Текст книги "Пули отливают из ненависти"

Автор книги: Кирилл Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

А Пастух выбрался из-за стола, приблизился к Глебу, заглянул в самую потаенную глубину глаз… Взгляд у «смотрящего» был колючий, как кактус. И какой-то жадный, ищущий. Уж что авторитет там хотел увидеть – кто его знает… Но только отступил на шаг, не спеша обошел Глеба по кругу, остановился рядом.

«Правой рукой за шею, пальцы – в кадык… – прикидывал Глеб предстоящие действия, стараясь, чтобы ничего такого не нашло отражения на его лице. – Прижаться поплотнее… А чтобы сразу не оторвали – зубами в ухо вцепиться… Не смертельно, но больно. И кровищи много будет. Может, тогда…»

– Дураки! – неожиданно заявил Пастух, обращаясь к оставшимся за столом авторитетам. – Эти лохи на воле книжек стремных начитались да фильмов насмотрелись. А законане знают! Наше общество– это братствосправедливых людей.Каждый здесь, в зоне – как на ладони. И Глыба не «козлил», не «сучил», вел себя правильно… Хоть на воле делягой был, к нашим деламотношения не имел, но людиза него свое слово сказали…

«Вот, стало быть, как… – подумал Глеб. – Уже и справочки навели. Шустрый, однако, малый этот Пастух…»

Он не понимал, к чему ведет дело Пастух. И не позволял себе расслабиться, поддерживал состояние сжатой боевой пружины. Слова словами, а знак своим бойцам «смотрящий» мог дать в любую секунду. Хотя двое ближних солидно кивали, соглашаясь с каждым произнесенным Пастухом словом. Но это еще ничего не значит…

– И вот теперь какой-то фраерок из новых пишет маляву – дескать, опустите там правильного пацана по моему хотению, а я вас за это подогрею! – голос Пастуха усилился, сейчас в нем слышались нотки презрительного возмущения. – А того не знает, что хером не наказывают! Подталкивает нас к беспределу, хочет, чтобы мы скотам уподобились, законпорушили, за чифирь и «дурь» купить обществохочет! Тем более что и повода для наказания нет. Брательник-то его сам у Глыбы хотел жизнь забрать, но не срослось. Глыба круче оказался…

«Смотрящий» вдруг легонечко хлопнул Глеба по плечу:

– Иди с миром. Здесьу общества к тебе претензий нет. Ну, а что там, на воле, будет… – Пастух пожал плечами.

Кожухову понадобилось несколько секунд для того, чтобы осмыслить сказанное. Значит, смертельная опасность… Нет, не миновала – только отступила. По каким-то причинам – личным, не имеющим к интересам «общества» никакого отношения – Пастух решил его не трогать. Глеб не строил каких-то иллюзий в отношении принципиальности и справедливости «черных» – за то время, что он провел здесь, в колонии, сумел вникнуть в местные нравы и обычаи. Так же, как и по ту сторону «запретки», во главу угла ставятся собственные интересы авторитетов. А уже потом – и «закон», и «понятия», и «справедливость». Стало быть, весь этот спектакль был затеян только для того, чтобы поставить его, Глеба, в «обязаловку», загнать в долги. Нет, не материальные. Рано или поздно Пастух просто захочет его использовать как темную лошадку, как джокер в покерной колоде. И вот тогда он напомнит это «толковище»…

Но это будет завтра. А сегодня…

Не произнося ни слова, Глеб развернулся и, с трудом переставляя чужие, негнущиеся ноги, пошел прочь из бани. Подальше от авторитетов, от «торпед», от всего этого…

Как ни странно, но только эта история имела продолжение. Через пару недель, когда Глеб старательно полировал лезвие предназначенного в дар какому-то большому чину из управления кинжала, дверь в его мастерскую отворилась. На пороге стоял Пастух, за его спиной маячили серьезные физиономии «торпед».

– Ну, здорово, Глыба, – первым приветствовал «мастюшника» «смотрящий».

– Здорово, коли не шутишь… – откликнулся Кожухов, крепко сжимая протянутую ладонь. Появление Пастуха он воспринял без особого восторга. Раз пришел – значит, наступило время оплаты долгов. Но и прогонять гостя нельзя. Тем более такого гостя. – Проходи, присаживайся…

– Чайком-то угостишь? – усмехнулся «смотрящий». Небрежно кивнул «торпедам», сунувшимся было следом: – Там подождите…

Тоскливо заныло где-то глубоко внутри – не зря пришел Пастух, ох, не зря! Но, опять же, нельзя демонстрировать свои сомнения или страх. Поэтому Глеб, сохраняя каменное выражение лица – и не рад вроде как визиту, и в то же время против ничего не имеет, – кивнул в сторону приткнувшегося в углу маленькой мастерской стола:

– Присаживайся.

Пастух, продолжая загадочно усмехаться, занял предложенное ему место. С неподдельным интересом наблюдал за тем, как Глеб заваривает чай, выставляет на стол немудрящее угощение «дорогому гостю» – сгущенку и конфеты.

…Не спеша прихлебывали горячий, крепкий и вязкий, как кисель, «чаёк». Вели степенный разговор, как обсуждающие виды на урожай крестьяне. Точнее, по большей части говорил «смотрящий». Глеб ждал – ну когда же, когда он перейдет к делу?! К тому, ради чего он, собственно, и пришел сюда. И это ожидание выматывало больше, чем физическая работа.

– Ну, ладно… – допив чифирь, Пастух встал с места. – Пойду я… Будь здрав, Глыба!

И, не оглядываясь, вышел из мастерской. Глеб отер вспотевший лоб. Вспотевший не от крепкого и горячего чая – от напряжения, в котором он находился все время визита «смотрящего» в свою «биндюгу». Устало опустил руки вдоль тела – он так и не сумел понять, зачем приходил Пастух, чего он хотел добиться этим визитом. А непонятное всегда страшит… Какой бы ты ни был крутой и отмороженный.

Несмотря на то, что цель Пастуха так и осталась неозвученной и не понятой Глебом, плоды этого визита он пожинал уже вечером. Вернувшись в общежитие, которое по традиции называли бараком, он обнаружил, что его место занято.

– Я не понял, что за дела?! – угрожающе протянул он, обращаясь к какому-то забитому малому, устраивающемуся на его койке. – Ты кто такой?!

– Я… Мне сказали… – Малый был откровенно испуган.

Глеб уже хотел ударить его, когда плеча коснулась чья-то рука, а из-за спины донеслось нарочитое покашливание.

Обернувшись, Кожухов увидел отрядного завхоза.

– Слышь, Глыба… – начал тот, – я тут подумал… Что-то ты ночью кашляешь. Сам знаешь, «тубик» по зоне пешком ходит. А здесь место такое… Не фонтан, короче. Сквозняк… Вот и решили с братвой тебя переместить на другое место. Ну, чтобы все нормально было. А то ведь «хозяин», случись с тобой что, шкуру с меня снимет.

Обживая другое место, намного удобней и престижней, чем было до этого, Глеб думал, что завхоз лукавит. И страх перед «хозяином» здесь ни при чем. Просто зона уже знает – сегодня у Глыбы был «смотрящий». Вроде как не по делу приходил – так, чайку «пошморгать», за жизнь покалякать… Но разговор проходил при закрытых дверях. И это уже говорит о степени доверия и близости «мастюшника» к признанному лидеру «черной масти».

«Сидельцы» не озадачивались – а что там такое важное обсуждалось?.. Меньше знаешь – крепче спишь. А то, что Глеб внезапно вошел – пусть даже и помимо собственной воли – в число приближенных «смотрящего», отметили. И соответствующим образом отреагировали. Если обычному зэку Глыбе было положено по статусу занимать одно место, то теперь – другое. Более удобное и спокойное.

…Пастух заходил еще раз или два. Без какого-то конкретного повода. Пил чай, вел разговоры да посматривал искоса, с хитринкой. А уже перед самым своим освобождением – на полтора года раньше Глеба – бросил небрежно:

– Ты, Глыба, запиши телефончик. Может, будешь в наших местах… Звони. Встретимся, покалякаем, водочки хлебнем…

Глеб просто кивнул, соглашаясь. Не думал он, что этот номер ему понадобится. И, расставаясь с авторитетом, ничего, кроме облегчения, не испытывал…

3

…Глеб посмотрел на часы – отпущенные ему двадцать минут прошли.

– Да?.. – все тот же, уже знакомый, голос.

– Я звонил двадцать минут назад… – сказал Глеб. – Меня просили перезвонить…

– Через два часа, у кинотеатра «Родина»… Знаете, где это?

– Нет, – признался Глеб.

– Где вы сейчас находитесь? – равнодушно осведомился невидимый собеседник.

Глеб сказал.

– Тогда так… – Минуты три собеседник Глеба обстоятельно и очень подробно объяснял, каким образом ему добраться до кинотеатра.

– А что потом? – спросил Кожухов после того, как неизвестный заставил его повторить маршрут.

– К вам подойдут, – не задумываясь, ответили на той стороне телефонной линии.

– А как меня узнают? – задал Глеб «хитрый» вопрос.

Но загнать в угол невидимого собеседника не удалось.

– К вам подойдут, – повторил он, как заведенный. И дал отбой.

– Ну, блин, конспираторы! – ругнулся Глеб.

Бросив взгляд на часы, решительно направился направо – судя по описанию маршрута, времени у него было в обрез. А ведь еще надо было кое-что сделать до того, как его возьмут под контроль…

4

– …Ма-ама-а-а печет пира-ажки… Ку-ушай, мой мальчик, пока твои зубки… Зубки… Зу-убки-и… – очень немузыкально подвывал себе под нос эксперт, увлеченно сравнивая собственные записи и предоставленную Игорем медицинскую карту из стоматологической поликлиники.

К его большому удивлению, Доктор не обманул. И даже больше того. Михайлова остановили при выходе из подъезда, утром, когда он направлялся на службу. Просто откуда-то со стороны вывернул какой-то шустрый, разбитной малый и, нагловато улыбаясь, поинтересовался:

– Игорь Николаевич?

– И что? – нахмурился оперативник. Что-то слишком много незнакомцев попадается на пути в последние дни…

– Вам просили передать… – малый протянул две средней толщины тетради, в которых Игорь узнал медицинские карты. Такие, какие заводят обычно в поликлиниках.

– Откуда это? – удивился он.

Вчера они простились с Доктором уже почти затемно, и времени для того, чтобы получить эти карты, у авторитета просто не было. Однако и малый, и медкарты в его руках не были похожи на мираж или глюк. Все настоящее, осязаемое…

– Вам просили передать, – повторил малый, блеснув желтыми фиксами. И добавил, чуть понизив голос: – Михаил Константинович…

Несколько секунд Игорь колебался, брать или не брать? Нельзя было исключать и какую-нибудь провокацию со стороны Доктора. Возьмешь сейчас – а внутри, между страниц, вдруг окажутся деньги… И чуть в стороне – рубоповская наружка с оператором видеосъемки и группа захвата с понятыми. В отличие от политиков-фантазеров Игорь не верил в исправление криминальных лидеров такого уровня. Несмотря на дорогие костюмы, сменившие «адидасы» и «кожаны», они оставались врагами. Волка можно помыть собачьим шампунем, сбрызнуть дорогим дезодорантом, расчесать, облагородить… И даже принарядить в какой-нибудь яркий модный звериный комбинезончик. Но от этого он не перестанет быть волком – уж такова его звериная сущность. Так что не было у оперативника оснований безоговорочно верить Доктору. Они – враги, несмотря на обилие красивых и многозначительных слов.

А выступающий в роли гонца малый, как будто услышав мысли Игоря, начал вдруг пролистывать перед ним карты, поясняя при этом:

– Вот эта – из обычной поликлиники. Ну, там, чем болел, переломы какие… Эта – из стоматологии. Он недавно зубы поставил…

– Кто это – он? – перебил гонца Игорь.

Тот сразу стал серьезен:

– А вот это вы уж, Игорь Николаевич, с Михаилом Константиновичем обсуждайте. Мое дело маленькое – принести и отдать. – Еще раз встряхнув картами, он сказал: – Берите же!

Поколебавшись еще секунду-другую, Игорь пусть и неохотно, но все же взял карты.

– Всего вам добренького, Игорь Николаевич! – дурашливо поклонился малый и тут же исчез. Как и не было его – только за углом взревел двигатель автомашины. И через несколько секунд двор покинула черная, как летняя ночь, иномарка, номерные знаки которой были старательно – может, даже излишне старательно – перемазаны свежей грязью.

Игорь только головой покачал, глядя вслед автомобилю. Партизаны, блин. Белоруссии сыны… Повертел карты в руках – и что теперь с этим добром делать? Наверное, надо бы посоветоваться с Луневым… В отличие от многих своих коллег, даже более опытных, Михайлов знал – без следователя вся его работа лишена смысла. Поэтому он, как опер, работая по конкретному делу, в первую очередь должен блюсти интересы следствия.

Значит, к Андрею… Но, вспомнив недавние опасения по поводу возможной провокации, Игорь решил заскочить в управление. Надо бы подстраховаться, прикрыть себя. А уже потом – все остальное…

– …Не превратились в клыки! – судебный медик закончил пение, откинулся на спинку кресла и отодвинул бумаги подальше от себя. По его лицу блуждала немного рассеянная, но в то же время и довольная полуулыбка.

– Что скажете, Семен Эммануилович? – нетерпеливо подался вперед Игорь.

– А что тут можно сказать? – Охлопав карманы, эксперт вытащил пачку сигарет. – С вероятностью в девяносто девять целых и пять десятых процента наш немного мертвый и некрасиво обгоревший приятель – гражданин Вершинин Анатолий Олегович. То есть тот человек, которому принадлежат предоставленные вами медицинские карты.

– Это точно?! – Почему-то Игорю не верилось, что все могло вот так вот просто решиться.

Судебный медик затянулся, выпустил клуб дыма. Немного свысока посмотрел на сидящего перед ним оперативника. Хотел, видимо, сказать какую-то колкость, но потом передумал.

– Зубные протезы… – наблюдая за клубящимся в воздухе табачным дымом, произнес он. – Старый перелом лучевой кости… Печеночка немного не того… Очень, я бы сказал, характерные приметы… Кстати, а каким образом вы на него вышли?

– Подсказали… – развел руками Игорь. – Добрые люди…

– Ну-ну… – усмехнулся эксперт, после чего, совершенно неожиданно для Михайлова, свел глаза к переносице. – Отправляйте розыскников из райотдела – теперь пойдет их работа, оформление, установление личности неопознанного трупа. Ну, а вы уже ищите, кто же проделал ему во лбу такую несимпатичную дыру…

– Спасибо, Семен Эммануилович! – прочувствованно сказал Игорь, поднимаясь с места.

– Да, собственно, не за что, – рассеянно ответил судебный медик и выпустил еще один клуб дыма.

Оказавшись на улице, Игорь глубоко, с удовольствием, вдохнул пропахший бензиновыми парами и пылью воздух. Неистребимый своеобразный запах, который постоянно присутствовал в коридорах и кабинетах областного бюро судебно-медицинской экспертизы, действовал на молодого оперативника угнетающе, напоминая о бренности сущего.

Перед тем как направиться на остановку общественного транспорта, Игорь сделал один телефонный звонок.

– Михаил Константинович?

– Слушаю вас, любезнейший Игорь Николаевич! – голос авторитета был медово-сладок.

– Вы не ошиблись, – сообщил Игорь. – Это – ваш человек. Тот самый…

– Вот, значит, как… – Теперь голос звучал холодно и деловито. – Игорь Николаевич, нам необходимо встретиться. По возможности, где-нибудь на нейтральной территории.

– Это еще зачем? – неприязненно поинтересовался Михайлов. Оперативник не считал нужным скрывать или каким-то образом маскировать свое отношение как к самому Доктору, так и ко всем ему подобным.

– Вы уже убедились в том, что наше сотрудничество может быть обоюдовыгодным? – Авторитет не обратил внимания на тон Игоря; шел к своей цели напролом, не замечая мелких неудобств. – У меня есть конкретные предложения по поводу его продолжения. Давайте сделаем так: через час встретимся в кафе «Елена» и все обсудим. Я думаю, вы не пожалеете…

– У меня вообще-то рабочий день… – брюзгливо напомнил Игорь о своем должностном положении.

Но только Доктор опять пустил сказанное, что называется, мимо ушей:

– Если вы думаете, что мне делать нечего, то ошибаетесь, Игорь Николаевич! Однако я готов откорректировать свой график… А у вас так вообще время обеда. И что же вам мешает пообедать именно в том кафе, которое я только что упоминал?

– Хорошо, – наконец-то позволил уломать себя Михайлов. – Через час, кафе «Елена».

– Вот и договорились! – обрадовался Доктор.

Убирая телефон, Игорь довольно улыбался – события разворачивались именно так, как и прогнозировалось…

Глава 8

1

Глеб стоял у входа в кинотеатр «Родина», на высоком крыльце. Как бы над улицей стоял, над разноцветным потоком автобусов и «легковушек», торопливо бегущих в каньоне «высоток». Чуть ссутулившись, сильные руки – глубоко в карманах брюк. Набычившись, исподлобья поглядывал сверху вниз на прохожих и редких посетителей этого местного очага культуры. Надо признать, что чувствовал он себя в эти затянувшиеся минуты ожидания крайне неуютно. Вроде как его помимо собственной воли сделали предметом выставочной экспозиции, поставили здесь, чтобы немного развлечь зевак. То ли клоун, то ли просто диковинка какая. Зверь, блин, невиданный. В этом зоопарке…

Сходство с зоопарком усиливало и то, что он кожей чувствовал на себе чей-то заинтересованный, изучающий взгляд со стороны. Но, разбрасывая, словно невзначай, короткие и незаметные, подобно молнии, быстрые взгляды по сторонам, наблюдателя так и не смог вычислить. И ведь народа вроде как немного – рабочий день… А вот сумел этот неизвестный затеряться, укрыться на почти что пустой улице. И от этого ощущение собственной незащищенности, неуверенности только усиливалось.

Так продолжалось минут двадцать. Почему-то у Глеба складывалось такое впечатление, что его не столько опознают, сколько проверяют на выдержку, на умение держать себя в руках. И когда отведенное неизвестными наблюдателями на проверку время закончилось, то…

Глеб узнал этого человека сразу. Не в лицо – раньше они никогда с этим парнем лет тридцати не виделись. И каких-то там многозначительных, красноречивых взглядов в сторону Кожухова он не бросал. Просто по тому, как он уверенно и целеустремленно рассекал редкий ручеек прохожих, как двигался, как держал голову и спину, Глеб сразу решил – это он. Может быть, и не тот, кто ему нужен, но тот, кто должен был выйти на эту встречу.

И еще одно… Наблюдатель по-прежнему оставался в тени, не засвечивал свою личность, успешно маскируясь на улице, сумев стать неотъемлемой и не бросающейся в глаза ее частью. Глеб все так же чувствовал его настойчивый взгляд.

– Привет… – негромко бросил тот, кого Глеб для себя определил как контактера, поравнявшись с Кожуховым.

– Привет… – в той же тональности ответил бандит.

Он не пытался заглянуть в глаза, не старался запомнить лицо – в этом не было нужды. Вряд ли они встретятся второй раз.

– Ты звонил? – спросил контактер, глядя куда-то в сторону.

– Ну, – угрюмо откликнулся Кожухов.

– Через час, в кафе «Садко», у речного порта, – сообщил парень. – Скажешь там, что тебе назначена встреча.

И, больше не произнеся ни единого слова, развернулся и направился куда-то в сторону.

Глеб не пытался его остановить. Все равно ничего дополнительно не скажет. Либо не велели, либо просто не знает. В банде, как и в армии – каждый солдат должен знать свой маневр. Тактика же и стратегия уже лежат на широких плечах с большими погонами. Ну, или украшенных синими воровскими звездами…

До речного порта Глеб прошелся пешком – благо недалеко. Шел не спеша, вид имея расслабленный и беззаботный, демонстративно обращая внимание на местные достопримечательности и попадавшихся навстречу симпатичных девчонок. Остановившись возле киоска, приобрел порцию мороженого. Пока рассчитывался с продавщицей, из-под локтя огляделся по сторонам. Но только тот, кто его вел от самого кинотеатра, чей взгляд он постоянно ощущал, вновь сумел остаться незамеченным. И приходилось признать, что работают ребятишки толково, профессионально…

У короткой лестницы в полуподвал, где и обосновалось кафе, топтался перекормленный мордоворот-вышибала. Точнее, Глеб поначалу и не знал вовсе, что этот переросток, топтавшийся у начала лестницы, именно вышибала, а понял это уже тогда, когда, пытаясь сделать шаг на ступени, наткнулся грудью на вытянутую в виде шлагбаума толстую длань.

– Туда нельзя! – важно заявил толстяк. И добавил многозначительно: – Спецобслуживание…

Кожухов не сомневался, что сделает его, что называется, одной левой. Тот даже и понять не успеет, что же с ним произошло… Вот только ни к чему это сейчас. И, смирив гордыню, отступил на шаг – неприятно ему было пусть даже и мимолетное прикосновение чужой руки. После чего, кивнув на дверь подвальчика, сказал негромко:

– Меня там ждут. Мне назначена встреча.

Вышибала недоверчиво смерил Глеба взглядом и, посторонившись, пробормотал:

– Ну, если так… Извините… – После чего широко и плавно, как в русских танцах, повел рукой в сторону двери: – Проходите.

Из всего этого спектакля Глеб уяснил себе только одно – это кафе не являлось резиденцией, своего рода штабом нужного ему человека. Арендовали на несколько часов именно для встречи с ним. Не стали светить его в привычных местах – там, где всенепременно окажутся чужие глаза и уши. Значит, он не ошибся в своих предположениях…

В небольшом уютном зале сидели две пары. Первая – сразу при входе, лицом к двери. Два мужика, рядышком. Перед ними, на столе, высокие стаканы и запотевшая бутылка минералки. Глаза – жесткие, колючие, требовательные. Не считали нужным скрывать, что работают. Оберегают тело того, кого в этом зале еще нет, но кто непременно появится в нужное время.

Вторая пара бодигардов обосновалась в дальнем углу. Сидели лицом друг к другу. Один контролировал зал и заднюю дверь, ведущую куда-то в темные глубины кафе, второй – барную стойку, за которой был еще один, дополнительный выход.

Глеба не пытались останавливать. Только проводили недовольными, угрюмыми взглядами. Глеб в ответ взглянул насмешливо: «Голубки… Вы бы еще обнялись принародно…» Может, мелькнуло что-то такое, прозрачное, в глазах Кожухова, потому что один из «голубчиков» вдруг густо покраснел и едва заметно отодвинулся от напарника.

Вполне довольный собой, Глеб устроился за столиком в самом центре зала. Откинулся на высокую спинку стула, руки положил на белоснежную скатерть… Взгляд – поверх голов второй «сладкой парочки».

Из подсобки, из-за тяжелой портьеры – испуганные, расширенные глаза молоденького официанта. Немой вопрос – можно?.. Короткий и степенный кивок «державшего» зал бодигарда – можно. Обслужи, пацан, гостя. Позволено… Он здесь не просто так…

– Кушать будете? – официант, угодливо улыбаясь, склонился к Глебу. – Меню…

– Не надо! – небрежно отмахнулся Кожухов. – Чего-нибудь… – Он пошевелил пальцами возле плеча. – …Слегка перекусить. На твой вкус. Но побольше мяса…

– Одну минутку! – Официант, не разгибаясь, попятился к кухонному выходу.

…Тот, кого хотел видеть Глеб, появился ровно в назначенное время. Минута в минуту.

Кожухов, небрежно ковырявшийся в принесенном официантом блюде, сам момент торжественного выхода пропустил. Не появился глашатай, не закричал: «Народ к разврату готов!» Просто сгустилась атмосфера в зале заведения, в усиленном режиме завращали глазами бодигарды, завертели головами, зрительно имитируя приступ повышенной бдительности.

– Здравствуй, Глыба… – Глеб не услышал шагов – только голос, уже над самой головой.

Неторопливо отложив вилку, Кожухов поднял взгляд. Усмехнувшись, ответил:

– Здорово, Пастух…