Текст книги "Побег"

Автор книги: Кэтрин Ласки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Эта земля казалась необитаемой. Единственными звуками были перестук их копыт да негромкий пересвист ветра. Иногда вскрикивала ночная птица, но больше ничто не нарушало тишину этих мест.

Луна была все еще высоко, когда они выбрали место для отдыха под большим неизвестным им деревом. Листочки у него были крохотные и изящные, сквозь них светила луна, и Анжела в восторге ахнула:

– Корасон! На тебя словно кружевную мантилью набросили!

– Ну вот еще! Скорее уж кружевной плащ. У моей хозяйки были мантильи, но она никогда не носила их на спине, всегда только на голове…

Эсперо недовольно фыркнул. Когда эти глупые кобылы перестанут вспоминать то, к чему нет возврата? Когда они научатся забывать?!

Эстрелла чувствовала недовольство жеребца, но старалась быть внимательнее к старшим подругам.

– Я не знаю, что такое кружева и мантилья, но ты очень красива, Корасон, это чистая правда.

В течение нескольких дней погода была ясная, и поэтому ночами лошади без труда находили дорогу по Северной Звезде. Кроме того, они хорошо запомнили направление – и даже когда зарядили дожди, и небо затянуло тучами, все равно без труда отыскивали путь.

Эстрелла помнила, в честь какого часа Перлина получила свое имя, и никогда не спала в это время. Перед рассветом она особенно остро чувствовала присутствие матери.

Однажды утром, когда небо совсем посветлело, а звезды померкли, лошади увидели на небе розовато-серебристый блик. Он стремительно чиркнул по небосводу, став кроваво-алым в лучах восходящего солнца, и исчез за горизонтом. Эсперо почему-то встревожился.

– Это комета! – пробормотал он, чутко поводя ушами и раздувая ноздри, словно желая учуять что-то.

Проснулись и остальные. Тревога Эсперо передалась им, и они в тревоге смотрели на горизонт. Большая белая сова сорвалась с ветки и полетела прочь, жмурясь от слишком яркого для нее света.

– Плохой знак! Злая звезда! – боязливо прошептала Анжела.

Эстрелла взглянула на Эсперо. Большой серый жеребец дрожал.

Пять лошадей стояли, завороженно глядя вслед злой звезде, и их тела била крупная дрожь. Никто не пошевелился и не произнес ни слова.

Неподалеку от Города Богов Золотой Человек, верховный правитель майя, стоял на террасе своего дворца, расположенного посреди озера, и с трепетом следил за кометой. Два дня назад молния ударила в вершину самой высокой пирамиды в городе. Предзнаменование было дурным – и жрецы принесли многочисленные жертвы, столь обильные, что кровь залила всю площадь перед дворцом. Однако боги все еще гневались.

– Боги никогда не спят! – прошептал Золотой.

Он, самый могущественный из живущих правителей, ничего не мог сделать против гнева богов. Он мог только ждать донесений от своих разведчиков – и донесения эти были ужасны.

Предсказатели измучились, толкуя сны и предзнаменования. Самый первый зловещий сон приснился Золотому больше месяца назад – он видел существо о четырех ногах с перьями на голове и с шеей, подобной языку пламени. К тому же сейчас шел тот самый год, в котором, согласно предсказаниям, должен был вернуться на землю Чицен покинувший людей бог… но на спине того четвероногого существа сидел странный человек в железном шлеме. Человек и животное были словно спаяны в единое целое…

Теперь разведчики доносили, что таких существ объявилось много – к югу и востоку от города, – и они хотят золото, много золота. Чужие люди пришли с моря, у них с собой странные машины, извергающие огонь и грохот и швыряющие камни. Говорят, они привезли болезнь, которую можно излечить только золотом, и их предводитель прислал свой шлем, который тоже надо наполнить золотом…

Золотой Человек все это сделал. И все же боги шлют свои предзнаменования снова и снова.

Золотой не знал, что ему делать. Он приказал жрецам вырезать сердца у бесчисленных жертв. Алтари во всех храмах дымятся от жертвенной крови – но новые злые боги все идут и идут. Каждый день они подходят все ближе. У него не осталось выбора – он должен открыть им ворота и удовлетворить их жажду золота. Война богов способна разрушить все. Не только город – всю вселенную…

Несколько дней подряд лошади видели комету на вечернем небе, иногда и перед рассветом. Неужели она никогда не исчезнет? Из-за нее предрассветные сумерки утратили свой жемчужный отблеск. Для Эстреллы это было особенно невыносимо – комета словно стирала память о маме. Эстрелла начала бояться восхода.

Ад! Это слово пришло в голову Эсперо однажды утром, когда восходящее солнце залило раскинувшуюся внизу долину кроваво-красным светом, больше напоминавшим языки пламени. Если они спустятся вниз, не ждет ли их там настоящий ад, через который придется пройти?

Стоя на холме, Эсперо видел поселения людей в долине. Лошадям было бы лучше обойти их стороной – майя и испанцы неминуемо сойдутся в схватке, снова прольется кровь. Кровавый рассвет был предостережением: совсем скоро эта тихая долина окажется залитой настоящей кровью.

Тем не менее Эсперо знал, что у них нет другого выхода – нужно идти вперед. В долине была вода, он ее чуял, а лошади устали и изнывали от жажды. Источники им не попадались уже два дня.

Эстрелла нервничала. Она смотрела то вперед, на долину, то на Эсперо. Все лошади чуяли воду, но запах людей был сильнее, и он отпугивал их.

Потом Эстрелла вскинула голову и потянула воздух носом.

– Сюда! Мы пойдем вот этой дорогой и обойдем долину кругом.

Эсперо задумчиво наблюдал за молодой кобылой. Могло ли получиться так, что она унаследовала древнее зрение от своей матери? И теперь ей открыты пути, невидимые для обычного взгляда? Говорят, таким даром обладают лишь лошади светлой масти, но кто знает…

Дорога в обход заняла много времени, к тому же они сбились с курса. Однако никто не спорил, все лошади послушно шли за Эстреллой, даже когда травы стало совсем мало, а деревья попадались все реже и давали все меньше тени. Потом они вышли к пересохшему руслу реки – когда-то она была полноводной, но теперь лишь мутный ручеек едва журчал среди песчаных берегов. Впрочем, они все равно пили с удовольствием, даже мутную и грязную воду.

Временами местность становилась каменистой. Лошади заходили в узкие ущелья, пробираясь среди больших валунов и камней поменьше. Мысли о воде не оставляли их, и все труднее было не вспоминать о зеленой долине, которую они вынуждены были обойти стороной. Эстрелла гнала эти мысли прочь. Она была уверена, что в долине уже случилось нечто страшное – здесь, на каменистом плато, она все чаще ловила воздухе запах дыма, поднимавшегося снизу, от разоренных деревень.

Языки у лошадей опухли. Давным-давно потерялись где-то последние подковы – впрочем, даже Анжела и Корасон по ним больше не грустили. Копыта загрубели, окрепли, и теперь лошади гораздо увереннее ставили ноги, находя проходы и тропинки даже в самых непроходимых местах, наподобие острых скал.

Наконец, после нескольких дней пути они почуяли запах свежей воды, и это сразу придало им сил. Вскоре впереди показалась пышная зелень трав, отдельные деревья сменились небольшими рощицами, где можно было полакомиться и плодами, и орехами. Измученные лошади прибавили шагу и поднялись на вершину плоского холма, надеясь увидеть там пруд или озеро, однако вместо этого их взору открылись две заснеженные горные вершины.

– Талая вода! – ахнула Корасон. Эсперо и Анжела радостно фыркнули и затрясли гривами.

– Талая вода? – удивился Селесто. – А что это такое?

– Она течет в ручьях, что сбегают с таких вот гор с белыми шапками. Это снег! – отвечала Корасон. Но юный жеребец никогда в своей жизни не видел снега.

Зато Эсперо был в восторге.

– Мы совсем близко к воде! Поспешим же!

Они сорвались в галоп, не чувствуя усталости и глядя только вперед, на заснеженные вершины. Через пару часов прямо перед ними открылась голубая искрящаяся гладь.

– Озеро!

Они были уже готовы броситься в манящую воду, напиться вдоволь, поваляться на мелководье… как вдруг порыв ветра донес до них запах, который ни с чем невозможно было перепутать.

Эсперо фыркнул зло и коротко:

– Центелло! Он совсем рядом. И с ним люди!

Глава девятая
Мы здесь боги!

– Но вода! – жалобно сказал Селесто. – Вода ведь совсем близко.

Эсперо с Эстреллой переглянулись. Уши у них были прижаты, тела напряжены. Эстрелла чувствовала, как дрожат мышцы ее ног – ей больше всего хотелось сорваться и бежать отсюда.

Запах Центелло был так силен, что они словно видели его воочию – громадного жеребца с отметиной на лбу, напоминающей молнию. Эстрелла прикрыла глаза и вспомнила, как Центелло ел зерно из шлема Искателя. Его презрительные взгляды в сторону Перлины. Его гневное фырканье. Эти воспоминания трудно было назвать приятными, но, судя по всему, никого из лошадей, кроме Эсперо, известие о том, что Центелло где-то рядом, не взволновало. Лошади хотели пить.

Жажда сделала их безрассудными, и обе старшие кобылы шагнули прямо к воде. В тот же миг раздалось хорошо знакомое презрительное фырканье, и Центелло надменно произнес:

– Хотите пить? Здесь не пейте. Плохая вода.

– Она хорошо пахнет! – возразила Эстрелла.

– Да что ты понимаешь! – с презрением откликнулся он, одарив ее таким же взглядом, каким обычно смотрел на ее мать.

«Она много чего понимает!» – подумал про себя Эсперо, однако вслух ничего не сказал, лишь угрожающе фыркнул. Горло пересохло от жажды.

Центелло стоял за оградой, наскоро возведенной людьми Искателя. Он выглядел спокойным и довольным, опасностью в воздухе не пахло.

– Это плохая вода, сами узнаете, если напьетесь. Обойдите изгородь и идите сюда, здесь вода хорошая, и ее много.

Корасон, Анжела и Селесто не заставили просить себя дважды. Эстрелла еще помедлила. Ей хотелось, чтобы Эсперо был рядом, но жеребец заупрямился и стоял, опустив голову и сердито раздувая ноздри. Он рыл копытом землю, готовясь атаковать… но кого именно? Эстрелла по-прежнему не чувствовала никакой опасности.

Лошади обогнули изгородь и припали к воде. Чуть погодя, Эстрелла почувствовала успокаивающее присутствие Эсперо. Пока они пили, Центелло рассказывал, тараторя непривычно быстро и охотно:

– Это она! Земля мечты! Мечты Искателя!

Эсперо даже прервался и с удивлением посмотрел на Центелло. Тот никогда не разговаривал таким восторженным тоном.

Ладно. Пусть болтает. Пусть говорит, и говорит, и говорит.

Эсперо хотелось только одного: напиться вдоволь и поскорее убраться отсюда подальше.

– Вы такого города в жизни не видели! Храмы в нем построены из золота. По сравнению с ними все храмы Старого Света – жалкие деревенские лачуги! А верховный правитель носит обувь из золота.

– Ну и что? – не выдержал Эсперо.

– Что значит «ну и что»? Что ты хочешь сказать, Толстяк?

– Зачем ты нам все это рассказываешь?

Это был хороший вопрос. Эстрелла продолжала пить, но уши навострила.

– Ты разве не удивился, увидев нас? – спросил Селесто. – Мы не утонули. Только… только маму Эстреллы убила акула. Это было ужасно!

– О, да! Я уверен, это было ужасно!

Что-то в голосе Центелло заставило Эстреллу насторожиться. Эсперо поднял голову и посмотрел на жеребца. К чему он клонит?

– Вы должны остаться! – заявил Центелло.

– Зачем? – спросила Эстрелла. – Что нам здесь нужно?

– Ты вообще ничего не знаешь и не понимаешь, малявка!

Презрение в его голосе заставило ее возмущенно фыркнуть, но Центелло уже не обращал на нее никакого внимания, обращаясь к Эсперо:

– Послушай меня, Гордо…

– Это больше не его имя! – перебила Эстрелла. – Его зовут Эсперо.

– Эсперо? «Надейся»? Или «Жди»?

– Думаю, и того и другого понемногу, – спокойно ответил Эсперо, вновь наклоняя голову к воде.

Центелло шагнул к нему поближе и заговорил с прежним жаром:

– Это земля мечты, говорю тебе! Здесь лучше, чем в Старом Свете. Ты просто не понимаешь!

– Чего же я не понимаю, Центелло?

В голосе Эсперо послышался вызов. Между тем в загоне появились и остальные лошади. Они явно не ожидали увидеть здесь пятерых своих товарищей.

– Мы здесь боги! – выпалил Центелло. – Новые люди думают, что мы столь же могущественны, как и сам Искатель.

Обе кобылы насмешливо фыркнули, не отрываясь от воды, но Эстрелла видела, что они внимательно слушают жеребца.

– Дурак! – презрительно бросил Эсперо.

– Не смей называть меня дураком! – разозлился громадный жеребец. – Послушай-ка, что я тебе скажу. На побережье была деревня. Ее жители попытались атаковать наших солдат, пехоту. Тогда Искатель велел седлать нас и выехал из рощи, где мы все остановились. Мы шли рысью, и новые люди увидели нас впервые в жизни. Они были ошарашены! И тогда Альваро – ты знаешь Альваро? Он всадник Грулло, а Грулло стоит вон там, в углу…

Высокий большеглазый чалый жеребец повел изящными ушами, однако ближе подходить не стал. «Если он и бог, то какой-то очень… равнодушный!» – подумала Эстрелла.

Она нервничала все сильнее – ей не нравилась ни сама история, ни то, как жадно слушают ее Анжела и Корасон. Даже Селесто заинтересовался.

– Так вот! – продолжал Центелло. – Альваро свалился с Грулло, но заступничество Святой Девы помогло ему, и он мигом вскочил обратно в седло.

– Ну и дальше что? – буркнул Эсперо.

– Ты не понимаешь? Новые люди решили, что Альваро и Грулло – единое целое. Только бог способен развалиться на части и воссоединиться заново без всякого вреда для себя. Они решили, что мы бессмертны. Ты сам увидишь – мы здесь боги!

Эсперо вскинул голову, ноздри его раздувались.

– Боги? Тогда скажи мне, Центелло… Если вы боги, то почему вы с Грулло стоите в загоне, а Искатель и Альваро – нет?

В этот момент в воздухе свистнули арканы-лассо, и петли затянулись на шеях лошадей.

– Прекрасно! – сказал чей-то голос.

Эсперо взвизгнул и рванулся, но петля держала крепко. Заарканили Эстреллу и Селесто, петля была на шее у Корасон, и лишь Анжела избежала аркана – но она и сама стояла смирно, не делая попыток убежать.

Эстрелла и Селесто пытались вырываться, но им быстро спутали передние ноги, и они тяжело повалились на землю. Эстрелла каталась по земле и отчаянно лягалась, пытаясь вырваться и вскочить на ноги. Она никогда в жизни не испытывала такой боли и унижения. Она была испугана, а тут еще и Селесто ударил ее ногой, когда она оказалась слишком близко.

Потом ее потащили, вздернули на ноги, и чья-то жесткая рука властно легла ей на холку. Эстрелла взвизгнула и лягнула ногой вслепую. Раздалось энергичное ругательство на испанском, и что-то сильно обожгло ей спину.

Аромат сладких трав исчез, угрюмая тьма трюма сгустилась вокруг, туманя рассудок молодой кобылы. Она почти чувствовала давление гамака. Как же быстро все закончилось! Мечта Перлины – мечта о сочной траве, запахе дома, запахе свободы – оказалась разбитой вдребезги. Мечта погибала…

Эсперо устоял на ногах и из последних сил боролся с лассо. Его пронзительное ржание стало глуше, глаза закатились так сильно, что остались видны одни белки – словно две маленькие полные луны.

– Эстрелла! – раздался пронзительный крик, и мальчишка-конюх, а за ним и кузнец поспешили к ней. Один из людей Искателя подошел к Центелло и одобрительно потрепал его по щеке.

– Хорошо, хорошо, мальчик. Отличная работа!

Эсперо с яростью и презрением уставился на жеребца.

– Хороши же боги, предавшие своих собратьев!

Центелло не обратил на него никакого внимания, принимая лакомство из рук человека.

Эстрелла и Селесто переживали худшие минуты своей жизни. Еще сражался Эсперо, но Корасон и Анжела уже покорно подставили головы под уздечки. Сама Эстрелла лишь однажды испробовала уздечку на себе – когда ее вытаскивали из трюма, чтобы бросить в море. Тогда люди просто вышвырнули ее, а теперь насильно возвращали в свой мир. Мир мундштука, уздечки, седла и шпор. Мир веревок и подков. Мир жестокости. Она отчаянно и жалобно заржала, когда уздечка сдавила ей нос и щеки.

– Нет! Неееет!

Запах людей был повсюду. Запах людского пота. Запах людской жадности. Хозяева вернулись, и ее тошнило от их запаха. Веревка туже сдавила горло, и глаза Эстреллы закатились.

Мальчик нежно гладил ее мокрую от пота шкуру.

– Не бойся, маленькая, не бойся! – он пытался лаской унять ее дрожь. – Все будет хорошо. Мы отведем тебя во дворец. Я молился за тебя, Звездочка. Я знал, что у тебя получится. Это, знамение Божье!

Эстрелла так давно не слышала людей, что язык их звучал резко и непонятно. Он отчаянно замотала головой, но конюх подтянул уздечку – и она уже едва могла двинуться. От уздечки и поводьев исходил странный запах – пахло солью, железом и каким-то зверем… Неужели их сделали из кожи животных?

Эта мысль перепугала ее до смерти, и она снова начала брыкаться. Хлыст свистнул и обрушился обжигающим ударом на круп. Эстрелла завизжала, из глаз потекли крупные слезы. Она снова взбрыкнула – и сбросила парнишку со спины, после этого на шее у нее затянули еще один аркан.

– Дикая штучка! – сказал один из людей. – Дерни поводья на себя и бей ее по крупу, как мы сделали с Гордо.

Кто-то разжал Эстрелле губы и просунул в рот нечто, пахнущее железом. Одновременно ей сильно сдавило ноздри. Она не могла больше ни о чем думать – только о носе и губах, – и потому не заметила, как ей накинули ременную петлю на задние ноги. Потом она попыталась взбрыкнуть – и едва не упала. Как же она сможет идти?!

Острая боль пронзила губы и нос. Ослепленная болью, стреноженная, Эстрелла сделала один маленький и нелепый шажок… другой… В мозгу взорвалась мысль: «Они сломали меня! Они победили!»

Люди безжалостно рвали, ломали, уничтожали ее свободу, и теперь она познала новое горькое чувство: унижение.

Образ маленькой лошадки, бегущей среди высоких трав, вспыхнул в мозгу, и Эстрелле стало невыносимо стыдно, словно она предала свою мечту.

Но внезапно внутри зародилось и какое-то новое ощущение. Что-то крепкое, твердое и несгибаемое, заставившее ее выпрямиться и поднять голову. Люди могут бить ее, хлестать кнутом, стреножить, арканить… могут даже убить – но им ее не сломать! Неважно, сколько веревок на нее накинут, неважно, сколько уздечек стянут ей морду и сколько мундштуков разорвут в кровь нежные губы – она больше никогда не позволит себе вновь испытать такое унижение, отчаяние и стыд.

Стреножили и туго взнуздали только Эстреллу и Эсперо. Ремни на голове и шее затянули так сильно, что они едва могли ржать – скорее, слабо и тихо стонать.

Люди вели лошадей в поводу довольно долго – пока не добрались до насыпной дороги, рассекавшей озеро пополам. Впереди, сверкая в ночи, возвышалась огромная пирамида – гора, в которой были вырезаны ступени. Более мелкие строения уже поглотила ночная тьма, но пирамида сияла огнями. Эстрелла никогда не видела ничего подобного. Их привели не просто в какое-то поселение – сотни поселений были собраны здесь воедино, и над всеми ними возвышалась эта громадная пирамида.

Эстрелла не могла повернуть голову, но все же скосила глаза и увидела, что вдоль дорог стоят толпы людей Чицен, наблюдающих за процессией богов. Некоторые при виде лошадей падали на колени.

– Видишь, как они склоняются перед нами, Гордо? – спросил Центелло хвастливо.

Два десятка индейцев, в том числе и дети, распластались по земле, простирая к ним руки и бормоча что-то на непонятном лошадям языке. Центелло милостиво кивал им, словно принимая их поклонение и молитвы.

– Я побывал во многих битвах и на многих войнах, но это завоевание было самым легким. И все благодаря нам! Лошадям! Мы выиграли без боя, потому что эти люди приняли нас за богов.

Эстрелла прикрыла глаза. Неужели люди и правда считают лошадей богами? Ее и Эсперо ввели в ворота – стреноженных, связанных, с наглухо затянутыми вокруг носов уздечками. Разве так обращаются с богами? Эстрелла заметила, что не все Чицен склонялись перед ними. В глазах многих она видела не благоговение, а гнев. Боль. Сомнение. Нет, отнюдь не все здесь были готовы поклоняться им.

Анжела выровняла шаг и шла с гордо поднятой головой. Ей явно нравился ее новый статус бога.

Эсперо думал: «Она уже считает себя богом. Действительно так думает! Хотя рядом ведут связанными меня и Эстреллу. Ну посмотри же на нас, глупая кобыла!»

– Не могу поверить! – бормотала Анжела, изящно переставляя ноги в церемониальном испанском шаге. – Я словно во сне! В собственной мечте!

– Здесь собралось слишком много снов… и слишком много богов! – мрачно прошептал идущий рядом Грулло, нарушив долгое молчание.

Они подошли к основанию пирамиды – Центелло сказал, что это и есть дворец верховного правителя, Золотого Человека. Здесь, у подножия гигантских каменных ступеней, стояли совсем низенькие строения из дерева и тростника, от них шел сильный запах других животных – коз, свиней и лошадей.

При виде конюха, идущего к нему с седлом, Эсперо занервничал еще сильнее. Он тонко и отчаянно заржал сквозь зубы, потом попытался встать на дыбы – но путы не позволили ему это сделать, и он с грохотом рухнул наземь. Анжела и Корасон отчаянно вздохнули, а Эстрелла сильно вздрогнула от ужаса. Неужели Эсперо сломал ногу? Но нет, нога не была повреждена. Эсперо даже ухитрился лягнуть ею зазевавшегося конюха, и человек с криком отлетел в сторону, уронив седло.

Тогда вперед выступил сам Искатель и громко прикрикнул на Эсперо. Его бойцовые псы – корабельные мастифы и волкодавы – окружали своего хозяина. Искатель вскинул длинный хлыст и оглушительно щелкнул им в воздухе. Все лошади замерли в испуге, но Эсперо не сдавался. Он тяжело поднялся с земли и запрыгал на трех ногах, не подпуская испуганного конюха с седлом.

Индейцы были смущены и озадачены. Боги ссорились! Людям Чицен никогда не приходилось такого видеть. Не видали подобного зрелища и лошади. Обычно между ними и их наездниками существовала прочная связь и даже привязанность.

Для того чтобы справиться с Эсперо, потребовались усилия троих конюхов и кузнеца. Только вчетвером люди смогли обуздать его и заставить встать на колени.

Эстрелла громко всхлипнула. Эсперо совсем обессилел. Он даже не шелохнулся, когда на спину ему положили седло и поменяли уздечку.

«Он сдался!» – в отчаянии подумала Эстрелла. Она видела, как погас огонь в глазах серого жеребца. Эсперо сдался.