Текст книги "Мудрость психопатов"

Автор книги: Кевин Даттон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Виртуальная мораль

Представьте себе, что я должен провести эксперимент с целью выяснить, как люди реагируют на неожиданное, и я предлагаю вам сделать следующее: за £500 вы должны раздеться догола и войти в бар, где собрались ваши друзья. Вы сядете за стол и будете говорить с ними в течение пяти минут (то есть вы получаете 100 фунтов в минуту); на протяжении всего этого времени вы будете чувствовать всю силу мучительного стыда, которым, несомненно, сопровождается это мероприятие. Однако после того, как эти пять минут истекут, вы покинете бар невредимым – и я могу гарантировать, что ни у вас, ни у всех остальных не останется никаких воспоминаний. Я сотру их. Не считая пачки новеньких хрустящих банкнот в вашем кармане, все будет так, как будто ничего не случилось.

Вы согласились бы на этот эксперимент? На самом деле откуда вы знаете, что уже не участвовали в нем?

Я уверен, что существуют люди, которые с радостью разделись бы догола ради научного прогресса. Насколько мы стали бы свободнее от социальных пут, если бы как-нибудь и где-нибудь, в закоулках огромного многоквартирного дома времени, могли бы входить в преходящий, изолированный мир, где за опыт платят как за почасовую работу, и покидать его. Это очень напоминает мир «Матрицы»: люди живут в виртуальном мире, который временами выглядит совершенно реальным. Но что там, с изнанки? Какие компьютеры существуют в том мире, который представляет собой человек?

В конце 1970-х политолог Роберт Аксельрод задал в связи с Дилеммой заключенных точно такой же вопрос и наткнулся на

метод оцифровки парадигмы, определения стратегии во времени и при повторных взаимодействиях, который заполнил все пробелы в эволюционной стабильности. Этот метод позволил выделить геном повседневного социального обмена.

Во-первых, Аксельрод предложил ряду ведущих мировых специалистов в области теории игр идею о проведении турнира игры «Дилемма заключенных», участниками которой были бы компьютерные программы. Во-вторых, он убедил каждого ученого представить для участия в этом турнире программу, которая содержала бы заданную, предварительно указанную стратегию реакций сотрудничества и конкуренции. В-третьих, как только были представлены все программы (в общей сложности их набралось четырнадцать), Аксельрод устроил предварительный раунд до начала главного поединка, в котором каждая программа конкурировала с остальными за баллы. В конце этого раунда он суммировал баллы, которая набрала каждая программа, а затем резко изменил правила самого турнира: теперь соотношение представленных программ соответствовало количеству баллов, набранных в предварительном раунде, – в точном соответствии с тем, что происходит при естественном отборе. А затем он расслабился и стал наблюдать, что произойдет.

События развивались достаточно прямолинейно. Самой успешной оказалась самая простая программа TIT FOR TAT, разработанная математиком и биологом Анатолием Рапопортом, новаторские исследования которого в области социальных взаимодействий и общей теории систем нашли применение для разрешения конфликтов и разоружения не только в лаборатории, но и на политической сцене. Программа действовала строго по инструкции. Она начинала с сотрудничества, а затем в точности воспроизводила последнюю реакцию конкурента. Если, например, в первой попытке конкурент соизволял сотрудничать, то TIT FOR TAT ходила в масть. Если же соперничающая программа начинала конкурировать, в последующих попытках ей платили той же монетой… до тех пор пока она не переключалась на сотрудничество.

Вскоре стали очевидны изящная практичность и несокрушимая элегантность TIT FOR TAT. Не надо было быть гением, чтобы разглядеть это. Программа, лишенная духа, души, нервной ткани и синапсов, воплощала в себе те фундаментальные качества благодарности, гнева и прощения, которые делают нас, людей, людьми. Эта программа платила сотрудничеством за сотрудничество, а затем пожинала общие благие плоды. Она применяла немедленные санкции против зарождающейся конкуренции, поэтому ее нельзя было назвать мягкотелой. А после жестокой вражды она была способна вернуться, без взаимных обвинений, к паттерну взаимного почесывания спин, в корне пресекая любые возможности для длительных, разрушительных, коренящихся в прошлом схваток. Групповой отбор – эта древняя эволюционная традиция, когда то, что хорошо для группы, сохраняется в индивиде, – не играл здесь никакой роли. Если эксперимент Аксельрода вообще что-то продемонстрировал нам, так это следующее: альтруизм хотя и является несомненной составляющей базовой сплоченности группы, может проистекать не из таких понятий высшего порядка, как добро для вида в целом или даже добро для племени, а быть следствием выживания на уровне отдельных индивидов.

Оказалось, что макроскопическая гармония и микроскопический индивидуализм были двумя сторонами одной и той же медали эволюции. Мистики упустили свой шанс. Давать ничем не лучше, чем брать. Истина, согласно радикально новому евангелию социальной информатики от Роберта Аксельрода, заключается в том, что давать – значит получать.

И противоядия от этой истины нет.

В отличие от нашего предыдущего примера со святыми и мошенниками, где «переворот» происходил всякий раз, как только один из противоположных полюсов населения достигал наивысшей точки, TIT FOR TAT просто продолжала двигаться по накатанной колее. Со временем она могла бы устранить с поля боя все конкурирующие стратегии.

Программа TIT FOR TAT не просто стала победительницей. Она имела абсолютное преимущество в самом начале. Как только программа вступала в игру, она становилась непобедимой.

Лучшее из двух миров

Приключения Аксельрода в мире кибернетики явно заставили многих людей удивленно приподнять брови. И не только в биологических, но и в философских кругах. Такая убедительная демонстрация того, что «добро» в каком-то смысле изначально присуще естественному порядку вещей, что это эмерджентное (независимое) свойство социального взаимодействия, привела к тому, что вбило еще больший клин между теми, кто приписывал это качество Богу, и теми, кто игнорировал Бога. В конце концов, что, если «лучшая» часть нашей природы не была лучшей, а была просто природой.

Такое же неприятие вызвали за десять лет до эксперимента Аксельрода исследования молодого биолога Роберта Триверса из Гарвардского университета. Он прозорливо предположил, что именно по этой причине определенные человеческие качества эволюционировали в первую очередь: чтобы втихаря напылить на сознание краску эмоционального подтверждения такой блестящей простой схемы, такой аккуратной и чисто математической мантры, каковой является TIT FOR TAT, – мантры, которая, без всяких сомнений, прошла обучение на уровне менее развитых животных, прежде чем мы набили себе руку на ее использовании.

Возможно, размышлял Триверс, именно по этой причине мы впервые ощутили на заре своей эволюционной истории первые проблески дружбы и вражды, любви и неприязни, доверия и предательства, которые сейчас, миллионы лет спустя, сделали нас теми, кто мы есть.

Британский философ XVII века Томас Гоббс наверняка одобрил бы эти идеи. Еще триста лет назад в трактате «Левиафан» Гоббс предвосхитил их своей концепцией «силы и обмана»: представлением о том, что насилие и коварство являются главными и, по сути дела, единственными причинами конечного исхода. И единственным обезболивающим средством, спасающим от «постоянного страха, опасности насильственной смерти и неестественно короткой человеческой жизни, проведенной в одиночестве, бедности, несчастьях и жестокости», является обретение святилища общественного договора. Заключение союза с другими людьми.

Условия турнира Аксельрода явно отражали эволюцию как самого человека, так и его предков. Несколько десятков постоянно взаимодействующих «индивидов» как раз отражали ту численность, которая была типична для первобытных общин. Каждая программа обладала способностью не только запоминать предыдущие взаимодействия с другими «индивидами», но и соответствующим образом адаптировать свое поведение. Такая теория эволюции морали крайне любопытна. На самом деле она означает нечто большее. Учитывая, что поступало в агрегат Аксельрода по изготовлению «математических сосисок» и что имелось на выходе, это означало выдающиеся возможности. «Выживание самого приспособленного» отныне не означало, как думали раньше, награждение всех победителей в конкуренции без разбора. Награды вручались избирательно. При одних ситуациях агрессия широко открывала любые двери (так думали Джим и Базз). Но при других обстоятельствах та же самая агрессия могла закрыть их перед индивидом, как мы убедились на примере святых и мошенников.

Поэтому, как оказалось в конце концов, психопаты правы лишь наполовину. Никто не отрицает жестокость существования и ту неприятную истину, что иногда может выживать самый приспособленный. Но из этого не следует, что так должно быть всегда. Кроткие действительно могут наследовать землю. На долгом пути, который им неизбежно предстоит пройти, бывают случайности. «Не поступай с другими так, как ты не хочешь, чтобы поступали с тобой» всегда было мудрым советом. Но сейчас, две тысячи лет спустя, благодаря Роберту Аксельроду и Анатолию Рапопорту мы наконец получили математическое доказательство этой истины.

Конечно, в каждом из нас живет какая-то частица психопата – биологический перебежчик, забредший из алгебры мира и любви, как будто наши повелители из бюро естественного отбора даровали психопатам постоянное эволюционное убежище на бессчетные годы. Мораль истории о святых и мошенниках можно было бы высечь на каменной скрижали дарвинизма: если все будут жать на газ, то никого не останется. Но, тем не менее, бывают времена (такое случается и в нашей жизни), когда мы все должны надавить на газ. Когда мы все – рационально, легитимно и в интересах самосохранения – спокойно должны дать жесткий отпор.

Давайте последний раз вернемся к виртуальному сражению Аксельрода. Причина того, что программа TIT FOR TAT так бессовестно и неодолимо поднималась на вершину, кроется в том, что под ее улыбчивой внешностью скрывался внутренний стальной стержень. Когда ситуация требовала того, программа без колебаний наносила удар своим кремниевым ботинком. Она выравнивала счет, как только предоставлялась возможность. Секрет успеха TIT FOR TAT таится в равной степени в ее темной безжалостной стороне и отсутствующей светлой стороне; когда дело доходило до проявления жесткости, программа могла взять на себя ответственность и вступить в бой с лучшими из противников.

Приходится сделать выводы столь же ясные, сколь и обескураживающие: схема успеха программы TIT FOR TAT содержит в себе психопатические элементы. С одной стороны, у нее есть внешнее очарование. С другой – безжалостное стремление к мести. Ну и конечно, хладнокровная уверенность в себе, позволяющая вернуться к нормальному состоянию как ни в чем ни бывало.

Да, эта программа не является Арийским братством. Но проблески кредо братства можно заметить в контурах и бездушных синаптических контактах. Пословица гласит: «Мягко стелет, да жестко спать». Хороший совет, если вы хотите идти вперед – как в виртуальном, так и реальном мире. Именно поэтому, если вернуться к нашей теме, психопаты до сих пор бродят по земле, а не канули без следа в бурном потоке естественного отбора, наводящего ужас на генофонд.

В обществе всегда будет потребность в людях, готовых пойти на риск, а также в тех, кто нарушает правила и разбивает сердца.

Если эти люди переведутся, то повсюду на земле десятилетние мальчики, упавшие в пруд, так и будут тонуть.

А кто знает, что может случиться в море?

Если бы первому помощнику Фрэнсису Родсу и матросу Александеру Холмсу не хватило мужества совершить немыслимое, то можно только гадать, удалось бы выжить хоть кому-то во время трагедии, случившейся с «Уильямом Брауном» в ту судьбоносную ночь в 1841 году, в 250 милях от арктического побережья Ньюфаундленда, в бушующей Северной Атлантике.

4. МУДРОСТЬ ПСИХОПАТОВ

То, что я не обращаю внимания, не значит, что я не понимаю.

Гомер Симпсон

Новогоднее обещание

Знаете что? Мой самый старый друг – психопат. Мы ходили с ним еще в детский сад. Я помню, как будто это было вчера, как воспитательница подвела меня к песочнице и познакомила с этим белокурым, маленьким и пухлым ребенком, который играл с одной из тех мозаик, где вы должны вставлять разные фигурки в отверстия соответствующей формы. В любом случае, я взял звезду и попытался впихнуть ее в отверстие, которое, как я понимаю сейчас, явно предназначалось для попугая. Отверстие не подошло. Хуже того, звезда застряла. Джонни примерно двадцать секунд или около того (целая вечность для пятилетнего ребенка) спокойно пытался ее вытащить. А затем ткнул мне в глаз этой проклятой фигуркой. Это грубое, неспровоцированное и, честно говоря, откровенное нападение ознаменовало главный момент нашей дружбы.

А теперь давайте перемотаем ленту вперед лет на десять. Мы с Джонни учились вместе в средней школе. На перемене он подошел ко мне и спросил, могу ли я дать ему домашнее задание по истории. Он «забыл его дома» – а как вы думаете, какой был следующий урок?

«Не беспокойся, – сказал Джонни. – Никто ничего не узнает. Я полностью изменю задание».

Я вручил ему тетрадь и поймал его в начале следующего урока. «Джонни, ты разобрался в задании?» – прошептал я.

Джонни покачал головой: «Извини, не смог».

Я начал паниковать. Этот учитель был из тех, с кем было лучше не связываться. Отсутствие домашнего задания означало отсутствие отметки. Плюс необходимость остаться в школе после уроков.

«Что значит “не смог”? – прошипел я. – Где задание?»

Нагло и спокойно, как будто рассказывая историю на ночь, Джонни открыл тайну: «Видишь ли, Кев, у меня не было времени переписать задание, как я тебе обещал. Поэтому я дословно скопировал его».

«Но, – заорал я, когда учитель, которого трудно было назвать знатоком человеческой природы, ворвался в класс, – это не объясняет, куда ты дел мое задание!»

Джонни посмотрел на меня как на сумасшедшего. «Но мы же не можем показать одинаковые работы!» – сказал он.

«Нет! – воскликнул я, все еще ничего не понимая. – Не можем. Где, черт побери, мое задание?»

Джонни пожал плечами. И вытащил «свою» домашнюю работу.

Он небрежно сказал: «В мусорном баке. За музыкальным центром».

Инстинктивно я вскочил со стула. Может быть, у меня еще есть время все исправить, прежде чем начнется урок.

«Ну ты и засранец, – прорычал я задыхаясь. – Как же мне хочется убить тебя». Джонни схватил меня за руку и дернул, усаживая на стул. «Посмотри, – сказал он с озабоченной, отцовской улыбкой, указывая за окно. – Дождь льет как из ведра, и ты насквозь промокнешь. Ты же не хочешь упустить шанс побить школьный рекорд в забеге на одну милю на следующей неделе, подцепив какую-нибудь простуду?»

В тоне Джонни не было ни капли иронии. Я знал его достаточно долго, чтобы быть уверенным: он искренне заботится обо мне. Он действительно действовал в моих интересах. Как бы я ни был взбешен, я был вынужден согласиться с ним. Этот ублюдок выиграл. Школьный рекорд был поставлен в начале шестидесятых, и все еще никто не побил его; мои тренировки шли полным ходом. Просто невозможно было допустить, чтобы вся моя упорная работа пошла насмарку из-за какого-нибудь идиотизма в последний момент.

Я шлепнулся обратно на свой стул, положившись на милость судьбы.

«Молодец, – сказал Джонни. – В конце концов, это лишь домашняя работа. Жизнь коротка».

Я не слушал его. Я пытался придумать правдоподобное объяснение, почему у меня нет этого злосчастного листка с заданием. В конце концов, если дождь не слишком сильно повредит его, я смогу высушить или, если не получится, переписать задание и принести его позже.

У меня было не так-то много времени на то, чтобы придумать историю. Волдеморт[20]20
  Персонаж из серии романов о Гарри Поттере, враг главного героя. – Примеч. перев.


[Закрыть] уже приближался, и сейчас перед нами лишь несколько строк сентенциозной чуши о франко-прусской войне.

Джонни взял свою работу и любовно посмотрел на нее. Затем он похлопал меня по спине и сказал, глядя в окно:

«К тому же ты опоздал в любом случае, Кев. Думаю, что я должен добавить кое-что к уже сказанному. О том, что валяется в мусорном баке. На самом деле, приятель, я сжег твою работу».

Вы можете ломать голову, какого черта я продолжал дружить с Джонни все эти годы. Иногда, в минуты раздумий, я задаю себе этот же вопрос. Но не забывайте, что Джонни – психопат.[21]21
  Когда мы учились в колледже, я дал ему анкету РРІ, которая, как вы помните из прошлой главы, была специально разработана Скоттом Лилиенфельдом и Брайаном Эндрюсом для оценки психопатических черт не у заключенных преступников, а у представителей обычного населения. Неудивительно, что Джонни набрал чрезвычайно высокие показатели – особенно по маккиавелиевскому эгоцентризму, беззаботному отказу от планирования, социальной власти, устойчивости к стрессу, бесстрашию и хладнокровию (по шести из восьми шкал, входящих в этот опросник). Остальные две шкалы – это экстернализация обвинений и импульсивный нонконформизм.


[Закрыть] И, как мы знаем, они часто обладают положительным качеством, которое перевешивает все их недостатки. Таким качеством Джонни была его невероятная способность обращать практически любую ситуацию себе во благо (это не так уж редко встречается у очень умных представителей его вида). Он, без сомнения, обладал даром убеждения в большей степени, чем все, кого я встречал в своей жизни (а я знаком с большим количеством аферистов и мошенников). Джонни является истинным гением убедительности.

Когда нам было то ли пять, то ли шесть лет, родители Джонни отправились на похороны в Канаду. Джонни остался и канун Нового года провел в нашем доме. Было уже девять часов вечера, и мои родители стали намекать, что пора ложиться спать. Намеки были недвусмысленными: «Пора спать». Как любой уважающий себя шестилетка, я не хотел отправляться в кровать.

«Но, мама, – канючил я. – Мы с Джонни хотим дождаться полночи. Пожалуйста…»

Она не обращала на мои просьбы никакого внимания. Однако это не помешало мне перечислить длинный список обстоятельств, начиная с того факта, что все наши друзья в новогоднюю ночь не спят допоздна (оригинальный аргумент, правда?), и заканчивая глубоким наблюдением, что Новый год наступает только раз в году. Однако Джонни невозмутимо хранил молчание. Как я помню, он просто наблюдал за этим спектаклем. Примерно так лучшие адвокаты города выжидают, когда броситься в атаку.

Наконец, терпение мамы иссякло. «Все, хватит! – заявила она. – Ты знаешь, что с тобой будет, если ты засидишься допоздна. Ты будешь злым и раздраженным, а завтра тебя будет невозможно вытащить из кровати раньше полудня».

Печально и покорно я посмотрел на Джонни. Все кончено. Пора говорить «Спокойной ночи!» Но никто не ожидал того, что произошло. Выбрав нужный момент с умением идеального оратора, когда я уже был готов поднять белый флаг и отправиться в спальню, Джонни нарушил молчание.

«Но, миссис Даттон, – сказал он. – Вы же не хотите, чтобы мы бегали по дому завтра утром, когда вы будете лежать в кровати с головной болью?»

Мы отправились спать в три часа ночи.

Темная триада и психология Джеймса Бонда

Способность Джонни заправлять делами в переломные моменты жизни и извлекать для себя максимум из любой ситуации пошла ему на пользу. Он отправился служить в разведку.

«Кев, наверху плавают не только сливки, но и пена, – сказал он. – И знаешь что? Я и то и другое. В зависимости от того, что меня увлечет». Трудно придраться к столь блестящему озарению.

Нет нужды говорить о том, что тот факт, что Джонни пошел работать в М15, никого из нас не удивил. Чем бы он ни занимался на своей спецслужбе – прекрасно справлялся со своей работой. Как однажды сказал мне один из его коллег на вечеринке: при спокойствии, харизме и дьявольской силе убеждения Джонни, даже если он обмотает телефонный провод вокруг вашей шеи, вы будете полностью очарованы.

«Он удавит вас своим собственным нимбом, – сказал тот парень. – И затем наденет его снова. Как будто ничего не произошло».

Не было нужды убеждать меня в этом.

Конечно, к этому моменту Джонни стал немного напоминать вам Джеймса Бонда, и это не случайное совпадение. Легко представить, что знаменитый агент на службе Ее Величества мог быть психопатом; что теневой мир призраков, слежки друг за другом и шпионажа может тесно примыкать к радару серийных убийц – где убийство совершают без лицензии на него, но в силу глубокой и неизмеримой тяги к насилию. И что если бы мы заменили вальтер РРК секретного агента, которого мы знаем и любим, копией анкеты РРІ, то у Джеймса Бонда были бы достаточно высокие показатели.

Но есть ли хоть какие-то основания у этих теоретических рассуждений? Поддаться воздействию стереотипа – это одно, а видеть, как фантазия превращается в реальность, – совсем другое. Есть ли вероятность того, что Джонни был психопатом в чистом виде – и при этом работал в военной разведке?

Одним из тех, кто задал эти вопросы, а потом начал искать на них ответы, был психолог Питер Джонасон. В 2010 году (тогда Джонасон работал в Университете штата Нью-Мексико) он вместе с коллегами опубликовал статью под названием «Кто такой Джеймс Бонд? Темная триада как социальный стиль агента», в которой они показали, что мужчины, обладающие специфической триадой особенностей личности (невероятно высокой самооценкой нарциссизма; бесстрашием, безжалостностью, импульсивностью и поисками сильных ощущений; маккиавелиевским коварством и склонностью эксплуатировать людей), могут добиваться прекрасных результатов в определенных кругах общества. Более того, у них гораздо чаще бывает больше сексуальных партнерш, они более склонны к случайным краткосрочным отношениям, чем те, у кого вышеупомянутые личностные особенности выражены слабо. Джонасон утверждает, что когда дело доходит до отношений с противоположным полом, Темная триада отнюдь не является недостатком – она заставляет женские сердца биться быстрее, поскольку увеличивает потенциальную возможность воспроизводства генов, представляет собой успешную репродуктивную стратегию.

Беглый просмотр заголовков таблоидов и колонок светских сплетен быстро убедит в том, что в этой теории есть зерно истины. На самом деле теория верна. Но, по мнению Джонасона, одним из самых наглядных примеров является Джеймс Бонд.

«У него дурной характер, он экстраверт, любит пробовать все новое, – указывает исследователь. – Включая убийство людей. И новых женщин».

В исследованиях Джонасона приняли участие 200 студентов университета, которые заполнили специальную анкету, разработанную для оценки наличия черт Темной триады. Этих студентов также спрашивали об их сексуальных связях и об отношении к случайным сексуальным похождениям и разовым свиданиям ради секса. Выяснилось, что те, кто продемонстрировал более высокие показатели по признакам Темной триады, демонстрировали и более высокие показатели по непостоянным постельным связям по сравнению с теми, у кого показатели Темной триады были выражены слабее. Авторы исследования предположили, что элементы этих трех стилей личности – нарциссизм, маккиавелизм и психопатия – способствуют проявлению стратегии спаривания альфа-самца, нацеленной на максимизацию мужского потенциала.

Осеменить как можно больше самок.

Сбежать прежде, чем кто-нибудь назовет тебя папочкой.

И похоже, все это хорошо работает на протяжении многих лет. А иначе, как отмечает Джонасон, откуда бы взялось вокруг нас такое количество обладателей этих признаков?[22]22
  Хотя Джонасон обнаружил также, что мальчики достаются плохим девочкам, связь между признаками Темной триады и количеством краткосрочных сексуальных связей у мужчин выражена сильнее, чем у женщин. В основе того факта, что плохие мальчики пблучают девочек, лежит совсем другое. Психопатия связана с отсутствием нейротизма и тревожности, что устраняет страх отторжения и создает атмосферу доминирования; нарциссизм ассоциируется с саморекламой и нарочитой демонстрацией успеха, а маккиавелизм обеспечивает социальную манипулятивность. Эти три признака могут прекрасно сочетаться друг с другом и на короткое время производить впечатление спокойного, уверенного и харизматичного человека, которому нравится проводить время вдвоем и путешествовать. Однако в долгосрочной перспективе все может выглядеть совершенно иначе.


[Закрыть]