355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кейт Ринка » О чем молчит Лондон (СИ) » Текст книги (страница 3)
О чем молчит Лондон (СИ)
  • Текст добавлен: 25 сентября 2017, 10:30

Текст книги "О чем молчит Лондон (СИ)"


Автор книги: Кейт Ринка


Жанр:

   

Киберпанк


сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Действие третье

Так создан мир: что живо, то умрет

И вслед за жизнью в вечность отойдет.

У. Шекспир, "Гамлет"

* * *

Бархат нежно скользил по разгоряченной коже. Это было приятно. Уже потому, что такую ласку давал Джек. Теперь он надевал бархатные перчатки, когда был с ней. Потерянная для всех, Элли обрела покой рядом с тем, кого так безмерно любила. Никаких обязательств, лжи и притворства, только общее желание на двоих. Наконец-то они нашли свое счастье. Пусть даже в каморке, которая превратилась в их любовное гнездо. Зато здесь было место смеху и жарким стонам без ужимств и осторожности. Здесь все лишнее казалось таким неважным, когда она смотрела в глаза любимого и слушала знакомые строчки, спетые интимным шепотом родного голоса:

В тебе наука вся. Твои глаза – родник,

Где можно почерпнуть все радости ученья.

Тот, кто познал тебя, познания достиг;

Тот мудр, чей ум сумел тебе воздать хваленья.

Лишь неуч не придет в восторг перед тобой.

Коль горд я смею быть, горжусь, что обожаю

И пламя глаз твоих, и голос гневный твой,

Который музыкой небесной почитаю.

О неземная, я простить меня молю

За то, что языком земным тебя хвалю.

У. Шекспир, "Бесплодные усилия любви"

А потом Элли с благодарностью целовала те губы, которые говорили ей такие красивые слова. Она верила, что для них двоих все преодолимо, даже и особенно сейчас. Больше не было причин для отсрочек. Жизнь слишком коротка и может оборваться в любой момент. И теперь Элли привыкала к запаху машинного масла и мерному щелканью шестеренок в механизмах любимого. Привыкала ощущать металл под пальцами вместо теплой кожи. И любить Джека таким новым, какой он есть.

– Кто это сделал? – спросила она как-то.

– Отец. Он гений, не правда ли?

– Ты наконец-то поверил в него?

– Поверил, – сказал с улыбкой. – Думаю, он скоро снова возобновит практику, ведь нужно кому-то передавать свои знания.

– А ты?

– Я помогаю и так, но мои руки теперь не такие ловкие, как раньше.

– Неправда, – подбодрила она, оставляя на губах поцелуй. – Так что с тобой случилось? Расскажи мне.

– Я знаю столько же, сколько и остальные. Все то, что было написано в газетах.

– Тебя нашли на улице, запутавшимся в веревочную лестницу. Говорят, будто ты упал с дирижабля. Но свидетелей так и не нашли. Был слишком густой туман.

– Видимо, так и есть.

– Но разве ты не помнишь, что это был за дирижабль? Что ты вообще там делал?

– Не помню, малыш. Тот день выпал из памяти. Хотя нет, помню одну странную особу в то утро и…

Джек задумался, видимо копаясь в закоулках своего сознания.

– И что в ней было странного?

– Ничего. Не хочу тебя беспокоить напрасно. Расскажу, когда вспомню все.

В то утро они отправилась на рынок. Благо было на что купить еду, с чем им помогал Морти Норман. Элли пошла за фруктами и сыром, а Джек решил взять немного рыбы. Несмотря на ранний час, ранок был переполнен. Люди пытались купить все самое свежее и подешевле.

Они сновали туда-сюда между лавками торговцев, которые пытались перекричать друг друга на всю улицу:

– Рыба свежая!

– Мясо молодого ягненка!

– Спелые яблочки!

Остановившись у прилавка с фруктами, Элли взяла в руку румяный персик и поднесла к лицу. Он пах божественно – это был запах свободы.

– Я возьму, – сказала она торгашу.

Расплатившись, Элли отправилась за виноградом. Пришлось протискиваться между людьми. До прилавка оставалось пару шагов, когда на ее пути неожиданно появилась незнакомка в гогглах. Элли почти что врезалась в нее, вздрогнув от неожиданности. Хотела обойти, но тут предплечье больно сдавили металлические пальцы. А в следующий момент в районе сердца что-то очень больно резануло, когда девушка приняла ее в свои тесные объятья.

Хотелось спросить "за что?", но слова так и застряли в горле.

– Доброе утро, миссис Эшли, – тихо-тихо на ухо произнесла та. – Передавай привет на том свете своему любовнику. Мне было приятно его туда отправлять…

* * *

Джек не мог поверить в то, что произошло. Сколько еще судьба будет над ними издеваться? Неужели они обречены? Теперь умирала Лиззи, а у него не было возможности ей как-то помочь. У него не было.

– Отец, спаси ее, – попросил Джек, когда забежал в мастерскую Нормана, занося на руках безвольное тело возлюбленной. – Сделай что-нибудь! Что угодно, но только верни ее мне.

Отец пощупал пульс на тонкой девичьей руке и покачал головой.

– Пульса нет.

– Только не говори, что не сможешь, – произнес Джек с угрозой в дрожащем голосе.

– Я попробую что смогу.

Следующие несколько дней Джек ходил словно по чреву ада. Лиззи отчаянно боролась за жизнь, но смерть то и дело тянула ее к себе когтистой лапой. Отец заменил девушке сердце, установив такой же металлический протез, какой был у Джека. Однако тело Лиззи отказывалось принимать эту штуку. Новое сердце заводилось, но останавливалось по нескольку раз за сутки. На третий день отец уже начал отчаиваться. Морти слишком устал еще до того, как на него свалился сын с умирающей возлюбленной.

– Я не могу ее потерять, – сказал Джек, сжимая хрупкую ладонь железными пальцами. – Если она уйдет, то я пойду вместе с ней.

Отец цокнул языком, покачал головой и продолжил колдовать над девушкой. Когда же наступило время стабильности, а Морти ушел отдохнуть, Джек взял из отцовской библиотеки потертую, но единственную здесь рукопись Шекспира, которая когда-то принадлежала матери, открыл ее и начал читать Лиззи:

Но если для влюбленных неизбежно

Страданье и таков закон судьбы,

Так будем в испытаньях терпеливы:

Ведь это для любви обычной крест,

Приличный ей, – мечты, томленья, слезы,

Желанья, сны – любви несчастной свита!

У. Шекспир, "Сон в летнюю ночь"

Нет, он отказывался сдаваться. И запрещал это делать Лиззи. Она не имела права оставлять его, не тогда, когда счастье стало так возможно. Но снова нависала тишина, когда в комнате пропадали щелчки ее работающего сердца.

– Она не дышит, отец… Да сделай же что-нибудь!

В такие моменты бессилие убивало, когда для Джека не было места во всей вселенной. Не было без Лиззи. Вот бы повернуть время вспять и все исправить.

– Прости, сынок, но я больше ничего не могу сделать, – сказал ему уставший и измученный Морти.

– Нет, Лиззи… нет! – Взяв девушку за плечи, Джек встряхнул ее. – Не смей, слышишь?!

Почему она посмела уйти, не спросив у него?! Он же запретил!

– Джек, – позвал отец, кладя руку на его плечо. – Оставь ее… Джек…

Но тут он вздрогнул и куда-то провалился, выныривая из сна.

– Джек, – позвал отец с улыбкой на морщинистом лице, пока тряс за плечо. – Лиззи пришла в себя.

Шестеренки в его сердце на мгновение запнулись, но потом возобновили ход. Дурной сон сняло рукой. Сон и ощущение безнадежности. Рукой очень талантливого человека, колдуна нового времени, когда стало возможным назначить отсрочку самой смерти. Свидания с нее будет достаточно. Пусть ждет дальше.

Подбежав к Лиззи, Джек схватил ее за руку, в которую девушка крепко вцепилась, как за якорь. Тонкий стан выгнуло дугой, изо рта вылетел болезненный вскрик, и широко раскрылись зеленые глаза. Но это было только началом.

* * *

Такой болезни, как «смерть», Элли еще не знала. Не иначе, ее придумал дьявол, чтобы измываться над грешниками себе на потеху. И он творил это руками Морти Нормана. Такие мысли внушала в нее боль, которая мучила несколько дней подряд. Лишь одно спасало Элли от сумасшествия: присутствие Джека. Он был рядом, заботился и помогал прийти в норму. Часто читал ей Шекспира:

Хотел сказать я, что любовь чудесно

В одно слила два наших сердца тесно

И клятвою их так связала оба,

Что верность в них одна живет до гроба.

У. Шекспир, "Сон в летнюю ночь"

Не сразу, но Элли привыкла видеть свое железное сердце в маленьком окошке под грудью. Теперь оно не стучало, а мерно щелкало, в такт сердцу Джека. Это была идиллия живой механики. Адам и Ева нового времени, будущего, полного очередных открытий, творимых рукой человека, способного вопреки всему любить слепо, страстно, истинно.

– Это тебе, – сказал любимый, вручая ей небольшую квадратную коробочку.

– Что там?

– Посмотри.

С нетерпением Элли открыла подарок. Внутри оказался железное глазное яблоко с зеленым зрачком, на цепочке.

– Что это?

– Трофей. От девушки в гогглах.

– Которая убила меня?!

– Нас обоих.

– О! Но как ты?..

– Я узнал ее, жаль поздно увидел тогда на рынке. А еще все вспомнил: именно она в ту ночь отцепила лестницу от дирижабля.

Элли ахнула от возмущения. Презент же посчитала очень милым. Видимо, железному сердцу чуждо сострадание, чего нельзя сказать о любви, которая в их случае принимала крепость закаленной стали.

– Сама или по чьей-то просьбе? Зачем она это сделала?

– Сама. Как я понял из слов девушки, мы сильно обидели ее возлюбленного мистера Эшли, этого зажравшегося гав…

Вскинув руку, Элли быстро накрыла его рот ладошкой.

– О нет, ничего не хочу о нем слышать. Больше никогда не произноси этого имени!

Джек мягко убрал ее руку с губ и поцеловал пальцы.

– Это о ком ты сейчас говоришь? – подыграл он с улыбкой, на что Элли улыбнулась в ответ.

– Наденешь? – попросила она любимого, поворачиваясь к нему спиной.

Он сделал это с удовольствием, после оставляя на ее плече влажный след нежного прикосновения губ.

* * *

«Сегодня ночью на берегу Темзы найден труп некой молодой девушки. Утопленница или жертва Карнаби – пока не установлено… – читал Виктор статью в утренней „Таймс“. -…тело опознано не было».

Отшвырнув газету, он плеснул себе в стакан новую порцию скотча. Тело… Много ли они все понимают?

– У нее есть имя! – выкрикнул он в пустоту.

Виктор узнал Анну по фотографии. Хоть одна из девушек нашлась. Что же случилось с Элизабет, до сих пор оставалось загадкой. Она словно растворилась в лондонском тумане. Ни следов, ни зацепок. Нужно будет послать на ее поиски кого-то еще. Хотя семья уже смирилась с ее утратой. Они все думали, будто девушка стала жертвой маньяка. Глупцы. Маньяк всегда оставляет следы, чтобы весь мир узрел последствия его деяний. Лично он всегда делал именно так. Со всеми, кто напоминал сестрицу, горячо любимую Дороти, но не как родственницу, а как женщину, убитую им случайно в пылу. Но ведь он не хотел. Она знала это. Да-да, знала. Ведь эту скандальную связь отрицало общество, из-за чего они с Дорой часто ссорились. И теперь все похожие на нее женщины вызывали в нем интерес, чем страшно бесили, так что он предпочитал стирать их с лица земли. Чтобы не было так мучительно больно, чтобы более не тянуло к ним. Исключением стала лишь Анна, которую было достаточно держать рядом. Виктор будет скучать по ней.

А еще юная и пылкая мисс Смит.

Кто бы знал, как сложно встретить подобную Дороти, похожую и в тоже время неповторимую. Кто бы знал, как он хотел начать все заново с Элизабет, как мечтал исправить все свои ошибки. Ведь время не ходит вспять.

"Прекрати! Элизабет все равно тебя не любила", – говорил в нем внутренний голос, один из.

"Значит, надо было убить ее, как и всех остальных. Зачем ты столько времени терпел ее?" – поддерживал второй.

– Заткнись!

Но разговор был прерван боем старинных часов…

Ах! Полночь языком своим железным

Двенадцать отсчитала. Спать скорее!

Влюбленные, настал волшебный час.

Боюсь, что утром так же мы проспим,

Как незаметно за ночь засиделись.

Нам пьеса сократила ночи ход.

В постель, друзья, – еще нам две недели

Ночных забав и новых развлечений.

У. Шекспир, "Сон в летнюю ночь"

Всякое препятствие любви только усиливает ее.

У. Шекспир

Конец.

________________________________________

*Айрон – Iron (в пер. с англ.) – железо, черный металл.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю