Текст книги "Пустой мир. Кровь и честь"
Автор книги: Кирилл Тимченко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 6. Дикари
Каждый день с того самого момента, как корабли тристанской эскадры прибыли в воздушное пространство Аверии, Эдвард с головой находился в работе, пытаясь контролировать практически все, от комплексных планов развития до закладки первых долговременных укреплений, проводя все свободное время в разъездах по острову, намечая границы и возможности будущей колонии. Слишком многое только еще предстояло сделать или переделывать, исправлять ошибки пиратов и претворять в жизнь намеченные планы.
В первые дни главный центр и общий штаб было решено переместить ближе к портовой зоне, оставив на месте разбитой пиратами базы только укрепленный район, для удержания окружающей территории, и в качестве резервной базы для групп дальней разведки и исследовательских команд. Основная же деятельность развернулась вокруг подготовки и ремонта порта и причалов, именно там должны останавливаться корабли с Рейнсвальда и других колоний, и что самое важное, именно там должен встать на прикол «Сакрал».
Рабов, набранных пиратами, как и их надсмотрщиков, первым же делом распустили, оставив только тех, кто изъявил добровольное желание остаться. Таких, конечно, было немного, большинство захотело вернуться домой, в чем не стали отказывать и развезли по родным поселениям, довозя до самых ворот, порой сильно пугая местных очередным появлением «железных птиц». В качестве подарков раздали небольшие и необработанные кусочки чистого металла, используемые здесь в качестве средства обмена, и едой вместе с заверениями, что прежняя политика «людей с неба» закончилась. Многие из вернувшихся домой бывших рабов обещали рассказать своим, что никакой опасности для местных колонисты больше не представляют, наоборот, желают мирного сотрудничества.
Надсмотрщики же, видно, понимая свою ситуацию и то, что им свои же не простят, что переметнулись к врагу, остались почти в полном составе, и из них сформировали три роты охранников, некоего подобия колониальной милиции, и теперь учили обращаться с полуавтоматическим оружием. В реальном бою их возможности, конечно, будут невелики, но отбиться от стайки мутантов все же будут в состоянии. Эдвард к ним, как и ко всем, кто в его глазах выглядел предателем, относился с плохо скрываемым презрением, но отказаться от такого количества верных солдат просто не мог. Верных в том смысле, что у них не оставалось никакого другого пути, кроме как служить колонии. Оказавшись за ее пределами и без защиты барона, станут объектом мести для любого, кто узнает в них пиратских надсмотрщиков. А по тому, сколько рабов развезли по ближайшим поселениям, шансов оставаться неузнанными у них оставалось мало.
Много времени уделялось дипломатии, направленной на установление добрососедских отношений с местными, и здесь уже дело продвигалось медленнее, после пиратских налетов и рейдов к любым появлениям «людей с неба» относились с большой опаской, не говоря уже о том, чтобы заключать с ними какие-то соглашения. Только после того, как несколько ближайших деревень, во многом убежденных бывшими рабами, что вернулись в целости и сохранности, действительно успев заметить разницу между пиратами и экспедицией барона, все же согласились на выдвинутые Эдвардом условия, лед был растоплен и дело, все-таки медленно, но начало двигаться вперед.
Сформированные сводные команды из пиратских экипажей и абордажных групп с фрегатов бароната выдвинулись на защиту тех деревень, что приняли подданство. Вместе с ними же направляли группы инженеров и археотехников, для изучения имевшихся там возможностей и будущей пользы от этих поселений. Местные, по первому анализу, оседали на наиболее защищенных участках, где легко обороняться и есть возможности для развития, такие как источники воды или еще работающие электрические кабели. Чаще всего поселения закладывались либо в сохранившихся жилых районах, где оставалось очень много элементов и деталей повседневной техники, использовавшейся местными, либо участки промышленной застройки, где тоже немало следов аверийских технологий, каждая крупица которых была важна экспедиции Эдварда. Аверия пала, находясь на уровне развития чуть выше, чем сам Рейнсвальд, общие принципы используемых технологий чаще всего вполне понятны и объяснимы, но порой некоторые находки ставили исследователей в тупик, превосходя все то, что можно встретить на родине. И именно на такие артефакты охотились в первую очередь, отправляя в секретные тристанские архивы. Они не являлись частью соглашения о спонсировании колонии и разделе прибылей, а делиться подобными находками, что могут толкнуть прогресс даже на десятилетия вперед, Эдвард не собирался.
Активнее всего развивали связи с местными и возможности их дальнейшей ассимиляции в отношении фермерских хозяйств и расположенных на их территории деревень, поскольку вопрос еды и ее воспроизводства едва ли не был самым важным для будущей колонии. В обычных случаях колонии разворачивали гидропонные фермы на втором этапе развития, первоначально используя регулярные поставки с Рейнсвальда и спонсирующих феодов, очень сильно зависели от порой ненадежных и плохо проверенных путей снабжения еще долгое время. В данных же условиях можно было с самого начала стать независимыми от снабжения в этом вопросе, хотя на пути к успешному разрешению возникло сразу две проблемы. Во-первых, реставрация имеющихся ферм и оранжерей требовала немалых ресурсов, какими сейчас колонисты не обладали, и на данном этапе получалось использовать и лишь немного усовершенствовать лишь то, что обрабатывали сами местные. А во-вторых, что более проблематично, необходимо было наладить регулярное движение грузового транспорта от фермерских хозяйств до основной базы колонии в порту, для чего требовались хорошие дороги и безопасность маршрутов.
Прежние автомагистрали и монорельсовые дороги, имевшиеся на острове, пришли в состояние полной негодности. Трассы засыпаны старой техникой, обломками рухнувших зданий и баррикадами, порой настолько старыми, что сохранились еще со времени боевых действий в городе. Часть секций и пролетов разрушена, от мостов и подвесные уровни дорог почти ничего не осталось, но самая тяжелая ситуация оказалось с восстановлением линий монорельсовых дорог, от которых не осталось и двадцати процентов прежней транспортной сети.
Первые конвои с продуктами и гуманитарной помощью для деревень приходилось отправлять в сопровождении тяжелой техники и бронетранспортеров, не только для расчистки завалов, но и для отражения возможных атак разбойников и мутантов, агрессивно реагировавших на активизировавшуюся деятельность колонистов. И если дикари довольно быстро сообразили, что с их возможностями отбить у хорошо вооруженных и защищенных конвоев хотя бы что-то практически невозможно, то дикие мутанты продолжали бросаться под траки и прицельную стрельбу танков сопровождения.
В портовой зоне, как только разобрались с первыми проблемами, связанными с развертыванием передовой базы, бросили основную часть техники на строительство фортификационной системы, первоначально восстанавливая имевшиеся там военные форты и дополнительно укрепляя обнаруженные и снова запущенные атомные электростанции, обнаруженные в порту. Пираты до их приезда уже сумели запустить одну, но ее мощностей уже не хватало, и техники бароната активировали две остальных, что существенно облегчило последующие работы. Используя имевшуюся строительную технику и не завися от корабельных генераторов, рабочие в короткое время очистили портовую зону от старых завалов и рухнувших зданий, приступив к реконструкции тех, что еще можно было использовать. Роботы могли работать круглосуточно, как и автоматическая техника, так что над портовой зоной постоянно висело облако строительной пыли.
Когда-то портовую зону от всей остальной городской территории огораживала высокая трехуровневая стена с рядом наблюдательных вышек, по большей части сохранившаяся, но закрывавшая слишком большой участок, и ее восстановление не несло значительной роли в контроле существующего периметра. Вокруг нее расставили автоматические станции наблюдения и запустили патрули дронов. Этого вполне хватало для предупреждения о приближении опасных животных или групп разбойников, но полноценное ее удержание не несло никакого смысла. Гораздо важнее было укрепление обозначенных по принятому плану развития границ колонии.
Для периметра новой базы строили новую стену вокруг старого комплекса административных зданий, где Эдвард решил разместить командный и военный центры, основу будущей колонии. В один периметр так же входил один из восстанавливаемых фортов и электростанция, отдельно укреплялись две остальные и обеспечивались контакты с другими фортами на территории портового комплекса.
Легче всего шли работы по расчистке и введению в действие причалов. Полностью восстановить весь функционал порта, обеспечив работу всех причалов и стыковочных мест сейчас не было ни возможностей, ни необходимости. Сейчас будет вполне достаточно четырех или пяти полностью функционирующих причалов, способных принять сразу не менее двадцати кораблей в общей сумме.
Причалы слабо пострадали от военных действий и последующего периода запустения, и самое главное, продолжали работать антигравитационные системы, удерживавшие причалы в стабильном состоянии. В ходе работ восстанавливались магнитные крепления, вентиляции, освещения и шлюзовых переходов, на остальной территории шли работы косметического характера, восстанавливая внутренние интерьеры и очищая от мусора. Над портом, освещенным прожекторами, постоянно стоял гул строительной техники, и на многих работах участвовали местные, поскольку специалистов хватало, но все время не хватало простых рабочих среди водителей и техников, где их не могли заменить дроиды. Всего несколько уроков и практических занятий, и местные уже вполне уверенно работали на тяжелой колесной строительной техники, так что глядя на них, Эдвард был уверен, дай еще пару месяцев занятий, и смогут освоить воздушный и антигравитационный транспорт.
Отдельно обстояли дела с кораблями, сведенными теперь в единый корпус под управлением Севереда, часто в шутку называемый «первым колониальным флотом», изрядно злившей барона. Естественно, основную силу в нем составляли корабли, прибывшие из Тристана, корабли пиратов не могли составить им никакой конкуренции ни по тактико-техническим характеристикам, ни по состоянию. Первое, что сделал Северед, когда немного разобрались с делами, провел полную ревизию обоих кораблей, оказавшись весьма удивленный результатами.
– Господин, у меня нет цензурных слов, чтобы выразить свое отношение к тому, что происходит на этих шаландах, – рассказал тогда Де Кастери, ознакомившись с отчетами ревизионных команд, – Там царит какая-то бездумная демократия, непонятно на что направленная и непонятно каким образом контролируемая. Получается, капитаны управляют кораблем чисто номинально, наверное, имеют какую-то власть только в ходе прямого боестолкновения, когда приказы уже нельзя выносить на всеобщее обсуждение. Во всех остальных случаях все решает собрание высших офицеров корабля, таких как штурман, первый навигатор, первый инженер и им подобные. Решения выносятся на обсуждение и все вместе думают, стоит ли с этим соглашаться или необходимо ввести какое-то поправки. Если не достигают общего согласия, то вопрос тогда выносится на обсуждение всей команды, которая решает тем, за какой вариант ответа поднято больше рук. Смешно… Что касается технического состояния корабля, оно и вовсе оставляет желать лучшего. Основные орудия действуют только на пятьдесят процентов мощности, бортовые батареи, вероятно, в ходе последних боестолкновений, повреждены, ремонт там проведен самый примитивный, остальное держится только на честном слове… В любом крупном анклаве их легче было бы пустить на слом, чем пытаться ремонтировать. Меня вообще удивляет, как они каким-то образом все еще поднимаются в воздух…
– Пустить их на слом мы пока себе позволить не можем… – покачал головой Эдвард, – соберите экспертов и скажите, что вообще с ними можно сделать, но корабли необходимо использовать. Мы не можем постоянно гонять наши фрегаты на мелочные задания, хотя бы два из них должны постоянно находиться здесь.
Если выбирать из двух зол меньшее, «Чаша боли» оказалась в несколько более подходящем состоянии, чем второе судно, поэтому, установив на корабль лучшее из имевшегося локационного оборудования, его отправили на дальнюю орбиту, контролировать окружающее пространство. А для того, чтобы не возникало каких-либо вопросов, в экипаже провели серьезные переустановки, поставив почти на все управляющие посты офицеров бароната, как и сильно смешав в экипаже пиратов с матросами с тристанских кораблей.
Больше всего сейчас Эдвард боялся неожиданного нападения на колонию, особенно со стороны Гористарского графства. Несмотря на все достигнутые успехи, оборона их базы, особенно противовоздушная, была еще очень слаба, и вряд ли сможет противопоставить хоть что-то неожиданно вышедшей из прыжка рейдерской эскадре. «Чаша боли» должна засечь противника на максимально доступном расстоянии, чтобы успеть предупредить колонию.
– Мы должны понимать, что сейчас находимся не на безопасных территориях Рейнсвальда, – уверял тогда он Севереда, когда выделил часть рабочих на восстановление хотя бы одного ремонтного дока, – Гористары вряд ли просто так позволят развиваться колонии, против которой столь усердно сопротивлялись. Возможно, выступить напрямую они и не смогут, но средств для того, чтобы нанять кого-нибудь и ударить по Аверии, у них хватит в любом случае.
Ремонтные доки этого анклава в лучшие годы своего существования могли обеспечить всем необходимым и полностью восстановить практически любой корабль, даже самый разбитый, но от них мало что осталось. Все либо заржавело, либо рассыпалось и обвалилось, либо растащено местными и переплавлено в примитивные инструменты. Инженеры сосредоточили все свои усилия на двух закрытых ремонтных доках для небольших судов, куда вполне можно установить восьмисотметровую «Чашу боли», что еще могли быть восстановлены, очистив от накопившегося мусора и развалин, восстановив основные конструкции. Для ремонта использовали либо то, что найдено в других доках, либо отливая новые детали с помощью имевшихся промышленных мощностей нескольких запущенных мобильных цехов переработки, привезенных из бароната.
Первый док был более или менее готов уже через неделю напряженной работы, и туда сразу же поставили «Матерь грехов», привести в более подобающий вид, восстановить бронирование и системы вооружений. Используя материалы с поврежденного линкора, дрейфующего около порта, на корабль ставили усиленные бронелисты и начали реконструировать бортовые батареи, заменяя поврежденные или изношенные орудия. Почти километровый корпус корабля облепили леса и подвижные блоки, где работали ремонтные дроны с тристанских кораблей. Ярвик некоторое время возмущался по поводу того, что его корабль приковали к одному месту, и он теперь еще долгое время не сможет снова подняться в воздух. Только когда ему показали чертежи ремонта, сразу успокоился и теперь едва сдерживал довольную улыбку, представляя, какой «Матерь грехов» будет после того, как сойдет со стапелей. Северед не мешал ему радоваться по этому поводу, поскольку пирату только еще предстояло услышать, что «Матерью грехов» он больше командовать не будет, как и то, что большую часть его офицеров сняли со своих постов, назначив на другие должности. Никакого доверия они у барона не вызывали, равно как и их капитан, а некоторые уже обращались к нему с предложением сменить Ярвика, поставив их командовать новой «Матерью грехов», чем уже доказали тот факт, что верить им не стоит. Барон уже хотел отдать приказ расстрелять всех, обратившихся с подобным предложением, но его удержал Северед, предупредив, что таким образом он может спровоцировать бунт среди пиратов, все еще не настолько доверяющих барону, чтобы простить расстрел своих старых офицеров и последующее назначение на их места тристанцев.
Для подготовки к возможной обороне в одном из восстановленных фортов начали монтироваться ракетные установки для запуска кораблей класса «земля-орбита» с термоядерными боеголовками, как оружие последнего шанса, если возможные нападающие смогут разбить воздушную эскадру. В это же время на одном из небольших спутников острова монтировали станция дальнего слежения, поскольку на самом острове еще предполагалось размещение шахт для ракет дальнего действия, способных вести огонь по кораблям противника, находясь вне зоны поражения их орудий.
Первый корабль, прибывший на орбиту Аверии, появился через пять недель после того, как барон с эскадрой столкнулись с пиратами, приближаясь к острову. За это время уже многое успело измениться, в частности, уже работали первые три направляющих маяка на причалах, и уже начинала действовать первая диспетчерская вышка для связи с прибывающими кораблями. После стандартного обмена сообщениями, оказалось, что корабль прибыл из Рейнсвальда, и нес на себе герб Карийского бароната.
– Включите видео связь, – велел Эдвард, поднявшийся на вышку, как только получил сообщение, что на орбите острова находится вооруженный корабль, – Не думаю, что это Гористары, но все же хочу быть уверен в том, что мы не разрешаем стыковку кораблю, полному наемников…
– Барон, вы слишком уверены в том, что на колонию собираются нападать, – заметил Стетфорд, в тот момент находившийся рядом и изъявивший желание подняться на вышку вместе с ним. За те недели, что прошли в постоянном сотрудничестве с тристанскими офицерами, пират уже успел серьезно измениться, пропала его привычка постоянно ходить полупьяным и разбавлять свою речь ругательствами, даже одеваться стал опрятнее, начал бриться и следить за своим внешним видом. В нем словно вновь начал проявляться тот человек, что когда-то был прежде, чем опустился до такого скотского уровня под давлением обстоятельств и собственного отчаяния.
– Я считаю, что лучше быть осмеянным из-за страха потерять крепость, чем потерять крепость из-за страха быть осмеянным, – сказал Эдвард, не поворачивая головы, – Так что включите видео связь, хочу увидеть их капитана.
На установку видеосвязи потребовалось около минуты, поскольку использовалась еще старая антенная система, остававшаяся на вышке и ржавевшая там несколько тысячелетий. Часть модулей техники отремонтировали, часть заменили, но сигнал все равно оставался слабым и неуверенным. Мешало и магнитное поле острова, и только благодаря усилиям связистов канал все-таки был налажен, после чего на обзорном экране проявилось изображение капитанского мостика, изредка прерываемое помехами. И первое же лицо, какое увидел барон, оказалось лицо его будущего тестя Рокфора.
– Эдвард! Я очень рад тебя видеть! – улыбнулся барон Карийский, расставив руки в стороны, словно собирался обнять его прямо по видео связи, – И очень рад, что ты в добром здравии и с тобой все в порядке. Как видишь, я тут к тебе в гости наведался! – старик довольно улыбнулся, словно тоже радуясь возможности вырваться из постоянных интриг Рейнсвальдского высшего света.
– Барон, – чуть поклонился Эдвард, – Весьма удивлен тем, что вы вообще решились сюда прилетать. Особенно после того, как просил вас присмотреть за моим баронатом, – последние слова произнес с нажимом, напоминая о данном слове.
– На Рейнсвальде пока еще все спокойно, как в полный штиль в открытом пространстве, – отмахнулся Рокфор, – Зато у меня столько новостей, что мне просто необходимо о них рассказать, иначе меня просто разорвет изнутри. Кстати, скоро ли вы наладите систему подпространственной связи? Подобное общение курьерами вызывает у меня легкое раздражение… – он усмехнулся, уперев руки в боки, – Что вообще за последние недели ты смог тут сделать? Хотя бы горячая вода есть?
– Для вас, дорогой друг, у меня найдется даже родниковая минеральная вода и пара мойщиц, чтобы помочь вам принять ванну, – рассмеялся Эдвард, махнув рукой Сетфорду, отменяя тревогу, – Мои люди сейчас сообщат координаты посадки и можете спокойно стыковаться, указанные причалы теперь полностью работоспособны.
– То есть, не успел я прилететь, как ты уже предлагаешь мне изменять моей благоверной? – распушил усы Росфор, услышав о мойщицах, – Хотя… ловлю на слове, если они будут симпатичными. И моей ни слова… – и снова довольно усмехнулся, – И еще… таких выходок тебе самому проделывать я не позволю, когда все-таки женишься на Изабелле, – даже пригрозил ему пальцем. От этого жеста связисты не выдержали и заулыбались, с опаской поглядывая на своего барона, но Эдвард был в слишком хорошем настроении, чтобы изображать из себя обиженного.
– И в мыслях не держал, – честно развел молодой барон руками, – Стыкуйтесь, я вскоре прибуду на пристань, покажу вам, чего мы уже успели достигнуть. Надеюсь, вас это впечатлит.
«Контор», так назывался прибывший к острову корвет, пристыковался у первого причала, что работники порта и ремонтники отметили шумными овациями, как первый самостоятельный корабль, подошедший к восстановленному причалу, хотя некоторые нервничали, как бы не отказали какие-нибудь только что восстановленные узлы, еще не проверенные в реальном действии. Рядом еще оставался корпус старого разбитого корабля, стоявшего здесь, наверное, еще в те дни, когда Аверия проходила через период упадка, стремительно возвращалась в первобытное состояние, но его не убирали оттуда специально, используя как материал для производства необходимых в ремонте элементов или деталей.
Эдвард сам с небольшим сопровождением прибыл на причал к главному люку, встречать делегацию Карийского бароната с самим бароном во главе. Одетый в легкий походный костюм, Рокфор выглядел невероятно довольным тем, что сам прибыл на Аверию, рассматривая все вокруг с каким-то детским восторгом, наверное, вспоминая времена своей молодости, когда сам путешествовал по отдаленным колониям и приграничным аванпостам.
– Ты уверен, что вам понадобится помощь «Сакрала»? – оглядываясь по сторонам, спросил Рокфор спустя некоторое время после того, как встретил Эдварда и прошелся по причалам порта, – здесь и так все неплохо выглядит, и как погляжу, ты не жалеешь сил на продолжение работ.
– У нас мало времени, поэтому приходится торопиться до прибытия самого корабля, – пожал молодой барон плечами, – пусть здесь все и выглядит неплохо, но без возможностей «Сакрала» эта колония вряд ли сможет превратиться во что-то большее, нежели простой городок на окраинах Рейнсвальда, не говоря уже о том, чтобы стать частью Цитадели…
– Теперь и тебя заразила эта идея, не так ли? – поинтересовался Рокфор, усаживаясь в пассажирское кресло внедорожника, на котором Эдвард приехал его встречать, – Райсор буквально места себе не находил в последние дни, ничего не зная о том, что здесь происходит. Если идея с колонией себя не оправдает, он, наверное, просто не переживет подобного.
– Насчет Райсора, – напомнил Эдвард, – как дела у Изабеллы? Она не скучает?
– Твой друг делает все, чтобы временное заточение в замке Камского герцогства не удручало твою будущую жену, – успокоил барона Рокфор, – но насколько я знаю, она по тебе действительно скучает. Все должно было произойти совсем по-другому, если бы не это появление Респира, – покачал головой встревоженный отец, – тебе сейчас следует готовиться к свадьбе, а не прозябать на окраинах пространства, готовя новую колонию…
– В политике нет места для отдыха, – заметил тристанский барон, – вы что-то говорили о новостях, какими не терпится поделиться?
– Не здесь, – покачал головой Рокфор, – слишком много посторонних ушей. Сейчас пока ты хвались. Я видел причалы, они впечатляют даже без тех восстановительных работ, что провели под твоим наблюдением, но это вряд ли единственное, чего достигли здесь.
– Мы могли бы достигнуть и большего за этот период, – сказал Эдвард, – но работа с местными пока еще идет медленно, последствия пиратских рейдов, из-за которых нам до сих пор не доверяют аборигены, а те соглашения, что все же получилось заключить, пока самые поверхностные. Результатов можно ожидать только через несколько месяцев. Это и то при самых положительных прогнозах…
– Рейды? Твой корсар говорил, что на этом анклаве никого нет, кроме аборигенов, – удивился Рокфор, оглядываясь по сторонам и разглядывая мелькающие мимо машины руины, как и сам молодой барон делал в первый день своего пребывания здесь. Масштабность заброшенного города непреднамеренно наводила на мысли о том, что любое, даже самое невероятное, величие и могущество проходит, оставляя после себя лишь пепел и запустение. Каждый, кто видел этот заброшенный город, невольно сравнивал его с Рейнсвальдом, сможет ли тот достигнуть такого же величия, и не рухнет ли так же, оставив после себя только развалины.
– До нас здесь успели закрепиться пираты, – спокойным тоном уточнил Эдвард, – ну и относились к местным соответствующим образом. Нам, правда, удалось обойтись без стрельбы, и я принял их вассалитет, – барон пожал плечами, успев свыкнуться с этой мыслью и не находя в ней ничего слишком странного, но Рокфору такое еще было в диковинку, что ясно выразилось на его лице.
– Вассалитет? Пиратов? – изумился карийский барон, – Эдвард, стоило тебе только покинуть Рейнсвальд, как голова тут же прохудилась… Представь, что будет, если об этом узнают дома! Барон Рейнсвальда принимает вассалитет у разбойников!
– Здесь не Рейнсвальд, – сказал молодой барон, – и ничего я никому не собираюсь рассказывать, за исключением того, что посчитаю нужным рассказать. Рокфор, кстати, добро пожаловать в Новую Аверию, первоначальную базу экспедиции, – Эдвард указал на возвышавшуюся впереди ярко освещенную стену, высотой двенадцать метров, где через каждые пятьдесят метров уже достраивались сторожевые башни с артиллерийскими и пулеметными точками. На крышах уже развевались подсвеченные флаги Камского герцогства и Тристанского бароната, а так же бело-красное полотнище с золотым орлом, сжимающим в лапах молнии, флагом самой колонии. Пока что еще временное, необходимо подтверждение от геральдического собрания, но Эдвард все же уже использовал его, чтобы не вызывать лишних вопросов и не пользоваться флагами пиратов или собственно самого Тристанского дома.
Автомобиль заехал в главные ворота, остававшиеся открытыми, но перед ними уже разместились укрепленные бетонные доты с пулеметами и скорострельными лазерными излучателями. Сразу после ворот, на небольшой площади стоял танк, прикрытый бетонными укреплениями и направивший пушку на проезд. Чуть дальше уже размещались корпуса и казармы, частично возведенные с нуля из строительных блоков, а частично занимавшие здание административной части порта, составившей основу Новой Аверии.
– Что, есть, кого опасаться, раз так укрепляетесь? – усмехнулся Рокфор, оглядываясь по сторонам, – такое чувство, будто вы ждете нападения с минуты на минуту… – он вышел из машины и не без удовольствия потянулся, – Здесь хорошая охота? А то пока летели, я думал, что окончательно превращусь в желе, и сюда придется привозить уже в тележке. От долгого безделья мои мышцы будут ни на что не способны.
– Охота здесь, я бы сказал, интересная, – усмехнулся Эдвард, тоже выходя из машины и, отпустив охрану, пошел впереди, показывая дорогу, – только не совсем понятно, кто на кого охотится, то ли мы на мутантов, то ли они на нас. Твари, что живут в этих развалинах, на редкость хитрые и опасные, я уже успел потерять пару человек от нападений диких хищников. Пришлось даже создавать истребительные команды, зачищающие территорию от местной фауны.
– Значит, я здесь задержусь, – удовлетворенно кивнул Рокфор, – может, здесь найдется еще парочка подходящих трофеев! Только сначала нам необходимо решить все дела. Ты покажешь мне, где можно расположиться, или прикажешь будущему тестю спать с солдатами в одной казарме?
– Конечно, – кивнул молодой барон, показывая на ярко освещенное высотное здание, – прошу следовать за мной.
Здание внутри полностью перестроено, инженеры удалили оттуда все оборудование и почти все межкомнатные перекрытия, оставив только опорные стены и конструкции, позже создав принципиально новую планировку помещений, разделив каждый уровень на ряд крупных апартаментов, специально предназначенных для приема высоких гостей. Когда «Сакрал» прибудет и начнется полномасштабное развитие колонии, многие из тех, кто вложился в эту экспедицию, захотят посмотреть, на что уходят их средства. Поэтому с самого начала очень важно подготовить достойные для их статуса помещения, где гости смогут устроиться со всеми удобствами, не мешая друг другу и окружающим.
Только внутренний интерьер еще не соответствовал требованиям, здесь находилась в первую очередь практичная и удобная корабельная мебель, соседствовавшая с редким антиквариатом, выторгованным у местных. Вопрос украшений и меблировки можно было решить, когда начнут действовать регулярные торговые маршруты колонии с Рейнсвальдом, где и можно закупить всю необходимую мебель с соответствующим уровнем роскоши.
– Неплохо, – оценил Рокфор, когда поднялись на верхний уровень и зашли в предложенные ему покои. Новые магнитные лифты, установленные в старых шахтах, позволяли подниматься на нужный этаж за секунды, не тратя лишнего времени на ожидание и тряску в прежних старых и рассыпающихся кабинах. А в предложенных Карийскому барону апартаментах установили широкие панорамные окна из бронестекла, где открывался отличный вид на Новую Аверию, постоянно ярко освещенную прожекторами строек и словно совершенно не ложившуюся спать. Бросив свой камзол сервисному дрону, барон Карийский подошел к окну, – как понимаю, ты специально решил поселить меня здесь, чтобы хвастать результатами?
– Не только из-за этого, – усмехнулся Эдвард, приглашая пройти на второй этаж апартаментов, – а так же из-за того, что в курительной здесь установлено несколько слоев шумоизоляции и радиоотражения. Разговор там подслушать известными нам способами практически невозможно, так что если вам действительно есть, что рассказать, то лучшего места для приватной беседы не найти.
– Тогда идем туда, – кивнул Рокфор, – показывай, куда направляться?
Курительная комната представляла собой небольшое помещение с парочкой столов и мягкой мебелью для наиболее приятного времяпрепровождения, и усиленной вентиляцией, чтобы ни дым, ни запах не выходил в остальные комнаты. Распорядившись доставить сюда бутылку местного вина, Эдвард сел на диван, напротив странного вида панно, изображавшее что-то, похожее на воздушный корабль, но бездумно ярких оттенков, сделанное местными. Жители деревни, у которых выкупили это чудо чьей-то художественной мысли, говорили, что изображенным здесь образом должен появиться пророк неба, какой создаст здесь настоящий рай на земле и вознаградит всех по заслугам и деяниям. Рокфор тоже проследил за взглядом своего товарища, но не найдя в панно ничего особенного, уселся в кресло спиной к нему, протянув ногу к трескающему в небольшом камине искусственному огню, красивому и теплому, но совершенно не обжигающему. Раскурив одну из сигар, он не без удовольствия затянулся, и лишь тогда начал свой рассказ.
