![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vedmy-i-kolbasniki-382510.jpg)
Текст книги "Ведьмы и колбасники"
Автор книги: Киселев Георгий
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
У любого нормального человека подобные рассуждения давно бы рассеяли любую магию, но я только раскладывал новые мысли по полочкам памяти, а сам еще усерднее лез в «пасть удава». После того, как она неоднократно отметила никчемность своего спасителя, вообще не стоило надеяться на ответное чувство, но на то, и заворожена лягушка, дабы лезть ужином к прекрасной змеюке.
«Но все же, как инфантильному, но объясняет, – не затухали угольки безнадежных прожектов. – А могла бы попросту попросить заткнуться или накрутить, как Мерлину, уши. Нет, нет, еще не все потеряно. Еще есть шанс увидеть адресованную одному мне улыбку и, даже, сорвать чувственный поцелуй».
– Антон, а ты чего размечтался? – опять услышал пренебрежение Марго. – Поторапливайся, а то скоро попадешь к охотникам до твоего сердца.
«Да, – вспомнил я. – Они видели, каким кристаллом воспользовались и знают куда гнаться… Эх, почему только не ты, Марго, охочая до моего сердца? Тебе бы его отдал, но не им. Хочешь – режь, хочешь – ешь, моя милая. Но не пренебрегай, не брезгуй».
Я шел за братом ведьмы, месил непривычную сине-зеленую грязь и размышлял над своим падением.
«Впрочем, – родил еще одно оправдание. – Для алкаша это, возможно, скачок вверх?»
– Они уже здесь, – прервала ковыряние в себе наша командирша.
В полукилометре за нами, там, где мы высадились на планету, светился фиолетовый столб.
Маргарита достала коробочку с чем-то похожим на маковые семена. Она бросила легкие крупинки вверх, и ветер понес их по болоту.
– Теперь быстрее вперед, пока не проросли колючки, – крикнула ведьма и побежала по чавкающей топи.
И тут началась, как и положено, сказка: маковые зернышки мигом пустили всходы, и они зеленели, тянулись из синеватой грязи вверх.
– Быстрее, – повторила Марго. – Пока не затвердели. Зелень действительно теряла мягкость травки и едва гнулась под твердыми подошвами, а одна травинка гвоздем пробила ногу вместе с ботинком.
– Ой, ой, ой, – отреагировали рефлексы, и я поскакал на одной ноге среди еще редких гвоздей-травинок.
Хорошо еще, что посадки Маргариты скоро прошли. За нашими спинами тянулась буйная непроходимая поросль.
– Твои помощники поскачут и поплачут, пока выйдут на чистую землю, – усмехнулся Павел Мерлину. – Небось, рассчитывал, что наша песенка спета?
Мерлин только хлопал ресницами и пыхтел.
– Пусть отдохнет, – решила Марго, срывая пластырь с колдуна. – Пока преследователи далеко, его причитания нам не помешают.
Мерлин заискивающе кивал, улыбался и молчал. Все же память в накрученных ушах приучила, к сдержанности.
Болото кончилось, мы вышли на непривычные цвета фиолетовых лугов. Иной мир – чужие окраски и, наверняка, не только окраски.
Все смертельно устали, но Маргарита подгоняла, да мы и сами понимали, надо уйти подальше, сбить со следа погоню, пока подчиненные человеко-червяги разбираются с колючками.
– А если опять воспользуемся Коррактором? – неожиданно озарило меня. – Опять наворожу ступу, и полетим от колдунов подальше.
– Ничего не получится, – усмехнулась Марго. – Коррактор имеет колдовскую силу только в Темном Мире, а в других мирах книгой можно воспользоваться только для перелета в Темный Мир.
– Хитро придумано, – оценил книгу Мерлина. – С ней не убежишь, а только сможешь прыгнуть на обеденный стол Кощея.
Ноги несли подальше от преследователей, а неспокойная голова опять додумалась: «А как же мы вернемся на Землю?»
Я недолго хранил открытие и сразу выпалил:
– Как же мы тогда вернемся?!
– Можем хоть сейчас улететь на Землю, но тогда кристалл останется здесь, – Марго покровительственно похлопала по плечу. – Не затем я рисковала попасть в тарелку правителя Темного Мира, чтобы сейчас испугаться никчемных колдунов.
Касательно никчемности противника я имел иное мнение, даже «стоп-сигналы» уши Мерлина не добавляли оптимизма. Конечно, можно накрутить уши колдуна-неудачника, можно отстегать задницу, словно нашкодившему мальчишке, но пока мы скрываемся от погони из страны Кощея, а не наоборот.
– Ты хочешь сказать, что мы будем храбро бегать от преследователей, презрительно плевать за спину и бежать, бежать… пока не попадем в их слабосильные лапы?
– Не иронизируй, – перебила Марго. – Конечно же, мы не просто бежим, мы бежим на Землю… В этом мире встречается один вид изумруда, он, вместе с антенной-кристаллом, откроет дорогу на нашу планету.
– И кристалл останется с нами?
– Да.
– Значит, мы не случайно прыгнули в этот мир?
– Совсем не случайно. Побег идет по схеме, разработанной еще на Земле. Если задумка удастся, если унесем кристалл связи с собой, то родина станет недоступной Темному Миру на много веков.
– А что им мешает установить в зале связи с планетами новый кристалл?
– Все не так просто, Антон, – Марго взъерошила волосы, как глупому малышу. – Что бы вырастить кристалл связи с планетой, необходим кварцевый кристаллик с этой планеты. Запасных у них нет, ведь еще никто и никогда не крал и даже не пытался похитить кристалл связи из Темного Мира.
– Но откуда у них появился зал кристаллов? Как удалось добыть кварц с далеких планет?
– Для этого колдуны потеряли тысячелетия. Они использовали опасные пути звездных дорог на космических кораблях.
– Что значит время? – не сдавался я. – Пусть, спустя несколько веков, они добудут образец хрусталя, вырастят кристалл и откроют вновь быструю дорогу на Землю… Такой вариант возможен?
– Конечно.
– Но если они смогут путешествовать и во времени, то какой смысл похищать именно этот кристалл, ведь новый его с успехом заменит?
– Заменит, но не совсем, – парировала наша командирша. – Можно скакать в любое время, но не глубже года окончания роста кристалла. Поэтому, если мы унесем нашу добычу, то на нашей родине останется только черная память о Кощее и других пакостях черных колдунов. Кощеево царство останется лишь в детских сказках. Мы на века оградим Землю от Темного Мира.
– Наш кристалл древний?
– О, с ним можно нырять во времена первых фараонов и, даже, значительно глубже.
Только теперь я начал представлять хоть что-то.
– Выходит, я нашел тебя благодаря нашему куску хрусталя. Значит, без него, никакой волшебный порошок не помог бы перелететь в иное место и время?
– Да, – подтвердила Марго. – Порошок, без кристалла, слабое средство для путешествий.
– И если мы вернемся на Землю, то разбежимся по своим векам, – продолжал настырно доискиваться истины. – Ты разрушишь кристалл, и мы никогда не сможем прорваться сквозь стену времени, никогда не встретимся?
– А тебе очень хочется быть со мной? – как-то кокетливо и одновременно по-садистски жестоко уколола насмешкой.
В тот момент я и сам не знал, чего больше хочу. Возможно, убежать, исчезнуть и никогда не видеть, безнадежно позабыть свою неудачную слепую любовь.
– Чего же ты молчишь? – Марго расхохоталась, – Неужели разлюбил? – она выдержала паузу и добавила: – Мне как раз понадобится секретарь… такой как ты, безответно влюбленный.
Смех Марго, изумительно чистый и звонкий, словно тысячи серебряных колокольчиков, нежно теребил душу. Вроде бы насмехалась, издевалась, но была уверена в прочности «крючка», впившегося во влюбленное сердце. И не зря.
В конце концов, Марго достала до самого донышка терпения, и я нечестно воспользовался порошком. Но ведь и она у костра инквизиции околдовала бездонными глазами-колодцами. Давно бултыхнулся в них без надежды вынырнуть, так пусть и она испытает подобное.
В избытке чувств не скупясь, отсыпал половину порошка и истратил на заветное желание. Марго сразу улыбнулась, пропали издевка и покровительство. Она как бы подобрела.
«Подействовало или прикидывается?» – мелькнуло сомнение и утонуло в подсознании.
– Хватит болтать, – приказала Марго, но в ее голосе остался только командир и исчез деспот. – Мы оторвались от погони, но она не дремлет.
– Куда идем? – уточнил Павел.
– На север, в столицу местного царства, – пыталась обрисовать ситуацию предводительница. – Изумруды на этой планете тоже не валяются под ногами… Мы попытаемся выкрасть камешек из сокровищницы царя.
Я про себя отметил, что воровать плохо, но также молча оправдался, мол, царь не обеднеет, а спасение планеты перевешивает наш грех.
Не знаю, о чем думали остальные, но ни Павел, ни сама Марго не критиковали моральную сторону нашего предприятия. Мы больше не трепали языком попусту, а только шли, шли, шли…
К вечеру добрались до леса. Мы пробирались сквозь густой, но мягкий подлесок, а высоко над головой смыкались кронами в сплошной темно-синеватый ковер необычные деревья-исполины. За густой щит листьев почти не просвечивало вечернее светило странной планеты. Все меня в ней удивляло: болото, лес, розоватый ручеек, птицы в разноцветную крапинку пели, словно скребли по жести напильником…
Мы так намаялись, что без дозорных повалились на сине-фиолетовую траву и отлично вплетали земной храп и сопение в музыку, птиц-напильников. Только Мерлина заткнули пробкой в кувшине.
«Погоня устала не меньше нашего, – оправдывались в беспечности остатки растворяющегося во сне сознания. – Найти в таком лесу и днем попробуй, а тут ночью…»
Еще успел услышать собственный храп и окончательно провалился в сон.
Утро разбудило оглушительным скрежетом летучих напильников. Тут уж было не до сна. Есть нечего, и мы, под урчание желудков и проклятия голодного Мерлина шли дальше, к укрывшейся за густыми лесами столице далекого от родины царства.
«За тридевять земель…» – мелькнула ассоциация с детскими сказками и растворилась в бесконечной монотонности шагов.
Весь день топали по лесу, окрасили одежду в сине-сиреневый цвет сока местного растительного мира, даже кожа немного посинела, но старания оказались не напрасными – добрались до опушки дремучего леса. Дальше начались поля, возделанные хозяевами планеты.
Среди полей стояли деревеньки землеробов. В первой попавшейся, почти копии наших сел, мы решили заночевать.
Когда подошли к сиреневому срубу на околице поселения, то не придумали ничего лучшего, чем постучать по вселенским законам в дверь.
Изнутри что-то ответили. Я использовал щепотку порошка, и мы поняли: входите. Волшебное средство заменяло переводчика безотказно.
Местные жители внешне почти не отличались от нас, но их кожа и волосы, как вся местная природа, отражали преимущественно цвета сине-фиолетового спектра. Только ни мы, ни хозяева ветхого домика не мучились расизмом и очень быстро подружились.
Гостеприимные хозяева поставили на стол фиолетовое вино и закуски, а мы платили за угощения сказочными рассказами о бегстве из Кощеева царства.
О сердцееде знали и здесь и искренне сочувствовали нашим неудачам, радовались успехам. А когда, в доказательство волшебных баек, выволокли из кувшина Мерлина, то крестьянский сынок, лет семи по нашим меркам, не сдержал возмущения к злому волшебнику и накрутил ему уши. Так что, после стараний Марго и мальчишки, два лопуха по краям пакостной головки приобрели цвета местной флоры и фауны.
До поздней ночи вели беседы. Мы много узнали о местном царе, природе и сине-фиолетовом народе. Я вспоминал наших крестьян и не замечал большой разницы.
«Бесконечно далекие миры, а как схожи люди? Только разные светила окрасили по-разному кожу, но не души!»
Приблизительно под такие выводы утонул в фиолетовом сне. А утро снова началось оглушающим скрежетом домашней птицы. Кого не могла принять душа на планете, так это пернатых. Их песенки пробирали до печенок. Птичий концерт отбил охоту нежиться, и мы, слегка перекусив, покинули деревню под утренние песни крылатых напильников.
Уже днем пыльная дорога привела нас в маленький городок на берегу розовой реки.
Здесь мы уговорили капитана баржи, груженной зерном и лесом, взять нас на борт. Наконец ноги перестали гудеть от непрерывной ходьбы, а мы отрабатывали путешествие тем, что изредка подталкивали деревянное судно к фарватеру. Так, почти без труда и забот, сама река несла в столицу царства.
С каждой милей нарастало влияние цивилизации: островки леса встречались все реже и меньших размеров, ухоженные поля и поселки уходили за горизонт, все чаще миновали портовые городки. На третий день река внесла баржу в шумный и огромный город Караган, столицу царства.
Маргарита беспокоилась о погоне, и мы прямо с пристани отправились во дворец Атоши шестого, последнего царя династии Атошей.
Пришлось щедро жечь пыль мечтаний, пока ублажили всех придворных, но в итоге мы вошли в огромный тронный зал.
– Волшебники Земли, – объявил министр церемоний.
– Подойдите, приказал грузный старик с высокого трона, – Никогда не слышал о вашем царстве. Оно далеко?
– Так далеко, что и не рассказать, – ответила за всех Марго.
– Если ваша родина столь необычно далека, то и фокусы должны оказаться занимательными… Показывайте.
И Марго показала, что она и без Коррактора первоклассная волшебница. Она угостила царя сотворенным из воздуха краснобоким яблоком.
Земной плод мигом захрустел под пухлыми щеками Атоши шестого:
– У-у-у! – только и мог восхищенно оценить угощение.
Затем любимая кудесница выхватила из дымки моего порошка бокал искрящегося пенящегося, напитка.
– Шампанское, – объявила она.
Монарх почему-то полностью доверился нашей предводительнице и, не дав ей отпить глоток, лил шипучее вино в охочую до вкуснятины глотку, блаженно жмуря глаза.
– Разве это чудеса? – сипел противный простуженный голос из глубины зала, и мы увидели преследователей.
К нам, нагло расталкивая плечами толпу придворных, шла шестерка колдунов.
– Хотите удивить? – царь, на поклон-согласие колдунов, небрежным жестом разрешил им вступить в необычный конкурс магов. – Действуйте.
Предводитель шестерки щелкнул пальцами и в его руках появился поднос с фруктами и винами. Колдун передал поднос слуге, а тот поставил сработанное волшебником чудо на столик перед Атошей.
– 0-о-о? – оценили его глаза.
– Мм-м! – удовлетворенно мычал туго набитый рот. Мы рисковали оказаться в тени, но Марго быстро взяла «вожжи» в руки. Она вытащила Мерлина и протянула царю: – Вот злой маг… Атоша отпрянул в глубь трона.
– Не беспокойтесь, великий царь, – успокоила Марго. – Его ядовитые зубы вырваны.
Мерлин шипел, извивался, пытался цапнуть Марго за руку.
– Лишь не имеющий зла на сердце может накрутить уши черного мага, – объявила она и утихомирила бунт Мерлина привычным способом.
– Попробуйте, – обратилась к колдунам, но те в страхе отшатнулись от неслыханного предложения.
– Дарю эту безобидную игрушку вам, великий царь, – она протянула извивающегося Мерлина владыке Карагана, – Не опасайтесь, вы ведь не таите на нас зла? Крутите кровопийце уши. Вы и не представляете, сколько он крови пустил, сколько невинных душ загубил.
– Как он забавно пищит и пучит глаза?! – забавлялся ушами новой игрушки избалованный правитель. – Как необычно, экзотично, мило?! Не грех похвастать даже перед богатыми царями Бахрама и Лукойла… Просите любую награду.
– Надеюсь, ушастая мерзость стоит одного из изумрудов в вашей сокровищнице?
Царь облегченно вздохнул, что сможет проявить щедрость и верность своему слову за смехотворную плату. Он щелкнул пальцами в сторону министра финансов:
– Принесите крупный изумруд, – однако даже всемогущий царь решил ограничить свою щедрость. – Карат на пятьдесят или шестьдесят.
Минут через пять, пока Атоша шестой забавлялся с лопоухой игрушкой, министр подал на тарелочке с черным бархатом крупный изумруд.
– Такой годится? – спросил царь.
– Ваша щедрость превзошла наши ожидания, – ответила Марго и взяла зеленый камешек с подноса.
Царю понравился ответ – он расцвел широкой улыбкой. В глубине зала злорадно посмеивались колдуны. Мы понимали, что нас защищают лишь воины и волшебники Атоши, но время аудиенции не безгранично, мы скоро окажемся наедине с колдунами Темного Мира.
– Напоследок, великий царь, – вновь что-то задумала изобретательная Маргарита. – Покажу еще один фокус.
Маргарита поклонилась царю, щелкнула шипящего Мерлина по носу и стрельнула смешливыми искорками прекрасных глаз в замершего противника. Пока лица колдунов искажала беспомощность и злоба, она пустила пыль волшебного порошка над Коррактором и изумрудом.
Дым завертелся плотным кольцом вокруг меня, моей милой и Павла, а когда рассеялся, то мы оказались в зале кристаллов.
– Я думаю, – сразу разъяснила ситуацию предводительница. – У нас в запасе около часа. За это время снарядим прибор возврата и улетим домой.
Павел почти всегда и почти все воспринимал молча, безгранично доверяя сестре.
Я, как всегда, наивно волновался: – Прибор сложно собирать?
– Сборка проста, только потребуются сложные составляющие. Кристалл и изумруд у нас есть, а еще необходима волшебная палочка.
Печать придурковатости на моем лице требовала разъяснений.
– Я видела ее в подвале в зале волшебных образцов. Пошли быстрее.
Замок Мерлина совсем опустел. Колдуны застряли на сиреневой планете, а Мерлин, там же, работает игрушкой Атоши. Если колдуны сначала вызволят своего хозяина, то у нас большой запас времени. А если нет?
По дороге заглянули в кабинет Мерлина. Камин потух, на пыльном столе хозяйничали тараканы, толстые стены веяли холодом, с потолка свисала паутина. Если сердце замка остановилось, то и везде, теперь мы были уверены, никого нет. Дальше шли быстро, без опаски, гулким эхом разгоняя обнаглевших крыс.
Заветная дверь тяжело подалась, и первой впорхнула в подвальную кладовую Марго.
– Вот она, на месте! – волшебница сорвала со стены полуметровую палочку. Дрожь в руках и голосе выдавали, что и она волнуется.
Я не представлял, как можно палочку и два камня скомпоновать в одно изделие. Правда Марго не смущал мой дилетантский пессимизм, и она приступила к работе.
Сначала на концах палочки выросли буравчики – ничего удивительного после моих приключений – и Марго начала медленно, с трудом вкручивать палочку в украденный у колдунов кристалл. Когда она взялась за изумруд, двери загудели от ударов.
– Успеем? – прорвалась смесь трусости и надежд у меня и Павла.
– Должны, – пыталась успокоить себя и нас Маргарита, но и в ее глазах мелькали искорки неуверенности.
Тяжелая дверь трещала, петли шевелились, пытаясь вырваться из стен. В дубовую преграду настойчиво лупили чем-то массивным и кричали о весьма коротком, но неприятном будущем.
Сердце соскользнуло в пятки, но любовь творит чудеса – сорвал волшебный меч и приготовился дорого отдать жизнь за свою милую, хоть на миг защитить ее от всех мерзостей Темного Мира.
Я обернулся: Павел томился безысходным ожиданием, а Марго настойчиво буравила изумруд.
Дверь сорвалась, и я взмахнул свистяще-острой сверкающей сталью. Желчно-злобные твари остановило новое препятствие. Но вскоре у них появились ломики, мечи, дубины – и штурм повторялся. Меч не зря хранился в тайной сокровищнице, он рассекал ломики и дубины, как масло, а мечи не выдерживали больше двух или трех ударов.
Колдуны опять отступили, потеряв оружие и чью-то мертвенно-бледную кисть в луже темной крови. Не успел просмаковать победу, как стены замка затряслись от странного звериного рыка.
«Что это?» – терялся в догадках и ужаснулся, когда увидел зверя.
В широкий дверной проем втискивалось огромное бочкообразное тело о трех змеиных головах.
«Змей Горыныч, из сказок», – мгновенно определил класс и подвид летучего пресмыкающегося и нервно хохотнул.
Змеюка выпустила струю пламени, но она пролетела под потолком.
– Ты так?! – зачем-то крикнул я и завертел мечом.
Головы легко слетели со змеиных шей, но толстый зад упрямо процарапывался когтистыми лапами в помещение. И, наверное, уже проскользнул бы к нам, не зацепись кожистым крылом об остаток завесы в стене.
Ненадолго, всего на несколько секунд, отвлекся от агонии, так мне тогда казалось, трехголового ящера. Марго по-прежнему мудрила с изумрудом. Павел пробовал в руках, как оружие, обломок ломика, а колдуны подозрительно усмехались из-за поверженного мной чудовища.
Но не долго терялся в догадках – бок опалила струя коптящего пламени. Я взглянул на, наконец протиснувшегося в проем зверя: змеиные головы на шеях быстро формировались, а центральная вытягивала раздвоенный язычок и готовилась пустить новую порцию огня.
Сказки не врали, но обещали счастливый конец. Я опять опустил меч, но он безрезультатно соскользнул со стальной чешуи. Новые головы не брал даже меч-кладенец, только заставил зубастую пасть закашляться и пустить маленькое облачко вонючей копоти.
Колдуны глушили уши победным визгом и радостно прыгали за спиной змея.
Близкая победа врагов и мне казалась неоспоримой, но обреченность рассеяла остатки страха. Хотелось последние мгновения прожить достойно, не ударив в грязь лицом перед любимой, и я во всю работал мечем. Головы Горыныча упорно не хотели расставаться с туловищем, но зато чихали и вместо смертельного пламени загадили помещение омерзительным дымом.
Зверюга, разуверившись в действенности своих огнеметов, пыталась цапнуть острыми и длинными зубами.
«Все, – решил я. – Теперь уж действительно конец».
Не успел просмаковать мрачную оценку будущего, как в меня сзади уцепились руки и потащили вглубь зала. Неуклюжий монстр, переваливаясь с одной когтистой лапы на другую и скользя на них, медленно, но неукротимо волочился за нами.
– Получилось, – узнал взволнованный и родной голос из-за спины.
Я оглянулся: Марго вращала похожим на скипетр своим изделием.
– Прижмись, поближе.
Что-что, а такое приказание выполнил с удовольствием.
Сердце любимой часто и сильно стучало.
«Волнуется, тоже не уверена в своем приборе».
Как ни странно, но я был счастлив. Колдуны, Горыныч, неиспытанное средство спасения, ничто не могло испортить радужный настрой. Ведь Марго рядом, прижимает одной рукой к себе – беспокоится обо мне, пытается вытащить из Темного Мира. Что может быть лучше, если любимый человек рядом и неподдельно волнуется за тебя?
Самодельный скипетр вращался в поднятой над головами руке. Грани кристаллов отсвечивали белыми и зелеными лучиками. Постепенно лучи усилились и слились в один светло-изумрудный источник. Его мощь неизвестно чем питалась, не отражением же блеклых факелов. Свет стал нестерпимо ярким, даже Горыныч прикрыл свои головы кожистым крылом. Затем и я зажмурился, но зеленый свет сочился даже сквозь веки, и, вдруг, стало темно.
Я открыл глаза: мы очутились в моей кухне.
– Сюда колдуны не запрыгнут?
– Не беспокойся, без кристалла они прыгнут не дальше, чем в окошко замка.
– Значит, сейчас расставаться? – вспомнил старые предупреждения Марго, и в сердце защемила огромная заноза.
– Да, каждому отмерено свое тысячелетие, – она печально улыбнулась. – Жаль расставаться с настоящими друзьями… еще никто, до тебя, не защищал меня от дракона… словно принцессу из сказки.
Маргарита оплела шею нежными длинными пальцами. Я провалился в дурман ее глаз.
– Прощай, милый…
И наши уста слились в бесконечном пьянящем поцелуе. Планета закачалась, я сам не знал где я. А когда открыл глаза, то никого рядом не было, только губы еще помнили вкус поцелуя…
А дальше сказка кончилась. Радио подсказало, что еще не завершило свой бег воскресенье. После встречи с колдуном в пивной шел всего третий день на Земле. Как изменчиво время? Века спрессовались так, что легко вмещаются в дни. Размышления вели в тупик, и я, чтобы не ломать без толку голову, пошел в постель отдыхать перед рабочей неделей. Да, чудеса приказали долго жить. Что значат воспоминания об изменчивом ходе времени, когда из жизни ушла Любовь?
«Неужели я так перебрал в пивной, что Марго, Мерлин и все остальное лишь бред белой горячки?»
Что-то подобное еще долго беспокоило душу, пока калейдоскоп пережитого не отразился в сумбурном сне. Кощей требовал сердце, Мерлин и колдуны гнались среди туч на Змее Горыныче, а Марго дарила сладкие, бесконечно долгие поцелуи…
Утром совсем серо и буднично захрипело радио, рассказало абсолютно непримечательные новости. Я, почти разуверившись в реальности своих недавних приключений, собрался на работу.
Ничего не хотелось, душу жрала пустота. Никогда не было так плохо, жизнь потеряла всякий смысл. «Почему?» – копался назойливый червячок в глубине опустошенного духа. «Я ее никогда не увижу!» – кричал единственный ответ. «Но еще в пятницу я о ней слыхом не слыхивал… Всего лишь в пятницу. Прошли чуть больше двух местных суток и целая вечность».
«Маргарита уже проявляла нежность, казалось, оставался всего шаг до ответной любви. Шаг к счастью обернулся бесконечной пропастью, вакуумом, пустотой, с которой жить невозможно…»
Так не хотелось идти на работу, начинать бессмысленную нудную обязаловку сначала, что едва тащил ноги. На работу опоздал минут на сорок, а такого со мной еще не случалось.
– Привет, Антон, – встретил товарищ, такой же, как и я, конструктор. – Что случилось, перебрал наверно?
– Нет, век не пил.
– Конечно век, если со дня рождения Феди, с последней пятницы, прошел век.
– Ты уж поверь, – печально махнул рукой. – Даже не век, а вечность.
Приятель не стал спорить:
– Вечность, так вечность… и часть ее, с самого утра, мучает телефон, требует тебя.
– Кто, кто звонил?! – предчувствие сильно стучало в груди.
– Не нервничай, не начальство, – ехидничал приятель. – Назвалась ведьмой. Странную пассию завел? Впрочем, – подытожил он. – Куда ни плюнь – кругом одни ведьмы.
– Как, как ее зовут?!
– Марго. Только не тряси плечо – руку оторвешь.
– Давно звонила?
–Минут пять прошло… Сказала, что больше звонить не будет.
Сердце оборвалось, так защемило внутри, что даже застонал.
– Придет, не волнуйся, говорила, что сама придет.
– Скоро?
– Кто ее знает, ведьму?
Я спрятался в свое стойло-кульман и симулировал работу. Голова не соображала, где установить шпильку или болт, а об узлах и не говорю. После перепоя со мной такое часто случалось, но потом всегда подгонял работу, и начальство глядело сквозь пальцы на утренний перегар, как и на сегодняшнее опоздание.
«Когда же она придет?» – на разные лады свербела только одна мысль.
Когда моя милая ведьма впорхнула в двери, то на всех повеяло силой волшебных чар. Все, словно завороженные, буравили оценивающими взглядами изумительную красавицу. Бесстыдная откровенность глаз, несомненно, протерла бы платье до дыр, но мы вышли, от греха подальше, в коридор.
– Ты осталась в моем веке? Как узнала телефон и адрес? – посыпались вопросы, но не дал ей ответить: – Как я рад тебя видеть!
– И я, – просто, без кокетства, призналась Марго. – Как тебе удалось заворожить ведьму?
– Может быть… порошок? – после небольшой заминки признался Маргарите и показал остаток пыли в пузырьке.
– Ах, негодник, – засмеялась моя милая. – Не пожалел волшебной силы.
– На что мне чудеса без любви? Я люблю тебя, – наконец решил признаться. – Безумно, до смерти влюблен.
– Я знаю, я сама тебя заворожила… еще тогда, в средневековье.
Она опять превратила прекрасные глазищи в омуты, как тогда, у костра инквизиции, и я захлебнулся в потоке любви. Наши уста слились, а коридор исчез вместе с удивленными лицами сотрудников, застрявших в дверях, самим проектным бюро и всем городом. Мир исчез, растворенный в безграничном, слившемся воедино чувстве…