Текст книги "Киллер (ЛП)"

Автор книги: Кларисса Уайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Кларисса Уайлд

«Киллер»

Сталкер #0.5

Оригинальное название : Clarissa Wild «Killer» (Stalker #0.5), 2015

Кларисса Уайлд «Киллер» (Сталкер #0.5), 2017

Переводчик: Иришка Дмитренко

Редактор: Елена Теплоухова

Обложка: Врединка Тм

Перевод группы: http://vk.com/fashionable_library

Любое копирование и распространение ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

 

Оглавление

Кларисса Уайлд

Любое копирование и распространение ЗАПРЕЩЕНО!

Аннотация.

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

 

Аннотация.

Книга является приквеллом к темному роману вне серии «СТАЛКЕР»

Некоторым секретам лучше оставаться нераскрытыми…

Секреты могут убить вас. Мой муж – прекрасное тому доказательство.

Я – трофей, а не жена. Чья-то выигранная собственность, просто смазливая мордашка. Мои мечты отпнули в сторону, поставив на первое место интересы моего мужа. Пока одной судьбоносной ночью случайная встреча не раскрыла все его грязные секреты.

А затем моего так называемого мужа убили.

Мне стоило надеть маску скорби, но все, что я чувствую – это злость. Мой муж – настоящий предатель и отморозок. Словно и этого недостаточно, меня подозревают в его убийстве.

Только его брат верит в мою невиновность, и в его поддержке я нахожу облегчение. Но я найду настоящего киллера и сдам его в руки правосудия… до того, как он попытается отнять и мою жизнь тоже.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Эта книга содержит нецензурную лексику, дерзкие сцены и тревожное содержание.

 

Пролог

ВАНЕССА

Никогда не подумала бы, что могу оказаться главным подозреваемым в убийстве собственного мужа. Но, оглядываясь на решения, которые я принимала, не так уж и странно, что люди считают убийцей меня.

Я не такая невинная, какой себя выставляю. Внешность может быть обманчива.

Хотя я не сяду за это. Не тогда, когда я не заслуживаю такого.

Мне стоило знать, что все закончится именно так. Тот парень… Феникс Салливан… В момент, когда его смертоносный темный взгляд коснулся меня, я поняла, что у меня неприятности.

Огромные неприятности.

И что-то подсказывает мне, что там, откуда он пришел, их гораздо больше.

Эта игра в ловца и зверя закончится не скоро.

* * *

ФЕНИКС

Посмотрите на нее, в этом роскошном белом платье, с крашеными белокурыми локонами, с милой, соблазнительной и фальшивой улыбкой. Разве вам не хочется просто стереть эту вальяжную ухмылку с ее лица? Мне не терпится. И я это сделаю.

Она и понятия не будет иметь, что ее ждет, пока не станет слишком поздно.

Видите ли, я не белый и пушистый. Когда на что-то падает мой взгляд, я беру это. В данном случае это должно убить ее мужа. Не она моя мишень… и ей лучше не становиться ею.

У меня есть цель, и ничто не помешает мне. Даже красотка с задницей, заслуживающей хорошего траха. Никто не встанет у меня на пути, а если сделает это – умрет.

Слишком печально для нее, но я как гребаная пушка. Когда я стреляю, шрапнель отлетает повсюду. Если она попадет под перекрестный огонь, сама виновата. Когда я хочу чего-то, я получаю это любой ценой. Будь это чье-то убийство или секс с ней. У меня было мое лакомство, и я ни с кем не собирался делиться. И, черт, вкус у него великолепен.

Она жаждет справедливости. Я дам ей справедливость. Свою версию.

Держу пари, она не захочет заплатить такую цену.

Слишком печально для нее, но я всегда выигрываю.

Глава 1

ФЕНИКС

Сегодня – особенная ночь для убийства.

Чувствую это в своих венах: этот безупречный порыв несется по мне ночами, подобными этой. Возбуждает, как наркотик. Убийственный наркотик.

Тучи заволакивают луну, из-за чего все вокруг тонет в непроглядной тьме. На дороге впереди множество фонарей, но я направляюсь не к аллее. Передо мной небольшая лужа, так что обхожу ее стороной, чтобы не забрызгать свои новые кожаные туфли. Видите ли, я их только что купил, и предпочитаю продержать их чистыми как можно дольше. Хотя, после сегодняшних убийств они потеряют свой блеск.

О, ну, не то, чтобы мне нужны были эти туфли для чего-либо еще, кроме как попасть на вечеринку и притвориться, что я принадлежу тому миру. Нужно показаться весьма опрятным для широкой публики, потому что, конечно же, некто в грязных джинсах не будет столь же важным, как кто-то, на ком вы видите костюм.

Кучка сраных долбоебов. Если бы у меня была возможность, я бы сжег к чертям это поганое место, но я бы предпочел избежать тюрьмы.

Убийство должно обойтись без подозрений, чтобы никто не узнал о нем, пока я не исчезну.

Это – мое, это – то, что я делаю, или то, чем я стал. Спустя все эти годы я даже не помню, как это – не быть убийцей. Не то, чтобы я хотел помнить. Особенно из-за этих людей на вечеринке, которые вот-вот станут свидетелями смерти.

Должен признать, это напряжение. Я просто люблю убивать, особенно, когда на это есть весомые причины.

Эти причины всегда играют мне на руку. Для чего бы еще я занимался убийством людей, если не ради своего удовольствия? Ну и ради денег, естественно.

Что я могу сказать? Я – отброс общества, отвратительное пресмыкающееся, которое заползает в угол и выпрыгивает на тебя ночью. И у меня нет ни единого сожаления об этом.

Я сворачиваю в аллею и лицом к лицу сталкиваюсь с огромным охранником, который едва помещается в своем костюме. Вскидываю подбородок, когда он хмурится, глядя на меня, скорее всего, задаваясь вопросом, что я здесь делаю.

– Простите, вы не можете сюда пройти, – начинает он, когда я подхожу ближе.

Это вызывает у меня улыбку.

– Почему не могу? Именно здесь проходит вечеринка.

Он скрещивает руки, из-за чего на вид кажется еще больше, но от этого мне только хочется смеяться сильнее.

– Это запасной вход. Если вы хотите получить пропуск, вам придется воспользоваться главным. Но если он у вас уже есть, это…

Он не верит мне? Даже в моем гребаном шикарном костюме? Да ну нахер его. Я хотел пощадить его жизнь, но поставленная под вопрос моя опрятность не может просто так сойти с рук.

– О, у меня есть пропуск, все в порядке, – отвечаю я, прищуриваясь. – Как вы смеете так разговаривать с гостем?

– Простите, сэр, – произносит он, – но мне не позволено пропускать кого попало через эту дверь. Вам придется пройти к парадному входу, чтобы они проверили ваш пропуск. Мне жаль.

Конечно, они все считают, что я не один из гостей, потому что… давайте подумаем. Я выгляжу как парень, с которым вы бы не позволили своей дочери разговаривать, даже если бы это было в разгар дня и в вашем собственном доме. С моим пирсингом, черными волосами и беспощадным отношением я обычно пугаю людей до смерти. Мое лицо вы бы увидели в кошмарах. Если не учитывать тот факт, что, если вы встретите меня в настоящей жизни, вы будете мертвы.

К такому типу я и принадлежу.

– Да, да… так, давайте разберемся как следует, – я шаркаю ногой, глядя вниз, чтобы отвлечь его. – Вы серьезно говорите мне, что я не могу пройти, даже если это общедоступная аллея, просто потому что это «неправильный» вход на вечеринку, на которую я должен попасть?

– Я всего лишь выполняю свою работу.

Я поднимаю на него взгляд.

– Как и я.

За долю секунды я хватаю его пальто и дергаю вверх, накрывая им его голову. Скручиваю ткань в сторону, завожу за спину и оборачиваю вокруг его шеи. Ткань попадает ему в рот и быстро заглушает крики, удушая, пока я волоку тело в угол аллеи. Он царапает пальто, отчаянно пытаясь освободиться прежде, чем его время истечет. Отходя назад и спотыкаясь, мы падаем на землю, и я обхватываю ногами его грудь, не давая ему двигаться. Его тело борется за выживание: ноги барахтаются, а руки пытаются ударить воздух. Бесполезно. Я выиграю это сражение, как и всегда. Его энергия быстро иссякает, и мышцы сжигают адреналин. Осталось недолго. С тем, как каждую секунду бледнеют его пальцы, и вся кровь приливает к лицу с последним вдохом. Но уже слишком поздно. Кислорода не осталось, и его легкие сжимаются.

Ноги прекращают двигаться, и руки падают на землю, пока последний стон соскальзывает с его языка, словно призрак, покидающий его тело.

Смерть вышла из-за кулис.

Дело сделано.

Я разматываю пальто вокруг головы мужчины и выбираюсь из-под него. Затем оттаскиваю тело к пожарной лестнице и просто кладу его под ней. Снимаю пальто с мертвого тела и скручиваю его. Получается длинное и тонкое подобие веревки. Затем я набрасываю ее на решетку пожарной лестницы, привязываю и крепко оборачиваю второй конец вокруг его шеи. Убеждаюсь, что его тело находится в правильном положении, и что давление от его пальто на шее как раз подходящее, так что, когда полиция или парамедики найдут его, они подумают именно то, что я хочу, чтобы они подумали: это был банальный суицид без необходимости дальнейшего расследования.

Надеюсь, что они не найдут его до утра, а затем я буду уже далеко.

До того, как уйти, я роюсь в его карманах и вытаскиваю весьма полезную карточку, гарантирующую мне свободный доступ к запасному входу в здание. Улыбаясь ему, я произношу:

– Прости, чувак. Бизнес есть бизнес. Без обид.

* * *

ВАНЕССА

Один безобидный взгляд может изменить все.

Кивок, прищуренные глаза, или подергивание губ – это все, что требуется, чтобы передать послание, которое разрушит все.

Мне стоило довериться своим инстинктам, стоило прислушаться к предупреждающим знакам. Волоски на затылке встают дыбом, страх струится по венам вместе с кровью, говоря, что это было неправильно. Но я передаю бокал своему мужу, улыбаясь и мягко похлопывая его по плечу.

– Вот, держи, милый, – говорю я, легко прикасаясь губами к его щеке.

Когда поворачиваюсь назад к парню, с которым обменивалась взглядами, его нет.

Мой муж смеется и забирает бокал из моей руки, вырывая меня из моих мыслей.

– Ванесса, позволь мне познакомить тебя с Корделией. – Женщина рядом с ним протягивает руку, и улыбка на ее лице такая же фальшивая, как и последующие слова:

– Корделия. Я – фанат работ вашего мужа.

– Ванесса. Очень рада знакомству. Кажется, у моего мужа много фанатов на этой вечеринке, – улыбаюсь я, будучи хорошей женой и притворяясь, что не заметила, как она ему подмигнула. Ее слегка помятое платье напомнило мне о руке моего мужа, которая была на ее заднице несколько секунд назад. Меня мучает вопрос: хорошо ли он сжал ее, или позже найдет другие места для ласки.

Залпом выпиваю все содержимое своего бокала.

Все смотрят на меня, словно я выжила из ума, но я игнорирую их. Ставлю свой бокал на поднос проходящего мимо официанта, и поворачиваюсь с улыбкой:

– Что ж, Корделия, я много слышала о тебе. Ты одна из актрис в фильмах моего мужа, если я не ошибаюсь.

– Да, наш последний фильм выйдет на экраны уже в январе этого года, так что я очень переживаю.

– О, это прелестно. Ты близко с ней работал? – спрашиваю я своего мужа. – Вы, кажется, очень хорошо знаете друг друга.

– А, ну, да… – мой муж давится вином.

– Филипп показал мне все декорации. Он очарователен, – отвечает она, хихикая. – Он много знает об этом бизнесе. Клянусь, я снова чувствую себя новичком, когда оказываюсь рядом с ним.

– Хммм… могу представить, – отвечаю я с очередной улыбкой. Обращение к нему по имени уже многое дает понять. Это было быстро.

Филипп откашливается еще пару раз, его бокал с вином дрожит так, что жидкость выплескивается и капает на пол.

– О, боже, с тобой все в порядке, Филипп? – спрашивает Корделия, кладя руку ему на грудь.

Он кашляет еще больше, сгибаясь в этот раз, и похлопывая себя по груди. Я выхватываю бокал из его руки и отставляю его.

– Филипп? Скажи что-нибудь, – произношу я.

– Я… в порядке, – бурчит он, но я четко слышу вранье. Он слишком сильно кашляет, больше, чем когда-либо, и это при том, что он заядлый курильщик.

– Ты хочешь, чтобы я тебе помогла? – спрашиваю я.

– Нет, нет, нет, мне просто нужно на воздух.

Я кладу свою руку на его спину.

– Значит, давай выйдем на улицу.

– Думаю, будет лучше, если вы отвезете его домой, – произносит Корделия, сглатывая комок в горле. – Он выглядит… больным.

– Спасибо за твое сочувствие, – отвечаю я. Всегда на чеку. – С нами все будет в порядке.

– Нет, она права, – Филипп кладет руку поверх моей. – Давай поедем домой. Кажется, организм не справляется с таким количеством вина. Я достаточно выпил для одной ночи, – смеется он, но это весьма жалкое зрелище. – Кроме того, я увиделся и поговорил с некоторыми людьми. Вечеринка, по всей видимости, продолжится и без нас.

– Хорошо, если ты уверен. Увидимся позже, Корделия, – отвечаю я, махая ей, пока вывожу мужа на свежий воздух.

Перед нами открывают дверь, и я сопровождаю его на улицу. Мой муж отмахивается от любой помощи, которую ему предлагают официанты, так же, как и от моей. Я помогаю ему спуститься по каменным ступенькам, которые выполнены весьма искусно. Чем дальше мы идем, тем больше он опирается на меня, и становится все труднее помогать ему. Вскоре я почти тащу его на себе.

– Что с тобой происходит? Ты в порядке?

– Да, – отвечает он, и кашель становится громче. – Просто немного перебрал, и все. – Он спотыкается о бордюр, почти утаскивая меня за собой. Мне едва ли удается удержать нас обоих на ногах.

– Филипп, это не нормально. Ты даже идти не можешь, – отвечаю я, ведя его всю дорогу до нашей машины.

– Ничего ненормального, я всего лишь немного… навеселе, вот и все, – он похлопывает по карману, опираясь на машину и доставая ключи, а я открываю дверь, чтобы залезть внутрь.

– Нет, нет, я поведу, – произносит он.

– Что? Да ни в жизни! Ты не можешь. Ты слишком пьян.

Он хмурится.

– Нет, не пьян. А сейчас отойди и дай мне сесть за руль.

Я корчу недовольную гримасу.

– Всегда нужно быть таким упрямым? Просто дай мне повести машину. Я могу безопасно доставить нас домой.

– Все в порядке. А теперь отойди в сторону, женщина, – он толкает меня с такой силой, что мне приходится ухватиться за дверь, чтобы не упасть.

Прежде, чем у меня есть шанс запротестовать, он садится за руль и захлопывает за собой дверь. Мои руки сжимаются в кулаки, когда я устремляюсь к противоположной стороне машины и безмолвно шевелю губами, проклиная его. Этот человек… уф, куча дерьма, с которой мне приходится согласиться, сводит меня с ума.

Я открываю дверь и сажусь на место, громко захлопывая ее за собой. Филипп заводит машину и трогается с места, икая и цепляя бампером бордюр у края дороги.

– Осторожно! – вырывается у меня.

– О, хватит, – отвечает он, выезжая с парковки. – Ты можешь просто дать мне передохнуть?

– Нет, это опасно, и ты знаешь это.

– Я сказал, что я в порядке. Чего еще ты хочешь от меня, а? – он начинает давить на газ.

– О, только не снова.

– Замолчи и дай мне заняться своим делом.

– Делом – это вести машину? – жестикулирую я, пока мы едем по городу.

Он бросает на меня взгляд.

– Ты можешь просто не усугублять? Просто хотя бы на одну гребаную секунду моей жизни ты можешь просто не раздражать меня своим дерьмом о вечной любви?

Машина несется быстрее и быстрее, несмотря на оживлённое движение.

– Филипп, остановись.

– Нет, это ты остановись.

– Нет, я имею в виду светофор! – кричу я.

Слишком поздно. Он уже проезжает на красный. Я закрываю глаза руками, чтобы не видеть неминуемую катастрофу. Сердце грохочет в груди, дыхание сбивается, и, когда я снова открываю глаза, вижу, что ничего не произошло. Филипп по-прежнему сидит рядом и громко дышит, вены на шее набухают, а лицо краснеет от ярости.

– Да какого черта с тобой не так? – кричу я.

– Со мной все нормально, а вот что с тобой не так?! – кричит он в ответ.

– Ты только что проехал прямиком на красный свет. Ты в своем уме?

– Я – да, это твоя гребаная вина в том, что ты всегда впиваешься мне в горло! – шипит он.

– Так это расплата? Хочешь запугать меня? Как ты смеешь? – произношу я. – Останови машину.

– Нет.

Мы приближаемся к шоссе, и я не хочу, чтобы стало еще хуже. Мне нужно выбираться отсюда.

– Филипп, останови машину. Сейчас же. Пожалуйста.

– Нет, – повторяет он, дымясь от злости.

– Выпусти меня! – визжу я.

– Мы не станем этого делать. Не сейчас, – отвечает он, скрипя зубами.

Я оборачиваюсь, но все, что я вижу – это полосы трассы и другие машины. Ни травы, ни чего-нибудь отдаленно напоминающего то, на что можно было бы выпрыгнуть, даже если это смехотворная идея. Но когда вы находитесь под действием страха, в вашей голове проносятся глупые идеи. Я ненавижу опасность.

Дерьмо, мы уже едем по магистрали. Уже слишком поздно.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я. – Съезжай с магистрали!

– Я везу нас домой. Теперь ты закроешь рот? – взрывается он. – Ты сводишь меня с ума своим постоянным нытьем!

От крика он сильно закашливается, и машину ведет в сторону.

– Осторожно! – шиплю я, потея, словно бешеная.

– Заткнись! Просто заткнись, ладно? Если ты сможешь закрыть свой рот хотя бы на десять минут, мы доберемся до дома целыми и невредимыми, и я избавлюсь от этого гребаного кашля, – рычит он сквозь приступы.

– Ладно, – отвечаю я, и отворачиваюсь к окну.

Огни проносятся быстрее с каждой милей, оставшейся позади, машины мелькают с такой скоростью, будто их и не было. Я пытаюсь сосредоточиться на своем дыхании, стараюсь успокоиться, чтобы подумать о рациональном решении проблемы. А проблема в его жутком кашле и невыносимо дрянном характере. Я пытаюсь игнорировать тот факт, что машина до сих пор набирает скорость, и что его кашель не утихает, даже если он сказал, что так будет, если мы перестанем разговаривать. Спустя несколько минут вихляние машины по трассе становится таким бесконтрольным, что я поворачиваю голову, чтобы выяснить, могу ли я помочь.

И от того, что я вижу, у меня останавливается сердце.

Глаза Филиппа открываются и закрываются.

Его тело обмякает, руки повисают на руле, и машина уже переезжает с одной полосы на другую.

– Нет! – визжу я, хватая руль изо всех сил, что могу в себе найти, пытаясь вовремя ее выровнять.

Но траектория машины слишком искажена, и, когда я поворачиваю руль, она начинает вращаться.

Заднюю часть ведет влево, и машина врезается в ограждение. Двигающийся за нами автомобиль ударяется в наш так сильно, что мы подлетаем в воздух.

В этот момент меня отбрасывает на сидение, и голова врезается в стекло, взрываясь болью. Перед глазами все расплывается, пока машина делает кульбит над дорогой. Меня качает слева направо, затем вверх и вниз, так как ремень безопасности немного помогает удержать мое тело. Я закрываю руками лицо в попытке защититься, когда машина переворачивается еще и еще.

Когда она останавливается, я вишу головой вниз, чувствуя силу притяжения всем телом. Мои легкие вот-вот взорвутся от стиснутого внутри воздуха. Мой разум покидает тело, и я на несколько секунд теряю сознание, периодически приходя в себя. Кровь стекает по носу, не давая отключиться. Руки немеют, и стопы опухли, но где-то внутри себя нахожу мужество сдвинуться. Приподнимаю ремень безопасности и отстегиваюсь. Падаю всем телом на крышу машины, которая теперь внизу, при этом ударяясь ребрами. Я вою от боли, но замолкаю, потому что мне не хватает воздуха. Моргаю, чтобы увидеть хоть что-то и осмотреться. Филипп висит рядом со мной, его тело безжизненное и вялое. А затем я замечаю дым.

– Филипп, – шепчу я, – Филипп, проснись. – В горле горит и мышцы болят, когда я пытаюсь освободить его. Но всполоха огня достаточно, чтобы я прекратила двигаться в его направлении. Пламя поглощает машину, и к тому времени, как я выскальзываю из нее, огонь добирается до металла.

Я отползаю дальше, надеясь подняться и добраться до машины со стороны Филиппа, но, когда пытаюсь встать, ноги не слушаются. Автомобили вокруг нас останавливаются, пока я пытаюсь убраться подальше от машины. Запах бензина заполняет мой нос и превращается в адреналин, заставляющий меня двигаться дальше.

Когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на машину, пламя полностью поглощает ее.

В ушах звенит, а глаза слезятся от боли.

Мой муж там, и несмотря на мои попытки, я не смогу добраться туда вовремя.

Он горит заживо.

– Нет! – выкрикиваю я, но затем закашливаюсь, потому что не в силах вынести боль. Здесь очень жарко, и все болит.

Когда я осматриваюсь по сторонам, кто-то приближается ко мне. Один из людей из тех машин, что остановились. Картина перед глазами снова расплывается, и моя энергия быстро иссякает. Даже когда я пытаюсь поднять руки, они не слушаются меня, и я лежу безжизненно на холодном асфальте, ожидая, когда закончится эта пытка.

Я слышу, как кто-то подходит и останавливается передо мной. Я отдаю последнюю унцию своей силы, чтобы посмотреть в глаза того, кто вытащит меня отсюда.

Он не кто иной, как парень с вечеринки.

Но в его глазах нет ни капли милосердия.

 

Глава 2

ФЕНИКС

За несколько минут до…

В момент, когда они садятся в автомобиль, я спешно покидаю здание через запасной выход и бегу к своей машине. Я бы остановил ее, чтобы она не поехала с ним, если бы вокруг не было так людно. Все равно, какого хера они уезжают? Он должен был упасть на пол или в гребаном туалете, а не садиться за руль долбаной машины. Я прыгаю в свою Ауди A8, завожу двигатель и вылетаю с парковки. Сидя у них на хвосте, я убеждаюсь, что они не видят меня, пока направляются к магистрали. Интересно, что он собирается делать, ведь он не уедет далеко. Сомневаюсь, что они вообще доберутся домой. Цепная реакция уже запущена, и, как только он отключится, машина выйдет из-под контроля. Я уже вижу, как это случится через несколько миль. Их ничто не спасет.

Очень жаль, что ей пришлось сесть в машину вместе с ним, но я не могу изменить прошлое. Мне не нравятся ненужные потери, но, если это случается, так тому и быть.

Я наблюдаю, как машину сначала водит из стороны в сторону, а затем она начинает крутиться. Она ударяется об ограждение, и я замедляю ход, когда она взмывает ввысь над асфальтовой дорогой, вращаясь на лету. Как только машина останавливается, металл тут же воспламеняется.

Я останавливаю свою Ауди недалеко от места происшествия. Другие автомобили замедляются вокруг нас, но я первый блокирую дорогу. Огонь трещит, когда я выхожу из машины, и смотрю на место катастрофы. Все должно было закончиться не так, но, по крайней мере, я могу быть уверен, что он мертв.

Я подхожу к обломкам, из-под которых девушка, едва в сознании, пытается выкарабкаться. Звуки вырываются из ее рта, пока она ползет в мою сторону. Она поднимает голову, чтобы взглянуть на меня прежде, чем упасть на землю. Вскидываю подбородок, чтобы посмотреть на нее, и, ныряя рукой в карман, выуживаю телефон и набираю номер.

– Сделано.

Тут же захлопываю телефон и опускаюсь на колени. Машинально тянусь ладонью к ее лицу, убирая грязь и почерневшие волосы. Она прекрасна. Красивая, обездоленная, сломленная.

Я не собирался вовлекать ее в это, но, кажется, так ей было предначертано.

Если связываете себя с человеком, подобным ее мужу, у вас будут неприятности.

Какая-то часть меня застигнута врасплох, пока я смотрю, как она медленно умирает на холодной твердой земле. Мое сердце, которое никогда не бьется для кого-то, тянет внутри по какой-то причине, и я не могу стряхнуть это с себя. Я не должен ничего чувствовать: ни сожаления, ни вины, ни жалости, ни злости… ничего. Но эта женщина…

Вздыхая, я поднимаю безвольное тело и уношу подальше от машины, которую почти поглотило пламя. Несу в сторону от дороги и любопытных дорожных зевак.

– Вот теперь я добрый, – произношу я, когда кладу ее возле кустов, где будет безопасно. – Обычно я так не поступаю, но для тебя сделаю исключение. Единожды. – Знаю, что разговариваю с человеком в отключке, но мне плевать. Достаю телефон еще раз и набираю номер:

– Я бы хотел сообщить об автокатастрофе.

* * *

ВАНЕССА

Свет, падающий на меня, ослепляет. Моргаю пару раз, задаваясь вопросом: тот ли это тоннель, о котором говорят, и попаду ли я сейчас на небеса? Будут ли они выглядеть как место из моих снов? Пальмовые деревья, белые песочные пляжи, обжигающее солнце, бесконечный океан, и все мужчины в мире у моих ног в дюйме от того, чтобы прикоснуться к моей коже… Я не помню, как уснула. Мое тело просто не двигалось, а теперь… теперь я чувствую, будто лечу. Лечу по воздуху, дрейфую по безграничному потоку подсознания. Я не уверена, где нахожусь, но в этом ничего страшного. Где угодно будет лучше, чем на магистрали. В той машине. В огне.

Я содрогаюсь, и каким-то образом кожу от этого покалывает. Я должна чувствовать что-то на небесах? Я не знаю. Я вообще там? Есть ли на самом деле свет в тоннеле? Я не помню, как умирала… только темноту и боль. Много боли. Больно даже пошевелиться. Кровать подо мной мягкая, но мое тело ноет и ломит от любого напряжения мышц. Глаза начинают гореть, и мне хочется потереть их. Только спустя некоторое время мне удается поднести руку к лицу. Тогда я понимаю, что к ней присоединены провода. Это место не может быть небесами. Меня бы не привязали таким образом. Там не должно существовать боли. Я отказываюсь принимать это.

Сосредотачиваясь долгое время, словно внутри жуткого ночного кошмара, от которого я хочу проснуться, мне удается открыть глаза. Свет исходит не из небес или тоннеля. Это яркий флуоресцентный свет с потолка. Слышно тихое пиканье. На мгновение мне кажется, что я на сцене, а люди вокруг меня взрываются возгласами. История закончилась. Женщина умерла. Аплодисменты.

Но не все является представлением.

Нельзя назвать небесами место, где мне приходится проигрывать каждую свою фантазию.

Это реальная жизнь, и я до сих пор жива, дышу в этом аду.

Мучительном аду.

Легкие горят с каждым втянутым глотком воздуха. Ищу взглядом что-нибудь весомое, но вижу только людей в белых халатах с больничными картами в руках. Пиканье звучит громче и громче, пока не становится настолько раздражающим, что мне хочется кричать, даже если я не могу.

Во рту сухо, губы стягивает, и единственный звук, исходящий от меня, напоминает предсмертный писк задыхающейся птицы.

– Где я? – спрашиваю я мужчину рядом. По крайней мере, я думаю, что это мужчина.

Размытое пятно, которое подходит ко мне, превращается в человека с весьма четкой бородой. Я знала, что это мужчина.

– Вы в больнице, – отвечает он.

У него приглушенный голос, как у меня, словно мы говорим через кляп. Тишина – лучший инструмент, чтобы заглушить кого-то, хотя сейчас у меня такое чувство, словно мой разум пытается заглушить меня. Что-то пытается вырваться… что-то важное. Возможно, воспоминание. Что-то кричащее и зловещее.

Глаза.

Я резко хватаю воздух ртом и подрываюсь с постели, отчего вся аппаратура сходит с ума.

– Это он! – кричу я хриплым голосом. Врач толкает меня обратно.

– Миссис Старр! Вы вредите себе.

Я беспорядочно дышу, и сердце практически пробивает путь из моей груди только от воспоминания о его глазах. Я видела его: того парня, его коварные глаза и ту дьявольскую усмешку на его лице.

– Я видела его, – повторяю я, озвучивая мысли в голове.

– Кого? О чем вы говорите? – врач пытается удержать меня на кровати. – Миссис Старр, вам нужно лежать, иначе ваши швы разойдутся.

– Швы? – спрашиваю я

– Да, вы сильно пострадали при аварии.

– Аварии? – я продолжаю вторить словам, потому что не понимаю. Я не могу думать о чем-либо, кроме тех глаз… Они преследуют меня. Врач вздыхает.

– Пожалуйста, лягте, миссис Старр, и попытайтесь отдохнуть. Раны все еще заживают, и вам нужна энергия, чтобы вы могли с ними справиться.

– Но мне нужно сказать им… – бормочу я, глаза до сих пор ощущаются уставшими. Я не могу держать их открытыми.

– Сказать что и кому?

Я открываю рот, но голосовые связки не слушаются. У меня не получается произнести это, и я уже забыла половину из того, что собиралась сказать. Почему в моей голове такой туман?

– Просто поспите. Мы поговорим больше, когда вы проснетесь, – отвечает он, улыбаясь. – Отдыхайте с уверенностью, что мы позаботимся о вас лучшим образом.

– Спасибо, – хриплю я, не помня даже того, что он только что сказал.

Я до сих пор чувствую сонливость. Все так усыпляет…

Не проходит много времени прежде, чем я снова погружаюсь в темноту.

* * *

Когда я снова просыпаюсь, кто-то сидит у моей постели.

Артур, младший брат Филиппа и явно более симпатичный, чем он. Они очень похожи между собой, кроме того факта, что Артур сохранил все очаровательные черты, которые его брат Филлип потерял с годами. Это, и то, что он явно лучше заботится о своем теле.

На мгновение я задаюсь вопросом, почему он здесь. Хотя, оглядываясь на сильную связь, которая была между нами, в том, что он пришел ко мне в больницу, есть смысл. Я просто не ожидала, что он будет первым. Даже спустя все эти годы его преданность мне осталась непоколебимой.

У него начинают блестеть глаза, когда он видит, что я смотрю на него.

– Привет, – произношу я, даря ему слабую улыбку.

– Ванесса, ты очнулась, – отвечает он. – Как ты себя чувствуешь?

– Лучше… кажется.

Артур улыбается, но в улыбке нет искренности.

Хмурясь, он опускает голову.

– Врачи рассказали тебе что-нибудь?

– Нет? – слово получается вопросом. Когда сажусь, боль разливается по всему телу, но мне удается сделать это без посторонней помощи. – Что они должны были сказать мне?

– Ты помнишь, что с тобой случилось? – спрашивает Артур.

– Немного, – мозг сжимается. – Я попала в аварию, да?

– Да, – отвечает Артур, пробегая пальцами по волосам. – Тебе повезло, что ты до сих пор жива.

Я проглатываю ком в горле, не зная, что на это ответить. Я не хочу представлять, что висела на волоске от смерти, но представляю. Воспоминания проносятся у меня в голове – вечеринка, выпивка, отъезд… магистраль… удар машины, вращение в воздухе. Филипп.

– Где Филипп? – поспешно спрашиваю я, задерживая дыхание.

Артур обдумывает, словно боясь отвечать. Он теребит ткань рубашки и облизывает губы.

– Он… он не выжил.

Моя челюсть падает вниз, и губы дрожат. Тело пробивает дрожь, и ощущение такое, словно дрожат даже мои кости.

– Он… мертв… – запинаюсь я, неуверенная, как, черт возьми, все это случилось. Я не могу в это поверить… и все равно, это произошло. Филипп мертв. Мой муж мертв.

О, Боже мой.

Я пялюсь на Артура, который тут же хватает мои руки и сжимает их, нежно поглаживая.

– Мне жаль.

– Тебе жаль? – заикаюсь я. – Он твой брат.

– Он… был, да, но он был твоим мужем.

– Я не верю, что он на самом деле умер. Его правда нет?

– Да. Они приехали слишком поздно, чтобы… вытащить его из горящей машины.

Открываю рот, но ничего не выходит. Мне тяжело смириться с тем, что случилось, а также со своими эмоциями, потому что... честно… я не чувствую ничего. Все пусто.