитать ту сладость.

Ядите, ибо это есть тело Мое.

Вы никогда не узнаете, каково это – вкусить ломтик рая. Узнай вы – стали бы точно таким же, как я. Посвятили бы остаток своего жалкого существования хождению за сладостями до самого края гребаного мира, стуча в каждую последнюю дверь на этой проклятой планете, каждый день, круглый год, пока ваши ноги не превратятся в кровавые обрубки, а ваше тело – в кожу да кости…

Кто-то, возможно, вызвал полицию. Полицейская машина проехала по улице. Я спрятался за кустом, пригнувшись, где они не могли меня найти. Утреннее солнце смягчало линию горизонта. Я дошел до окраин нашего пригорода и обратно, петляя по всему нашему району.

Больше не оставалось домов. Я постучал в каждую последнюю дверь.

Кроме одной.

В каждом районе есть такой дом. Дом, который не участвует в празднике. Я бы прошел мимо, не придав особого значения. Огни не горели. Казалось, он пуст.

Забавно, подумал я, он очень похож на наш дом.

Я нашел его. Наконец-то нашел.

Крыльцо храма. Самые врата Рая. Миска на его ступенях. Записка, написанная ангелами —

ВОЗЬМИ ОДНУ

Я был слаб. Я всегда был слаб.

Этот дар. Он был слишком велик для меня. Мне был дарован доступ к сахарному тростнику ангелов; я вкусил его. Он был на моем языке. Я слизнул его. Проглотил. И теперь я был готов принести в жертву все, все, что у меня было в этом мире, ради всего лишь одного глотка.

Еще одного вкуса.

Сладость.

Плоть.

Возможно, внутри было еще. Что-то подсказывало мне подглядеть в окно.

На всякий случай. Просто посмотреть.

Я едва мог разглядеть сквозь стекло, но в прихожей, глубже в доме, лежало… лежало…

Тело. Тело на полу.

Ребенок.

Господи, подумал я, на полу ребенок. Он все еще в своем хэллоуинском костюме. Какого-то мультяшного персонажа. Он не двигается. Он просто там, на спине. Я должен —

Забавно, подумал я, он очень похож на моего —

На моего —

Дверь была не заперта, так что я проскользнул внутрь. Кинулся к этому —

К этому —

ангелу

ангелу

ангелу

ангелу

ангелу

ангелу

ангелу

ангелу

ангелу

ангелу

Участки его плоти были вырезаны и нарезаны кубиками. Негативное пространство его глаз. Его носа. Зазубренная прорезь рта светильника Джека. Все в кучах. Было видно, где резка остановилась у его грудной клетки. Все цвета были яркими. Флуоресцентными. Цветами субботнего утреннего мультфильма. Фиолетовая и розовая мышечная ткань. Оранжевые и зеленые кости. Синие органы под ними.

Сладость. Вот она, сладость. Я наконец нашел дом, откуда она взялась.

Я заметил нож рядом с телом, его ручка вся липкая.

Я ткнул тело.

Мой палец просто погрузился глубже в его губчатую массу. Когда я рванул руку назад, вмятина, оставленная моим пальцем, медленно начала расправляться, возвращаясь к своей первоначальной форме.

Кто-то вырезал его на маленькие ломтики. Кто-то бросил эти порции в миску и оставил на крыльце. Кто-то написал маркером на карточке:

ВОЗЬМИ ОДНУ.

Но у кого хватит сил? Такой силы воли? Кто сможет устоять перед гравитационным притяжением, чтобы схватить столько, сколько сможет унести, и набить ими всю свою сумку?

Господи, сколько детей в округе унесло по кусочку этого ангела домой?

Сколько уже вкусило от его плоти?

Я не осознавал, что у меня текут слюнки. Пока слюна не закапала на колени, пропитав брюки.

Нож был прямо здесь. Все, что мне нужно было сделать, – это поднять его и отрезать кусочек. Совсем маленький. Прямо там, где они остановились, кто бы они ни были. Чем повредит еще один кусок?

Зачем вообще возиться с ножом? Я мог просто наклониться и откусить прямо от кости.

Дай-ка мне эту сладкую, сладкую плоть.

Боже, он таял прямо во рту.

(с) Clay McLeod Chapman «Sweetmeat»,  2025

Переводчик: Павел Тимашков

Данный перевод выполнен в ознакомительных целях и считается «общественным достоянием». не являясь ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять его и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено или отредактировано неверно.