Текст книги "Убойная должность"

Автор книги: Кирилл Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Сейчас у Антона в руках был, кажется, «вальтер», и годов примерно семидесятых прошлого века. Значит, девять миллиметров и хорошая останавливающая сила, значит, восемь патронов, что в его ситуации маловато. А еще до первого выстрела из него надо успеть понять, есть ли в патроннике патрон. Ведь нажимая на спусковой крючок, он теряет время, которого и так нет. А если пустой щелчок? А если передернуть на всякий случай затвор? Но тогда может улететь в снег драгоценный патрон, который может, как назло, оказаться в патроннике.

Все эти мысли пронеслись в голове за доли секунды. Это были даже не мысли, а ощущения. И решение Антон принял рискованное, но все же правильное, экономящее патроны. Распластавшись на снегу после кувырка, он хорошо видел ноги человека в теплых зимних кроссовках. Человек по ту сторону машины пока не опасен, но может оказаться опасным чуть позже. Опять же отвлекающий маневр. Антон нажал на спусковой крючок, намереваясь выстрелить «самовзводом» по ногам. Курок скупо щелкнул – выстрела нет.

Снова кувыркнувшись, Антон мысленно выругался последними словами. Он успел увидеть, что молодой кавказец вышел из-за машины и поднял руку с пистолетом, целясь в него. А следом появилась голова в черной вязаной шапке, и повернута она в ту сторону, где должен находиться Максим. А рядом еще и третий. Три мишени, причем вторую он видел плохо, а третью за машиной не видел совсем. Что же это за день такой, а?

Еще в полете рука Антона передернула затвор «вальтера». Кавказец не успел выстрелить, а Антон с трех метров всадил ему две пули в грудь. Кавказец с удивленным выражением лица замер на месте, медленно поднес к груди руку, а потом упал, как куль, лицом вниз.

Антон снова прыгнул в сторону, стараясь, чтобы кузов «Фольксвагена» закрыл его от второго противника. Если второй не очень опытный боец и если у него нет специальной боевой подготовки, то рефлексы будут толкать его на то, чтобы обойти машину, чтобы целиться в открытого человека. Не каждый новичок в условиях скоротечного огневого боя сообразит, что тонкий металл кузова легкового автомобиля и стекло – плохая защита от 9-миллиметровой пистолетной пули.

Видя только голову второго противника, Антон четырежды нажал на спусковой крючок, целясь сантиметров на пятьдесят ниже. Пули со звоном прошили металл машины, с треском разбились и превратились в сетчатые тряпки стекла. Человек за машиной нелепо взмахнул рукой, заорал и рухнул под колеса. Судя по воплю, ранение смертельное. Легко раненные так не орут, они по большей части матерятся и проклинают противника. Теперь надо достать третьего, хватать в охапку Максима и рвать отсюда когти. Многовато стрельбы, чтобы надеяться, что полиция не устроит масштабной акции типа операции «Перехват».

Но расчет Антона не оправдался. Он по большой дуге обежал машину, рассчитывая, что третий противник по неопытности будет как раз жаться к корпусу. А если опытный, то он, наоборот, отойдет подальше, чтобы увеличить сектор обстрела. Но его противник оказался не только опытнее, чем ожидалось, но и коварным. На Антона смотрели испуганные глаза Максима, а возле его скулы в шею упирался ствол пистолета. Лицо человека, который этот пистолет держал, было знакомым. Это был тот самый Лечи Автаев, кого засекла камера Антона и кого установили по данным картотеки МВД.

– Стой на месте! – прикрикнул на Антона кавказец, а курок пистолета чуть сдвинулся с места.

– Я стою! Ты, главное, не нервничай. А лучше опусти пистолет. Я дам тебе возможность уйти, но ты должен оставить мне этого парня. Договоримся?

– Я не буду с тобой договариваться, – зло ответил чеченец и покосился на трупы своих помощников. – Ты шустрый парень, но со мной эти штуки не пройдут. И не надейся.

Рука чеченца скользнула по куртке, и Антон увидел взрывчатку. Пояс шахида! И граната прямо на груди в роли детонатора. Рвани кольцо, и через четыре секунды…

– Я безоружен, видишь? – Антон бросил пистолет на землю и развел руки в стороны.

Произошло то, чего он, собственно, и ожидал. Террорист, естественно, ни в какие переговоры вступать не будет. Сейчас время играет против него. И единственный выход для него – избавиться от всех свидетелей и скрыться, заметая при этом за собою все следы. Автаев всего несколько секунд прислушивался, ему оказалось достаточно пары взглядов по сторонам, чтобы оценить ситуацию. Видимо, он оценил ее как удовлетворительную и пока ему подходящую.

Ствол пистолета чеченца резко повернулся от шеи Максима в сторону Антона, и прозвучали два выстрела. Уже падая, Антон увидел, как Максим забился в руках террориста. Риск, конечно был, но минимальный. Антон умел уходить от прицельных выстрелов. Такое умение достигалось тренировками, в которых у Антона недостатка не было. Да и расстояние до Автаева было метров шесть.

Первая пуля прошла впритирку к боку, даже чуть задела куртку. Антону хватило доли секунды, чтобы убрать корпус от траектории ее полета. А потом он, издав болезненный вскрик, упал боком в снег так, чтобы его закрывала машина. Вторая пуля, пущенная в него, прошла тоже мимо, но чеченцу должно было показаться, что Антон по крайней мере серьезно ранен и не представляет больше опасности. Вряд ли он с заложником в руках пойдет смотреть на результаты своей стрельбы и попытается добить Антона. У него в руках не просто заложник, а перепуганный заложник. Максим сейчас в таком состоянии, что может начать вести себя неадекватно. Может начать орать, вырываться. Может упасть на снег и отказаться куда-то идти. И что останется Автаеву? Только пристрелить его. А где он прямо сейчас возьмет другого заложника? За другим заложником надо идти на людные улицы или в гипермаркет. А в любую секунду на парковку может влететь, мигая синими маячками и завывая сиренами, полицейская машина.

Дальше все пошло совсем не так, как предполагал Антон. Или как он надеялся. Максим впал в психологический ступор и вел себя как тряпичная кукла. Автаев что-то зло проворчал по-чеченски и потащил парня в сторону здания гипермаркета. Пистолет он держал прижатым стволом к пояснице заложника. Что же ему нужно, что он задумал?

Антон повернулся и посмотрел на свой бок. Да, пуля прошла совсем рядом, не задев его. Это хорошо, а вот что делать с террористом? Куда и зачем он двинулся, прикрываясь своей жертвой? Захватить машину на парковке? Или в гипермаркет? Во втором случае это может означать взрыв в людном месте, террористический акт.

Дождавшись, пока фигура Автаева скроется за первым рядом автомашин на парковке, Антон поспешно вытащил телефон и набрал номер Быкова. Более гадкого ответа в данной ситуации и не придумаешь. Женский голос монотонно известил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Антон зарычал и набрал номер Великанова. Сашка ответил почти сразу. И, главное, он не удивлялся и не перебивал, выслушал все от начала до конца. Пообещав все сделать как следует и доложить шефу, Сашка отключил связь. Ползком Антон добрался до места, где бросил «вальтер», поднял оружие и отряхнул с него снег.

Теперь перед Антоном стоял вопрос: спешить или не спешить. Если Сашка сейчас поднимет шум, на место предполагаемого теракта выедут немедленно. Немедленно – это несколько минут для патрульных машин, которые блокируют район и начнут изучать обстановку и производить эвакуацию из зоны. Еще минут пятнадцать на прибытие спецназа и хоть какого-то начальства, которое имеет право принимать решения. Блин, долго! Очень долго!

Пригибаясь и стараясь прятаться за машинами, Антон поспешил следом за Автаевым. Где он там? Ага, до него два ряда машин, и до входных дверей два ряда машин. Только бы он не успел войти внутрь, а то следом за ним попасть в здание незамеченным будет сложно. По крайней мере, придется искать служебный вход или что-то в таком роде.

Автаев успел первым. Антон ругнулся, когда двери на фотоэлементах послушно раскрылись, пропуская террориста и заложника внутрь. Кто-то из покупателей увидел пистолет и шарахнулся в сторону, а потом с улицы на место происшествия бросился куривший до этого на улице охранник. Мужик лет сорока, сотрудник какого-то ЧОПа, даже не понимал, что он делает и что в такой ситуации следует делать.

Антон хорошо все видел. Сначала двери разъехались перед охранником в униформе, который что-то стал кричать и вытаскивать из кобуры пистолет (наверное, травматический). Автаев мгновенно повернулся на голос и, ни секунды не раздумывая, выстрелил в охранника. Фигура в униформе отшатнулась и повалилась на бок. И как раз в проеме входной двери, заблокировав ее.

Автаев двигался вглубь, что-то выкрикивая и поводя пистолетом. Максим не вырывался, и было видно, что ноги у него как ватные и что он их еле передвигает. Вот попал парень в переплет. Думал, что все так и будет ему с рук сходить! Антон понял, что злится. И злится потому, что не успевает. Народу в зале очень много, и чеченцу ничего не мешает привести в действие свое взрывное устройство. В любую секунду!

Держа пистолет в опущенной руке так, чтобы он был прижат к бедру и не бросался в глаза, Антон пересек открытое пространство и прижался спиной к витринному стеклу. Поверх коробок, сложенных штабелем внутри, он видел, как Автаев крутился на месте и гнал всех подальше от себя. Рывок, и Антон, влетев в тамбур, присел за платежным терминалом. До террориста метров пятнадцать, а укрытий… всего два. Стойка дежурного администратора у входа и дальше и правее выставленная паллета с незамерзающей жидкостью для автомобильных стеклоочистителей.

Бросок, и Антон присел на одно колено за стойкой администратора. Человек десять покупателей его прекрасно видели, находясь по другую сторону от Автаева. Антон стиснул зубы! Если они сейчас начнут паниковать или, наоборот, выражать радость от появления человека с оружием, который этого бандита нейтрализует, то чеченец может обо всем догадаться. Тогда все закончится мгновенным взрывом.

Как бы преодолеть эти четыре метра до паллеты, а там было бы легче, там всего метра три. Три метра – это не расстояние, их можно преодолеть в два прыжка. Антон выждал, когда чеченец снова повернется к нему спиной, и вскочил на ноги. Он не успел даже набрать скорость для преодоления расстояния до паллеты, как Автаев рывком, чуть не свалив Максима с ног, повернулся к нему лицом. Наверное, он все же по лицам людей догадался, что за спиной происходит что-то важное и опасное для него. И главное, чеченец не церемонился.

Выстрел ударил, отдавшись эхом под высокими сводами гипермаркета, бывшего здания заводского цеха. Антона спасло то, что он интуитивно упал на колени. Только так можно было мгновенно остановиться и сбить возможность прицельной стрельбы по себе. Не так просто переключиться с прицеливания по движущейся мишени на неподвижную. Да еще сместившуюся вниз.

Этой заминки Антону хватило для попытки сделать последнее, что было возможно. Он упал на бок с таким расчетом, чтобы линия огня проходила выше голов людей. Максим, бледный как полотно, таращился на Антона и держался скрюченными пальцами за локоть террориста, прижимавшего ему горло. Видимо, парень совсем уже распрощался с жизнью.

И все-таки Автаев опять успел выстрелить первым. Молодец, но это была его ошибка, потому что прицелиться он толком не смог, а может, помешал пленник. Пуля ударилась в бетонный пол рядом с головой Антона и с противным протяжным воем ушла куда-то вверх. Не успел звук отрикошетившей пули затихнуть, как Антон выстрелил… Один раз, второй… на третий раз затвор пистолета остался в крайнем заднем положении. Это были два последних патрона.

Гадкий страх, который всегда трудно побороть, у храбрых людей приходит потом, а у трусов «перед». Видя, как Автаев разжимает руку, державшую Максима, как он бессильно опустил правую руку с пистолетом, как его лицо исказила гримаса боли и предсмертной ненависти, Антон испугался. Испугался, что мог промахнуться сам, что чеченец мог попасть в него первым. А теперь все…

Тело террориста падало на пол, из пробитого легкого и горла толчками выходила кровь, заливая грудь, распахнутую куртку, пакеты со взрывчаткой. Тело еще падало, а Антон догадался, что Автаев успеет сделать то, что задумал. Он просто не может не сделать этого, несмотря на смертельное ранение. Помешать ему могла только мгновенная смерть…

Антон вскочил, отшвырнул бесполезный пустой пистолет и бросился к террористу в тот момент, когда рука Автаева дотянулась до гранаты, укрепленной на груди, когда его палец подцепил кольцо чеки и потянул его. Максим в полубессознательном состоянии лежал рядом, забрызганный чужой кровью, и пытался отползти в сторону. Антон перепрыгнул через него и в прыжке попытался дотянуться рукой до руки Автаева.

Упали они вместе. Ударившись во время падения коленом о бетонный пол, Антон зашипел от боли, но его пальцы все же вцепились мертвой хваткой, прижав к корпусу гранаты спусковой рычаг. И только после этого Антон с облегчением почувствовал, как предохранительная чека выскользнула. Наверное, усики чеки Автаев заранее немного разогнул, чтобы она легче и быстрее вышла. Но радоваться было рано. Чеченец был еще жив, он судорожно вцепился в пальцы Антона, пытаясь разжать их. Борьба длилась почти минуту. Антон слышал хриплое с кровяным клекотом дыхание Автаева, их руки стали липкими и скользкими от крови, граната норовила выскользнуть. А потом руки чеченца вдруг ослабли и соскользнули.

Антон некоторое время лежал, приходя в себя и восстанавливая дыхание. Рука, зажимавшая гранату, устала. Террорист, кажется, уже перестал дышать, но смерть норовила вырваться из руки Антона на волю и поразить все вокруг в радиусе десятков метров. Надо найти чеку… Антон приподнялся на трупе и посмотрел по сторонам. Чека валялась в полутора метрах в стороне, куда ее Автаев и отбросил. Дотянуться невозможно, выпускать гранату нельзя, а дотащить тело до чеки нет уже сил. Антон уронил голову на труп и стиснул зубы. Еще немного, еще чуть-чуть восстановить силы, а потом позвать кого-нибудь на помощь… Он всем своим существом чувствовал, как тело парализует от осознания того, что в его руке рвется наружу, ждет только одного движения страшная смерть.

А потом он услышал знакомый голос. Он шел как из вязкого тумана, откуда-то издалека:

– Антон, как ситуация? Ты держишь?

– Держу… Кто это? Алексей Алексеевич? Возьмите… вон там сзади чека валяется… не могу больше держать.

Чья-то сильная рука легла поверх руки Антона и сдавила гранату. Потом ловкие пальцы что-то сделали, кто-то со смешком похлопал Антона по плечу:

– Все, герой, отпускай! Теперь можно, мы вставили чеку на место.

Антон усилием воли заставил затекшие заскорузлые от крови пальцы разжаться. Со стоном он поднялся на четвереньки, потом сел на полу, схватившись за ушибленное колено. Быков стоял перед ним с серьезным, но в общем одобряющим выражением лица. Черные фигуры омоновцев суетились в зале, выпроваживая посетителей гипермаркета на улицу. Двое в гражданском надевали на запястья Максима наручники, а третий держал его под мышки, чтобы тот мог стоять. От входа уже двигалась громоздкая фигура взрывотехника в спецкостюме из группы разминирования.

– Эти у въезда, – Быков кивнул назад, – из его компании?

– Из его. Где-то еще третий в светлой куртке. Киллер. У него пистолет с глушителем. Они Максима караулили возле его дома, но я его увел. Кстати!

– Что?

– Там моя машина брошенная стоит, а в ней ноутбук. Между прочим, денег стоит.

Быков повернулся и кому-то резко бросил:

– Быстро на улицу Никитина, пять! Во дворе оперативная машина с частными номерами…

Глава 6

После произошедших событий Максим выглядел плохо. Он был бледен, его отрешенный взгляд был направлен постоянно куда-то в пространство. Душевный надлом выдавали только руки. Они беспрестанно шевелились, как бы живя своей отдельной от человека жизнью. Пальцы то сплетались, то расплетались, кисти сжимались в кулаки, а потом разжимались и начинали с дрожью гладить колени или края стула.

Антон вспомнил, как Автаев держал возле головы Максима пистолет, как тащил его в гипермаркет и кричал, что убьет заложника, если к нему кто-нибудь приблизится. А потом стрельба, чужая кровь на лице. Для Максима каждый выстрел тогда был как выстрел в него самого, он ждал неминуемой смерти каждую секунду. А потом вид окровавленного тела, которое судорожно выплевывало при дыхании кровь, взрывное устройство на груди, борьба за гранату. Тут новичок запросто может свихнуться. А если потом тебя запирают в камеру, да объявляют об аресте и переводят в СИЗО, где сидят отъявленные уголовники, то жизнь в самом деле может показаться неожиданно наступившим концом света или адом. А может, и сознание совершенного довлело над этим парнем, который совсем недавно был вполне доволен жизнью.

Антон сидел, сложив руки на груди у двери камеры для допросов, и наблюдал. Допрашивал Быков. Алексей Алексеевич был угрюм. Во-первых, ему приходилось ловить на себе недоумевающие взгляды и думать, что отвечать, если за этими взглядами последуют вопросы начальства. А какого… начальник Управления собственной безопасности ГУВД занимается этим делом. В частности, получил разрешение и сам приехал в СИЗО допросить подозреваемого.

Конечно, всегда можно отговориться, что по оперативным данным это дело может иметь выход на сотрудников полиции, которые имеют отношение к криминалу. Но все равно найдутся злопыхатели, которые начнут шептаться по углам, что вот и Быков «спекся», вот и его потянуло на нарушение долга, на сытую жизнь. Вот и он полез в чужие разборки, чтобы сорвать свой куш. А ведь нет ничего хуже недомолвок и слухов. На прямое обвинение всегда можно ответить не менее прямыми доказательствами своей невиновности. А недомолвки и слухи так и останутся недомолвками и слухами. И будут они бродить по углам и закоулкам ГУВД, действовать на нервы и создавать тебе репутацию. А потом найдется человек, скажем, новый начальник ГУВД, который решит, что проверять и доказывать себе дороже, а не проще ли просто избавиться от полковника. Например, отправить его на пенсию по выслуге лет. Или найти причину объявить о служебном несоответствии.

Но что-то заставляло полковника Быкова заниматься этим делом. И Антон понимал, что спроси он сейчас «в лоб», и Алексей Алексеевич не ответит. Огрызнется, посоветует больше думать о работе, нежели на отвлеченные темы. И еще Антон очень остро ощутил сейчас, что Быков в стенах ГУВД все-таки очень одинок. И это несмотря на массу единомышленников в собственном управлении, на тщательно подобранных сотрудников, для которых закон и честь офицера – не пустой звук. Ведь отвечает за безопасность рядов полиции в области он, с него спрос за все и за всех. В том числе и подчиненных. И тут уж никто ему не поможет, не защитит, не прикроет. Он один на один с системой, складывавшейся десятилетиями.

– А скажи-ка мне, Максим, – проговорил Быков, пожевав бесцветными губами и прищурив глаза под нависшим веснушчатым лбом, – а какого хрена тебе не работалось в банке? Почему тебе не жилось нормальной жизнью? Профессия у тебя современная, уважаемая, перспективная. Зарплата в твоем возрасте не в пример молодым сотрудникам полиции, я думаю. Зачем было все это? Тебя же уважали, ценили, а ты…

– Кто меня уважал и ценил? – вдруг с болью выпалил Максим. – Кто вам сказал, что я жил сладкой и безмятежной жизнью. Может, он вам это сказал?

Дрожащий палец Максима ткнул в сторону Антона, сидевшего в сторонке.

– А он что знает? То, что ему Галка наплела? А Галка что знает? Она начальник отдела, а почему, я не знаю. Может, она там с начальством трахается, а может, она умная… не как я.

– Вот как? – удивленно спросил Быков. – Про Романову мы потом поговорим, а сейчас давай-ка о тебе. Так что тебя на работе не устраивало?

– Не устраивало… – обреченно и тихо проворчал Максим, уставившись в пол. – Много чего не устраивало. Вы полковник, вам не понять…

– Ну, почему же? Я и лейтенантом был в свое время. Так значит, обида в тебе, гложет она тебя? Не признавали в тебе специалиста, уважения не хватало? Кстати, на Антона ты не косись! Он, между прочим, хвалил тебя как программиста. Говорил, что ты талант.

– Спасибо, только поздно меня хвалить. Вы бы раньше пришли и моему начальству это рассказали, – пробурчал Максим. – Я такое мог… могу, а меня за мальчика держали! Финтифлюшкам всяким зарплату регулярно два раза в год повышали, а я как балласт.

– И ты решил аферой свое самолюбие потешить, наказать свое начальство? А ты не подумал, что наказываешь простых и ни в чем не повинных людей? Деньги-то ты воровал чьи-то, не с личного же счета вашего управляющего? Ладно, идем дальше. И ты в своем круге компьютерщиков на эту тему по пьянке распинался, так?

Максим поднял настороженные глаза на Быкова, потом глянул на Антона и снова уставился в пол.

– Подельников ищете?

– Быстро ты тут жаргонных словечек нахватался, – усмехнулся Быков.

– Нахватаешься тут! А только я вам никого называть не буду. Да и не знаю я, через кого все это пошло. Трепал языком и трепал…

– Значит, ты плакался в среде компьютерщиков, что тебя не признают и что ты на весь свет обижен? Так?

– Да! – выпалил Максим. – Нашло на меня, понимаете, накатило! Вот и решил, что богатеньким не повредит, а мне компенсация за моральный ущерб. Да и снимал я со счетов по их меркам копейки. Так, чтобы в клубе оторваться разок-другой…

Получалось, что Максим придумал способ взламывать «личные кабинеты» владельцев счетов из чувства собственной неудовлетворенности. А потом до кого-то из преступников дошла информация о Максиме как о талантливом хакере. Наверное, они давно наблюдали за средой программистов, приглядывались к людям. И вот в один прекрасный день, в смысле, ночью в клубе, к Максиму подошли двое. Был он сильно «под градусом», да еще раздражен недавним разговором о своей непризнанной долюшке, судьбинушке. И предложили они ему солидный куш за то, чтобы парень придумал, как в конкретном банке взломать электронную защиту, отключить на некоторое время сигнализацию. А потом, когда грабители будут далеко, снова включить.

Максиму тогда удалось скрыть свою радость от того, что банк эти кавказцы выбрали именно тот, в котором он и работал. Он не стал в этом признаваться, отлично понимая, что в глазах неискушенных грабителей будет выглядеть чуть ли не богом. И потешить самолюбие ему тоже очень захотелось. Одним словом, Максим согласился помочь. А спустя пару дней до него дошло, что преступление доведет его до колонии, а профессионализм до хорошей должности, любимой работы и больших заработков. Он вообще решил больше воровством денег со счетов не заниматься. Побаловался, и хватит.

Идея, которая пришла в голову Максима, была проста. Он отключит сигнализацию, а спустя несколько минут включит ее. Грабители попадутся, а он заявит, что сам придумал и наладил систему контроля, которая и помогла заметить отключение сигнализации и попытку ограбления банка. Его заслуга и только его!

Правда, оставался риск, что задержанные преступники расскажут о его участии. Максим понимал, что такой риск есть, но и здесь он видел выход. Он заявит, что ему угрожали, что ему ничего не оставалось делать, как согласиться, а потом помочь грабителей поймать. Сразу не рассказал, потому что боялся этих кавказцев. Ведь это вполне объяснимо. И он реализовал свой план с блеском, довольно потирая руки и удовлетворенно посмеиваясь. Одного Максим не знал: полиция взяла на месте преступления не всех, Лечи Автаев, который его и вербовал, ушел.

И Максим особенно не прятался, продолжал вести ту жизнь, которую и привык вести. Он ходил по клубам, тусовался. Он и предположить не мог, что Автаев его разыскивал по всему городу. А когда нашел, то убивать не стал. Даже не так! Он сделал вид, что готов Максима убить, но в последний момент пожалел, смилостивился, нашел повод сохранить его подлую жизнь. Ценой были все те же деньги. И Максиму пришлось снова вернуться к взлому «личных кабинетов» клиентов и хищению денег для Автаева.

Сначала условие было отработать сумму в пять миллионов постепенно, а потом наступил день, когда чеченец пришел и сказал, что срочно нужны одним махом три миллиона семьсот тысяч. И перегнать на счет, который он даст. Максим выполнил. Но самое удивительное, что Максим категорически отказывался брать на себя произошедшее позднее хищение двадцати пяти миллионов с нескольких счетов.

– Я понимаю тебя, – миролюбиво согласился с Максимом Быков. – Ты считаешь, что это какие-то особо крупные размеры хищения. Пойми, дурачок, что пять миллионов и тридцать миллионов – это фактически один и тот же уровень. Вот сотни миллионов, да перечисленные за границу, – это серьезное преступление! А в твоем случае…

– Не выйдет, господа хорошие! – вдруг ощерился Максим. – Знаю ваши штучки, наслышан. Вам на меня списать надо ваши «висяки», отчитаться хочется. А мне и так все равно, да? Хотите повесить на меня чужое? Ищите сами этого умника. Значит, кроме меня, есть еще светлые головы.

Антон не понял, почему Быков не стал настаивать и не продолжил уговаривать Максима признаться. И только когда они с Быковым возвращались в город, Алексей Алексеевич сказал после почти получасового молчания:

– Видишь ли, Антон…

Старлей посмотрел на шефа, на его профиль и нос картошкой, который даже зимой почему-то выглядел облупленным, и стал ждать продолжения начавшегося разговора. Но Быков молчал, лавируя в потоке машин и о чем-то сосредоточенно думая. Наконец он опять заговорил.

– Видишь ли, дело складывается не очень приятное, Антон. Если ты считаешь, что все закончилось, то ошибаешься. Я думаю, Максим не врал, когда клялся и божился, что последние взломы на двадцать пять миллионов сделал не он.

– Почему? – не понял Антон. – Еще что-то случилось?

– Да. Случились еще два взлома, и оба после ареста Максима.

– Ничего себе! Я всегда думал, что Екатеринбург – город большой. А у нас куда ни плюнь – в хакера попадешь. Вы не думали на тему, что у Максима был дружок закадычный, с которым он эти делишки и проворачивал? Вот вам и ответ, почему двадцать пять миллионов ушли с его адреса и кто продолжает славное дело после ареста Максима.

– Ты по-прежнему считаешь, что самый умный? – усмехнулся Быков. – Когда же у тебя эта инфантильная черта исчезнет. С возрастом, что ли? Если уж я стал тебе об этом говорить, то надо думать, что мы проверили варианты и с близкими друзьями, и собутыльниками. Чисто там все, Антон, до блеска и скрипа.

– Значит, опять продолжать думать? – виновато проговорил старший лейтенант. – Ладно, давайте думать. Для начала неплохо было бы понять, кому и для чего это нужно.

– Что нужно? – проворчал Быков, свирепо зыркнув в сторону какого-то лихача, который его попытался подрезать. – Кому и зачем нужно много денег? Террористам, например. Но с ними мы разобрались, а я не думаю, что у нас город ими просто наводнен. Еще много денег нужно любителям сладкой и безбедной жизни. Так, чтобы жить и ни в чем себе не отказывать.

– Это понятно, Алексей Алексеевич, – начал горячиться Антон. – Но ведь деньги нужны для чего-то. Цель должна быть какая-то! Например, наворовать очень много денег и купить себе недвижимость где-нибудь на морском побережье России. Или эксклюзивную машину, чтобы все глазели и завидовали. Или бабе, к которой подкатывается, купить колье с брюликами, чтобы она от восторга обалдела. А может, он эти деньги за границу качает и там бизнес откроет. Или ту же самую недвижимость купит. В Ницце, в Чехии, в Болгарии.

– Я понял, не распинайся, – остановил Антона Быков. – Ну, допустим, ты сформулировал, что цели может быть три: для дорогой покупки, для организации бизнеса и для безбедного доживания остатка лет. И место приложения ты определил. Либо наши края, либо заморские. А что тебе эти умозаключения дадут практически? Дальше-то что?

– Пока не знаю, – пожал Антон плечами. – Просто я чувствую, что ловить преступника надо на цели, для реализации которой ему деньги нужны. Думать буду, советоваться, беседовать, крутиться в соответствующих кругах. Только сразу можно сделать вот какой вывод. Если денежки тотчас же уходят за границу, то мы тут ничего поделать не сможем. Работа чисто техническая – определить, с какого компьютера происходят кражи, да пытаться поймать людей, которые открывают липовые счета, куда денежки перекачиваются. Но это все работа кабинетная. А вот если цель в пределах нашей страны, да еще лучше, если нашей области, то шансы вычислить ее есть. У кого-то эти деньги должны всплыть, хоть намек на цель должен обозначиться.

– Ну, что же… Тоже подход, какой-никакой. Давай продолжай работать в этом направлении. Помирись с Романовой. Глядишь, она, сама того не ведая, наведет тебя на мыслишку, информация какая проскользнет. Черт, нехорошо такое советовать… Может тебе сблизиться с ней? Шуры-муры завести?

– Алексей Алексеевич! – Антон сделал большие глаза, пытаясь скрыть приступ смеха. – Вы на что меня толкаете? Обмануть и бросить девушку? Это низко! Как вы могли?

– Хватит выделываться, – проворчал Быков и, к удивлению Антона, кажется, покраснел. – Тоже мне… девушку нашел… Бабе двадцать семь лет, ей мужик нужен, а он… И вообще, это я так, чисто теоретически!

Антон занялся поисками, ни на что особенно не надеясь. Это было очень странное ощущение – искать то, не знаю что. Но он искал хоть какую-то полезную ему информацию. Просматривал новости бизнеса, криминальные новости, сообщения о ЧП, новости с портала областного правительства, спортивные новости. А мозг все время фильтровал и фильтровал поступающую в него информацию на предмет, а не замешаны ли тут левые большие деньги. А не из-за денег ли случилось то или иное, а не может ли тот или иной человек быть организатором, или…

Антон продолжал ходить и в клубы, встречаться с людьми, которые живут в своем особом компьютерном мире. Он слушал разговоры, пытался в них участвовать, слушал обсуждения случаев хакерских атак в той или иной точке мира. Антон понимал, что поймать хакера может только хакер, что это война программистов, война талантов. Как там было у Стругацких? Одолеть прогрессора может только прогрессор? Но Антон не хакер…

С Галей Романовой у него тоже ладилось не очень. Какая-то стена незримо существовала между ними, и Антон никак не мог определить причины ее происхождения. Однажды они неплохо провели вечер: сходили в кино на приличную мелодраму с хорошим слезным концом, потом поужинали в тихом уютном месте, потом Антон проводил Галю домой. И в момент расставания он вдруг каким-то мужским чутьем почувствовал, что девушка сегодня готова к продолжению их отношений. Что прояви он некоторую настойчивость, и она…