Текст книги "Наследник Магнитной горы"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Соавторы: Илона Волынская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Свиток 14
Завершающий сказ про слепую Сочневу кошку

– Шаманка! Слышь, шаманка! – то и дело оглядываясь, свистящим шепотом окликнула шагающую впереди старуху Косто. – Идет за нами кто-то! Не иначе кошка. Не хватило ей чужого-то, а может – невкусный показался, – и она тихонько заскулила от ужаса.

– Не бойся, Косто! – обернулся к ней мелкий чуд. – Юкся в старых пещерах, где чуды до кошки жили, убивательную палку нашел! – размахивая палкой с привязанным камнем, провозгласил он.

– Это Косто ее нашла! – ревниво вскричала Косто. – И Юксе показала!

Юкся поглядел на палку долгим взглядом – будто прощаясь навеки, и со страдальческим вздохом сунул ее Косто:

– Ладно, Косто, раз ты нашла – ты и кошку прибей!

Косто с некоторым сомнением оглядела протянутую ей палку и на всякий случай торопливо заложила лапки за спину:

– Косто тут подумала…

Из-за закрывающего поворот тропы валуна послышался отчетливый смешок. Косто поглядела на валун гневно – не хватало еще, чтоб над ней камни смеялись! Или не знают, что она жена пама над всеми чудами?

– Косто подумала! – напористо подтвердила она, прожигая наглый валун взглядом. – Нечестно будет, если Косто все себе заберет! Косто палку нашла, а кошку, так и быть, Юксе уступит! Если, конечно, Юкся Косто что-нибудь подарит, – торопливо добавила она.

Юкся пошарил у себя на груди и вытащил прячущийся в густой шерсти толстенький мешочек на шнурке. Придирчиво пошерудил в нем когтем…

– Косто змейку сушеную возьмет или камешек красивый? – протягивая на лохматой ладошке засушенную змею и обломок малахита, поинтересовался он.

Мгновенным движением Косто смахнула с ладони Юкси и то и другое.

– Косто все возьмет! – крепко, чтоб не отняли, стискивая добычу в кулачке, объявила маленькая чуда. – Стыдно тебе, Юкся, быть таким жадным! Такая маленькая змейка и такой маленький камешек – за целую большую кошку! С хвостом! И с четырьмя лапами!

– А уж когтей и зубов у нее сколько! – насмешливо добавили из-за валуна.

Отчаянный Юкся с ревом кинулся на наглый булыжник. Палка шарахнула по камню и с сухим треском переломилась. Обломок запрыгал по тропе, перегнившая жила лопнула, и примотанный к палке камень отвалился.

– Пропала убивательная палка, – со слезами на глазах выдохнул Юкся.

– Да не реви ты, – из-за валуна поднялся несколько смущенный Хакмар. – Я тебе таких сколько хочешь сделаю! Только старый камень не бери, он не годится. Подай мне во-он тот осколок кремня, – мальчишка выдернул из безвольных лап Юкси обломок палки и развязал стягивающий лоб кожаный шнурок.

– Ты что тут делаешь? – возмущенная Чикыш растолкала чудов, зачарованно наблюдающих, как ловкие пальцы мальчишки быстро приматывают камень к древку.

– Это называется боевой молот, – нравоучительно сообщил Хакмар, протягивая получившееся орудие восхищенному Юксе.

– Боевой… молот… – как песню, протянул Юкся, счастливо прижимая возрожденное оружие к мохнатой груди.

– Шаманка тебя не про то спрашивает! – взвизгнула Чикыш. – Тебя казниться оставили, а ты тут бродишь! А ну обратно иди!

– Давай Юкся чужого в лоб стукнет! – весь дрожа от желания проверить новое оружие, предложил Юкся. – У Юкси теперь боевой молот есть!

Сверкнула сталь… и Юксин боевой молот свалился с перерубленного пополам древка.

– Будешь на меня замахиваться – новый делать не стану! – поигрывая обнаженным мечом, внушительно сказал чуду Хакмар.

– А кто станет? – немедленно возмутился чуд.

– Кошку попроси! А я вам не чудо-оружейник, – отрезал мальчишка.

– Отдай шаманке острую палку! – потребовала Чикыш, протягивая сухонькую лапку к Хакмарову мечу. – И иди себе, обратно иди, кошку жди!

– Не буду! – нацеливая меч на вредную бабку, решительно мотнул головой Хакмар. – А снова нападете – отбиваться стану, – стараясь говорить очень простыми словами, предупредил он. – Острой палкой во все стороны махать. Палка чудов резать будет – руки отрежет, ноги, головы отрежет! Больно чудам будет, кровь во все стороны потечет!

Переваливаясь на коротеньких ножках и недовольно ворча, чуды-охранники на всякий случай попятились подальше.

– Не хочешь шаманку слушаться, не казнишься как порядочный – прогоним тебя обратно в пустые пещеры, прямо кошке в зубы! – пригрозила Чикыш.

– Вы меня и так собрались кошке скормить – какая мне разница? – Хакмара начал разбирать смех – ну чуды, они чуды и есть! Правду говорят: дай чуду серп – он себе голову отрежет!

Чикыш задумалась.

– Это сложная мысль, – наконец заключила она. – Шаманка будет ее думать!

– Чем? – невольно вырвалось у мальчишки.

– Головой, глупый чужой! – прикрикнула на него старуха. – Или думаешь… нет у шаманки головы? – подозрительно уставилась на него бабка.

– Шаманки – это такие люди… то есть чуды… у которых что угодно может быть, – успокоил ее Хакмар.

– А давайте, раз он не хочет, мы его обратно гнать не будем! – мягко хлопая в мохнатые ладошки от восхищения перед собственной смекалкой, предложила Косто.

«Молодец, лохматая, соображаешь», – мысленно одобрил Хакмар.

– Давайте мы его прямо тут доказним! – закончила Косто.

«Чтоб тебя эта кошка за шерстяную попу цапнула!» – мальчишка поглядел на нее с раздражением:

– Казнили один раз, и хватит! – Его голос звучал очень авторитетно – как у большого специалиста по казням.

Чуды дружно призадумались: какой-то смысл в его словах явно был…

– Казнили – это когда кошка сгрызла, – неуверенно возразил Юкся.

– Тебя, что ли, казнили? – презрительно глядя на него в упор, поинтересовался Хакмар. Юкся отрицательно затряс кудлатой башкой. – Вот и помалкивай тогда – я лучше знаю! Казнили – это когда казнили!

– А давайте мы у кошки спросим – чего она скажет? – все так же радостно предложила Косто, тыча пальцем куда-то вверх.

– Отдай мои глаза! – сказала безглазая кошка и сиганула прямо на Косто с неширокого скального карниза.

Меч Хакмара мелькнул над головой маленькой чуды. Заточенное лезвие полоснуло по распластавшемуся в воздухе бурому телу… и отскочило, звякнув о камень. Сбитая с прыжка кошка с мявом ухнула сквозь тропу и тут же принялась выкарабкиваться обратно – кошачья лапа вынырнула из камня, располосовав подол сарафана Косто. Визжащая чудка в развевающихся лохмотьях рванула вверх по тропе.

– Врассыпную! Бегите врассыпную! – крикнул Хакмар, лупя по торчащей из камня лапе мечом. От лапы и от меча сыпались искры.

Но где там! Остальные чуды, как на веревочке, неслись за Косто – последней ковыляла пыхтящая Чикыш.

Тропа под ногами у мальчишки вспучилась – кошка выскочила из камня и стелющимися скачками понеслась вслед чудами.

– Стой! – Хакмар помчался следом… И остановился. Куда он, собственно, бежит? На помощь чудам, которые его собирались этой самой безглазой зверюге скормить? Да пусть она их хоть всех сожрет!

Кошка догнала чудов… и, длинным прыжком перелетев через голову Чикыш, рухнула прямо на Косто. Кричащая чуда упала на тропу – ее соплеменники пронеслись мимо. У них за спиной безглазая тварь драла на Косто мех, прорываясь к горлу.

– Чужой! Спаси, чужой! – катаясь по камням, тоненько и жалобно, как четырехдневная малышка, кричала Косто.

– А, Эрлик с тобой! – Со всех ног мальчишка рванул вверх по тропе – на помощь маленькой глупой чуде. Сидящая на ней кошка всем телом развернулась к новому врагу. Спина ее выгнулась угрожающей дугой, пустые глазницы полыхнули – и кошка взвилась в прыжке навстречу набегающему Хакмару.

За краткий миг до этого мальчишка успел нагнуться – подхватить валяющийся у тропы булыжник. И швырнул его в морду кошке.

– Ляп! – камень и кошка встретились в полете.

Вытянутые в прыжке голова и лапы кошки прошли каменюку насквозь, появившись с другой стороны. В одно мгновение просто булыжник превратился в булыжник с четырьмя растопыренными лапками и торчащим трубой хвостом! Хакмар хлестнул по лапасто-хвостатому булыжнику мечом. Слившиеся в одно целое камень и кошка ударились о скальную стену… с грохотом и мявом покатились вниз, подскакивая на поворотах тропы, мелькая серыми боками булыжника в обрамлении дергающихся лап.

– Скорее, пока она не выбралась! – Хакмар рывком поднял Косто, и они побежали.

Мальчишка успел увидеть, как обогнавшие их чуды ныряют в темное отверстие в скале. Задыхаясь, они с Косто вихрем пронеслись по тропе. Хакмар пинком вколотил чудку в скальную щель и сам змеем проскользнул внутрь крохотной пещерки.

Чуды, дрожа, жались к полукруглой стене.

– Где? – хрипло спросил Хакмар, озираясь по сторонам. – Где он? Второй выход?

– Тут нету выхода, – басом откликнулся Юкся. – Чуды спрятались!

– Спрятались?! – завопил Хакмар, оглядываясь на проход – если уж в него влез он, так кошка и подавно войдет! – Ну чуды… вы… вы… Просто чуды! – взревел он, так что эхо наполнило всю пещеру.

– Да, – дружно кивнули лохматые головы.

Хакмар заметался на пятачке в два шага шириной. Эта пещера – просто ловушка! Тупые чуды! Сами залезли и его затащили! Выбираться отсюда? А если кошка уже караулит?

– Я встану у выхода, – лихорадочно забормотал Хакмар, поднимая меч. – И если она полезет, как рубану…

– А если она сквозь стену полезет? – робко предположила Косто.

– Эрлик! – Хакмар с силой ударил себя кулаком в лоб. Щекам его стало жарко от стыда за собственную глупость. – Ну и кто после этого чуд? – пробормотал он.

– Мы, – дружно откликнулись чуды.

– Хоть за то слава Высокому Небу, – уныло отозвался мальчишка. Он завертелся на месте, едва не снеся кончиком меча чепец с головы Чикыш, – со всех сторон ему мерещился скрежет когтей пробирающейся сквозь камень кошки. Нет, честное горняцкое, камень и правда поскрипывал! – Да что она привязалась, проклятая? – чуть не плача, простонал мальчишка. Неужели из-за него? Киску лишили обеда – и она взбесилась? – А раньше, когда вы чужих кошке скармливали, – она уходила? – безнадежно спросил он.

– Откуда я знаю? – рявкнула в ответ шаманка, тоже напряженно прислушиваясь. – У нас со времен Кайгаловых войн, кроме тебя, только один чужой побывал! Такой же шустрый, – неодобрительного косясь на Хакмара, пробормотала старуха. – Чуды его кошке не скармливали, – с явным сожалением об упущенной возможности вздохнула Чикыш. – Чуды его самого накормили, напоили, проводника дали – из горы наружу вывести. И что вышло? Кошка пришла, чужого искала, чудов грызла, глаза драла…

– Если до того чужого кошки не было – как бы вы его кошке скормили? – рассеянно возразил Хакмар. Его мысли неслись, как ездовые змеи по рельсам. История Сочня кончалась ничем – никто не рассказывал, куда делись незадачливый старатель и преследующая его кошка. Но здесь, по другую сторону заполненного водой тоннеля, самые невероятные истории оказывались правдой. Судя по заброшенной пещере у подземного озера, земляная кошка уже давно рыскала среди чудов – и почему бы не предположить, что сюда она явилась вслед за сбежавшим из обжитой части горы Сочнем? И осталась навсегда! Но почему?

Слышащееся сквозь камень царапанье явно стало громче. От стены оторвался и покатился крохотный камешек.

– А этот… чужой… – Не отрывая взгляд от камешка, Хакмар облизнул пересохшие губы. – С ним что сталось?

– Кошка его сама взяла! – как всегда, невесть чему – видно, успехам кошки, обрадовалась Косто.

– Чуд, который проводником с ним, – одаривая Косто хмурым взглядом, продолжила рассказ шаманка, – не вернулся. А чужой обратно к чудам приполз. Подранный весь, пожеванный… Полежал немножко и ушел… Не так чтоб ногами, а по-другому – насовсем. А кошка осталась.

Со стены скатился еще один камешек.

– Может, ей вас, чужих, нравится кушать? – не отрывая круглых глаз от камешка, с надеждой спросил Юкся.

– А вас, чудов дурных, она просто на закуску перед основным блюдом глотает! – огрызнулся Хакмар. Если кошка лезет сквозь стену – можно попробовать удрать через проход! Хотя все равно догонит, тварь безглазая…

– Тот чужой – он смешной был! – явно не обращая внимания на мальчишку, с мечтательным выражением на мордочке сказала Косто. – Косто маленькая была – в пещеру пробралась, посмотреть, как он от кошки приполз. Лежит, красные пузыри ртом пускает – смешные такие. А потом ногами задергал – тоже смешно! – и раз, совсем ушел. А Косто так хотела посмотреть, что он еще смешного выкинет! Но Косто не обиделась – чужой ей перед уходом подарочек оставил. Не то что ты – спасибо стребовал, а подарок не дал! – с претензией заявила она Хакмару.

– Да что ты все врешь! – немедленно накинулась на нее Чикыш. – Не мог он тебе до ухода ничего подарить – я сама его паутиной и толчеными мокрицами лечила, он почти дохлый был!

– Значит, после ухода подарил! – не отступалась Косто. – Если они сами из его руки вывалились и Косто к ногам подкатились!

– Сто Эрликов вам на головы за чудскую болтовню! Надо убираться отсюда! – взмахивая мечом, заорал Хакмар. И осекся: – Что? Что из руки выкатилось? Говори! – он метнулся к испуганно пискнувшей чуде. Потолок пещерки задрожал и пошел рябью, будто готовый расступиться, но ощущение невероятной, невозможной удачи заставило Хакмара забыть о бегстве. Ведь почему-то же осталась кошка здесь после смерти Сочня. И если вспомнить – безглазая тварь все время пыталась добраться именно до Косто. – Какой подарочек тебе чужой оставил? – изо всех сил стараясь сдерживаться, чтобы не напугать чуду, спросил Хакмар.

Чуда стиснула лапкой что-то на мохнатой груди под драным сарафаном.

– Меняться хочешь? А на что?

Камень потолка уже шел волнами…

– Да! – будя оглушительное эхо, заорал Хакмар. – Хочу меняться! На твою дурную голову! Которую я тебе сейчас снесу! – он замахнулся мечом.

– Ты зло-ой! – немедленно заревела Косто. – Это мои камешки!

– Маленькие? Зелененькие? Блестят ярко? – встряхивая ее за мохнатые плечи, выпалил Хакмар.

Потолок разверзся, и сверху на них свалилась кошка:

– Отдай мои глаза!

Хакмар развернулся, полоснув зверюгу мечом поперек морды. Пещерка была тесной, лезвие меча как раз перекрывало ее от стены к стене. Чуды дружно залегли, пропуская «острую палку» над собой. Кошка прямо в воздухе изменила траекторию прыжка, взлетев вверх, будто подброшенная взрывом, и прилипла к каменному потолку.

За спиной Хакмара Косто кинулась в лаз. Застряла. Дернулась вперед, назад.

– Помогите, спасите! Ой-й-ой! – кричала она, суча в воздухе круглыми розовыми пятками.

Хакмар вцепился в дергающиеся мохнатые лапы, взвыл от боли в разодранном плече… и одним рывком выдернул брыкающуюся Косто обратно.

Сзади послышалось звучное «ляп», гневное кошачье шипение, и его тоже ухватили за ногу – когтями!

– А-а! – заорал Хакмар, брыкаясь сам и стараясь ни за что в Среднем мире не выпустить Косто. – Юкся! Задержи кошку! В конце концов, это твоя кошка, ты ее у Косто выменял!

– А кошка об этом знает? – послышался боязливый голос чуда.

– Юкся, ты глупый, как чужой! – заорала Чикыш.

Дальше раздался деревянный стук, вой кошки – острые когти выдернулись из ноги Хакмара. Стук, шипение и мяв не прекращались – похоже, старая шаманка пустила в ход клюку. Хакмар вцепился в шерсть на голове Косто, рывком отогнул визжащей чудке голову назад и… полоснул мечом.

Косто издала короткий предсмертный вопль. Прячущийся в ее шерсти засаленный шнурок лопнул, располосованный лезвием. На пол вывалился маленький мешочек. Такой же, как у Юкси. Хакмар метнулся, схватил его, рванул завязки, вытряхивая содержимое. Причудливые корешки, крохотные кусочки кварца с проблесками золота посыпались на камень. И на его ладони веселым огнем вспыхнули два изумруда.

Сзади послышался треск дерева, вопль – невероятной силы удар лапы отшвырнул старую шаманку к стене. Припадая к полу, кошка стелющимся шагом двинулась к мальчишке. Уши ее были плотно прижаты к голове, в пустых глазницах тускло и злобно полыхало зелено-голубое пламя, хвост гневно хлестал по воздуху, разбрасывая искры…

– Отдай мои глаза! – взвыла кошка, взвиваясь в прыжке. Оскаленная, с растопыренными когтями бурая тень на миг зависла над мальчишкой…

– Н-на! Возьми свои глаза! – гаркнул Хакмар, швыряя изумруды кошке в морду.

Казалось, время остановилось. Вихрь разноцветных огней пронесся по крохотной пещерке, закружил кошку. В ее пустых глазницах вскипели огненные водовороты, и на их месте появились сверкающие изумруды. Кошка страшно заорала, изумруды на ее морде вспыхнули живым светом. Громадные зеленые глаза широко распахнулись, становясь круглыми, как блюдца. Их прорезала вертикальная трещина зрачка, из которой хлестал нестерпимый свет. Потом они сузились, сводя этот свет в два тонких лезвия. Воздух глухо хлопнул, и кошка исчезла.

Крохотная пещерка вспучилась пузырем – и взорвалась. Хакмар почувствовал, что он летит в сплошном вихре камней… и каменная стена ринулась ему навстречу.

Вытряхивая из шерсти камешки и пыль, перепуганные чуды выбрались из-под гладкой стены, в которую превратилось их недавнее убежище. Распростертый на камнях, чужой неподвижно лежал у стены, и вокруг его головы расплывалась лужа крови.

– Так ему и надо, – все еще всхлипывая, пробурчала Косто. – Будет знать, как камешки отбирать! У жены самого пама!

Старая Чикыш размахнулась и со всей силы влепила Косто затрещину:

– Замолчи, глупая чуда!

Хакмар пошевелился. Сдавленно постанывая сквозь зубы, он приподнялся на локтях. Тяжело привалился спиной к стене. Поглядел на чудов заплывшим глазом, хлюпнул разбитым носом и прошепелявил, отплевываясь кровью:

– Два вопроса. Первый. – Хакмар поднял дрожащий палец. – Где ваше селение? И второй – как это маленькая Косто могла прибрать кошачьи глазки из рук помирающего Сочня, если сказу о безглазой кошке в нашей горе уже Дней двести, а то и триста?

Свиток 15
Со старыми сказками шаманки Чикыш

Припадая на изодранную когтями кошки ногу, мальчишка медленно ковылял по тропе в лучшем стиле самих чудов. Собственно, скорее даже в худшем стиле, потому что на подъемах и поворотах ему приходилось опираться на Юксю. Передвижение волоком на веревках сейчас представлялось ему даже привлекательным, но просить маленьких чудов о подобной услуге было недостойным большого и сильного егета, победителя земляной кошки! Если кто не понял – так это он о себе. Высокое Небо, как далеко их селение?

Почти под самым потолком пещеры поднимающаяся уступами вдоль стены тропа обрывалась у неширокого прохода. Тяжело опираясь на мохнатое плечо чуда, Хакмар перебрался через невысокий каменный порожек.

– Ну вот и дома! – радостно объявила следующая впереди Чикыш.

Хакмар поднял голову…

– Это и есть ваше селение? – несколько странным тоном поинтересовался он.

– А что это, по-твоему? – ворчливо ответила Чикыш. – Мы же тут поселились, значит, оно и есть!

– Ну да, – неопределенно согласился Хакмар. Что чуды тут поселились, и впрямь не вызывало сомнений. Нашли пещеру посуше, накидали у стен старых шкур и охапок сухой травы, чтоб спать помягче, и стали жить. На Хакмара накатила тоска: он вдруг четко понял – всего того, к чему он привык, что составляло саму сущность его жизни, больше не будет! Ни бесценных свитков, над которыми он корпел долгими Ночами, ни жара у горна, от которого так здорово уходить с чувством победителя, унося на ладонях новорожденный меч, ни приятного праздничного холодка украшенных самоцветами ледяных чертогов, через которые наследник клана проходил горделиво, не обращая внимания на заинтересованные взгляды прекрасных юных енге из лучших семей. Не будет ни древних сказаний, ни современной музыки, и если он сейчас вдруг скажет вслух, что стиль «баббл» для настенной росписи устарел еще во время Кайгаловых войн… наверное, на него посмотрят, как все чуды смотрят на глупых чужих. Ну или как весь остальной Сивир – на чудов!

Может, и к лучшему, что вскоре ему помирать?

– Вы мне, наконец, поможете, или мне тут кровью истекать! – в противовес собственным мыслям со злобным раздражением поинтересовался Хакмар, поглядывая на свою ногу, кое-как обмотанную заскорузлыми от крови тряпками.

– Тащи его ко мне в пещерку, Юкся, – покладисто скомандовала Чикыш.

Маленький чуд, пыхтя, поволок спотыкающегося Хакмара за собой, то и дело обходя стоящие прямо на дороге горшки с невразумительной снедью, брошенную одежду и играющих детей. Хакмар и оглянуться не успел, как со всех сторон их процессия оказалась окружена степенно переваливающимися взрослыми чудами – самый высокий был ему чуть выше пояса. Под ногами шмыгала любопытная чудская мелюзга.

– Бабушка Чикыш, а почему ты его кошке не скормила? – где-то у Хакмара под локтем пробубнил мелкий чудик.

Мохнатые физиономии взрослых чудов немедленно обратились к шаманке. Похоже, они тоже желали знать – почему?

– Скормила, – коротко сообщила Чикыш.

– А кошка его грызла? – вынимая изо рта когтистый пальчик, строго поинтересовался еще более мелкий мохнатик, косясь на Хакмаровы изодранные плечо и ногу и разводы крови на лице у мальчишки.

– Грызла, – так же коротко сообщила Чикыш и, понимая, что совсем отмолчаться не удастся, неохотно снизошла до предельно сжатого изложения событий: – Потом ее закрутило, она – бах! – и пропала! Насовсем, наверное, – с некоторой долей сомнения в голосе добавила старуха. – А хорошего чужого мы с собой забрали – чтоб не пропал.

– Поня-ятно, – протянул мелкий чудик, снова начиная задумчиво сосать палец. Остальные чуды селения заинтересованно уставились на него – их интересовало, что именно ему понятно. Чудик моментально удовлетворил их любопытство. – Кошка чужого надкусила, – тыча мокрым от постоянного сосания и облепленным шерстью пальчиком в Хакмаровы раны, провозгласил чудик. – А он, наверное, несвежий оказался – бе-е! Трах-бах! – кошка на куски! Чужой у кошки из живота вывалился, бабушка Чикыш его забрала – зачем хорошему тухлому чужому пропадать? Его еще кому скормить можно.

На чудика уставились со всех сторон: чуды – умиленно, Чикыш – неодобрительно, Хакмар – откровенно злобно.

– А с другой стороны – могло быть и хуже, – недобрым взглядом окидывая юного чудского мыслителя, пробормотал Хакмар. – Он ведь мог додуматься, что я у кошки вовсе не из живота вывалился.

– Посмотрели? Ну и пошли все отсюда! – рявкнула на чудов Чикыш, похоже, тоже слегка смущенная неожиданным выводом из своих слов. Она ухватила Хакмара за пояс, рывком втянула в ответвлявшийся от основной пещеры небольшой проход и решительно задернула занавесь из облезлых шкур. – На порог садись! – скомандовала шаманка, отворачиваясь от Хакмара и перебирая мешочки на вырубленной в камне полке. – Лечить тебя будем! Больной должен на пороге сидеть – от порога болезни уходить легче, – видя, что мальчишка не торопится выполнить ее приказание, пояснила она.

Хакмар оглядел пещерку, пожал плечами – сесть-то все равно больше не на что – и с трудом опустился на выступающий каменный порожек. Пыльная занавеска елозила по плечам, позади слышались тихая возня и перешептывание – любопытные чуды шуршали там, не смея войти. Край шкуры поднялся, и внутрь тихо и застенчиво просочились Косто и Юкся. Шаманка поглядела на них мрачно, но гнать не стала, видно, признавая за ними право быть здесь. Что-то сосредоточенно жуя – желудок Хакмара немедленно скрутило от голода, – старуха присела перед ним на корточки и корявыми пальцами принялась разматывать заскорузлую повязку на ноге.

– Ай! – завопил Хакмар, когда прилипший кусок его собственной рубахи с хрустом отодрался от раны. – Ой! – мальчишка издал новый вскрик, когда шаманка вдруг смачно сплюнула на открывшиеся кровавые рубцы мелко перемолотое зубами серое месиво. – Это что такое?

– Паутина с девяти углов и щепки с трех ступеней, ведущих вниз, – невнятно из-за оставшейся во рту жвачки пробубнила старуха. – Очень редкое средство – думаешь, легко мне, старой чудке, лазать по круглым пещерам в поисках целых девяти углов, и еще чтоб с паутиной? Я уж не говорю про ступеньки: тут главное не перепутать, вправду они ведут вниз или все-таки вверх!

И пока Хакмар мучительно переваривал это заявление, старуха ободряюще потрепала его по колену:

– Не бойся, чужой, поможет! – Следующая порция шлепнулась на исполосованное плечо.

– Ага, как Сочню, – пробормотал Хакмар, брезгливо косясь на покрывающее его раны «лекарство».

Старуха едва не подавилась остатками паутинной жвачки и уставилась на Хакмара возмущенно:

– Так за ним же сама Умай в черном пришла!

– Хозяйка пещеры? – вздрогнул мальчишка.

– Для живых она в белом, а для мертвых – в черном. За кем она такая приходит, тем не то что жеваная паутина – даже жеваный березовый веник не поможет! А ты того чужого хорошо знал?

– Да как я его мог знать, если мне всего тринадцать, а Сочень, он, наверное, Дней триста назад жил? – рассердился Хакмар.

– Но я же его знала – чего ты не можешь? – удивилась неумехе чужому шаманка, лентой бересты приматывая мокрую жвачку к Хакмарову плечу.

– А триста Дней – это больше, чем пальцев у Косто на руках? – растопыривая мохнатые пальчики, влезла Косто.

– Больше, – растерянно ответил мальчишка. – Намного.

– У-у, столько чудам не сосчитать, – разочарованно протянула Косто. – Разве что все племя собрать…

– Все одно не сосчитаешь – разбегутся и пальцы с собой унесут, – значительно покачал головой Юкся. – Такой шебутной народ! Чужой, а ты мне… – Он приосанился и торжественно произнес: – Боевой молот починишь? А то прошлый чужой ушел, ты вот тоже уйдешь небось.

– Так вы, чуды, не помираете, что ли? – выпалил ошарашенный Хакмар, принимая из рук Юкси обломок дерева и камень.

– А зачем? – снисходительно усмехнулась Чикыш. – Это вы, чужие, пока живете, все что-то в голове у себя копите.

– Вошек? – опять любопытно влезла Косто, копошась когтями в шерсти на голове.

– Вроде того, – согласилась Чикыш. – Только вошки снаружи, а мысли всякие – они внутри. От мыслей тяжело становится, вот вы, чужие, на души и распадаетесь – и в Нижний мир уходите. А потом снова собираетесь – и в Средний возвращаетесь. В общем, несерьезные вы, – неодобрительно закончила шаманка. – Скачете туда-сюда. А мы, чуды, тут сидим, никуда не шастаем, лишнюю тяжесть в голову не берем – вот и не умираем. Вон, у Косто прабабка еще в Кайгаловы войны такая старая была, что поверх шерсти мхом поросла – а все живая!

– Да уж не старше тебя! – вступилась за прабабку Косто.

– Я хоть и старая, а мхом не зарастаю, чищусь потому что! Шерсть чистить надо, чистить! – склочно фыркнула шаманка. – А твою прабабку уже только выбивать!

– Кайгаловы войны! – зачарованно повторил Хакмар. Это был, пожалуй, единственный кусок в истории Храма, на котором он слушал шамана внимательно, вместо того чтоб с Минькой в «Урал-батыра и дейеу» гонять или тихонько делать под столом «домашку» на расчет шахтной крепи. Собственно, больше всего его привлекало, что тогда Храма и вовсе не было. – А вы их помните, бабушка Чикыш?

– А то! – заканчивая перевязывать ему плечо, кивнула старая шаманка. – Ох и грохоту было, когда голубоволосые девки на Сивир с Верхней земли свалились и черных шаманов в Нижнюю землю вколотили, – явно довольная, что есть слушатель, словоохотливо пояснила Чикыш. – Главный-то тогдашний, Донгар Черный, ух рассвирепел! На голубоволосых просто росомахой дикой кидался, бои у них шли – все три Сивира тряслись, аж у нас в пещерах камни со сводов сыпались. Мне, старой, тогда даже пришлось из горы выйти, пока всех чудов не передавило. – На мгновение ее голос зазвучал невнятно – старуха высунулась за занавеску, но тут же вернулась обратно. В руках ее дымилась миска, от которой шел ощутимый дух съестного – живот Хакмара откликнулся громким бурчанием, но сам мальчишка лишь сглотнул слюну и продолжал неотрывно глядеть на бабку, боясь пропустить хоть слово. У него пылали щеки – история старой чуды совсем не походила на казенную историю Храма, которой пичкал их клановый шаман. Перед мысленным взором Хакмара вставал Черный Шаман Донгар Кайгал – грозная величественная фигура. Черный Шаман повелевал Ночью, по его песне нижние духи поднимались из глубин, и от каждого удара его бубна у ведьм вставали дыбом их голубые патлы! – Ну, сперва-то Кайгалов верх был, – отхлебывая варево прямо из миски и довольно отдуваясь, пропыхтела Чикыш. – Опять же, с ним кузнец черный был. Говорят, все ковать мог!

– Что значит – все? – замирающим от восторга голосом выдохнул Хакмар.

– А что значит – ковать? – сварливо осведомилась Чикыш. – Не знаю я! Как сама слышала, так и рассказываю!

– Рассказывайте-рассказывайте! – ерзая на каменном порожке, взмолился Хакмар. То ли от постоянной боли в плече, то ли от усталости, то ли, наоборот, от восхищения перед открывающимися ему новыми знаниями в глазах у него потемнело, а сквозь мрак мерцали странные, размытые картины. Огонь – Алый огонь! – пылающий в горне, и черный, как тень на снегу, молот, ударяющий по распростертой на наковальне полосе неистового голубого сияния. И торжествующе вскинутая рука, сжимающая сыплющий искрами меч – Голубой меч, вызывающий ужас и восторг одновременно!

– Все южные горы кузнец на помощь шаману привел… – в интонациях Чикыш появилась напевность.

– Только чудов не взяли, – забирая у Чикыш миску и тоже основательно прикладываясь к вареву, неожиданно проворчал Юкся. – Хотя то еще до кошки было, чуды не хуже других сражаться могли – у них были страшные убивательные палки! Боевые молоты! – он многозначительно поглядел на позабытые Хакмаром камень и палку. Мальчишка торопливо кивнул и вернулся к работе. Юкся одобрительно вздохнул и продолжил: – Отец мой тогда очень сильно повоевать хотел – первый чуд-воин был бы, то-то бы ему все завидовали! Так не взяли! Кончай, говорят, чудить без баяна, оставайся дома. А что такое баян – не сказали.

– Баян – это… – начал Хакмар и осекся. – Да ладно, у вас и без него отлично получается! – он протянул счастливому Юксе готовый «боевой молот». – Дальше-то что было?

– А дальше худо у Черного пошло, – покачала головой Чикыш. – Девки побеждать начали. Ну, Кайгал и принес своего друга нижним духам в жертву. В обмен на помощь, – равнодушно закончила она.

– Как… в жертву? – помертвевшими губами прошептал Хакмар. – Этого не может быть!

– А так – чик, и все! – Чикыш полоснула себя ребром ладони по горлу. – Только взаправду если – так вранье все это! – так же равнодушно добавила она.

Высокое Небо, какое счастье! – невразумительные слова старой чудки оживили Хакмара. Вранье, конечно, вранье, проклятые голубоволосые ведьмы выдумали…

– Духи-то и оленем бы налопались. А дружка своего Донгар из-за девки на жертву пустил. Из-за первой из голубоволосых.

Тьма перед глазами стала гуще, а сквозь нее вырастал ледяной сад и лицо не девчонки, а совсем взрослой девушки, которое показалось бы Хакмару даже красивым, если бы не волосы цвета ультрамарин, разметавшиеся по плечам. Только глядела она не как обычная жрица – льдисто-холодно, – а как молодые енге в горе глядели на своих егетов. А за спиной у нее вставала яростная черная тень…