Текст книги "Убийство по-министерски"

Автор книги: Кирилл Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава пятая

Дверь мне открыл молодой парень. У него было, что называется, смазливое лицо. Очень молодое, юное, почти что как у Леонардо Ди Каприо. Я тут же отметил про себя, что этот молодой человек наверняка пользуется успехом у девушек, особенно тех, кто склонен плакать над сентиментальными фильмами. Парень был одет в желтую тенниску и спортивные штаны. Лицо его было грустным. Именно грустным, не хмурым и не мрачным, как у многих представителей мужского пола. А грустным. Эдакий Рыцарь печального образа.

– Капитан Синицын, – представился я.

– Ярослав, – ответил в свою очередь парень в тенниске. – Проходите.

Голос у него был под стать образу – тихий, вкрадчивый тенор. Пройдя в комнату, я увидел Надежду Алексеевну, сидевшую за столом и о чем-то тихо разговаривавшую с приземистой, кругленькой женщиной средних лет. У женщины было довольно симпатичное, не потерявшее привлекательности, лицо.

– Ой господи! – вздохнула она, увидев меня в дверном проеме.

– Мама, из полиции пришли, – прозвучал женский голос из глубины комнаты.

Надежда Алексеевна сразу повернулась ко мне, а я увидел еще одного человека, находившегося в комнате. В углу, за журнальным столиком в кресле сидела высокая девушка с довольно милым, как мне показалось, лицом. Приглядевшись внимательней, я отметил, что оно все-таки излишне круглое. Прямо как у пышущей здоровьем доярки… Впечатление это, однако, смазывалось модернистскими ярко-рыжими волосами на голове, а сигарета в руках довершала эту причудливую смесь. Присмотревшись внимательнее, я отметил также, что девушка уже довольно зрелая – на вид ей было явно не меньше тридцати.

Хозяйка квартиры, заметив меня, как-то обреченно кивнула в ответ, а ее невысокая собеседница тут же вскочила и засуетилась в поисках стула, где бы я смог присесть.

– Вот сюда садитесь, пожалуйста, – сказала она, пододвигая ко мне стул. – Я Таисия Анатольевна, сестра Жоры.

– Надежда Алексеевна, я принес вам печальную новость, – заговорил я, стараясь не смотреть Скоробогатовой в лицо. – Я терпеть не могу сообщать подобные новости и каждый раз чувствую себя последней сволочью, как будто в этом есть моя вина.

Губы Скоробогатовой задрожали, она нервно дернулась и закрыла лицо руками. Я ожидал истерики, однако женщина быстро взяла себя в руки и тихо, со вздохом выдавила:

– Ну что ж, это для меня уже не неожиданность. Я уже все поняла еще в субботу вечером.

– Подождите, но как это все случилось? – робко вступила Таисия Анатольевна.

– Следствие пришло к однозначному выводу, что Георгия Анатольевича сбила машина, – сказал я, не уточняя, намеренно его сбили или нет – я еще и сам этого не знал.

– Господи, господи! – выдохнула Таисия Анатольевна. – Да как же это случиться-то могло? Он всегда такой осторожный был!

Я вынул из папки свой доклад Герасимову и зачитал основные его положения, касавшиеся фактуры трагических событий субботней октябрьской ночи. Я несколько раз останавливал свой взор на людях, находившихся в комнате. Ярослав стоял у косяка и нервно кусал губы. Я заметил, что кулаки его сжимались, и несколько раз он пристукнул ими по двери.

Что же касается дочери, то она, казалось, очень равнодушно воспринимала все, что я говорил. Было такое впечатление, что она находится не здесь, а где-то далеко, в своих мыслях. Хотя лицо ее было серьезным и каким-то страдальческим.

– И теперь, – захлопывая папку, сказал я, – мне нужно побеседовать со всеми вами на предмет того, чем занимался Георгий Анатольевич незадолго до произошедшего, а также, наверное, о том, что он был за человек и что каждый из вас думает по поводу причин случившегося.

– Что ж, мы слушаем, – нервно сказала вдова Скоробогатова.

Я выдержал паузу.

– Я бы хотел поговорить с каждым наедине.

Надежда Алексеевна встрепенулась и подняла на меня глаза.

– А почему такие секреты? – спросила она.

– Это не секреты, просто так нужно для следствия, – пояснил я. – К тому же любые посторонние, кто бы они ни были, все равно отвлекают. Вставляют там разные реплики, свои комментарии. Мы же все люди нервные. Сбиваем порой ритм разговора…

– И с кем же вы хотите поговорить в первую очередь? – постукивая ногой, уточнила вдова.

– С вами. – Я посмотрел на ее дочь, которая, казалось, даже не слышала, о чем идет разговор.

На лице ее мелькала какая-то слабая улыбка, она рассеянно перебирала пальцами огненную прядку.

– Варвара! – резко и нетерпеливо окликнула ее мать. – С тобой поговорить хотят.

– Со мной? – Варвара обвела всех присутствующих безмятежным взглядом маленьких голубоватых глаз.

На меня она посмотрела, чуть прищурившись, с некоторой насмешкой. Потом как-то лениво поднялась, пожала плечами и, повернувшись к двери, бросила через плечо:

– Пойдемте в мою комнату…

– У тебя там убрано хотя бы? – сердито крикнула вдогонку мать, но Варвара только небрежно махнула рукой.

В ее комнате было не убрано. Обстановка свидетельствовала о том, что хозяйка комнаты намеренно пытается создать у себя атмосферу так называемого художественного беспорядка. Повсюду были разбросаны книги, в основном, видимо, модных альтернативных авторов – приглядевшись, я понял, что незнаком с подавляющим большинством писателей. А на столе и стенах присутствовали наброски картин, выполненные акварельными красками.

– Вы художница? – поинтересовался сразу я, кивая на картины.

– Я, вообще-то, дизайнер, но живописью слегка балуюсь, – ответила Варвара.

– А работаете по своей профессии?

– Не совсем… В рекламном агентстве. Правда, я временно взяла отпуск за свой счет, решила отдохнуть.

Я с завистью посмотрел на Варвару, которая может запросто себе такое позволить. Потом перевел снова взгляд на картины.

– Что ж, вполне занятно, – похвалил я произведения хозяйки комнаты.

Я это сделал вполне искренне. Несмотря на то что я не являюсь особым ценителем искусства, картины произвели на меня впечатление. Это была какая-то смесь из цветов, фрагментов человеческих фигур, всяких явлений природы, переплетенных между собой, и, что самое главное, очень эротично. Эротика присутствовала очень неожиданно. Такого я еще не видел. Например, соитие нефтяной вышки и парящего солнца. Или ноги футболиста и мяча. А баллистическая ракета в виде мужского достоинства, разрезавшая облако, олицетворяющее женское лоно, при улыбке наблюдавшего за процессом Солнца, у которого за спиной был традиционный набор стрел Амура, меня особенно шокировали.

Но… Было также видно, что художественность и нестандартность мышления хозяйки имеют другую, теневую сторону. Об этом красноречиво говорили неубранная постель и грязь по углам. Довершала картину немытая тарелка с остатками еды, поставленная прямо на стопку книг на столе.

Варвару, по-видимому, это нисколько не смущало. Она не предприняла никаких попыток навести порядок, уселась прямо на постель, закинула ногу на ногу и равнодушно спросила:

– Так о чем вы хотели поговорить?

Я поводил глазами, выискивая, куда бы примоститься самому. Варвара медленно повернула голову, потом нехотя сгребла со стула разбросанную на нем одежду, кивнув мне на освободившееся место.

– Вы были в доверительных отношениях с отцом?

– С отцом? – глаза Варвары расширились. – А при чем тут он?

Тут я уже удивился не на шутку.

– Вообще-то, как я сегодня сообщил, он погиб. Если вы слушали…

– Погиб не отец, а отчим, – поправила меня Варвара.

– Ах, вот оно что… – протянул я, впервые услышав этот нюанс. – А где же ваш настоящий отец?

– Он алкоголик, – абсолютно равнодушно ответила Варвара, продолжая смотреть на меня безмятежным взглядом. – И давным-давно живет отдельно от нас. Мы с ним вообще не поддерживаем никаких отношений.

– Ладно, это не меняет сути моего вопроса, – сказал я.

– У нас с отчимом в последнее время не было общих тем, – со вздохом сказала Варвара. – Он редко бывал дома, и мы практически не разговаривали. У меня тоже свои дела. Да и бываю я здесь не так часто.

– А где, если не секрет?

Варвара усмехнулась и, поглядев на меня как на полного дурака, объяснила:

– У меня есть молодой человек, с которым я встречаюсь не здесь. Кстати, если вас интересует, где я была в ту ночь, то именно у него. Вы же, наверное, всем будете задавать этот вопрос?

– Почему вы так решили?

– Но вы же считаете, что отчима убили, – пожала она плечами.

– Я пока так не считаю. Просто проверяю все версии, – ответил я.

– Его зовут Алексей Шагалов, он музыкант, – не дожидаясь моего вопроса, продолжала Варвара. – Как выражается моя мама, никчемный человек.

Улыбка Варвары стала презрительной.

– А почему она так считает? – полюбопытствовал я.

– Маменька считает, что главное в жизни – это умение зарабатывать деньги.

– А Алексей не умеет?

– Он просто не думает о таких вещах. Как, впрочем, и я.

– И почему же? – улыбнулся я. – Мне вот, например, почти все время приходится о них думать.

– Это плохо, – опустила кончики губ Варвара. – Есть много гораздо более интересных вещей.

– Вы так думаете потому, что они у вас есть. Вот и все. Вы пользуетесь тем, что создали для вас другие, – заметил я, намекая на хорошее благосостояние родителей собеседницы.

– А вам завидно? – неожиданно оживилась Варвара.

Я не стал отвечать и перевел разговор на другую тему:

– Хорошо, давайте оставим философию и вернемся к реальности. У вас есть какая-нибудь своя версия случившегося?

– Нет. – Варвара безразлично пожала плечами. – Хотя если углубляться в предположения, то это наверняка из-за этих самых денег. А уж с кем там их не поделил мой отчим, я не знаю. Мне это неинтересно.

– Вы к нему плохо относились?

– Совсем нет. Когда я была маленькая, он со мной часто играл. И вообще… Заботливый был. Мне даже казалось, что он ко мне относится лучше, чем к Ярославу, хотя это его родной сын. А потом я выросла, у меня появились другие интересы, а он коммерцией занялся, деньги, так сказать, зарабатывать… Вот и все, что я могу сказать. О делах его мне ничего не известно, но скорее всего из-за этого его и убили.

– Скажите, Варвара, а что это означает? – Я показал на висевшую на стене картину, являвшую собой полнейшую абстракцию.

– Да, это тоже мое, – слабо кивнула Варвара. – У меня была депрессия по поводу первой любви. Мой кавалер сбежал с другой. У нее, видите ли, были ноги сто десять сантиметров. А у меня, увы, только сто… Такая вот печальная история. У вас есть еще вопросы?

И она почти бесстыдно выставила мне на обозрение тот самый метр своих ног, которого было недостаточно для ее первой пассии. По крайней мере, девяносто сантиметров их я мог обозреть. Остальные десять сантиметров скрывали полы халата. И я про себя отметил, что скоробогатовская падчерица склонна к… как это по-умному называется, забыл… Влад Тропинин наверняка сейчас сразу бы подсказал. Словом, как бы выразились в народе, девка скорее всего была «слаба на передок».

– Пока нет, – отведя взор от нижних конечностей Варвары, ответил я. – Пригласите вашего брата, пожалуйста. Если, конечно, не возражаете, чтобы мы с ним беседовали в вашей комнате.

– Какая ерунда! – Варвара тут же встала и на ходу махнула рукой. – Сейчас позову.

Немного погодя явился Ярослав. Глаза у него были красные, а вид какой-то помятый. Очень тихим голосом он робко спросил:

– Можно?

– Да, конечно. – Я почувствовал себя невольно хозяином комнаты. – Садись.

Ярослав опустился на то место, где до него сидела его сестра. Сложил руки на коленях и шмыгнул носом. Вид у него был как у школьника, приготовившегося отвечать на вопросы домашнего задания. Я же решил, наоборот, сломать некоторую неловкость и официальность в нашем общении, настроившись на этакую свойскую волну.

– Ты сам-то что обо всем этом думаешь? – поковырявшись для проформы в бумагах и внезапно подняв на парня глаза, спросил я.

– А что? – Этот вопрос, казалось, поставил его в тупик. – Уроды какие-то… Сейчас полно таких… Права купят, скорость врубят и гоняют. Часто даже обдолбанные.

– Угу, угу, – покивал я, демонстрируя, что полностью согласен с Ярославом по поводу автомобилистов. – А с тобой как, отец делился своими проблемами? Разговаривал по-мужски или нет?

Ярослав неожиданно покраснел и опустил голову. Ответ стал для меня очевиден, но я дождался, когда Ярослав заговорит сам.

– Да нет, он как-то… Считал, что незачем… Да и на работе он все время.

– А ты все время в институте, – подхватил я.

– Ну да… Ну, не все время.

– А где? По дискотекам небось ходишь? Или по девчонкам? – улыбнулся я.

Ярослав почему-то совсем смутился и еще больше раскраснелся. Потом пробормотал что-то невнятное, пытаясь мне возразить.

– Есть девчонка-то у тебя? – отчаянно пытался я создать атмосферу доверительности, отважившись на то, чтобы подмигнуть этому, как его окрестил про себя, «тюте».

– Да вроде… так, чтобы постоянно… нет, – с паузами, смущаясь, как будто только вчера узнал о взаимоотношениях полов, ответил Скоробогатов-младший и добавил: – Я учусь, так что…

– Хорошо учишься? На красный диплом, наверное, пойдешь? – вовсю улыбался я.

– Не знаю…

Я терпел полнейшее фиаско по тому, чтобы разговорить его. Своим парнем я явно ему не казался. Хотя, возможно, это было последствием шока. И я сменил тактику.

– Так, давай к делу перейдем, – совершенно серьезно сказал я. – Когда ты последний раз видел отца?

– Я не помню, если честно… Но, по-моему, в четверг вечером.

– А в пятницу не видел?

– Так он как с утра ушел, так и… не пришел больше, – ответил Ярослав. – Я спал еще, потом в институт пошел… ко второй паре.

– Прогулял, значит? – не удержался и снова подмигнул я ему.

– Ну так, бывает… Там первой парой ерунда всякая, – махнул рукой он.

– Хорошо, убедил. Ну, а потом что делал?

– Когда потом? – не понял Ярослав.

– После института.

– Домой пошел.

– А потом что? Вечером что делал?

Ярослав замешкался, что-то вспоминая.

– А, ну да! Я в тот день с друзьями встречался вечером, и у одного из них ночевать остался.

– А чего делали-то, пьянствовали небось?

– Да так, пиво пили, – отмахнулся Ярослав. – В карты играли.

– На деньги? – строго спросил я.

– Да какие деньги! Так, на интерес…

– Ну ладно, – вздохнул я, устав от роли морализатора золотой молодежи. – Как зовут друга-то твоего?

– А что? – нахмурился тот.

– Работа у меня такая, Ярослав, все знать должен, – воззрился я на собеседника.

– Ну… Серега его зовут, Ковалев фамилия, – неохотно ответил парень.

– А живет он где? – спросил я, внутренне раздражаясь – как клещами вытягивать все приходится!

– На Соляной, дом 17, квартира 71.

– Жаль. Придется ехать, – резюмировал я.

– Куда ехать? – удивился Ярослав.

– К Сереге твоему. Алиби твое подтверждать.

– Да с какой стати? Да вы что? – Ярослав изменился в лице. – Вы меня подозреваете? Что я отца убил? Да нет, вы чего это? Шутите?

– Нет, не шучу, – абсолютно серьезно ответил я. – И алиби буду проверять у всех. Потому что дело серьезное, сам понимаешь. Это тебе не драки на дискотеках.

– Да я-то при чем?! – умоляюще прижал руки к груди сын Скоробогатова.

– Возможно, и ни при чем, – успокоил я его. – Но проверять будем. Работа такая, понимаешь. Я же тебя не учу, как менеджментом заниматься – ты и сам это должен хорошо знать, если занятия прогуливать не будешь. А пока можешь идти. И не волнуйся ты так, обычная проверка. И тетку свою мне позови…

Таисия Анатольевна Скоробогатова вошла в комнату и, присев на стул, вздохнула и произнесла, качая головой:

– Ох, господи, господи…

Я уже понял, что это ее привычная присказка, очень, кстати, гармонировавшая с ее внешним обликом. Оглядев собеседницу вблизи, я пришел к выводу, что передо мной типичная старая дева. Темные волосы сестры Скоробогатова были закручены в аккуратный пучок на затылке, выражение лица было несколько суровым и чопорным. Оно являло собой образец правильности и непоколебимой морали. Глаза у нее были подведены черным карандашом, на щеках багровели пятна румян, а губы накрашены темно-бордовой помадой. В общем, тетка была явно несовременной, и немодная, неэлегантная и недорогая одежда только дополняли этот облик. Эта маленькая крепышка сидела прямо передо мной на стуле, чинно сложив руки, и ждала от меня вопросов.

Ничего существенного она мне, однако, не сказала. По ее словам, с братом общалась редко и в последний раз видела его около месяца назад. Ничего о его делах ей известно не было, ни о каких любовницах она и понятия не имела и вообще считала своего брата примерным семьянином. Потратив на беседу с ней не более пяти минут, я приступил к завершающему этапу опроса. Оставалась Надежда Алексеевна. Именно она закрывала когорту близких родственников Георгия Анатольевича.

Надежда Алексеевна буквально влетела в комнату. На лице ее отражалась обида – оттого, видимо, что я оставил ее персону напоследок. Хотя она была вправе претендовать в этом смысле на первенство.

Оглядевшись и заметив бардак в комнате, она фыркнула и стала энергично распихивать вещи дочери в шкаф. Наспех застелив постель, она присела и несколько нервно сказала:

– Я вас слушаю.

Я начал очень банально:

– Скажите, вы сами что думаете по этому поводу?

Заметив ее недоуменный взгляд, я пояснил:

– Ну кто, на ваш взгляд, мог желать зла вашему мужу? Может быть, ему кто-то угрожал?

При этих словах Скоробогатова замялась.

– Нет, – растерянно пожала она плечами. – А вы считаете, что его все-таки… убили? Намеренно?

– Вообще-то вы сами намекали на это при нашей первой встрече, – напомнил я. – Упоминали некоего Астахова…

– Астахова, да… – Надежда Алексеевна все еще не могла отойти от растерянности. – Но я просто предполагала! Я вовсе не уверена, что он убил Жору! Просто он первый, кто пришел на ум!

– А есть и второй? – полюбопытствовал я.

– Господи, вы такие вопросы задаете!

– Работа такая, – пожал я плечами.

Надежда Алексеевна задумалась, потом сказала:

– Если это убийство, то думаю, что это могло быть связано с его новым проектом…

– Каким проектом? – живо заинтересовался я.

– Жора мне подробностей не рассказывал, – словно как-то извиняясь, пояснила Надежда Алексеевна. – Он только несколько раз говорил, что собирается расширяться, налаживать новое производство, что ли…

– Вот как? – отметил я. – А что же, Николай Александрович и Серафима Яковлевна не в курсе этого? Они мне ничего об этих планах не говорили.

– Боже мой, ну зачем бы он стал посвящать в свои планы заместителя и бухгалтершу! – воскликнула Скоробогатова. – Это касалось его самого и больше никого! Это вообще могло быть не связано с его предприятием.

– А с чем же это могло быть связано?

Надежда Алексеевна снова замялась.

– Понимаете, я не очень влезала в дела мужа, поэтому ничего вам определенного сказать не могу, – тихо сказала она, выдержав паузу. – Но… Я подозреваю, что именно из-за этих его новых дел с ним и случилось все это…

Глаза женщины увлажнились, она тяжело вздохнула и закрыла лицо руками. Я понимал ее состояние, но должен был сделать следующий ход.

– А вы не знаете вот этого человека? – громко спросил я, разворачивая перед Скоробогатовой фоторобот неизвестного толстяка.

Надежда Алексеевна тут же встрепенулась, быстро выхватила у меня листок и пристально всмотрелась.

– Похож на… Игоря, – чуть неуверенно сказала она.

– На какого Игоря?

– Астахова… Да, Астахова Игоря Кирилловича. Это тот самый человек, приятель Жоры, который выдвинул свою кандидатуру в Думу, и Жора помогал ему, спонсировал предвыборную кампанию! Помните, я вам говорила?

– Вот как? – обрадовался я.

Было о чем призадуматься. Это же надо, выходит, тот самый толстяк и Астахов – одно и то же лицо? Значит, именно Астахов был тем самым человеком, который последним видел живым Скоробогатова? А Скоробогатов, по слухам, ссужал ему деньги. Так-так…

– Скажите, Надежда Алексеевна, – с волнением в голосе проговорил я. – А этот Астахов – он, надо понимать, тоже человек богатый?

– Ну да, он бизнесмен, вообще-то. Я еще удивлялась – зачем Жора согласился ему помогать? Что, говорю, у нас деньги лишние, что ли? Пускай сам и достает на свою кампанию, раз такой умный!

Скоробогатова эмоционально махнула рукой, потом вдруг переменилась в лице и спросила:

– А… Откуда у вас взялся этот фоторобот? Вам что-то известно?

– Пока мы только отрабатываем разные варианты, – не стал распространяться я. – Кстати, этот новый проект вашего мужа мог быть связан с господином Астаховым?

Вдова пожала плечами и нахмурила брови. Она о чем-то сосредоточенно думала, потом дернулась и отрицательно замотала головой.

– Н-нет. Наверное, нет… Впрочем, не знаю. Это у Игоря нужно спрашивать. Я не знаю.

– Хорошо, – согласился я. – Обязательно спросим. Да, а вы сами, Надежда Алексеевна, где были в ту ночь, когда муж пропал?

– Дома, где же еще! Я же вам говорила! Я не спала до утра. А потом, когда Георгий и под утро не появился, в полицию позвонила. А потом пришла к вам, а там такое безобразие! Слушать даже не хотят! Спасибо вашему подполковнику, а то бы я до следующего утра там торчала. Потрясающая безответственность!

Я не отказал себе в удовольствии сообщить Надежде Алексеевне официальным тоном:

– Вы не волнуйтесь, виновники халатного отношения к своим обязанностям наказаны.

– Правда? – обрадованно подскочила она. – Что ж, это справедливо… Но… Подождите, откуда все-таки у вас это? – Надежда Алексеевна показала рукой на фоторобот человека, похожего на старого друга погибшего – Игоря Астахова. – Что, Игорь был где-то замечен? Неужели?

В этот момент в комнату заглянула Варвара, помахивая связкой ключей.

– Мама, я поехала, – ровным голосом сообщила она. – Желаю удачи, господин капитан, – улыбнулась она мне.

– Погоди-ка, – тут же поднялась Надежда Алексеевна и быстро подошла к дочери, забыв уже про вопросы, связанные с Астаховым. – Куда это ты собралась?

– К Алексею, – снисходительно глядя на мать, ответила та.

– Ты бы сначала в комнате убралась! – повысила и без того высокий голос мать.

– Мне и так хорошо, – пожала плечами Варвара.

– И что тебе у твоего Алексея делать? – не отступала мать.

– Тебе с подробностями рассказать? – усмехнулась Варвара, с легким вызовом посматривая на Надежду Алексеевну.

Та явно разозлилась, но не стала при мне продолжать перебранку, с силой толкнув дочь в коридор и выкрикнув:

– Иди отсюда, чтоб я тебя не видела! Нервы мне не жги!

– Мне, вообще-то, тоже пора, – быстренько засобирался я. – Варвара, давайте выйдем вместе, я вас могу проводить.

– А я вас могу подвезти, – возразила Варвара. – Я на машине.

– Я вот заберу у тебя машину-то! – гневно пообещала мать, но Варвара ее уже совершенно не слушала.

– Да, Надежда Алексеевна, вам придется проехать в морг, чтобы опознать тело вашего мужа.

– Господи! – воскликнула Таисия Анатольевна. – Так, может, это еще не Жора?

Я не стал это комментировать, просто сказал, куда следует приехать и спросить старшего лейтенанта Точилина, после чего попрощался с хозяйкой квартиры, церемонно раскланялся с Таисией Анатольевной и даже приложился к ее руке, чем заслужил безмерное ее уважение. Кинул взгляд на Ярослава, который, нахохлившись, сидел в углу, и вышел вслед за Варварой.

Машину – белую «Тойоту» – она вела уверенно и даже с неким лихачеством. Тем не менее, за дорогой следила зорко. При этом она еще и разговаривала со мной. Свой первый вопрос я посвятил отношениям ее матери и отчима.

– Вас интересует что – секс, психология? – деловито спросила она в ответ.

– Ну, я думаю, что в подробности сексуальной жизни родителей вы вряд ли посвящены, – улыбнулся я.

– Ну почему же, – ответила она. – Подробности я знаю довольно хорошо, поскольку самой сексуальной жизни-то и нет.

– Почему?

– Потому что маменька не любит этого занятия, – спокойно пояснила Варвара. – Она считает это неприятной обузой.

– Это она сама вам говорила? – удивился я.

– Ну что вы, маменька никогда не говорит со мной о таких вещах, – вздохнула Варвара. – Но я-то знаю. У нее это отражается и на лице, и в поведении. Этим, собственно, продиктован и ее невротизм. Этим объясняется и ее страстная забота о Ярославе. Как сказали бы психологи, она таким образом сублимирует нереализованную сексуальную энергию, перенося ее на любовь к сыну. Проявляются чрезмерная опека, настойчивый интерес ко всем его делам.

– По отношению к вам я ничего подобного не увидел, – осторожно заметил я.

– Естественно. – Варвара снова усмехнулась и пожала плечами. – Мама всегда нас разделяла: Ярослав хороший, а я – плохая. Тем более что мы от разных отцов. Собственно, постоянная война со мной – это тоже одно из ее основных занятий, тоже энергетический выброс.

Я вдруг понял, что наконец-то нашел объект для одного из важных для меня вопросов. Именно Варе, похоже, и следовало его задать.

– Слушайте, а как же на это реагировал Георгий Анатольевич? Он ведь был в довольно молодом возрасте…

– Да, ему было пятьдесят четыре, – кивнула Варвара.

– И как же он обходился? Так ведь и любовницу можно завести! – воскликнул я.

– А она у него наверняка была. И даже, возможно, не одна, – спокойно подтвердила Варвара.

– А вы знаете кого-то конкретно? – насторожился я, вспомнив о словах бухгалтерши Серафимы Яковлевны.

– Нет, откуда? Меня бы он знакомить с ними не стал. Но это же понятно и естественно – как ему еще поступать?

Я был разочарован. Казалось, что никто из окружавших Скоробогатова людей не знал эту таинственную женщину, которая по всем объективным показателям должна была быть. Или Серафима Яковлевна ее все-таки придумала? Но зачем? А может быть, это и есть сама Серафима Яковлевна? Интересное предположение… Нужно будет хорошенько его обдумать…

– Вот вы, товарищ капитан, сколько можете обходиться без секса? – неожиданно в лоб спросила Варвара.

Я, честно признаться, смутился, хотя, вообще-то, не считал себя особо застенчивым. И невольно задумался.

– Держу пари, что не больше двух дней, – уверенно ответила за меня падчерица Скоробогатова.

Я невольно усмехнулся. С тех пор как от меня ушла Ольга, у меня ни разу не было секса. А с того момента прошло уже полгода… Осознав это, я вдруг пришел в состояние беспокойства.

«М-да, капитан Синицын! Что-то вы совсем себя запустили! – с укором произнес внутренний голос. – Ну, нельзя же так, в самом деле!»

Ну отчего же нельзя? – попытался я возразить сам себе. Кстати, еще год назад я бы ответил, что нельзя. Но тогда у меня все было по-другому. Тогда у меня была семья, здоровая дочь и любимая жена. И пусть Ольга не совсем подходила мне в постели – слишком сухая и схематичная, она больше внимания уделяла технике, чем эмоциям, – я все-таки любил ее и не придавал особого значения этим разногласиям. Но потом Ольга ушла, а я… А мне просто некем было ее заменить. От обиды и горя я спасался работой, приходил домой порой за полночь и сразу же падал в постель с единственной мыслью – спать! А завтра с раннего утра все сначала. Мне совершенно не хотелось секса с какой-то другой женщиной. Может быть, в душе я надеялся, что Ольга все-таки вернется ко мне? И поэтому подсознательно отсекал другие возможные варианты?

В своих размышлениях о развалившейся семейной и личной жизни я что-то закопался глубоко и серьезно, на время позабыв, что нахожусь в машине с девушкой, которую считал важным свидетелем по делу о гибели Скоробогатова. А Варвара тем временем продолжала изливать вслух собственные размышления:

– И я вас понимаю. А моя мать – нет! Она может обходиться без этого годами. Так что… Сами понимаете. А что, вы подозреваете, что во всем этом замешана женщина? – нахмурилась она.

– Не исключено, – ответил я.

Варвара неопределенно пожала плечами. Я так и не понял, согласна она с моей версией или нет. Тем более что машина тем временем уже подъехала к больнице, куда я попросил Варю меня подвезти, и мне пора было выходить. Я поблагодарил Варвару и выбрался из ее комфортного автомобиля. Она же, махнув мне рукой, резко стартанула с места…

…А после посещения больницы я направился домой к господину Астахову, предварительно позвонив в Управление и выяснив у Точилина, что Надежда Алексеевна уверенно опознала в погибшем своего мужа. Она также подтвердила, что тот уходил в офис в костюме. Куда мог подеваться его пиджак, мне по-прежнему было непонятно.

Дома, кстати сказать, Астахова не оказалось, и это заставило меня насторожиться.

– Скажите, а когда вы в последний раз видели вашего мужа? – спросил я у его жены.

– Сегодня утром, – с недоумением отозвалась та. – А почему вы спрашиваете?

– Потому что у меня такая работа, – улыбнулся я, доставая свое удостоверение. Сейчас уже не было смысла скрывать, что я работаю в полиции: мои расспросы, во-первых, могли вызвать подозрения у этой женщины, а во-вторых, теперь, когда смерть Скоробогатова не вызывала сомнений, мне все равно пришлось бы обозначить себя.

– А что случилось? – В глазах женщины появился испуг.

– Ничего страшного. Во всяком случае, для вашего мужа, – постарался я ее успокоить. – Просто он является важным свидетелем по одному делу.

– По какому делу? – не отставала от меня женщина.

– Думаю, это вам он и сам расскажет, – не стал я посвящать ее в подробности. – Кстати, где его можно найти сейчас? Где находится его фирма?

– Из фирмы он уже уехал, так что я не знаю, где его найти! – не задумываясь, ответила жена Астахова.

– Но вы можете хотя бы позвонить ему на сотовый? Я бы договорился с ним о встрече…

– Не могу, у него отключен телефон, – быстро произнесла женщина. – Он всегда так делает, когда у него деловая встреча. Извините, мне сейчас очень некогда!

И она захлопнула передо мной дверь. Мне ничего не оставалось, как поехать в Управление и направиться к подполковнику Герасимову, чтобы описать ситуацию. Я уже решил по дороге, что вылавливать неуловимого Астахова можно до бесконечности, и, наверное, имеет смысл задержать его в официальном порядке. Но на это мне требовалось разрешение…

* * *

– Ну, Синицын! Ну, ты даешь, на…! – Подполковник Герасимов опять укоризненно качал головой, когда я доложил ему о своем намерении побеседовать с господином Астаховым в официальной обстановке нашего Управления. – Это тебе не бомжа на вокзале задержать. Кандидата в депутаты! Наверняка потом звонки посыплются, на…

– Но задержать-то мы его можем, Сергей Александрович?

– Можем, можем, – ворчливо пробурчал Герасимов. – Много чего можем. На бумаге, на… А он потом жалобами замучает, на…! Меня, между прочим! Надо будет выяснить, из чьей он команды. Если из губернаторской, то осторожнее надо, Синицын. Понял? Улики должны быть железные! – категорично отрезал подполковник.

– Но у нас нет железных улик, – напомнил я. – Только подозрение, основанное на том, что Скоробогатов погиб сразу после встречи с Астаховым. С которым они вместе вышли из офиса.