Текст книги "Сердце Дракона. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Глава 672

Среди лесов и долин, холмов и рек, стояла гора. Веками на ней жили самые животные. Они охотились, сражались и умирали, охотились и размножались. Они становились сильнее, чтобы выцарапать себе место под солнцем, скрытым сенью густых крон.

Деревья, хвойные и лиственные, широкие и короткие, росли на этой горе. Так же, как и все живое, они стремились к далекому солнцу. Они прятали под собой лесную жизнь и позволяли бесчисленному множество птицу вить на себе гнезда.

Со стороны, кажущейся золотым, пшеничного поля мчался всадник. Развевались его дорогие, сотканные из мерцающей, волшебной ткани одежды. Длинные волосы были убраны в тугой пучок, украшенный прибором изысканного изящества и красоты.

Любой мастер в Семи Империях, увидев такую красоту, мгновенно разочаровался бы в собственных способностях. А уж о седле, в котором он сидел, да и о скакуне и говорить не стоило. О коне, который нес всадника, тысячелетиями бы слагали легенды и пели песни барды.

Все в этом удивительном всаднике, начиная мысками его ботинок и заканчивая кончиками ресниц, буквально кричали о его необычности. О том, насколько он высокого рода и положения.

Возможно, даже Императоры были бы вынуждены ему поклониться.

Добравшись до горы, всадник резко затормозил и соскочил с коня. Упав на колени, они низко поклонился и коснулся лбом сложенных ладоней. Только в этот момент из-под его длинных волос показались миниатюрные рожки.

– Простите меня, министр Джу, – произнес всадник. – но я вынужден вас потревожить.

Он протянул перед собой ладонь. Мощная волна воли пронеслась по горе. Она буквально смывала с неё всех, кто был не достаточно силен, чтобы выдержать её давление. Сотни животных падали с мгновенно остановившимися сердцами.

Обтесывались хрупкие камни, сминались молодые, тонкие деревья. Гора будто бы вздрогнула.

Не глупым преувеличением было бы сказать, что попади такая волна воли и энергии по городу смертных, и тот был бы мгновенно уничтожен… Вместе со всеми жителями.

Волна сошла с другой стороны горы и растворилась в воздухе.

Всадник, обладающий столь невероятной силой, мгновенно опустил голову на ладони.

– Министр Джу! – прокричал он. И его голос весенним громом разлетелся по окрестностям. – Министр Джу! Министр Джу! Мин…

– КТО?!

Всадник вздрогнул. Как, что уже совсем не казалось, вздрогнул и весь окружающий мир. На этот раз гора действительно пришла в движение.

С вершины начали падать огромные валуны, влекущие за собой невероятных объемов сели. Они в труху перемалывали камни и в пыль стирали вековые деревья.

Птицы грозовыми тучами взмывали в небо. Животные разноцветным одеялом стекали со склонов. Многие выживали, спасаясь среди холмов и долин. Но еще больше –исчезали под селями и камнями.

– Кто? – уже намного тише, но все так же яростно, вопрошал голос. – Кто посмел прервать мою четырех вековую медитацию?

Две огромные тени накрыли долину. То, что недавно было горой, предстало в облике крылатого дракона. То, что недавно выглядело горными хребтами, оказалось “плавниками”, идущему по его спине.

Гряда – длинный хвост. А сам горный пик – запрокинутая, клыкастая морда.

Двумя звездами зажглись его янтарные глаза.

– Министр Джу! – затрясся всадник. – Это я, слуга Чагу!

– Чагу? – голос дракона зазвучал спокойнее… пусть и ненамного. – У тебя должна быть очень веская причина, чтобы помешать мне? Я был близок к познанию следующей ступени техники Звездных Врат.

По лбу всадника прокатились крупные градины пота. Техника Звездных Врат, одна из лучших боевых рукопашных техник страны Драконов. Лишь немногие приближенные ко двору Императора Драконов, имели право получить себе её усеченную копию.

В конце концов – божественные техники, это, пожалуй, один из столпов, которые давили Семь Империй и позволяли Хозяевам Небес ими управлять.

– Все так, министр Джу, все так, – всадник, трясущимися руками, достал из дорожной сумки – огромного, вместительнейшего пространственного артефакта, кристалл. Величиной в пятнадцать метров, шириной он был вдвое большей.

Абсолютно черного цвета, он выглядел отколовшимся с ночного купола куском небесного гранита.

Сперва дракон к нему внимательно присматривался, а потом взревел куда рассерженное, чем в самый первый раз.

– И ради этого ты меня позвал, слуга?! Твоя глупость станет надгробием всей твоей семье, взрастившей такого идиота отпрыска!

Всадник по имени Чагу всем телом вжался землю. Он выглядел не просто испуганным, а приведенным в состояние крайнего ужаса. То, что могло произойти с ним и его семье по одному лишь желанию министра Джу, могло заставить испугаться кого угодно.

– Не гневайтесь, великий министр Джу! – голос всадника дрожал и едва не переходил на писк. – Присмотритесь внимательнее к монументу племени Лазур…

– Я прекрасно вижу, чей это монумент, жалкое ты создание! – вновь рыкнул дракон. –Или ты думаешь я, министр Джу, не узнаю монумент этого проклятого племени Лазурного Облака! Я видел его уже сотни раз и…

Внезапно дракон замолчал. Его зрачки веретена сузились до ширины волоса, а затем внезапно дракон исчез. Вместо него около монумента стоял мужчина средних лет.

Красивый и статный, одетый в бирюзовые одежды, выглядящее куда более богато и волшебно, нежели у всадника. Заложив правую руку за спину, левой он почесывал длинную, ухоженную бороду, лишь слегка побитую сединой.

Волосы, собранные в пучок, скреплял убор, отдаленно похожий, но куда более богатый и цветастый, чем тот, что носил всадник.

– Если это какая-то глупая шутка, слуга, то я, клянусь Высокими Небесами, лично освежую твоих жену и ребенка.

– Я бы не посмел, министр, – подползя к дорогим туфлям министра, Чагу приложился к ним лбом. – Я бы никогда не посмел так с вами поступить.

Какое-то время министр, чьи волосы раздвигали длинные, слегка закрученные рога, разглядывал монумент.

– Встань уже, – задумчиво произнес он.

– Спасибо, министр, спасибо, – все еще будучи на коленях, трижды повторил всадник. Лишь после этого он поднялся на ноги и отошел в сторону.

Джу же, подойдя вплотную к кристаллу, приложил к нему ладони. Раздвинув пальцы, увенчаные толстыми, желтыми когтями, он смотрел на то, как между ними слегка мерцает огонек цвета чистой лазури.

– Как это может быть возможно, министр Джу? – слуга, стоя за спиной министра, тоже разглядывал кристалл. – Разве племя не погибло в катаклизме многие эпохи назад?

Министр, посмотрев на слугу, внезапно широко улыбнулся.

– Как жаль, слуга Чагу, – вдруг произнес он. – Как жаль, что по пути ко мне, ты натолкнулся на стаю Рыжих Волков и я не успел тебя спасти.

– Чт…

На лице слуги так и застыла маска удивления, а в глазах затухал отблеск ужасающего осознания. Осознания того, что он так и не вернется, чтобы обнять сына и любимую жену.

Всплеск мерцающей крови и на землю упал, растерзанный на множество окровавленных кусочков, труп. Обручальный браслет, слетев с запястье, упал к ногам министра. Тот, брезгливо сморщившись, оттолкнул его в сторону.

Слизнув кровь с когтей, он, как ни в чем не бывало, вернулся обратно к монументу.

– Значит, тайная техника “Пути Среди Облаков” все еще не утрачена, – улыбка министра из радостной превратилась в пугающе кровожадную. – Что же, наверное, ничего не произойдет, если Император получит столь чудную новость чуть позже. Скажем… через пару лет… А за это время я успею найти этого блудного дракона и забрать технику.

Засмеявшись, министр взмахом руки скрыл огромный кристалл в своем пространственном артефакта, мгновенно исчез.

Глава 673

Хаджар находился в глубине своей души. В том самом “иллюзорном мире”, где в бесконечной темноте обитали Черный Клинок, Дракон-Зов и, в самых потаенных недрах, сверкала метка Меча Духа.

Обычно Хаджар спускался (а может и поднимался) сюда в своем “телесном” обличии лишь для борьбы с меткой. Возможно, именно по этой причине метка, стоило в темноте появиться копии реального Хаджара, вспыхнула ярким светом.

– Не переживай, сегодня я пришел не за тобой, – ухмыльнулся Хаджар.

По расчетам нейросети, до взлома структуры метки Духа, учитывая брошенные на задачу вычислительные мощности, уйдет не меньше двух с половиной лет. Плюс минус месяца три. Все зависело от того, с какими сложностями столкнется модуль.

Но даже так – подобная скорость в пятьдесят раз превышала ту, на которую был бы способен сам Хаджар. Те чувства, которые он испытывал по этому поводу…

– Проклятье! – рыкнул Хаджар.

Сейчас было абсолютно не то время, чтобы заниматься самокопаниями и размышлять, не собирался ли он поменять одно рабское ярмо на другое. Ярмо Меча Духа, на зависимость от вычислительного модуля.

Этот вопрос он решит позже.

Сегодня он “пришел” сюда с другой целью.

С целью стать сильнее.

Техника “Пути Среди Облаков”, которая позволяла при достижении ступени Рыцаря Духа, летать, была воистину удивительной.

Сперва, благодаря описанной в ней методе и специальным ингредиентам, оно позволяла расширить каналы и меридианы.

Один этот факт позволял адепту стать пусть не в несколько крат, но ощутимо сильнее.

Корень тысячелетнего папоротника делал энергетическое тело крепче и позволял ему абсорбировать энергию из Реки Мира так же, как и само Ядро.

Пусть и в намного меньшем количестве, но Хаджар даже не слышал о том, чтобы подобные метод не просто практиковался, а был известен в Ласкане или Дарнасе.

Что же до унции Небесного Металла, третьего из шести важнейших ингредиентов, то у неё была совсем иная задача.

После того, как Хаджар изменил свое энергетическое тело, ему предстояло укрепить ни что иное, как собственную душу. Имено для этого и предназначалась унция расплавленного Небесного Металла и пыльца, собранная с трехсотлетнего четырехлистного клевера.

Первый ингредиент, металл, был призван укрепить душу. Как говорилось в свитке –чтобы та могла “выдержать даже самую жуткую из гроз и самое яростное из небесных ненастий”. А пыльца, в свою очередь – “облегчить душу, отяжеленную смертными грехами, до веса кочующей по миру мечты”.

Видимо дракон, создавший эту технику, был знаком с поэтами или сам являлся поклонником лирического ремесла.

Так или иначе, Хаджар приступил к тренировке с унцией расплавленного Небесного Металла.

Согласно методу, описанному в свитке техники, Хаджар некоторое время провел в медитации. Он должен был настроить себя на нужный лад. Привести в порядок каналы и меридианы. Запустить по ним ток энергии в особом, очень сложно порядке.

Только после этого, собирая по крупице капли, прошедшие несколько кругов циркуляции, при помощи воли постепенно формировал из них нужный облик.

Сколько на это ушло времени, сложно сказать. Но, как бы парадоксально при этом не звучало дальнейшее, но именно время в данный момент было самым критичным фактором.

Небесный Металл, в расплавленном состоянии, обладал воистину шокирующими ядовитыми свойствами. Теперь Хаджар прекрасно понимал, почему Дору и остальных так напугало его присутствие у подножия Грэвэн’Дора.

Проведя металл сквозь физическое и энергетическое тела, влив его внутрь души, Хаджар ощутил на себе всю мощь разлагающих свойств этого металла.

В отличии от всех прочих ядов и коррозий, он стремился уничтожить не кровь и плоть. И даже не энергетические структуры, а непосредственно – саму душу.

И именно душа оставалась самой неизученной частью пути развития. Наравне с истинным Именем, она хранила свои тайны от самых мудрых учителей и Наставников великих школ Ласкана и Дарнаса.

Все прекрасно знали о существовании этих двух сущностей, но, не обладая знаниями о них, попросту игнорировали.

Когда-то Хаджару казалось это нормальным, но сейчас он понимал, насколько это глупо звучало – игнорировать наличие души.

Конечно, миллионы смертных именно так и жили, но Хаджар не был смертным. Он даже не был практикующим. Он являлся адептом боевых искусств. Частью мира, находящегося за гранью понимания обычного обывателя.

Сдерживая при помощи воли разрушительное влияние металла, Хаджар сформировал в своей правой “руке” молот. Не боевой, как у Доры, а относительно простой – кузнечный.

Созданный из отфильтрованной, согласно технике “Пути Среди Облаков”, энергии, он завис в темноте. Вскоре под ним появилась и наковальня.

Именно на ней стягивались нити пропущенного сквозь тело металла. Они, постепенно, сформировали ту самую каплю. Миниатюрную, всего одну унцию весом, тем не менее обладающую воистину дикой смертоносностью.

– Приступим, – сдержано прошептал Хаджар.

В реальности по нему ручьями стекал пот, а внутри “иллюзорного мира” души его Я тряслось и мерцало. Напряжение было так высокого, что Хаджар боялся, как бы не не исчез из этого таинственного пространство.

Такое исчезновение означало бы лишь одно – скорую смерть Хаджара. Оставив унцию металла в недрах души, не сдерживая её под куполом воли, он бы оказался беззащитен перед её разлагающими свойствами.

Хватило бы и меньше секунды, чтобы душа Хаджара сгорела в испарениях Небесного Металла. Возможно, именно этим и обуславливалось то, что этот реагент не использовали даже убийцы.

Какой смысл пытаться применить то, что не убьет цель просто потому, что куда как раньше прикончит самого использующего.

Небесный Металл оставался одним из самых неизученных природных реагентов в Империях.

И имено со столь опасным веществом собирался работать Хаджар.

Согласно технике, описанной в свитке, он должен был выковать из капли спицу, которую необходимо было вонзить внутрь души. Именно эта тончайшая спица, впоследствии, смогла бы развиться в нечто наподобие кольчужной сети, защищающей душу носителя.

Как если использовать немного яда, чтобы выработать к нему иммунитет.

Занеся молот над каплей, Хаджар уже собирался было нанести удар, как внезапно его рука замерла. Он посмотрел сперва на каплю, стремящуюся разрушить купол воли, а затем на Дракона-Зов. Вернее – на татуировку, которая сияла на груди Хаджара.

Сам дракон, в данный момент,

покинув пределы его души, переместился в реальный мир и отразился в виде плаща из черного тумана и части брони.

– В конце-то концов, – вздохнул Хаджар.

На его “лице” вновь появилась та самая улыбка, благодаря которой однажды, уже даже сложно вспомнить кто именно, впервые назвал его “Безумным Генералом”.

Одной мысли хватило, чтобы дракон вернулся из реальности обратно в недра души Хаджара. В ту же секунду ему показалось, что на него обрушилась целая тонна льда, приправленная еще и испарениями Небесного Металла.

В такой, невозможной для простого адепта, даже Рыцаря Духи, обстановке, Хаджар сделал первый удар по капле. В реальности, лишенный защиты Зова, он оставался окружен лишь мистериями Меча.

Истекая потом и кровью, Хаджар замер в позе лотоса. Сидя на тонкой веревке, над многокилометровой пропастью, он сохранял абсолютную неподвижность.

Но внутри своей души, он удар за ударом бил по капле. Как и прежде, отойдя чуть в сторону от метода, описанного в свитке, он ковал из неё вовсе не спицу.

Некогда, будучи Генералом Лунной армии Лидуса, Хаджар видел, как кузнецы работают над доспехами. И, как любой любознательный человек, Хаджар не мог не попробовать освоить азы этой профессии.

И он освоил.

Сейчас, спустя годы, развившись до уровня истинного адепта, Хаджар мог куда свободнее применять эти навыки.

Он ковал совсем не спицу. Он ковал нечто другое.

Удар за удар. Искры, похожие на ртутные всполохи, разлетались по темноте. Звон растекался эхом. Дракон, застыв в черноте, наблюдал за процессом.

Наконец Хаджар остановился. Он вновь перевел взгляд с капли на дракона, выросшего до, почти, двух метров, а затем обратно.

– Не хватит, – сверкая все той же улыбкой, решил Хаджар.

Глава 674

– Хаджар Дархан, – приглушенно прошептала Анис. – Безумный Генерал, восставший против Небес…

Собирая сведения о странном мечнике, носящем в волосах перья орков и фенечки бедуинов Моря Песка. Говорящего на нескольких редких языках. Украшенного татуировками, смысл которых не понимали даже нанятые её ученые, Анис натолкнулась на нечто, что сперва никак не привлекло её внимания.

Что может общего иметь ученик школы “Святого Неба”, прошедшего возрастное испытание, с каким-то генералом-изменником из захолустного королевства Империи.

Но, по странному стечению обстоятельств, чем дальше она углублялась в историю “Безумного Генерала”, тем все больше сходств она находила.

Но сейчас, почему-то, ей вспомнилась именно та песня, в которой неизвестный бард рассказывал печальную историю. Историю не о изменнике, убившем родного дядю и едва не прикончившего сестру, а о герое.

О том, кто решил пожертвовать всем, чтобы принести мир в родной дом.

О том, кто отправился дальше. Кого вела за собой месть. Кто пытался понять, в чем отличие от неё справедливости. Кто хотел спросить с богов, за все прегрешения, которые они совершили.

О Безумном Генерале, отвага которого не знает границ. Кто сражался с теми, имени которых до сих пор боятся. И не потому, что он очередной охочий до силы наглец. А потому, что кроме него – больше некому. Потому, что он так хотел. Потому, что должен был.

О Безумном Генерале, который решил, что кроме некому восстать против Небес…

Глупая, но красивая песня.

Название, только, прилипчивое, хоть и длинное.

“Безумный Генерал, восставший против Небес. Песня о том, кто отправился на поиски своей смерти”.

Отчего-то Анис больше нравилась первая половина названия. Намного больше…

– Он в своем уме? – спросила пришедшая в себя Дора. – Ладно, он зачем-то сконденсировал одну унцию Небесного Металла. Но вторая ему зачем?!

– Кажется твой друг, островитянин, решил совершить самоубийство, – Том, говоря это, особого удовольствия не испытывал.

Эйнен прекрасно понимал почему. Все же, участвовать в поисках гробницы и путешествии по Грэвэн’Дору впятером удобнее, чем в четвером.

Шансов выжить становиться сразу больше.

– Что…

– Этот идиот!

Прямо перед глазами учеников школы “Святого Неба”, аристократов, прошедших через лучших учителей Империи, творилось нечто невероятное. Нечто, идущее в разрез со всем, что они знали о пути развития и техниках медитации.

Каким-то чудом выживая в парах расплавленного Небесного Металла, их спутник продолжал конденсировать все новые капли. Те, только сформировавшись, мгновенно исчезали внутри тела Хаджара.

Серебристыми змейками они струились по его венам, а затем исчезали в районе солнечного сплетения. Там, где находилось Ядро адепта и главный узел – врата в энергетическое тело.

Хаджар, разумеется, все еще ничего этого не слышал.

Испытывая невероятные перегрузки, он держался только за счет своей воли. Возможно, у него были и другие пути стать сильнее. Куда более простые. Куда более безопасные.

Но, однажды, он уже выбрал такой – простой путь. Он оступился. Допустил ошибку. И до сих пор переживает последствия своего же собственного выбора.

Метка Духа Меча все еще была при нем. Она служила живым напоминаниям о том, что воин не часто поступает так, как хочет. Куда чаще он делает то, что должен. И только так он становится сильнее.

Хаджар делал то, что должен. Он должен был стать сильнее.

И именно поэтому его молот без устали бил по все растущей капли Небесного Металла. Она изменялась, постепенно принимая необходимые Хадажру формы.

Четкие, но плавные, волнистые линии, они формировали нечто на подобии узора. Объемного, широкого, напоминающего тот узор, который становится основой для нашейной конской брони.

Хаджар, лишь иногда отвлекаясь на “примерку” по Дракону-Зову, продолжал ковать из Небесного Металла свой замысел. В каждый удар он вкладывал не только голую силу или волю, но еще и те мистерии меча, что постиг к этому времени.

Помимо мистерий, он пытался вложить понимание своего пути. Того, ради чего он сражается за то, чтобы увидеть следующий рассвет.

Держа молот в правой руке, Хаджар не замечал, как постепенно все сильнее начинает светиться алая татуировка. Когда-то давно оставленная шаманом бедуинов Моря Песка, она разрослась благодаря шаману Орков.

Если раньше она покрывала лишь плечо, то теперь растеклась от кончиков пальцев и до самого плечевого сустава. И сейчас, впервые за все время, татуировка подала признаки жизни.

Её сияние, постепенно сходя с руки, вливалось в молот. И вот уже в темноту полетели не только серебрянные, но еще и алые брызги.

Десять капель, двадцать капель, тридцать, сорок, пятьдесят. Казалось, что Хаджара не остановить. Он преодолевал все рубежи, которые могли выставить перед ним жители Империи.

Те, кто считал смертельным Небесный Металл, никогда бы не подумал, что его можно впитывать в самую душу и выживать. А Хаджар не останавливался.

Его молот замер лишь тогда, когда н наковальне остался сформированный из девяноста девяти капель каркас.

– Примеришь? – Хаджару было тяжело дышать. Все вокруг плыло. Он был полностью истощен – как физически, так и морально.

Но, даже так, он все еще оставался в сознании не позволял себе отправиться в столь вожделенное забвение.

Еще не время… Нет. Определенно. Еще не время.

Дракон, откликнувшись на предложение, стрелой пронесся мимо Хаджара. Попутно он успел юркнуть внутрь каркаса. Стоило черной чешуе коснуться металла, как тот растекся по ней. Исчез внутри “плоти”, а затем проявился в виде серебристого узора.

Резкого, как удары меча и плавного, будто… будто полет птицы.

А затем, в реальности, над карьером вновь раздался рев. Рев, который никак не мог принадлежать человеку. Ученикам школы “Святого Неба”, стоявшим на краю энергетического, невидимого моста, даже показалось, что где-то над Хаджаром они увидели призрачные черты.

Будто открылись два глаза с вертикальными зрачками и появилось нечто, похожее на когти.

Видение, мелькнув на мгновение, тут же развеялось воспоминанием о миновавшем мираже. Сам же Хаджар, поднимаясь на ноги, вновь закутывался в Зов. Вот только теперь тот не был таким уж однотонным.

Нет, плащ и части брони, все еще выглядели выкованными из черного тумана. Только теперь к ним добавились серебрянные нити.

Сплетаясь в хитроумный, но красивый узор, они покрывали наплечники и наручи. Вились по поясу. Но самые значительные изменения произошли именно с плащом.

Серебряный кант шириной в четыре сантиметра предал ему почти законченный вид. А еще, плюс ко всему, по центру плаща появился круг внутри которого легко угадывался узор герба.

Сделанный из, что неожиданно алых облаков, простой, даже “деревенский” иероглиф, который обозначал слово “лестница”.

Как простой ребус – лестница из облаков, ведущая в небо.

– Это… это…

– Пиковая стадия Небесного Солдата, – кивнул Эйнен, чья фиолетовые глаза излучали неподдельную радость.

Хаджар же, окутанный измененным Зовом, спокойно преодолел оставшиеся сорок метров и остановился по ту сторону моста.

Он обернулся, широко улыбнулся и спросил: