Текст книги "Вороны любят падаль"

Автор книги: Кирилл Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

9

На заправке работала симпатичная девушка с коротко стриженными черными волосами. У нее были загорелые плечи, маленькая грудь и сердитые карие глаза. На просьбу Дроздова заправить полный бак она отреагировала так, будто он попросил ее о чем-то неприличном, но бензин отпустила. Дроздов однако не торопился отъезжать. Кроме бензина, ему нужна была информация. Сердитая девушка не обращала на него уже никакого внимания, и поэтому он завел разговор издалека.

– Красиво тут у вас! – с восхищением сказал Дроздов, обводя взглядом окрестности. – Горы, тайга, воздух!

– Мужчина, зубы не заговаривайте! – ледяным тоном сказала девушка. – Заправились? Проезжайте! Не мешайте работать.

– Так нет же никого! – добродушно заметил Дроздов. – А вы разве не любите, когда заговаривают зубы? Мне казалось, что все девушки это любят.

– Вот и катитесь к тем, которые это любят! – отрезала заправщица. – Таких умников здесь за день знаете сколько проходит? Тошнит меня уже от вас, умников! Только и умеете, что языком трепать. Больше от вас никакой пользы.

– А какая от нас должна быть польза? – с любопытством спросил Дроздов. – Ну, я понимаю, цветы на Восьмое марта, зарплату на лопате чтобы подавал…

– Ага, дождешься от вас зарплаты! – уничтожающе сказала девушка, и Дроздов понял, что нашел самое больное место.

Наверное, как и многим женщинам, ей не повезло с мужем. Одета она была скромно. Видимо, и деньги в доме водились не слишком часто. Дроздов решил перейти на сухой язык цифр.

– Не хочу показаться невежливым, но, может быть, некоторая помощь с моей стороны будет уместна? Я имею в виду, в финансовом плане…

Девушка подозрительно уставилась на Дроздова.

– Я сейчас не поняла, мужчина, это на что вы такое намекаете?

– Боже мой, да ни на что я не намекаю! – с досадой воскликнул сыщик. – Я вам недвусмысленно предлагаю некое вознаграждение за необходимую мне информацию. Вы здесь торчите целый день, видите, кто едет мимо. Отвечаете на мои вопросы – получаете… ну-у, скажем… пятьсот рублей.

– А если не отвечаю? – настороженно поинтересовалась девушка.

– Тогда не получаете.

Заправщица колебалась. Взгляд ее потеплел, но доверия к Дроздову она все равно не испытывала.

– Послушайте, милая! – Сыщик для наглядности достал из бумажника пятисотрублевую купюру и показал ее. – Вот деньги, я вас не обманываю. И всего-то надо ответить на простой вопрос, не проезжала ли здесь когда-либо машина «Ауди» вот с таким номером, – он приложил к деньгам бумажку с номером и подал с поклоном девушке. – Честное слово, в этом нет никакого подвоха. Я еду издалека, устал, не выспался, со мной в машине чудик, больной на всю голову…

– Больной – пусть к врачу идет, – заявила девушка, но в бумажку заглянула.

Некоторое время она беззвучно шевелила губами, читая про себя номер, а потом удивленно вытаращила глаза.

– Ну вы даете! – сказала она со странной интонацией. – Просто чудеса какие-то! А эти деньги правда мне?

– Само собой, – ответил Дроздов.

– Так этот, – она помахала в воздухе запиской, – только перед вами заправлялся. Спрашивал, где здесь перекусить можно. А кафе тут в двухстах метрах. Вон там за деревьями поворот, видели, наверное? Туда он и подался. Еще и поесть не успел, наверное…

– Видел я поворот… – протянул Дроздов. – Точно, кафе там указано. Ну, спасибо, красавица! Поцеловал бы тебя, да ты опять в этом намек усмотришь…

– Жену свою целуй! – мстительно сказала заправщица.

– Да не женат я, – подмигнул Дроздов и поспешно направился к машине.

Его спутник с огромным синяком на лбу, доходящим до самой переносицы, угрюмо сидел на переднем сиденье и таращился куда-то в сторону, на обочину, вдоль которой росли молодые сосны. Увидев Дроздова, он вылез из машины и, не меняя сумрачного выражения лица, сказал:

– Слышь, друг, одолжи еще раз телефончик, а? Мне срочно позвонить нужно.

– Понял, – ответил Дроздов, протягивая мобильник. – Так ты пока звони, а я на пять минут смотаюсь тут кое-куда. Я быстро.

И, не дав Виталию опомниться, он уселся за руль и завел машину. Газанув с места, он развернулся, разбросав веером мелкий щебень с обочины, и помчался назад к повороту. Как и обещал дорожный указатель, через двести метров дорога вывела к длинному двухэтажному строению, покрытому красной черепицей. Вывеска в резной деревянной раме извещала, что гостиница «Витязь» готова принять постояльцев в любое время дня и ночи, а кафе с одноименным названием накормить до отвала. На площадке стояло несколько запыленных фур и черный «Ауди» со знакомыми Дроздову номерами. Сердце у него застучало сильнее. Дроздов припарковал машину и по невысокой лестнице с резными перилами поднялся в кафе.

В просторном зале обедали несколько человек, в основном водители-дальнобойщики. В дальнем углу в полном одиночестве сидел хозяин «Ауди». Когда Дроздова выпустили из обезьянника, он вытянул у знакомых ментов некоторую информацию о человеке, с которым подрался возле офиса бывшей жены. Москвича звали Борис Леонидович Калганов. Он представлялся бизнесменом, в розыске не числился и имел при себе травматический пистолет, по которому также не возникло никаких вопросов. Видимо, и с деньгами у него было неплохо, потому что выпустили его гораздо раньше, чем бывшего следователя Дроздова.

Калганов сидел лицом к входу, но был так увлечен едой, что не сразу заметил приближающегося к нему мужчину. А когда заметил, то даже выронил из руки вилку с насаженной на нее котлетой.

– Ни хрена себе! Ты откуда здесь взялся, чучело?

– Аист принес, – сказал дружелюбно Дроздов, отодвигая стул. – Разреши, я присяду?

– Да ты… – Калганов был потрясен до глубины души. – Ты меня пасешь, что ли? Да я тебя… Ну ни хрена себе!.. Опять эта рожа!

– Отрицательные эмоции не способствуют пищеварению, – хладнокровно заметил Дроздов. – Успокойся, сегодня я тебя бить не собираюсь…

– Что-о?! – вытаращил глаза москвич. – Да это я тебе навалял тогда. Твое счастье, что менты набежали – я бы тебя вообще убил, падла…

– Ну, цыплят, говорят, по осени считают, – возразил Дроздов. – Но дело не в том. Я слышал, что ты называешь себя деловым человеком. Так вот, у меня к тебе деловое предложение.

– Предложение? Да ты кто вообще такой?

– Дроздов Виктор Александрович, вот мой паспорт, прошу убедиться. Играю в открытую. Никакого подвоха.

Калганов уставился на раскрытый перед ним документ, а потом перевел недоверчивый взгляд на самого Дроздова.

– А с чего мне с тобой во что-то играть? – хмуро спросил он. – Играй там у себя в Зеленодольске. А я тебя знать не хочу. Будешь ко мне цепляться, башку оторву!

– Как тому мужику в лесу возле поселка Веселый? – невозмутимо спросил Дроздов.

Калганов с большим интересом посмотрел на собеседника.

– А хотя бы и так, – согласился он. – Ты мент, что ли? Ну, понятно, мент! И как я сразу не догадался! Извини, только мои дела тебя не касаются. А тут вообще не Зеленодольск. Чего ты делаешь так далеко от дома, не представляю! Если что, кто тебя здесь прикроет? Один раз я тебе навалял уже. Второй раз будет хуже…

– Насчет навалял, это еще вопрос! – гордо возразил Виктор. – А я не мент. А вот тот бедняга, которому ты в лоб из травматики пальнул, – тот точно мент. Скажи спасибо, что у него лоб медный оказался. Что бы ты делал, если бы он крякнул?

– А мне по херу! Пускай не нарывается. Чего он мне на хвост сел? В тачку заглядывал. Чего искал? Меня ваши менты отпустили, значит, все чисто. Чего ему надо было? За чем пошел, то и получил. А вот ты тут с какого боку, не пойму никак! В Зеленодольске на меня наехал, тут рисуешься… Я не люблю, когда в мои дела лезут.

– Никто не любит, – перебил Дроздов. – Просто так вышло, что твои дела связаны с моими. Предлагаю объединить усилия. Заключить, так сказать, временное соглашение о сотрудничестве.

– Это на хрена? – изумился Калганов. – На хрена мне с тобой сотрудничать? У тебя с головой все в порядке, Дроздов, или как там тебя?

– Ты ищешь зачем-то Томилина, и я ищу Томилина, – твердо проговорил сыщик. – Если мы объединимся на время, то будем искать уже вдвоем. Ум хорошо, а два…

– Знаешь, Дроздов, – заговорил Калганов, опять принимаясь за котлету, – я никак не пойму, ты дурак или притворяешься? Допустим, ты прав, и мне нужен Томилин. Но твоя помощь мне зачем? Я его и без тебя найду.

– Не будь таким самоуверенным. Полицейский, которого ты подстрелил, он здесь. Я его привез. Видно, у него к тебе серьезное дело. Я его в лесу нашел, хотел в больницу сдать, а он уперся и со мной поехал. Я сразу понял, что он тебя ищет, только не мог никак сообразить, какие у него планы. Потом, когда он спал, удостоверение у него нашел – смотрю, точно мент! А это о чем говорит? Ведут за тобой наблюдение, дорогой! И ты сам знаешь, что ведут, иначе зачем бы стрелял? Оторваться хотел? Не получилось.

– Нет, ты, Дроздов, все-таки дурак! – вздохнул Калганов. Он подобрал вилкой остатки салата, отправил в рот и вытер салфеткой толстые губы. – У меня все в ажуре. Это вы в Зеленодольске какие-то бешеные. Сначала ты, потом этот мусор… Только ничего вам не светит.

– Не скажи, – покачал головой Дроздов. – Помешать тебе мы очень даже сможем. Если я объединю усилия с ним, а не с тобой, тебе придется туго. Как бы тебе опять не тормознуться на неопределенный срок. Подумай!

По грубому лицу Калганова ничего нельзя было прочитать, но он и в самом деле надолго задумался, комкая в широких ладонях салфетку.

– Согласен, нагадить вы можете, – наконец сказал он. – Только какой смысл? Ну ладно, тот придурок – я ему в лоб засветил. А ты-то чего? Ты ж на меня первый наехал. Или это у вас в Зеленодольске бизнес такой – приезжих на бабки разводить? – заржал он. – Сначала запираете, а потом за деньги отпускаете, да? А ты все-таки мент, Дроздов, сознайся!

– Не угадал. Частный сыщик. А сейчас вообще действую, можно сказать, по собственному почину. Жена бывшая попросила найти Томилина. А тут ты появился, и тоже Томилина ищешь. А у меня никаких зацепок. Ну и чего? Пришлось тебя задержать хоть таким диким способом. Надеюсь, ты не сильно обиделся?

– Я не обижаюсь. Я сразу в лоб, – убежденно сказал Калганов. – А ты, значит, перед бабой решил выслужиться? Это как же получается – разбежались, а она все равно тобой командует?

– Ну так уж вот, – пожал плечами Дроздов. – Сам не понимаю, что на меня нашло. Не могу отказать, когда просят.

– Зря! Бабам уступать – последнее дело. Я бы не стал. А вообще-то смотри – тебе жить. Ну а если по чесноку – зачем твоей бабе этот урод понадобился, Томилин? Тебе я, так и быть, скажу, что мне от него надо. Мне стыдиться нечего. Это чмо бабки в долг взял у одного человека. Приличную сумму, между прочим. А сам, вместо того чтобы вернуть, как договорились, сдернул потихоньку. Думал, что он человек-невидимка или горец этот бессмертный, как его там? Человек же бесследно не пропадает. Не иголка. Всегда кто-то что-то видел, слышал, чуял… Верно ведь? Вот и Томилин нашелся. Правда, сначала мы думали, что он на родину двинул в Зеленодольск. Мы ж как рассуждали – если дядя его богу душу отдал и наследников ищут, значит, Томилин первым делом за наследством рванет…

– Откуда вы про дядю-то знали?

– Наш шеф, прежде чем бабки ссудить, нам поручение дает все про клиента разузнать. Так что все мы про Томилина знали. Даже больше, чем он сам. Потому что, как я понял, он про наследство ни сном ни духом. Такой уж он человек Томилин – все ему в жизни по хрену. Ну от нас-то ему не отвертеться. Вернет должок как миленький. Теперь вот какое-никакое наследство получит. Тут уж грех долг не вернуть.

– Вернет-вернет, – сказал Дроздов. – Обязательно вернет. Так где он сейчас?

– А черт его знает! – пожал могучими плечами Калганов. – У нас появилась информация, что он здесь в кино снимается. Он ведь каскадер, урод этот. Вообще-то его незаконно взяли, потому что его раньше из каскадеров уже выгнали. Но взяли. И опять выгнали со съемок, просто с волчьим билетом, прямо в белогвардейской форме! Достал всех и здесь! А я из-за тебя чуть-чуть не успел. Не прицепись ты ко мне около нотариальной конторы…

– Ну вот видишь! – сказал Дроздов.

– Да какая теперь разница! Это такая тварь, что ни за что не угадаешь. Может, он сейчас где-то в СИЗО сидит, а может, на свалке дрыхнет, а может, на Дальний Восток подался, он все может! – Борис вдруг пристально посмотрел Дроздову в глаза. – Твой мент у тебя в машине сидит, дожидается?

– Да не мой он! И не в машине. Оставил я его на заправке. Мобилу даже свою уступил на время, чтобы позвонил. Звонить он любит, а потом звонки стирает. Так от самого Веселого и отзванивается.

– Не нравится мне это, – задумчиво сказал Калганов, откидываясь на спинку стула и гоняя во рту зубочистку. – Вот с самого начала не нравится. И твое предложение мне не нравится. Чего-то ты, родной, не договариваешь. Ну, понятно, если чужой в вашу паутину попадает, грех его не подоить, верно? Но я же честно вашим ментам заплатил и обиды ни на кого не держал, и на тебя! До самого Урала меня пасете. Ну, ты придумал отмазку, что Томилина ищешь. А этот мент недоделанный? Ему голову лечить надо, а он за мной увязался. Тоже Томилина ищет? Нет, а если серьезно, чего вы его все ищете? Там наследство большое, что ли?

Бугай испытующе уставился на Виктора. Тот пожал плечами и как можно равнодушнее сказал:

– Да немаленькое. Я в подробности не посвящен, но думаю, что с долгами он теперь разберется без труда.

– Не посвящен, значит? А этот? Ну, твой приятель? Он посвящен?

– Не приятель он мне, сколько раз можно повторять? Но мысль ты подал интересную. Если позволишь, я обдумаю ее попозже, а пока все-таки предлагаю заключить пакт о сотрудничестве.

– Пакт, говоришь? Ну а соображения какие-нибудь есть? По поводу Томилина. Где ты его сейчас будешь искать?

– Ты сказал, что он ушел со съемочной площадки прямо в мундире. Причем речь шла о пьянке, как я понял. Куда он мог податься? Не в лес же! Значит, в город. Наверняка с горя хорошо принял. Ну и где нужно искать пьяного человека в белогвардейском мундире? Что-то подсказывает мне, что Томилин наш томится в здешней полиции. Во всяком случае, попытаться стоит. Поехали? Интересно, тут другим путем выехать можно? Чтобы на заправку не возвращаться?

– Хочешь кинуть приятеля? – с интересом посмотрел на сыщика Борис. – И мобилу не жалко?

– Раз пошла такая пьянка… – развел руками Дроздов. – Мне тут кое-что пришло в голову, так в свете этого лучше мне от товарища отделаться. Я ему в няньки не нанимался, а он мальчик вполне взрослый.

– Нет вопросов, – кивнул Калганов. – А про объездные пути можно вон у водил или у местных спросить. А я, между прочим, тут прикинул в уме, и получается – мент не просто так, а, скорее всего, из-за Томилина ко мне прилепился. Ты тоже об этом подумал?

– Ну, примерно, – согласился Дроздов. – Если учесть, с каким усердием преодолевает он трудности, рискует здоровьем и прочее… Кстати, о здоровье… Не думаю, что тебе стоит возвращаться в Зеленодольск. Покушение на жизнь сотрудника полиции, это, знаешь…

– Мне Зеленодольск твой по барабану. Мне Томилину черную метку вручить нужно. А насчет сотрудника… Кто это видел? Ты видел? Пушку его и трубу я там же выкинул. Иметь за спиной человека с пушкой – это роскошь, которая не всем по карману.

– Так ты еще и пушку у него отобрал!

– Я же говорю… Официант, счет!

Подошел высокий худой парень в форменной курточке официанта. Калганов вручил ему деньги и попросил объяснить, как можно уехать от кафе другой дорогой. Официант рассказал про объездную лесную дорогу и пожелал доброго пути.

Они вышли на свежий воздух. Калганов долго и подозрительно приглядывался к дроздовскому «жигуленку», но в конце концов успокоился.

– Тачку из списанных деталей собирал? – насмешливо поинтересовался он.

– Тачка как тачка. И не моя она. Напрокат взял, – объяснил Дроздов. – Я же не думал, что в такую даль переться придется. Ну ничего, держится пока.

– Что и говорить, консервная банка, а везет! Ладно, поехали, если отставать будешь – посигналь, я придержу…

Крутя на пальце ключи, Калганов вразвалочку пошел к своей машине. Виктор представил себе, как он развалится сейчас на мягком сиденье, как мягко заурчит двигатель «Ауди», и ему стало немного завидно. Затем его мысль перекинулась на автомобиль жены, который ей купил ее новый друг. Там тоже было чему позавидовать. Он за всю жизнь таких денег не накопил бы. Правильно она от него избавилась. Она же знала, что в случае чего может рассчитывать на его помощь. Это же так по-европейски: расстаться, но сохранять теплые отношения. Ну а кто бы согласился пуститься на поиски перекати-поля вот так, почти задаром, на разбитой машине, без ясных перспектив и малейшего плана. Только такой дурак, как он. Марина хорошо его изучила за годы совместной жизни. Женщины всегда отлично знают, на что способны их мужья. А вот жена для Дроздова до сих пор загадка.

Отъезд их прошел почти незамеченным. Никто даже не посмотрел в их сторону, когда «Ауди», а следом «Жигули» свернули на лесную дорогу. Через четверть часа они выехали на широкое шоссе и двинулись по направлению к ближайшему городу. Дроздов представлял себе физиономию своего попутчика-полицейского в момент, когда тот поймет, что его бросили, и эта картина скрашивала сожаление от потери телефона. По правде говоря, Лоскутов успел ему надоесть до смерти.

На самом деле Виталий воспринял неприятную новость довольно спокойно. Она его не обрадовала, но и не ввергла в отчаяние. По телефону Дроздова он еще раз связался со Жмыховым и обрисовал ему ситуацию.

– Колес у меня нет, Дроздов смылся, «Ауди» я потерял, Томилина найти нереально, все равно что иголку в стоге сена. К тому же травма дает о себе знать, неважно себя чувствую. Попробую еще что-нибудь нащупать через местных ментов, но, если не получится, выезжаю домой.

Жмыхов воспринял все как должное и не стал спорить. Наверное, он с самого начала скептически относился к тому, что Лоскутов сумеет что-то разнюхать. А может быть, предпочитал, чтобы решение принял кто-то другой, потому что все-таки дал Виталию один совет – не торопиться, снять номер в гостинице и хорошенько отдохнуть.

– Мы сейчас пробиваем по базе, не засветился ли Томилин в какой-нибудь криминальной афере, – пояснил он. – С его характером это вполне возможно. По адресам работаем. По смертям. Сложностей много, объем информации колоссальный. К тому же, сам понимаешь, огласка нам не нужна. Это тоже связывает руки. А ты все-таки попробуй что-нибудь сделать. Номера машин тебе известны. Обратись к коллегам. У них там все под рукой. Возможно, наведут тебя на след. А то, знаешь, с пустыми руками возвращаться… Ну а вообще тебе решать, конечно.

Лоскутову повезло. Его подобрала патрульная машина, а местные полицейские, ознакомившись с его удостоверением и выслушав историю о том, что он прибыл с неким заданием, подбросили до города. Правда, в помощи отказали, сославшись на занятость, и посоветовали обратиться в городское УВД. В управлении с большой подозрительностью осмотрели расквашенную физиономию Виталия, но все-таки выслушали и даже обещали помочь. Дальше обещаний дело не пошло, и Лоскутов категорически решил все бросить и вернуться в Зеленодольск. Он понимал, что дядя Дима будет недоволен, но рвать пупок ради какого-то призрачного счастья уже не хотел.

«Попробовали бы сами, – мстительно думал он. – Вот так по жаре, с разбитой головой, без машины. Поди туда, не знаю куда. Надо было напарника давать для подстраховки. Нет, они все малой кровью сделать хотят. И еще бабушка надвое сказала, что эти двое знают, где искать Томилина. Искать и знать – две большие разницы, как в Одессе говорят. Гоняйся тут, язык на плечо, а результатов ноль. Сейчас век такой, информационный! В Интернете всех ищут. Пускай и ищут, а вот когда найдут, тут другой разговор…»

Из-за частых междугородних переговоров деньги на телефоне Дроздова закончились. Лоскутов не стал пополнять счет, а сразу поехал на вокзал и взял билет до Зеленодольска – в купейный вагон. Хотелось хоть напоследок спокойно отдохнуть.

10

Томилин испытывал странное чувство, будто его жизненный путь вдруг резко пошел на подъем, и перед ним замаячили какие-то горизонты, о существовании которых он и не подозревал раньше. И дело было вовсе не в наследстве, хотя Томилин в душе соглашался, что наследство подоспело как нельзя кстати. О его размерах он не имел ни малейшего представления, но полагал, что квартира и машина, этот джентльменский набор, наверняка у дяди имелся. Худо-бедно, но это позволило бы ему расплатиться с долгами и не ходить по свету, поминутно оглядываясь.

Но главной причиной его воодушевления являлось все-таки знакомство с необыкновенной девушкой, с лесной феей по имени Полина, которая играла на гитаре, слушала песни леса и с закрытыми глазами управлялась с компьютером. Да при том еще была чертовски привлекательной! Насчет последнего можно было спорить, но Томилина разубеждать было бесполезно – он видел в Полине нечто совершенно необыкновенное, почти колдовское. И это несмотря на то, что она с самого начала не скрывала меркантильного интереса. Она помогает Володе добраться до Зеленодольска, он же после вступления в права наследства финансирует запись ее диска. Томилин не возражал. Деньги для него всегда являлись некоей абстракцией. Он сразу же признался Полине, что не верит в золотой дождь. Он плохо представлял себе, чем жил дядька последние годы. В принципе же Володя готов был отдать Полине все, так его влекло к ней. Девушка вела себя сдержанно, старательно сохраняя дистанцию. Обычно самоуверенный, Томилин теперь частенько терялся от ее строгого взгляда. Его обычные приемчики с Полиной не действовали.

Он сменил киношный мундир на дешевые джинсы и синюю рубашку с коротким рукавом, подстригся, побрился и вообще привел себя в порядок. После проделанных в парикмахерской процедур Володя как будто даже помолодел. Он давно не видел в зеркале такой гладкой и счастливой физиономии. Полина его преображение одобрила, но не сделала даже шага к сближению. Она оставалась просто компаньоном, попутчицей и менять в их отношениях, кажется, ничего не собиралась.

Томилин провел целый день в гостинице, пока девушка улаживала свои дела. Она отвезла домой свой огромный рюкзак и вернулась к вечеру с небольшой сумкой и гитарой. Встретились они на вокзале, и Томилин купил на деньги Полины два билета в купе до Зеленодольска.

Посадка прошла без приключений, хотя соседи по купе Володе категорически не понравились. Один, молчаливый, коротко стриженный, демонстративно поигрывающий мышцами, которые угрожающе перекатывались под серой рубашкой, сразу принялся пялиться на девушку сальным взглядом, а Томилина демонстративно не замечал, явно провоцируя его на конфликт. Второй сосед настораживал по-своему. Он также был молчалив и сразу полез на верхнюю полку укладываться спать. Когда он снял с головы белую кепку с длинным козырьком, Томилин успел заметить огромный кровоподтек, расплывшийся до самых глаз – где-то этому типу хорошо досталось.

Будь Томилин один, он даже и бровью бы не повел, но присутствие девушки, которая так много для него значила, меняло дело. Он был обязан обеспечить ее безопасность и в то же время не показать себя дикарем, нарывающимся на драку – шестое чувство подсказывало Володе, что Полина не одобрит подобного поведения. К тому же она продолжала держать между ними дистанцию, и получалось, что она путешествует и вовсе как бы одна, а Томилин такой же случайный попутчик, как и прочие. Это было немного обидно, но ничего тут изменить Володя не мог. Приходилось ему быть при ней кем-то вроде тени или пажа.

Едва поезд тронулся, как стриженый пассажир покинул купе и отправился куда-то, успев напоследок еще раз пройтись по фигуре Полины похотливым взглядом. Томилину очень хотелось догнать его и убедительно попросить не пялиться так на девушку. Однако он смирился и не стал этого делать.

Пассажир с разбитым лицом отвернулся к стене и, кажется, заснул. Полина достала из сумки какую-то книгу, залезла с ногами на свою полку, и погрузилась в чтение. В коридоре позвякивали ложечками проводники, разносившие чай. Томилин, надеявшийся, что в поезде ему удастся разговорить девушку, понял, что беседа откладывается. Полина даже не смотрела в его сторону. Он досадливо кашлянул, пригладил волосы и вышел из купе.

Идти было, собственно, некуда. Карманы были пусты. Томилин все-таки прогулялся по вагонам. В одном из них он увидел стриженого в серой рубашке. Тот был уже на взводе, с раскрасневшейся физиономией и уже откровенно агрессивным. Сейчас он что-то на повышенных тонах выяснял у кудрявого высокого парня, похожего на студента, норовя ударить его по лицу. В конфликт уже вмешались проводники – женщина и мужчина, – и положение грозило выйти из-под контроля каждую минуту. За спиной у стриженого просматривался еще какой-то скользкий тип с пудовыми кулачищами, явно приятель, и тоже разгоряченный выпитым. Володя не стал ждать, чем кончится инцидент, и вернулся в купе. Полина уже забралась под одеяло. Томилин подмигнул ей, но, получив в ответ лишь строгий взгляд, вздохнул и принялся смотреть в темнеющее окно. От нечего делать он попытался сообразить, кто в Зеленодольске может его помнить, а точнее, кто мог бы хотя бы захотеть его вспомнить. Таких людей в родном городе вряд ли было много. Как-то не удавалось ему располагать к себе окружающих. Все было с точностью до наоборот, а сам он в чем-то походил на того стриженого, что затевал сейчас скандал в соседнем вагоне. Еще спасибо дядьке, ныне, получается, покойному, который отмазал его тогда от тюрьмы. Дядька был сложным человеком, в душе презиравшим людей за их слабости, но сам никаких слабостей не чуравшийся. Володя слышал и о его любовницах, и о злоупотреблениях по службе, и о жестокости, и о многом другом, но не ему было судить дядьку. И даже один-единственный раз решился он вернуться в город, чтобы сказать последнему живому родственнику, что все у него в порядке и на кривую тропинку возврата не будет. Поблагодарил, одним словом, за науку и помощь. Дядька в тот раз был особенно немногословен и, кажется, не слишком рад встрече, но принял племянника радушно и даже ссудил без отдачи некоторую сумму денег. Расстались они тогда быстро, неловко и, как оказалось, навсегда. Но вспоминал Томилин сурового дядьку с неизменной теплотой.

На зоне Володя наверняка махнул бы на себя рукой, превратился бы в зверя. А на том переломном этапе он вдруг понял, какая распахивается перед ним пропасть, и притормозил. Со стороны, может быть, это и не было заметно, но Томилин чувствовал – есть черта, за которую он уже никогда не переступит. Наверное, дядька с самого начала знал о нем что-то такое, чего он сам про себя узнал только теперь. Он валял дурака, прожигал жизнь, морочил людям головы, гонялся за легкими деньгами, но к злодеям его больше не тянуло. У него вообще не было теперь друзей – ни новых, ни старых. В этом он был похож на дядьку.

Почему-то приходила на ум только одна фамилия – Затулин Колька, старый его школьный дружок, тихо ушедший в сторону, когда Томилин пустился во все тяжкие. Только поди найди его теперь, когда столько воды утекло. Жив ли он, не уехал ли куда, какую профессию выбрал, захочет ли признать старого кореша – на эти вопросы не было ответов.

Володя так задумался, что отключился от внешнего мира и вздрогнул, когда дверь в купе с грохотом откатилась в сторону и внутрь ввалился, обдав всех свежим перегаром, стриженый сосед с налитыми кровью глазами. Он секунду постоял, собираясь с мыслями, а потом шагнул прямиком к Полине и с шумом уселся на полку у нее в ногах. Дверь за его спиной осталась открытой.

– Ну что, студентка, читаем? – Он бесцеремонно попытался выхватить книгу из ее рук. – Глазенки портим? Ну-ка, дай-ка сюда!

Томилин снова вздрогнул. На этот раз от гнева и отвращения. Он резко поднялся, намереваясь проучить наглеца как следует, но тут произошло то, чего он никак не ожидал.

Не выказав никакого испуга, Полина просто отвела в сторону руку с зажатой в ней книгой, подтянула колени к подбородку и мгновенно выбросила вперед ноги, въехав стриженому пятками в лоб. Раздался звучный шлепок. Не ожидавший такого оборота, пьяный откинулся назад, потерял равновесие и свалился между полками. Но тут же принялся карабкаться наверх, хватаясь за поручни и матерясь в полный голос.

– Охренела, сука? Да ты знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?

На Томилина он по-прежнему не обращал внимания, будто того и не существовало. Это было по-своему обидно, но у Володи и без того хватало поводов, чтобы забыть о благих намерениях.

Стриженый был прекрасной мишенью и поплатился за это в полной мере. Едва он метнулся к девушке, как Томилин быстрым и резким движением хлопнул его с обеих сторон по ушным раковинам и в одну секунду заставил потерять ориентацию в пространстве. У стриженого потемнело в глазах, и его с ног до головы пронзила обжигающая боль. Он сжался и покачнулся. Володя сдержал порыв нанести нокаутирующий удар и, просто схватив противника за грудки, сильным толчком вышвырнул его из купе. Стриженый вылетел как пуля и врезался в коридоре головой в окно. Потом он упал и скрючился на полу, зажав уши ладонями. За дверями кто-то вскрикнул. Послышался топот, встревоженные голоса. А следом в купе влетел разъяренный приятель стриженого – тот, которого Томилин совсем недавно видел в чужом вагоне. Глаза у него были совершенно безумные.

– Порву! – зарычал он и попытался вцепиться в горло Володи.

Дальше Томилин действовал уже автоматически – блок, нырок и короткий удар головой в переносицу. Послышался хруст, отчаянный вопль от боли, и нападавший вылетел в коридор, где споткнулся о тело своего друга и тоже растянулся на полу.

Шум в вагоне усилился. Кто-то звал уже полицию, начальника поезда, врача и бог знает еще кого. Володя опомнился и загрустил.

Несмотря на все добрые намерения, несчастья, похоже, не собирались отпускать его. Ну откуда взялись два этих недоноска, которым захотелось на ночь глядя подраться?!

В купе заглянул крайне озабоченный человек в форме железнодорожника. Перед этим он осторожно переступил через лежащего в коридоре стриженого. Железнодорожник мельком посмотрел на Томилина, на остальных и как бы про себя сказал:

– Та-а-ак! Будем ссаживать…

Володя растерянно оглянулся. Сосед с верхней полки проснулся и с любопытством поглядывал на него. Полина была рядом. Она, к удивлению Томилина, решительно вцепилась в его руку, явно собираясь препятствовать «ссаживанию». Это было так неожиданно и трогательно, что душа у Володи не к месту запела.