Текст книги "Свидетель Мертвых"

Автор книги: Кэтрин Эддисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

На этот раз князь Орченис посмотрел мне в лицо. Взгляд его был холоден и выражал неодобрение.

– Мы попросили Амаломазу разобраться в споре по поводу завещания. Сейчас речь не об этом. Мы обсуждаем ваши поступки, отала. Существует большая вероятность того, что оба брата Дуалада – мошенники. Претензии Пелары основаны исключительно на ваших словах относительно воли его отца.

– Но если они оба лгут, где же подлинное завещание? – запротестовал я.

– Уничтожено, – коротко ответил князь Орченис, и я сразу понял, что ему приходилось иметь дело с подобными случаями. – Дуалада представили дело на наш суд. Пока мы не сообщали о нем Амал’отале.

– Он скоро услышит об этом, – бесцветным голосом пробормотал я.

– Естественно, – согласился князь Орченис. – Но он не даст делу хода, если в этом не будет необходимости.

Князь Орченис знал Амал’оталу намного лучше, чем я, и мне пришлось довериться его мнению. А это означало, что мне необходимо было оправдаться перед князем Ту-Атамара.

Я думал об Эвру. Наша любовь была «непристойной», и я знал, что некоторые прелаты до сих пор считали меня недостойным звания служителя Улиса, хотя архиепископ придерживался иного мнения. Но в конце концов я остался верен своему долгу, а предал ли я при этом Эвру или нет – это был спорный вопрос.

Я сказал:

– Ваше высочество, мы не лгали семье Дуалада. Мы выполнили свой долг. Скажите, как мы можем доказать это.

Князь ответил:

– Мер Непевис Дуалар требует, чтобы вы прошли испытание судом божьим.

– На это Амал’отала определенно обратит внимание, – сказал я.

– Если мы дадим свое согласие, – заметил князь, – Амал’отале придется обратить внимание на множество самых разных вещей. Но мы не верим в испытание судом божьим. И Непевис Дуалар, как нам кажется, тоже не верит.

Он несколько мгновений пристально рассматривал меня, потом продолжил:

– Тем не менее вы поступили бы весьма благоразумно, на несколько дней исчезнув из поля зрения церковных властей, и поэтому мы просим вас оказать нам услугу.

– Услугу? – переспросил я. Помимо страха и гнева, я теперь испытывал еще и изумление.

– Мы неоднократно получали из Танверо сообщения об упыре. Главный священник, по-видимому, бессилен что-либо сделать, и хотя тамошних прелатов Улиса нельзя упрекнуть в небрежении, никто из них не может разговаривать с умершими.

– Вы хотите, чтобы мы отправились в Танверо, – безучастно пробормотал я.

Танверо был шахтерским городком высоко в горах Мерварнен, в двух днях пути от Амало. И путь этот был нелегким.

– Вам не хуже нас известно, – добавил князь Орченис, – в чем заключается основная проблема с упырями. Они не довольствуются мертвецами.

Да, мне это было известно. Упыри, проклятье северных областей, часто появлялись в Авейо. Там были такие огромные кладбища, что один прелат не мог поддерживать в порядке все могилы. Князь Орченис был прав: рано или поздно любой упырь переходил от раскапывания могил к нападениям на живых. Незадолго до того, как меня перевели в Авейо, на одном уединенном хуторе нашли целую семью – трупы были почти полностью съедены. Причина, по которой отас’ала, главный священник Авейо, терпел мое присутствие, заключалась в том, что я был способен в одиночку справиться с упырем. Я не мог предотвратить появления такой твари, но мог остановить ее прежде, чем голод вынудит ее стать убийцей. Я мог узнать имя упыря и должным образом похоронить его при дневном свете. На могилу следовало положить массивную плиту. Это было отвратительное занятие, потому что упыри «одевались» во фрагменты съеденных тел, но победа над упырем приносила мне некое мрачное удовлетворение.

Я не мог оправдаться перед князем, но устранить опасность я мог. Однако у меня имелись другие обязательства.

– В настоящее время мы занимаемся делами двух убитых женщин, – сказал я.

– Они мертвы, – холодно заметил князь Орченис. – Мертвые могут подождать.

– Хорошо, – смирился я. – Когда нам следует отправляться?

К моему немалому удивлению, оказалось, что князь Орченис обо всем позаботился. Его секретарь нашел мне место в караване, который вез в Танверо галантерейные товары. Хозяева были только рады взять меня с собой; они уже слышали об упыре и, естественно, нервничали. Караван отправлялся на рассвете следующего дня, поэтому я смог присутствовать на похоронах Арвене’ан Шелсин, которые, в конце концов, были назначены на полдень. У ворот кладбища я встретил мин Балведин и мин Ноченин в поношенных, не раз перекрашенных черных платьях, видимо, позаимствованных у друзей или родных. Пел-Тенхиор, похожий на строгую, но элегантную тень, держался поодаль. Больше никто на похороны не пришел.

Муниципальный храм Улиса в Квартале Авиаторов представлял собою унылое здание из красного кирпича, покрытое слоем сажи. Внутри оно тоже выглядело убого; штукатурка на стенах пожелтела и местами облупилась. Анора, широкоплечий, высокий и массивный, как гоблин, – только глаза у него были светлые – провел службу по мин Шелсин. Он говорил просто, но искренне.

Я наблюдал за собравшимися, за спинами которых, словно грозовая туча, возвышался лейтенант Аджанхарад. Я не мог представить себе мин Ноченин или мин Балведин в роли преступников, и хотя я считал Пел-Тенхиора способным на убийство, я не думал, что он расправился со своей артисткой. Несмотря на то что мин Шелсин была против постановки «Джелсу», она не собиралась шантажировать его отказом выходить на сцену; в любом случае это было бы всего лишь пустой угрозой. Насколько я понял, взбалмошная певица сердила его, но не могла довести до убийства. А тщательно продуманный, хладнокровно осуществленный план с участием наемного убийцы представлялся еще более нелепым. Арвене’ан Шелсин была нужна режиссеру живой и здоровой.

После окончания службы мне удалось перехватить Пел-Тенхиора и сказать ему, что я уезжаю из города на несколько дней, но не бросаю расследование.

– Я не знал, что ваша работа предполагает разъезды, – удивился режиссер и озадаченно нахмурился.

Мне показалось, что он слегка раздосадован. Я пояснил:

– Из Танверо сообщают о появлении упыря, а самый эффективный способ избавиться от него – обратиться к Свидетелю Мертвых.

Пел-Тенхиор по-прежнему хмурился.

– Но разве это не… я не знаю… крайне опасно?

С его стороны было очень любезно проявить беспокойство о моем благополучии; я уже не помнил, когда в последний раз мои проблемы хоть кого-то интересовали.

– Все не так страшно, как кажется, – возразил я. – Упыри передвигаются довольно медленно, и обычно проходит два или три месяца, прежде чем они начинают нападать на живых.

– Если вы считаете, что это должно меня успокоить, вы ошибаетесь. Вам следует еще немного подумать над формулировкой, – заметил Пел-Тенхиор, но мне показалось, что он вот-вот рассмеется.

– Мне приходилось иметь дело с упырями. Со мной все будет в порядке.

– Так уже лучше. Увижу ли я вас в Опере после возвращения?

– Конечно, – ответил я. – В любом случае мне нужно еще поговорить с певицей, исполняющей ведущие партии сопрано.

– Превосходно, – кивнул Пел-Тенхиор и откланялся.

Разговор с Аджанхарадом, которому я тоже должен был доложить, куда собираюсь исчезнуть почти на неделю, прошел совершенно иначе. Лейтенант выслушал меня, сердито сдвинув брови, и заявил:

– Наше отделение в Танверо ничего не сообщает об упыре.

– Но вы же не думаете, что князь Орченис нам солгал, – резко ответил я.

– Нет, разумеется, нет, – воскликнул лейтенант. – Мы имели в виду другое. Возможно, его источники не вполне надежны. Может оказаться, что вы проделаете весь этот путь напрасно.

– Самый лучший финал для истории, в которой фигурирует упырь, – парировал я.

Аджанхарад снова нахмурился.

– С этими тварями шутить нельзя.

– Мы относимся к упырям и к своему долгу по их устранению очень серьезно, – заверил я его, поклонился, и мы расстались, недовольные друг другом.

Я немного поговорил с Анорой, который несколько раз повторил, что мне следует быть осторожным.

– Обязательно, – пообещал я. – Не знаю, почему вы все считаете, будто я намерен сложить голову в поединке с упырем.

– Не нужно долго общаться с тобой, чтобы понять, что ты не ценишь собственную жизнь, – сказал Анора. – Я прекрасно понимаю беспокойство твоих знакомых.

– Анора!

– Я не говорю, что ты ведешь себя беспечно, Тара, это не так. Я знаю, что ты никогда не подвергнешь опасности других. Но тебе все равно, будешь ты жить или умрешь. Я боюсь за тебя.

– Не стоит, – пробормотал я, чувствуя, что краснею. – У меня нет ни малейшего желания быть съеденным. Обещаю, я буду осторожен.

Анора с сомнением взглянул на меня поверх очков, которые вечно сползали у него на кончик носа.

– Уж постарайся. И навести меня, когда вернешься. Хочу знать все подробности об этом упыре.

– Приду, – пообещал я. – Будем надеяться, моя история окажется очень скучной.

Анора улыбнулся.

– Должен признаться, я обожаю скучные истории. Береги себя, Тара.

Собираясь в горы, я взял с собой минимум вещей. Подумал как следует и оставил официальный шелковый сюртук на вешалке за дверью. Я знал, что путешествие предстоит нелегкое, и понятия не имел, в каких условиях мне придется охотиться за упырем.

Задолго до рассвета я присоединился к каравану компании «Ошенар и Пуледра», который вез ткани и прочие товары в Танверо. Охранники-гоблины приветствовали меня с энтузиазмом, и мне это польстило. Они тоже были наслышаны об упыре. Меня спросили, как я предпочитаю путешествовать, верхом или в повозке, и я не сразу решил, как поступить. Я был не настолько опытным наездником, чтобы два дня подряд скакать по плохой дороге; с другой стороны, повозка ехала медленно, и ее ужасно трясло. Я честно ответил насчет лошади и забрался в повозку – там, по крайней мере, я смог устроиться среди рулонов ткани.

Сидевшая на козлах женщина средних лет по имени Ксано пообещала ехать как можно осторожнее. Она весело и довольно непоследовательно рассказывала о своей семье, в основном о замужней дочери и двух маленьких внуках. Мне показалось, что она говорит о них скорее как друг семьи, а не как любящая бабушка, зато она обладала талантом рассказчика. На мой вопрос Ксано ответила, что начала заниматься перевозками после смерти мужа.

– Дочки были тогда совсем крошками, вот как сейчас внуки. Но мне повезло: две мои незамужние сестры охотно переселились к нам.

– И вы не вышли замуж во второй раз?

– У меня нет на это времени, – усмехнулась Ксано. – А для того чтобы найти мужчину, который не будет считать, что моя повозка и деньги перейдут в его собственность после свадьбы, нужно время. Нет уж, спасибо, я предпочитаю оставаться вдовой Толинбэран, хозяйкой в своем доме и главой рода.

– Значит, зять вступил в вашу семью? – удивился я. Такое случалось иногда в среде аристократов, но я не слышал о подобных браках между простолюдинами Амало.

– Он был подкидышем, – объяснила Ксано. – Ему пришлось войти в семью жены, иначе остался бы холостяком.

Подкидыши были не редкостью в Амало, но обычно их брали в дома в качестве слуг, а не мужей.

– Это был скандал на весь наш район, – рассмеялась Ксано и принялась в мельчайших подробностях описывать свадьбу дочери. Вскоре мне начало казаться, будто я сам побывал там.

Дорога в Танверо оказалась именно такой, какой я ее себе представлял. В ту ночь в гостинице, скромном заведении, державшемся на плаву только благодаря тому, что оно находилось на полпути между Амало и Танверо, мне казалось, что у меня болит каждая косточка. Я делил кровать с охранником по имени Суру. Он был родом из прибрежного города далеко на юге, и хотя он изъяснялся по-эльфийски лучше, чем я на языке бариджин, все равно общаться с ним было довольно трудно. Но он был добродушным парнем и извинялся за то, что занимает большую часть кровати. Я сказал, что при росте шесть футов и семь дюймов [1]1
  200,66 см. – Прим. пер.


[Закрыть] он ничего не сможет с этим поделать, и он рассмеялся.

На самом деле я был вовсе не против его присутствия. Оно пробуждало во мне давние смутные воспоминания об уюте и безопасности. Кроме того, Суру не храпел. Спал я беспокойно, но это было лучше, чем лежать без сна.

Наутро Ксано снова пригласила меня в свою повозку. Я, как мог, устроился среди рулонов ситца и, к собственному удивлению, не без удовольствия слушал истории женщины. Она рассказала о своих сестрах и двух незамужних дочерях, одна из которых, оказывается, пела в хоре Парав’оперы, или Оперы Парави – так назывался западный район города. Мне нужно было только задать вопрос, и Ксано принялась пересказывать все, что слышала от дочери Совиро об Опере Парави.

В Опере Парави не было собственного композитора, и я начал понимать, почему Пел-Тенхиор пользуется такой свободой. Он был ценным сотрудником, особенно потому, что уже написал несколько успешных произведений (два, как я узнал от артистов Алой Оперы; они назывались «Императрица воронов» и «Семья Золшенада»). Если бы он решил перейти в другой театр, его приняли бы с распростертыми объятиями.

– У многих оперных трупп есть собственные композиторы? Я имею в виду, успешные.

– Не имею ни малейшего представления, отала. Вам следует поговорить с Совиро. Она знает об опере в Амало втрое больше любого горожанина. Дочка самостоятельно разучивает арии всех опер, какие только может найти. Говорит, что для того чтобы добиться успеха – то есть уйти из Оперы Парави и поступить в престижный театр, – нужно как следует подготовиться.

– А она хочет добиться успеха?

– Совиро нацелилась на Оперу Амало, но ничего не может сделать до тех пор, пока не появится вакансия; она говорит, что это случается очень редко, и тогда все оперные певцы города соперничают за одно это место. Откровенно говоря, я не знаю, каковы ее шансы, но я не намерена ее переубеждать.

Она продолжала болтать, но я почти не слышал ее. Мин Шелсин хотела петь в Опере Амало. Пел-Тенхиор не думал, что ее туда возьмут, но что, если кто-то считал иначе? Что, если другая певица опасалась конкуренции со стороны мин Шелсин и сочла нужным ее устранить?

И поэтому ее заманили на набережную Мич’майки и столкнули в воду? Это казалось слишком сложным… если только соперница не пела в Опере Князя Орчены. Новый театр был назван в честь отца князя Орчениса (и название уже сократили до «Орчен’оперы»). Театр располагался на северном берегу озера, среди летних вилл богатых буржуа и мелкого дворянства. После его постройки район стал пользоваться популярностью среди богачей. Меццо-сопрано из Оперы Князя Орчены вполне могла уговорить мин Шелсин встретиться в одном из баров Джеймелы.

Но встреча с певицей не могла закончиться для мин Шелсин смертью в канале Мич’майка. Мне снова пришла в голову мысль о наемном убийце или сообщнике, и внезапно все это показалось мне таким надуманным. Гипотетическая певица, которая нанимает неизвестно кого для убийства мин Шелсин потому, что та может занять еще более гипотетическое место в Опере Амало… И моя теория расползлась, словно желе, не успевшее принять форму.

Мы прибыли в Танверо во второй половине дня. Нас встретила делегация обеспокоенных граждан, которые уже знали, что меня прислал князь Орченис.

Подобно большинству уроженцев гор Мерварнен, местные жители в основном были полукровками, потомками эльфов, исконных обитателей этих мест, и гоблинов, которые пришли на север в поисках золота и остались здесь, чтобы охотиться и торговать мехами. Я видел белые и черные лица, лица всевозможных оттенков серого; на меня смотрели светло-голубые, оранжевые, алые, карие глаза. Все были напуганы.

Горожане предложили мне булочки с сыром и кувшин сидра. Пока мы разговаривали, я ел, но никто не возражал. Я был слишком голоден для того, чтобы думать о хороших манерах, потому что не мог есть в пути из-за тряски, а завтракал очень давно, на рассвете.

Мэр города, высокий мужчина плотного телосложения с пепельно-серой кожей и бурыми, как земля, глазами, начал:

– Отала, позвольте поблагодарить вас за то, что согласились приехать. В письме его высочества говорится, что вам уже приходилось сталкиваться с упырями.

– Верно, – ответил я. – Прежде мы служили на западных равнинах, где упыри встречаются очень часто. Вы знаете, как давно он появился?

Члены делегации переглянулись, и наконец матрона с темной кожей и светлыми глазами, напомнившая мне Анору, сказала:

– Прошло по меньшей мере два месяца с того дня, когда Кеверис нашел первую разрытую могилу.

– По меньшей мере? – переспросил я.

Отас’ала, сутулый пожилой эльф, который все это время от волнения хрустел пальцами, объяснил:

– Мы обнаружили, что кладбищенский сторож пренебрегает своими обязанностями.

– Потому что практически не просыхает, – едва слышно проворчал кто-то.

– Таким образом, – продолжал отас’ала, не обратив внимания на это замечание, – мы не знаем точно, сколько времени минуло, прежде чем ему пришло в голову нас оповестить.

– Мы надеемся, что были предприняты попытки исправить ситуацию, – сказал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Чем дольше упырь питался мертвечиной, тем выше была вероятность того, что он начнет нападать на живых, а к тому же он набирался сил. Со временем все труднее становилось выяснить его имя и таким образом нейтрализовать упыря.

– О да, – ответил мэр. – Мы наняли нового кладбищенского сторожа.

– Хорошо. Были ли случаи нападения этого упыря на местных жителей?

Горожане начали беспокойно переглядываться.

– Насколько нам известно, нет, – ответил мэр, и мне не понравилось, как он выделил слово «известно». – Однако вокруг города много хуторов и стоянок звероловов, и мы не в состоянии проверить их все.

– Значит, нападения могли иметь место, – предположил я.

Никто не ответил. Меня снова мороз подрал по коже.

– Какова вероятность того, что так и было?

Пожилой мужчина-эльф, который до сих пор молчал, откашлялся.

– По нашим расчетам, упырь пришел с кладбища Ирмеджарари, – с этими словами он указал куда-то на восток. – В лесах к востоку от Танверо живет немало охотников на пушного зверя, и мне кажется, если бы тварь решила попробовать живой плоти, она могла бы найти легкую добычу.

– Осмер Тилмередж – историк, – объяснил мэр. Мне показалось, что его не радовал этот факт.

Осмер Тилмередж пренебрежительно фыркнул и сказал:

– Осмер Тилмередж – изгнанник, который занялся историческими изысканиями, чтобы не умереть от скуки. Но сейчас это неважно. Отала Келехар спрашивает о том, насколько, по нашему мнению, опасен этот упырь. К несчастью, я считаю, что ответ – весьма опасен.

– Мы этого не знаем наверняка! – возразил мэр, словно неопределенность каким-то образом могла улучшить ситуацию.

Осмер Тилмередж лишь закатил глаза.

– Его видели? – спросил я. – Хоть кто-нибудь?

– Кеверис говорит, что видел, – сказала матрона.

– Кеверис еще не такого вам наговорит, лишь бы доказать, что он не пьяница, – с неожиданной злобой бросил отас’ала.

– Никто не искал это существо, – сказал осмер Тилмередж. – Вместо этого мы отправили сообщение в Амало.

– Атру – наш новый сторож – нашел объедки, которые он оставил, – сообщил мэр.

– Мы можем поговорить с Атру? – спросил я.

У всех, кроме осмера Тилмереджа, сделались удивленные лица, но мэр сказал:

– Конечно. Сегодня он работает на кладбище горнопромышленной компании «Кленверада».

– Сколько всего кладбищ в Танверо? – осведомился я.

– Слишком много, – вздохнул осмер Тилмередж. – На шахтах нередки несчастные случаи. Хотя Ирмеджарари изначально предназначалось для жертв чумы.

Хорошенькое дело, подумал я.

– Может кто-нибудь проводить нас на кладбище горнопромышленной компании?

Повисла странная зловещая тишина.

Я осторожно спросил:

– Возможно, есть еще что-то, о чем нам следует знать?

Окружающие смотрели на меня почти виновато. Наконец, матрона заговорила:

– Наш прелат Улиса, отала Перчензар, был категорически против письма в Амало.

– Он не считает появление упыря проблемой? – спросил я, не веря своим ушам.

– Нет, дело не в этом, – возразила женщина, но больше ничего не сказала – видимо, ей не хотелось дальше распространяться на эту тему.

– Отала Перчензар уверен в том, что мы не нуждаемся в посторонней помощи, – сказал осмер Тилмередж.

– Он Свидетель Мертвых?

– Нет, – покачал головой историк.

– В таком случае…

– У него есть одна книга, – пробормотал осмер Тилмередж. – Автор утверждает, что любой способен утихомирить упыря.

Это было самоубийственное убеждение, и я вынужден был прикусить губу, чтобы не высказать свое мнение вслух.

– Мы не можем найти оталу Перчензара, – закончил мэр. – Мы опасаемся, что он решил доказать свою теорию.

Я помолчал, тщательно обдумывая ответ. Эти бедняги и без меня знали, что отала Перчензар – идиот, не было необходимости говорить об этом. Наконец я сказал:

– Что ж, до захода солнца не может произойти ничего действительно ужасного, и нам кажется, что сейчас важнее найти и обезвредить упыря. Если ваш священник преуспеет в этом, мы поздравим его с победой.

– Но у него нет шансов, верно? – спросила матрона.

– Мы считаем, что нет, – извиняющимся тоном произнес я. – Если, конечно, в книге не описан какой-то новый способ узнать имя упыря.

– Нет, – вмешался осмер Тилмередж. – Мы просмотрели эту книгу, когда священник приводил нам свои аргументы. Автор прикрывается учеными рассуждениями, но все, что там написано, – чушь.

– Именно этого мы и боялись, – вздохнул я. Потом велел себе собраться и сказал: – Для начала мы хотели бы побеседовать с Атру.

Мэр кивнул и сделал знак двум молодым гоблинам, которые разговаривали с вожатым каравана. Один из них подошел к нам, и мэр поручил ему проводить меня на кладбище горнопромышленной компании «Кленверада» и найти Атру.

– Конечно, – ответил гоблин.

Кладбище находилось в десяти минутах ходьбы от главной площади. Оказалось, что у моего провожатого, которого звали Тана, были более надежные источники информации, чем у отцов города. Он знал двух местных жителей, которые видели упыря.

– Но, как вы понимаете, только издалека.

– Идеальный способ наблюдения за упырем, – заметил я, и он рассмеялся. – Это было на кладбище Ирмеджарари?

– Нет, – ответил Тана. – Упырь пошел на юг; его видели на Старом городском кладбище, на Южной дороге.

– На Старом городском кладбище?

– Никто не рассчитывал, что Танверо так разрастется, и места на Старом кладбище закончились почти пятьдесят лет назад.

– Но за могилами по-прежнему ухаживают?

– Да, – кивнул Тана. – Отала Перчензар настаивает на этом.

– Хорошо, – сказал я и почувствовал некоторое облегчение при мысли о том, что у пропавшего прелата все-таки имеются зачатки здравого смысла.

Кладбище горнопромышленной компании «Кленверада» было тщательно распланировано, по сторонам от аккуратных прямых дорожек возвышались одинаковые прямоугольники надгробий. Атру, мужчина с белыми волосами, светлой кожей эльфа и алыми глазами гоблина, расчищал от сорняков одну из кладбищенских дорожек. Он заметно обрадовался, узнав, что я Свидетель Мертвых, и охотно рассказал мне все, что ему было известно об упыре.

Информации оказалось не очень много. Атру не раз находил на Ирмеджарари разрытые могилы. Поморщившись, он подтвердил, что тела были растерзаны, и это сделал кто-то двуногий, поскольку на свежевскопанной земле оставались следы.

Он ничего не знал насчет других кладбищ, однако сторож двигался против часовой стрелки вокруг центра Танверо – сначала работал к северу от Ирмеджарари, потом к западу. А если сведения, полученные мной, были верны, упырь шел на юг.

Я расспросил сторожа о местности, лежавшей к югу от города; он назвал несколько кладбищ и добавил:

– Большая часть ферм расположена именно на юге.

Я вспомнил отдельные фермерские хозяйства, которые видел, проезжая по дороге в повозке Ксано.

У меня возник еще один вопрос.

– Как вы думаете, давно ли этот упырь ходит по земле?

Атру медлил с ответом.

– Только не надо выгораживать Кевериса, – предупредил я.

– Я бы сказал, месяца три. Он достаточно силен, чтобы отодвинуть надгробие. Я подозреваю, отала, что он выбрался из могилы не на кладбище Ирмеджарари, а на одном из маленьких кладбищ звероловов на востоке. Власти Танверо даже не знают об их существовании, не говоря уже о том, чтобы следить за ними. К тому же многие охотники являются приверженцами учения Викхелно и считают, что, поскольку их имена известны богам, они не могут превратиться в упырей.

Я устало кивнул. Последователи учения Викхелно, все без исключения, враждебно относились к Свидетелям Мертвых. С их точки зрения, мое занятие являлось профанацией.

– Вероятно, на его могиле вообще не было плиты.

– Такое возможно, отала, – согласился Атру.

– Спасибо, – поблагодарил я, и у него сделался такой вид, словно ему хотелось похлопать меня по плечу.

В город мы возвращались вместе, и по дороге Атру подробно рассказывал мне о кладбищах Танверо – начиная с богатого Нового и заканчивая семейными некрополями с двумя-тремя могилами.

– Осмер Тилмередж может подтвердить, что в наших краях издавна селились последователи независимых религиозных течений.

– Упрямые как мулы, – весело добавил Тана.

– И поэтому у нас никогда не было общего храма и единого прихода, – продолжал Атру. – Это сводит оталу Перчензара с ума, и он называет оталу Датенчара и оталу Монмару проходимцами.

– Сурово, – удивленно заметил я. Прелат подразумевал, что священники являлись жуликами, что они не имели ни призвания к служению богам, ни мандатов архиепископа.

– Отала Перчензар очень суров, – с чувством произнес Атру.

– Мэр считает, что он отправился искать упыря с целью утихомирить его, – сообщил я.

Ни Атру, ни Тану особенно не удивила эта новость. Кладбищенский сторож сказал:

– Он всем подряд говорил, что не нуждается в Свидетеле Мертвых. Они с мером Халвернарадом чуть не подрались.

– Я бы даже заплатил, чтобы посмотреть на это, – заметил Тана. – Мер Халвернарад – председатель Гильдии кузнецов.

– Я рад, что никто не слушал оталу Перчензара, – сказал я.

– Отала Перчензар никогда не видел ни упыря, ни того, что осталось от его жертвы, – фыркнул Атру. – А я видел. Я вырос в Мисиво, это лагерь лесорубов примерно в двадцати милях к северу от города. – Он содрогнулся. – Мы все следовали учению Викхелно – до того случая.

– Сам Викхелно жил далеко отсюда, на юге, где упыри не появляются. Он мог себе позволить называть их крестьянскими суевериями, критикуя официальную церковь. Но меня всегда удивляло, насколько его учение популярно на севере страны, – сказал я.

– Кажется, что здешние должны лучше знать… Но нет, – согласился Тана.

Когда мы вернулись, осмер Тилмередж все еще сидел на площади. Я не мог точно определить возраст мужчины и, соответственно, сказать, кто из императоров отправил его в ссылку. Возможно, это был дед Эдрехасивара, Варевесена, но, скорее всего, бедняга был очередной жертвой Варенечибеля IV, который, как известно, изгонял в глухую провинцию всех, кто его раздражал.

Осмер Тилмередж помахал мне, и я, подойдя, остановился у ступеней унылого кирпичного здания ратуши.

– Отала Келехар, – заговорил он, – чем мы можем вам помочь?

Было приятно услышать предложение помощи. Я ответил:

– По-видимому, упырь сейчас находится где-то южнее Танверо. Нам понадобится мощный фонарь, и не помешало бы взять с собой двух сильных мужчин с лопатами. Нужно будет похоронить существо там, где оно погибнет.

Тана, который подошел к ратуше вместе со мной, сказал:

– Вера и Валта охотно пойдут с вами.

– Они помогают Атру копать могилы, – пояснил осмер Тилмередж. – Хорошая мысль, Тана. Попросите их?

– Конечно, – ответил Тана и быстро ушел.

Осмер Тилмередж вздохнул.

– Южнее Танверо – это очень плохо.

– Так мы и поняли из разговора с Атру и Таной. Мы все же надеемся, что твари еще не надоела мертвечина.

– А почему это происходит, отала? Вы знаете?

Я покачал головой.

– Хотелось бы узнать. Но ни один из наших учителей не мог назвать причины; нас лишь предупреждали, что после того, как упырь убьет, с ним вдвойне труднее справиться. – И, угадав следующий вопрос, я добавил: – Нам никогда не приходилось иметь дела с упырем, убившим живого, хотя мы уничтожили с полдюжины этих тварей.

– Милосердные боги, – прошептал осмер Тилмередж.

– Их очень много на северных равнинах, – продолжал я. – Мы слышали о нескольких прелатах Улиса, которые пытались убедить своих прихожан хоронить умерших по другому обряду, просто потому, что они могли превратиться в упырей. Но, насколько нам известно, никто в этом не преуспел. Каждый уверен в том, что его кладбище никогда не придет в упадок.

– Именно поэтому в Танверо есть должность кладбищенского сторожа, – с иронией заметил осмер Тилмередж. – Кстати, эта мера оказалась на удивление эффективной. Это первый упырь за сорок лет, которые мы провели здесь.

Это значило, что именно Варенечибель сослал его сюда. Я не стал спрашивать, каким образом историк навлек на себя немилость императора. Возможно, эта тема продолжала оставаться для него болезненной даже десятилетия спустя, а я был новым знакомым, а не близким другом, с которым можно было бы обсуждать такие темы.

Вместо этого я попросил его рассказать мне о Южной дороге и прилегающей местности.

Он все еще описывал южные окраины города, не упуская ни малейшей подробности об их обитателях, когда вернулся Тана в сопровождении двух огромных гоблинов. Могильщики несли лопаты и фонари. Один из них перекинул через плечо моток веревки – это было единственным, чем близнецы отличались друг от друга.

– Это Вера, а это Валта, – представил их осмер Тилмередж. Валтой звали того, кто нес веревку. – Господа, это отала Келехар, ему нужна ваша помощь.

Оба кивнули, и Вера заговорил от имени обоих братьев:

– Скажите, что вам нужно, отала.

Я снова объяснил ситуацию. Братья внимательно выслушали меня, и Валта совершенно спокойно спросил:

– Упырь нападет на нас?

Это был уместный вопрос.

– Я попрошу вас подождать на дороге, пока я разбираюсь с ним, – пообещал я. – Но если он каким-то образом проберется мимо меня, он все равно будет двигаться очень медленно. А лопата – превосходное оружие.

Близнецы, обдумав мои слова, кивнули. Валта сказал:

– Если мы отправимся прямо сейчас, отала, то часть пути сможем пройти при дневном свете.

– Хорошо, – ответил я, а осмер Тилмередж произнес древнее заклинание, приносящее удачу.

Близнецы шагали медленнее, чем я ожидал, проявив снисходительность к жителю равнин. Тем не менее мы довольно быстро добрались до южных ворот и вышли из города.

– Нужно проверить Старое городское кладбище, – сказал я. – Тана говорил, что упыря видели там. Возможно, он не успел уйти далеко.

Надежда, скорее всего, была тщетной, но близнецы согласились, что начать поиски следовало именно там. Когда мы подошли к воротам, мои спутники остановились, чтобы зажечь фонари. Я рассматривал кладбище, зажатое между проезжей частью и склоном холма. По другую сторону дороги зиял глубокий овраг. Теперь я понял, почему здесь давно закончились места для захоронений. Я до сих пор чувствовал себя неуютно при мысли о покинутом кладбище, пусть даже туда время от времени наведывался сторож. Это беспокойство было вызвано воспоминаниями о служении в Авейо. Я прекрасно представлял себе, как быстро упырь может восстать из могилы, за которой никто не присматривает.