Текст книги "Между ударами сердца"

Автор книги: Кирилл Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

17

Квартира Прохоровых на самом деле оказалась шикарной. Дом постройки еще сталинского времени, подарок высшему партийному руководству города и района за безупречную и самоотверженную службу во время Великой Отечественной войны. За то, что не сбежали перед наступающими фашистами, проявив в тяжелый для страны и Москвы момент стойкость и героизм. А фактически просто не успели эвакуироваться и отобразить это в отчетных документах. Вот и получилось, что партийцы стали героями поневоле.

Так как квартира уже якобы до смерти Марии Ивановны и «самоубийства» Ивана Ивановича была «продана», то есть официально принадлежала другим людям, полиция понятия не имела об имуществе семьи Прохоровых. Опись ведь не делали. А капитан Благовещенский и старший лейтенант Картузов, которые по своей инициативе захотели осмотреть содержимое шкафов и ящичков столов Ивана Ивановича и Марии Ивановны, просто не успели этого сделать.

Однако полковника Грищенко по прямолинейности мышления интересовал только навар с метража и расположения квартиры. Да и каких ценностей можно было ожидать у бедного пенсионера, бывшего учителя истории, и провинциальной преподавательницы английского языка?

А вот схема «прихватизации» их квартиры была довольно незамысловатая. Аслан через своего юриста и местных «подкормленных» чиновников переоформлял квартиру на далекого, проверенного родственника, почти безвылазно живущего у себя на малой родине, где-нибудь в горном ауле. В это время квартиру доводили до ума – делали ремонт, окончательно «подчищали» документы, в общем, придавали ей товарный вид. Гамзат предложил прописывать в приобретенных таким образом квартирах своих людей – сидельцев, уважающих понятия, чтобы в любой момент можно было новым хозяевам предъяву кинуть, мол, в вашем жилище – и как же вы это раньше не заметили! – прописан честный вор, который вот-вот должен откинуться с зоны. Таким образом, можно было новых хозяев «подоить» по кругу еще несколько раз.

– Хорошо говоришь, Гамзат, – согласился Аслан, – но это опасно. Вдруг за спиной покупателей найдутся серьезные люди? А если хоть на одной квартире оступимся – запалим всю схему. Покупать не будут, а наведут бакланов из Москвы. Скажут, что у нас крысиные заходы. Тогда не отобьемся и бумагой не откупимся. Работать надо честно. Тебя что, папа в детстве этому не учил?

– Так можно это делать с лохами. Пробьем с помощью наших хакеров, кто окончательный покупатель. Если окажется, что он прилетел с лоходрома, то замутим движуху.

– Ладно, покумекаем. Но эта хата, я тебе серьезно говорю, в таком доме, сто пудов не для лоха подгоняется.

Аслан посмотрел на связку ключей, потом – на дверь. Она была железная, обитая дерматином под натуральную кожу шоколадного цвета. Дагестанец глянул на замочную скважину, выбрал подходящий ключ.

– Какой-то хитро заточенный замок, – протянул Аслан.

Ключ, который подходил к скважине, был плоский, и только небольшие ямочки, величиной с булавочную головку, составляли на нем двухсторонний узор.

– Я такие ключи и не видел ни разу, – сказал Гамзат.

На ключе было написано «Made in Germany».

– Бундесовский. Это хорошо, – отметил Аслан.

– Это почему? – спросил Гамзат.

– Дорогой замок открывает двери в дорогие квартиры.

– Да ну, без вариантов – откуда у старика учителя бабки? – засомневался Гамзат.

Аслан вставил ключ в замок. Он довольно легко прокрутился в замочной скважине. Наконец дверь без скрипа открылась, а за ней была деревянная дверь. На связке ключей оказался ключ и от этой двери. Замок стоял тоже импортный, но не такой хитрый, как на внешней двери.

Предчувствие не обмануло Аслана. Глазам дагестанцев предстала просторная прихожая с мягкими обоями «под кирпич», создавалось впечатление, что попадаешь в древние руины замка. Прихожую освещали электросветильники, стилизованные под факелы, имитация огня была настолько впечатляюще реалистичная, что Аслан даже мысленно предостерег себя: близко не приближаться к пламени, чтобы не обжечься. Однако любопытство, как известно, сильнее чувства опасности. Дагестанец провел рукой по стене в том месте, где виднелась копоть, конечно же, изображенная умелым художником.

– Чики-поки – старая крепость у нас в горах, – сказал Гамзат.

– А глянь туда, видишь, какие нарты-стражники, – показал рукой Аслан.

Гамзат посмотрел и невольно содрогнулся. На выходе из прихожей – слева и справа от арки, ведущей в гостиную, – стояли два рыцаря. Вернее, это были пустые доспехи – полная экипировка пешего рейтара. Под шлемом и панцирем было пусто.

Гостиная одновременно со своей прямой функцией – комнаты для гостей, служила и библиотекой. От пола до самого потолка – он был высокий – больше трех метров, вверх вели книжные полки. Все они были до отказа набиты книгами – старыми и новыми изданиями, в основном по истории, археологии, искусствознанию. В одном из углов комнаты дагестанцы заметили электрокамин, стилизованный под настоящий, перед камином стояли два плетеных кресла-качалки. Одно побольше – явно для хозяина, другое поменьше – для его дочери. С противоположной стороны от камина находился мягкий кожаный диван, перед которым застыл старинной работы журнальный столик с гнутыми ножками. В прозрачной вазе на столике были живые гладиолусы.

– Нехилая обстановочка. Если с мозгой продать, – прикинул Гамзат, – под полтора ляма потянет.

– Ты еще сядь книги посчитай, – задумался Аслан и кашлянул.

– А что книги? Морока с ними! Сдадим в макулатуру.

– Слышь, надо будет все-таки пересмотреть – мало ли что. А старинные коллекционерам можно попробовать загнать.

Кабинет Ивана Ивановича был просторный и светлый благодаря большому окну, выходящему на балкон. Здесь стоял высокий книжный шкаф, заставленный книжками. Перед ним находился рабочий стол, на котором возвышался громоздкий, далеко не новый компьютер. А за шкафом пряталась старенькая полуторная кровать.

Комната Марии Ивановны представляла собой ухоженную спальню, не очень богатую, но и не бедную. Здесь был еще один, только застекленный балкон, где на крючках, вмонтированных в стену, висел полосатый гамак. Балкон затеняла листва раскидистого клена, что рос напротив. Мария Ивановна любила качаться в гамаке и в лучах пробившегося сквозь листву солнца почитать книгу.

– Красава, – говорил себе Аслан. – Хата – красава.

В уме он уже подсчитывал, на сколько потянет такая квартира. Выходило даже больше, чем он раньше предполагал.

Кухня – не кухня, а большая столовая – была устроена в русском стиле XIX века. Овальный стол, стулья с шелковой обивкой в цветочек. Белоснежная скатерть. Взгляд Аслана зацепился за наборы старинного русского фарфора. Он даже цыкнул от удовлетворения.

– Гамзат, все эти вещи ты отвезешь в Москву, Хейдару. С выручки заплатишь причитающееся Абдурагиму и Мансурику.

– Я думаю, тут и нам с тобой еще неплохо перепадет.

– Я тоже так думаю, – потер от удовольствия руки Гамзат.

Дагестанцы заглянули в туалет и ванную комнату. Там все было на приличном уровне.

– Тут вполне хватит и косметического ремонта. Только обновить кое-что, чтобы в глаз зыркнуло.

– Согласен, – послушно кивнул Гамзат.

Дагестанцы зашли в гостиную и расселись по креслам-качалкам. Гамзат закурил сигарету. Пару секунд поискав глазами пепельницу и не найдя ее, он стряхнул пепел на паркет.

– Вай, эбель, олень, чё ты делаешь, – осуждающе проговорил Аслан.

– О, извини, – Гамзат наклонился, собрал пепел с паркетин, затем взял с журнального столика вазу с цветами, поставил между креслами-качалками. Следующая порция пепла полетела в воду между стеблями гладиолусов.

– И все-таки что за движения мутил этот старик? – стал вслух рассуждать Аслан.

– Я тоже прикинул – не на пенсию же он все это прикупил, – Гамзат глубоко затянулся и с шумом выдохнул дым.

Сизые клубы поднялись к потолку. Их прорезали белые лучи солнца, которое уже ярко светило за окном. Со двора начали разъезжаться автомобили – соседи, в основном чиновники местной администрации и их родственники, новоиспеченные бизнесмены, – спешили заполнить собою кресла в своих кабинетах.

В комнате вдруг задребезжал телефон – Аслан и Гамзат одновременно обернулись, посмотрели друг на друга, но трубку снимать не стали. После пятого звонка включился автоответчик, работающий на громкой связи.

– Здравствуйте, это квартира Прохоровых. Извините, в данный момент подойти к телефону мы не можем. Пожалуйста, оставьте свое сообщение после звукового сигнала, – произнес приятный голос Марии Ивановны.

– Маша, это Джонатан. Мне принесли вещи. Пускай Иван Иванович приедет, посмотрит, – проговорил в трубке мужской голос с отчетливым английским акцентом. – Мне сказали, что они хорошие. До восемьсот двенадцатого года. Надо проверить. Очень жду.

Аппарат замолчал.

– Теперь ты врубился, Гамзат, чё старик-то мутил?

– И чё же?

– Оценщик он, короче. Был. Хавал систему по антиквариату или старинным пикам и пушкам, и медалькам всяким, – Аслан сам достал пачку сигарет из кармана пиджака, закурил, с шумом выпустил дым и внимательно посмотрел на стеллажи, забитые книгами. – Я так мыслю, что он мог иметь где-нибудь здесь добрую заначку.

– Если что в банке держал, то это Грищенко гребанет. Мы не вытянем.

– Старик грамотный был. Такой не будет показывать, что у него, пенсионера, деньга водится.

– Точно говоришь, русские старики и старухи вечно собирают себе на похороны, – Гамзат бросил бычок в вазу с гладиолусами, окурок зашипел, выпустив в воздух едкий запах. – Знал я одну цыганку, сбежала от своих из Дагестана в Россию. Из Ново-Дмитриевки… Ходила по старикам всяким, ишачка. А открывали ей, потому что пасмы и брови перекисью водорода выжгла и линзы голубые, прикинь, вставляла.

Аслан смотрел на полку камина, где в золотой рамочке стоял портрет молодой, улыбающейся Марии Ивановны.

– На гроб он себе, конечно же, копил, – прищурил один глаз от сигаретного дыма Аслан. – А как она тебе?

Дагестанец взял изо рта сигарету и указал ею на портрет Прохоровой.

– Так себе. Не чикса-бикса, понятно, – болячка. Одно в кайф, что натуральная блондинка. Нос большой, торчит, как слива, губы узкие, глаза хоть голубые, но в натуре умные, ей не навешаешь слюней на уши. Все мозги вмиг просветит, как флюорография. И ноги не в моем вкусе. Я за такую большого калыма не дал бы.

– Калыма?! – заржал Аслан и чуть не подавился дымом. – Какой еще калым за такую! – угорал дагестанец. – Да лучше всю жизнь шкурам платить, чем калым за такую давать.

Аслан перестал ржать, так же, как и Гамзат, он стряхнул пепел в вазу с цветами.

– А у русских все наоборот. Не мужики платят и не их родственники, а женщины и их старые. Чтобы только ее замуж взяли.

– Да знаю я. Как это… приданое, называется, кажется. Хорошо придумали. А так до тридцати годов копи, если захотел взять красавицу и чистую, и по-нашему воспитанную.

– А она, понимаешь, никогда замужем-то и не была.

– Аслан, ты душой волочешь. Он же старик образованный. Прикидывал, что за деньги кто-нибудь на нее и позарился бы. Особенно за хорошие деньги.

– И эти деньги явно здесь. В хате, – перебил его Аслан. – Гробовые и приданое этой Марии Ивановны. И это, в натуре, так. Но вот где искать?

– А я знаю, – вдруг сказал Гамзат, широко улыбнувшись, – они в тех железных мужиках. Внутри.

– Хорошо, ты посмотри там, а я еще подумаю.

Гамзат поднялся с кресла-качалки и вышел в прихожую, а Аслан, в очередной раз глубоко затянувшись сигаретным дымом, внимательно посмотрел на книжные полки.

Вскоре из прихожей раздался металлический звон.

– Шайтан, он весь рассыпался! – выругался Гамзат. – В нем ничего нету.

Аслан докурил сигарету, бросил окурок так же, как и его приятель, в вазу с цветами, встал с кресла-качалки, подошел к стеллажам с книгами и, задрав голову, стал внимательно их рассматривать.

– Нашел! – крикнул Гамзат. – Я ж чуял нутром, что в этих железных чурбанах что-то есть!

Дагестанец с одетым шлемом и опущенным забралом вошел в гостиную. В руке он держал похожий на папирусный бумажный сверток, запечатанный сургучной печатью.

– Давай сюда! – Аслан шагнул навстречу Гамзату, выхватил у него из рук сверток и, не раздумывая, сломал печать.

Никаких денег в свертке, к великому огорчению Гамзата, не оказалось. Зато в нем был список всех ценных книг – название, описание и год издания.

– На фига еще списки делать? – скривился Гамзат. – Ведь книги и так перед носом, на полках стоят.

– Аккуратный был старик. И это нам поможет.

– В чем? – не понял Гамзат.

– В оценке. Покажем спецам. Это ведь тоже деньги.

– Лучше скажи, где у него живые деньги? Может, этот старик всё заработанное в книги вложил? И жениху вместо приданого думал втюхать эту макулатуру? – предположил Гамзат.

– Вряд ли. Он был коллекционером. А коллекционеры – это те же охотники, они никогда не расстаются со своей добычей. Деньги здесь, – Аслан показал руками на полки.

– О, нет! – простонал Гамзат, догадавшись, что сейчас ему скажет Аслан.

– Старик очень любил свои книги. Они были для него его корешами. Он им доверял все. Значит, и свои деньги.

– Один шайтан знает, в какой из них они могут быть запрятаны, – глаза Гамзата забегали по стеллажам, осматривая золоченые корешки книг. – Это ж столько нам впахивать?

– Да, только не нам…

На поясе в кожаной кобуре у Аслана задрожал мобильник и через секунду заиграл залихватскую кавказскую мелодию.

– Да, слушаю. Что?! Отлично, я сейчас же еду. Если это так, то с премиальными, – дагестанец отключил телефон.

– Только впахивать придется не нам, – повторил он, – а тебе, мой дорогой. И не только здесь, в гостиной, надо все пересмотреть, а еще и у него в кабинете. До вечера справишься? – сказал Аслан и загоготал.

– Вай-вай, эбель, – Гамзат взялся за голову, еще раз бросая взор на внушительные книжные стеллажи.

– И смотри мне – ничего не утаи, – теперь Аслан сурово глянул в блестящие, как у ворона, глаза Гамзата.

– Ну ты что, брат.

– А то вдруг не найдешь ничего. Или найдешь пару соток в кухне под скатертью, отложенных на валидол.

– Тьфу-тьфу, мащаала! – сплюнул Гамзат. – Деньги будут. Может, я еще парней позову?

– Ты хочешь делиться?

– Понял.

– Тогда вперед, – Аслан быстрым шагом направился к входной двери.

18

Юра, счастливый и уставший после свидания с Юлей, лежал на тахте. Он, как говорится, млел, вспоминая теплоту ее ладоней, изгиб ее талии – теперь он твердо знал, что Юля – его девушка. И от этой мысли у него соловьи пели в душе.

– Определенно, чикса работе не товарищ, – пробурчал Кузьма.

– Юля не чикса… А чего это все должен делать я. А ты только, как хвостик – ходишь за мной, – потягиваясь от удовольствия, которое приносили воспоминания, проговорил Юра.

– Ни черта себе хвостик! – обиделся Кузьма. – Сколько я с тобой всего облазил.

– Ладно, ладно, дружище. Просто мне влом сейчас глаза в экран пялить. Кажись, пора и тебе наконец взяться за укрощения компа.

– Мне? Да я в этом вааще не шарю.

– Но два глаза подо лбом-то ты имеешь? Не бойся, все будет тип-топ, садись за стол, открывай ляп-топ, – прорэповал Юра.

– Чего?

– Мой ноут. Я тебе открою, а ты просто внимательно просмотришь записи. Покрутишь туда-сюда. Возьми карандаш, бумагу, отмечай тайм-коды.

Юра, кряхтя, словно старый дед, поднялся с тахты и подошел к столу. Он открыл файлы так, что сразу же четыре «живые» картинки начали показывать записи камер видеонаблюдения.

– Вот тут «стоп». Вот так можно увеличить и сделать одну картинку на весь экран. Твоя задача – на всех найти одного и того же человека. Ну, человека с отличительными чертами, может, и не удастся, ну хотя бы одну и ту же фигуру. Это не так-то просто. Она может промелькнуть то в одной, то в другой камере за долю секунды. Вот эту одинаковую иголку в каждом из четырех стогов или хотя бы в двух надо найти. Но может быть во всех ничего и не будет. Тогда отмечай себе всех странных личностей. Те, кто подозрительно смотрел в сторону наших дагов. Короче, смотри и думай.

– А ты? – нахмурился Кузьма.

– А я сейчас в туалет и в ванную, а затем полежу за твоей спиной – поруковожу. Честно говоря, после Юлькиного личика так не хочется на эти рожи смотреть. Занимай рабочее место.

Кузьма сел за стол. Юра включил картинки.

– Вот мышкой сюда, потом сюда. Понятно?

– Угу, – угрюмо сказал Кузьма.

Он понимал, что ему предстоит бессонная ночь, но также он понимал и душевное состояние своего друга и даже по-хорошему завидовал ему.

– Вот это – с видеонаблюдения, это с видеорегистратора. Вот так можно замедлить, вот так – прокрутить заново, вот так – назад, так вот убыстряешь, вот так – стоп-кадр, вот так – увеличиваешь. Можно повысить контрастность, выделить цветом… Ну, ты понимаешь.

– Ну не дурак же я, – чуть было не обиделся Кузьма.

– Вот и отлично, – Юра похлопал его по плечу и отправился по своим делам.

Через несколько минут парень вернулся в комнату и с удовлетворением отметил, что его друг уже серьезно взялся за дело. Юра лег на тахту и первое время следил за действиями товарища, но вскоре начал клевать носом. Экран ноутбука расплылся, и воспоминания о свиданиях с Юлей пришли ему в виде сладкого сна.

Кузьма же целиком и полностью погрузился в работу. Ему она даже очень понравилась. Тягомотная, но похожая на работу контрразведчиков, про которых он читал в книгах.

На экране мельтешили люди. Кто-то куда-то прошел, кто-то где-то постоял, покурил. Смешнее всего выглядело – прокручивать назад на убыстренной. Движения у всех, особенно у дагестанцев, с их резкими южными жестами и мимикой, становились особенно смешными.

– Точно клоуны… Однако опасные…

Примерно к четырем часам утра, после выкуренной пачки сигарет, пяти выпитых чашек кофе и бесконечного глядения в экран ноутбука Кузьма наконец сам себе сказал:

– Стоп.

Он поймал себя на мысли, что где-то эту «движущуюся гору» он уже видел.

Кузьма еще раз перепроверил себя – точно, на одной камере и видеорегистраторе внедорожника дагестанцев в нескольких местах «светилась» фигура высокого человека. Она мелькнула вдали на пригорке возле дороги. Затем похожего телосложения оказался рыбак, он шел вдоль зарослей на берегу придорожного озера, с зачехленной удочкой за спиной и полиэтиленовым мешком с рыбой в руке. Это явно служило прикрытием. Все сомнения у Кузьмы отпали, когда он увидел, что еще одна камера зафиксировала похожего человека – он шмыгнул за «жигуль» неброского цвета.

На перепроверку и запись данных в листок у Кузьмы ушло еще два часа. Поярков был очень горд за себя – ведь он самостоятельно, без помощи своего друга, которого он считал компьютерным гением, определил цель.

Кузьма потянулся за крутящимся черным креслом, зевнул и развернулся на кресле – Юра спал как младенец – улыбался во сне.

– Ладно, пусть себе спит, – пробормотал Кузьма себе под нос.

Он взял лежавший рядом с клавиатурой мобильник и набрал известный ему номер.

– Слушаю, – ответили по телефону.

– Мы вычислили этого урода, – не без хвастовства проговорил Кузьма.

– Что?! Отлично, я сейчас же еду к вам. Если все подтвердится, то с премиальными.

– Ого, я заработал премиальные, – потер руки Поярков.

* * *

Наверное, на слово «премиальные» у Юры Покровского выработался условный рефлекс. Он резко открыл глаза:

– С кем ты болтал?

– С Асланом, – просиял Кузьма.

– Съешь лимон.

– Чего?

– Съешь лимон, а то ты меня ослепляешь. А скривишься – физиономия станет привычнее, – Юра, прикрыв ладонью рот, зевнул. – Ладно, что ты там нарыл?

– Я его нашел! Смотри, – чрезмерно задорно для не спавшего всю ночь человека произнес Кузьма.

– Ух ты!

Юра встал, натощак глотнул холодного кофе, что остался со вчерашнего дня на столе:

– Ну, давай, хвастайся.

– Смотри, – Кузьма щелкнул мышкой на одну из четырех картинок, – вон, видишь силуэт на холме?

– Не-а! – ответил Юра.

– Ну, вот же, – Кузьма обвел курсором фигуру плечистого мужчины.

– Ага, ну допустим, – заметил Юра.

– А вот рыбак. Удочка какая-то у него подозрительная. – Кузьма сделал стоп-кадр.

– Да нормальная удочка. И рыбу, между прочим, чувак несет.

– Рыба? Такой карп навряд ли в этой луже водится.

– Да что ты вообще понимаешь-то в русских озерах? – скептически осек его Юра, хотя в глубине души он согласился со своим товарищем.

– А вот – присмотрись. Плечи у него – те же самые.

– Ну, ты и глазастый! – похвалил приятеля Юра.

– И это еще не все. Вот, гляди.

На экране промелькнули темно-фиолетовые «Жигули». И вдруг у Юры вспыхнула догадка.

– Эй, покажи-ка мне еще разок все это по кругу. Только быстро.

Несмотря на то что кадры с плечистым мужиком длились всего какие-то доли секунды, по тайм-кодам Кузьма легко их отыскал.

– Короче, это на хрена не он, не тот киллер, – с ужасом в голосе сказал Юра.

– Как же не он, когда он! – со злостью ответил Кузьма.

– Я сказал, что не он! – оборвал приятеля Покровский. – Что ты сказал Аслану?

– Что мы его вычислили.

– А он что ответил? Ну, живей.

– Что сейчас приедет.

Юра быстро пробежал по клавишам. Появилась схема города. На ней замигал красный крестик.

– Они здесь, будут через минуты три. Блин!

– Да что с тобой! – не понимая, что происходит, проговорил Кузьма. – Мы сделали дело, получим бабки. Нам-то что?

– А то, что все переговоры и финансовые дела с дагестанцами веду я, и ты не вмешивайся.

Он лихорадочно плюхнулся в компьютерное кресло и открыл нужную программу.

– Где твои записи?!

– Да вот же, чего ты орешь! – с обидой в голосе произнес Кузьма.

– Сюда, быстро! – ничего не объясняя, проревел Юра. – Когда они позвонят в дверь, пока я тебе не кивну – не открывай. И еще бутылку водки принеси – по сто граммов для запаха выпьем, и полбутылки – в раковину. Пусть думают, что мы напились и заснули, поэтому долго не открываем. Живее!

Ничего не понимая, Кузьма побежал на кухню, принес два стопарика. Парни молча выпили, не закусывая. Кузьма, как и попросил Юра, вылил большую часть водки в раковину и поставил бутылку на стол возле компьютера.

– Иди, карауль возле двери. Сломай замок или еще что-нибудь. Мне нужно время. А время сейчас для нас даже не деньги, а жизнь!

– Да что у тебя, крыша во сне поехала? – проговорил Кузьма.

– Да, поехала! И больше – ни слова. Говори жестами, – сказал Юра и с головой ушел в свой ноутбук.